Содержание
«Военная Литература»
Первопроходчество

Глава II.

Герат и границы Афганистана.

Краткий исторический обзор англо-афганских отношений. Гератская провинция. Крепость Герат. Город Герат. Население. Описание границы Бадахшано-Ваханского района. Последние военные мероприятия эмира.

Инициатором той политики, которая по сие время руководит нашими отношениями к Афганистану, является Александр Бернс (Alexander Burnes), который в 1831 году, когда он состоял при миссии в Тегеране под начальством сэра Джона Макдональда (Sir John Macdonald), признал необходимым бороться с возрастающим влиянием России в Афганистане. Обстоятельства, вызванные пребыванием русской миссии князя Меншикова в Тегеране в 1826 г., заставили политику России в отношении Персии и Афганистана придерживаться двух методов, а именно, одного реального, непосредственного метода захватов и другого нерешительного, искусственного метода запугивания. Влияние этих двух методов было враждебно по отношению как к Персии и Афганистану, так и к интересам Индии. Без сомнения они и вызвали русско-персидскую войну. Результаты этой кампании с Россией, продолжавшейся от 1826 г. до 1828... были потеря Персией своего престижа и распадение на мелкие княжества при стремлении восстановить свою репутацию набегами на соседние ханства: Хиву и Герат, причем окончательный выбор в конце-концов пал на Герат. Экспедиция началась, но в виду смерти Аббас-мирзы отца принца Магомет-мирзы, руководившего экспедицией, последняя до начала решительных действий была отозвана и отложена. Тем временем дела в Персии обратили на себя внимание [8] Индии. По мере того, как слабость Персии увеличивалась, усиливалась деятельность русской дипломатии. Отличаясь заметною враждебностью по отношению к Англии, политика России всеми силами старалась возбудить племена Афганистана против англичан: с этой целью русские советовали Шах-Магомет-мирзе возобновить операции против Герата, а сами в то же время отправили особую миссию в Кабул. Это усердное вмешательство России в дела Персии и Афганистана весьма интересно, ибо не только обнаруживает как тесно наша политика в Афганистане была связана с нашей же политикой в Персии и как одна из них постоянно воздействовала на другую и наоборот, но и свидетельствует о том влиянии, которое махинации русской дипломатии оказывали на Индию.

Существование русского влияния в Кабуле после Гератской экспедиции 1837–1838 г.г. совпало с формальным провозглашением той политики, которая с 1838 г. по 1906 год управляла нашими сношениями с Афганистаном. Действительно, едва-только персидская экспедиция 1837–1838 г. была предпринята против Герата, как правительство Индии проснулось и поняло настоятельную потребность положения. Лорд Оклэнд (Auckland) выразил в более конкретной форме идею Александра Бёрнса от 1831 года, провозгласив 8 Ноября 1838 г. необходимость установления постоянного барьера против всех агрессивных планов, угрожающих нашей северо-западной границе. Одновременно был заключен союз с Ранджит-Сингом и Шахом Шуджа, и экспедиция явно снаряженная для оказания помощи Герату, но не без цели и уничтожить возрастающее влияние России в Персии и Афганистане, перешла реку Инд под начальством генерала Кина (Keane). Экспедиция эта заняла Кандагар, а затем в 1839 г. вступила в Кабул, где Шах-Шуджа был провозглашен эмиром. К несчастию, вследствие одного из тех ошибочных решений, которые, благодаря частому повторению, подтверждают мысль будто бы вообще наш успех в Азии зависит более от счастья, чем от хорошего руководства, наши войска были выведены из Кабула в зиму 1841–1842 г., и возможные выгоды от [9] оккупации Кабула рассеялись после позорного и замечательно злополучного отступления. Что касается до Герата, то виды Персии на эту крепость отнюдь не были уничтожены результатом нашей первой афганской войны 1838–1842 г.г. Через десять лет в 1852 г. — смута, возникшая в Герате по смерти хана, заставила нового правителя искать помощи Персии. Это положение дел дало повод к возникновению англо-персидской конвенции 1853 года, которая обеспечила независимость Герата и дальнейшее оставление его в руках афганцев. Хотя и этот шаг являлся прямым подтверждением взгляда высказанного лордом Оклэндом в 1838 г. и указывал на значение, которое правительство Индии придавало Герату, он тем не менее оказался недостаточным гарантировать ханству Герат свободу от вмешательства Персии. Три года спустя — в марте 1856 г. — персидское правительство, пользуясь возникшем в предыдущем Декабре разрывом сношений с Великобританией, снарядило экспедицию против Герата. Последовавшая оккупация города не была продолжительна, ибо в городе возникло возмущение, во время которого персидский флаг был заменен великобританским. Через несколько месяцев пионеры английского дела, не встретив ни сочувствия, ни поддержки со стороны императорского правительства, спустили свой флаг, и Герат снова перешел в руки персиян. Уступленный Персии 25 Октября 1856 г., Герат вновь 27 Июля 1857 г. был возвращен Афганистану под давлением экспедиционной колонны, отправленной 4 Декабря 1856 г. из Карачи в Персидский залив.

Эта война, которая окончилась заключением мирного трактата в Париже 4 Марта 1857 г., отмечает важную эпоху в истории наших сношений с Афганистаном. Она не только означала возобновление тех сношений, которые были прерваны с 1842 г., но и приготовила путь тому союзному договору, который 27 Января 1857 г. был заключен в Пешавере с Дост Магомет Ханом, и благодаря которому помощь афганцев против персиян на случай продолжения войны 1856 г. была обезличена Великобритании за ежемесячную субсидию афганцам. Из дальнейшего хода [10] событий выяснилось, что в подобной помощи не было надобности. Хотя военные действия прекратились уже через шесть недель по заключении договора, вышеупомянутая ежемесячная субсидия выплачивалась тем не менее с осени 1856 г. по 30 Сентября 1858 г., так как восстание туземных войск в Индии подсказывало необходимость сохранения дружеских сношений с Кабулом, пока волнения не улеглись. Наши сношения с Афганистаном до 1863 года находились под влиянием возрастающего значения русских интриг в Средней Азии.

В то время, как наша деятельность в Персии и Афганистане преследовала лишь политическое расширение нашего влияния, действия России в Средней Азии охарактеризовались совершенно иными приемами. Ясно стало, что нашей заграничной политике предстояло серьезное испытание. Последовательными этапами Россия уже успела подчинить себе многие ханства, расположенные между ее территорией и границею Афганистана, когда принципы нашей политики по отношению к Афганистану были провозглашены в 1838 г. Одно за другим были завоеваны туркменские племена, а по взятии Самарканда в 1868 г. и покорении эмира Бухарского, Россия приобрела непосредственный доступ к водам Аму-Дарьи и право содержать на ее берегу свои посты. Быстро приближался тот момент, против которого в то время следовало бы направить всю энергию нашей индо-афганской политики. До этого момента, т.е. до полного преобладания России в Средней Азии, цель британской политики создать сильный Афганистан казалась близкой к осуществлению, когда в 1863 г. Дост Магомет хан скончался.

Никто не был в состоянии предвидеть хода дальнейших событий. Деятельность русских в Средней Азии не обещала ничего хорошего. По смерти Дост-Магомет хана было признано, что данное положение дел давало удобный повод для отказа от принципов, которые когда то были провозглашены нами как гарантия неприкосновенности Афганистана. И действительно невмешательство далее было неразумно с точки зрения наших интересов, но вместо того, чтобы воспользоваться случаем, представившимся в виде [11] смерти Дост-Магомет хана, и занять Афганистан для нас самих, мы колебались. Если в 1838 г. только временное посещение русскою миссией Кабула могло быть рассмотрено как достаточное основание для нас вторгнуться в Афганистан, то тем более тогда массирование русских войск на северной и северо-западной границах Афганистана должно было бы заставить нас вновь проявить свою энергию в 1863 г. К несчастию для нас самих логика нашего положения была окончательно расстроена ходом вредных нам событий, вызванных нашей собственной беспечностью. Пока наши политики занимались дебатами, Россия действовала. Сын Дост-Магомета, хан Герата Шир-Али, подстрекаемый русскими обещаниями и интригами, выступил против хана Кабула, Азима. Усилия обоих соперников отличались переменным счастьем в 1863–1868 г.г., пока, наконец, в 1868 г. Шир Али не одержал верх и de facto был признан правителем Афганистана. Временно положение как бы улучшилось, ибо Шир Али перешел от России к Индии. Помощь в виде денег и боевых припасов была сразу обещана ему правительством Индии, между вице-королем которой лордом Майо (Мауо) и им, как верховным правителем Афганистана состоялось свидание в Умбалле в Марте 1869 г. Результаты этого свидания однако не были удовлетворительны на столько как того требовали интересы нашей пограничной политики, хотя они считались совершенно достаточными, чтобы рассеять опасения, вызванные продолжительной военной деятельностью России в Закаспии. Тем не менее, пока русские были заняты покорением Хивы, а Шир Али успел разочароваться в правительстве Индии, прошло четыре года. Истечение этого срока только еще сильнее обнаружило все более развивавшуюся холодность в отношении эмира, причиною чему была удивительная неспособность руководителей индийской политики помочь ему в его затруднениях. Обиженный нами и уповая на русские обещания 1872 г., Шир Али сделался прямо вызывающим по отношению к нам и отклонял все стремления правительства Индии заключить с ним формальный договор в 1876–1877 г. Одновременно в 1877 г. он наотрез отказался [12] допустить в Кабул британских офицеров в качестве уполномоченных представителей правительства Индии, хотя он сам в 1878 г. принял в Кабуле русскую миссию. Наша неудачная попытка (1878 г.) заставить его также принять нашу миссию вызвала вторую афганскую войну 1878–1880 г. г.

Кандагар был занят сэром Дональд Стюартом 8 января 1879 г. и в то время как вторая армия шла на столицу, третья под начальством сэра Фредерик Робертса наступала на Пэйвар Котал. Шир Али, спасаясь бегством, умер в Мазар — и Шерифе в феврале 1879 г. Первая часть нашей второй афганской войны закончилась возведением его сына Якуб-хана на Кабульский престол и отправлением миссии Каваньяри в Кабул. Договор, заключенный в Гандамаке 26 Мая 1879 г., едва успел утвердить за нами некоторые права, кои впоследствии должны были бы установить окончательное преобладание великобританского влияния в Афганистане, когда в Сентябре того же года произошло избиение всей нашей миссии. Вторая фаза нашей войны 1878–1880 г.г. началась операциями сэра Робертса, который, разбив на голову афганцев под Чаръасия, в Октябре месяце вступил в Кабул. Последствием занятия последнего пункта было падение Якуб-хана и проложение пути к окончательному признанию покойного Абдур-Рахман-хана эмиром в Кабуле. Во время оккупации Кабула среди окрестных племен замечалось брожение и в Декабре 1879 г. вспыхнуло открытое возмущение против англичан. Восстание это грозило отрезать сообщения наших войск с Индией, но действия сэра Дональд Стюарта, поспешившего из Кандагара на помощь с своим отрядом остановили поток волнений. Положение дел усложнилось, когда Абдур-Рахман хан, который после поражения, нанесенного ему Шир-Али в войну за наследство 1863–1868 г.г. отступив за Аму-Дарью, вновь в Марте 1880 г. появился на сцену с намерением утвердиться в северо-восточном Афганистане. Как правительство Индии, так и большая часть населения приветствовали его возвращение, и он вскоре был признан эмиром над всей территорией за исключением [13] Кандагарской провинции и с некоторыми ограничениями в отношении иностранной политики и его сношений с Россией. К сожалению те-же самые неудачи, которые до сих пор преследовали вмешательство Великобритании в дела Афганистана, продолжали преследовать ее и дальше. В Июле 1880 г., т.е., только несколько месяцев после провозглашения Абдур-Рахман-хана эмиром, было получено известие о поражении генерала Берроу под Мейвэндом. Правитель Герата Эюб-хан, наступая на Кандагар, разбил отправленную против него великобританскую армию и занял Кандагар. Сэр Робертс снова выступил на сцену. Взяв с собою 10000 человек из гарнизона сэра Дональд Стюарта в Кабуле, он двинулся на выручку Кандагара, причем, совершив чрезвычайно быстрый и трудный поход в 469 1/2 вер., 1 Сентября 1880 г. окружил армию Эюб-хана. Немного спустя в 1881 г. великобританские войска опять были отозваны из Афганистана в Индию, после чего, благодаря внезапному нападению приверженцев Эюб-хана в Июле 1881 г., Кандагар вторично перешел во владение Эюб-хана, который оставался в нем до 22 Сентября, когда он окончательно был побежден Абдур-Рахман-ханом и, потеряв все свои владения, вынужден был бежать в Персию откуда он потом был выдан правительству Индии.

В то время как правительство Индии было занято афганскими делами, Россия не дремала, а значительно укрепила свое положение в Средней Азии, где ей оставалось лишь приложить к делу свои последние заключительные старания, каковыми и являлись занятия Мерва в 1884 г. и окончание в 1888 г. постройки Средне-Азиатской железной дороги между Красноводском и Самаркандом. Те медленные, иногда нерешительные шаги, которые вопреки всем договорам, и не смотря на существование определенных границ, но с явным презрением по адресу нашего бездействия, отмечали наступательное движение России по направлению к Афганистану, в конце-концов заставили великобританское правительство пожинать плоды своих собственных ошибок. В 1884 г. на северо-западную границу и также в 1896 г. на Памиры были созваны [14] пограничные комиссии для выяснения и определения положения дел. Первая из них собралась под руководством сэра Peter Lumsden в составе полковника сэра West Ridgeway и многих офицеров для политических, топографических, военных, геологических и медицинских работ, а именно: майора Е. L. Durand, майора С. Е. Iate, майора Т. H. Holdich, капитана st. George Gore, капитана Peacock, капитана достопочтенного М. С. Talbot, капитана Maitland и поручика А. С. Iate. Памирская комиссия состояла из начальника генерал-майора M. G. Gerard и членов полковника Т. Н. Holdich, подполковника R. A. Wahab, капитана Е. F. Н. Мс. Surney, и врача — капитана A. W. Alcock. Представителями русских интересов являлись генерал-майор Повало-Швейковский, полковник Галкин, капитан Крупорогин, поручик Оракулов, и Понафидин и доктор Вельман.

Гератская провинция простирается почти от притоков Герируда на восток, до персидской границы на запад и от южной России до северной границы Сеистана. Площадь ее имеет протяжение с востока на запад 300 миль (450 верст) и с севера на юг 200 миль (300 верст). На север, юг и запад попадаются пространства бесплодной земли, представляющей возможность обработки лишь на ограниченных площадках. На восток верхняя часть Герируда тянется до горной системы Кухи-Баба. Высчитано, что долина Герируда в состоянии прокормить оккупационную армию, не превышающую 150,000 человек. Эти обстоятельства в связи с расположением Герата в узле дорог с Каспийского моря, от Мерва, Мешеда, Бухары и Индии через Кандагар дало этому пункту название «Ключа Индии.” Долина Герируда представляет явные признаки редкого плодородия; под самым городом растут фисташковые и тутовые деревья, ежевика и шиповник. Окрестности изобилуют селениями и хуторами. Река Герируд, которая течет в одном русле от 100 до 140 футов шириною, и вода которой к концу лета заметно убывает, преобразила окрестную пустыню в улыбающийся рай. Полая вода держится в реке от конца Января до конца Марта, когда броды опасно проходимы. В Апреле месяце, благодаря убыли воды, броды легче [15] проходимы; средняя глубина их в то время около 4 футов. Позже, когда погода становится более жаркой, река на всем протяжении превращается в длинные озера, питающиеся ключами и подпочвенными течениями. Нижнее течение Герируда, которое орошает Тедженский оазис и Серахское приставство, в главных чертах сохраняет особенности верхнего течения. Волнистая местность между Герирудом и Мургабом, простирающаяся от северной покатости Паропамиза до начала Кара-Кума имеет название Бадхыс. Одно время в этот округ входил и Иолотанский оазис. В данное время к Бадхысу относится Пенде. Пересекая Бадхыс и следуя вдоль Мургаба через долину реки Кушк, идет прямая дорога от Мерва до Герата. Начиная с долин находящихся на русской территории и расположенных приблизительно в 2000 фут. над уровнем моря, дорога поднимается на протяжении 52 1/2 верст, и пересекает хребет Паропамиз у Ардеванского перевала, на высоте 4700 фт. над уровнем моря. С этих гор дорога спускается далее по пересеченным покатостям Кухи Мулла Ходжа до наносных земель равнины Герируда, на которой расположен Герат около 2600 фт. над уровнем моря.

Герат находится в ложбине и всецело возведен из глины. Некоторые укрепления построены вне стен. Город образует прямоугольник со сторонами в 1600 и 1500 ярдов (1 вер. 186 саж. и 1 вер. 143 саж.) На западном, южном и восточном фасах стена возведена в виде прямой линии, при чем единственные выступающие места составляют ворота и бастионы. На северном фасе стена представляет ломанную линию в виду того, что Арк или цитадель расположен приблизительно в 80 саж. за главной оградой на высокой, искусственной насыпи, около 250 фт. шириною и от 50 до 60 фт. вышиною. Над этой насыпью стены города возвышаются еще на 30 фт. Город имеет 5 ворот: Кутабчак (Куттичак) у северо-восточного угла стены и Мелик у входящего угла, образуемая стеною Арка и продолжением северной стены. Остальные ворота находятся на западном, южном и восточном фасах и называются последовательно воротами Ирак, Кандагар, и Кушк (Хошк). [16] Четыре улицы ведут от середины каждого фаса и пересекаются в Чарсу (Чэхарсу), составляющей четырехугольную площадь, крытую циновками и плетенками на бревнах, и образующей центр города. Широкая дорога опоясывает город параллельно внутренней стороне стен, но она плохо содержится. Защиту города составляет стена, которая возвышается над насыпью. На наружной крутости насыпи были когда то два параллельных рва с низкими парапетами, но они, как и главный наружный ров ныне завалены. На каждой стене по 25 бастионов. Ворота защищаются укреплениями разной профили и разного очертания. Они похожи на реданы со сторонами неодинаковой длины и выступают приблизительно на 200 фт. вперед от главной стены. Укрепления эти более низкой профили, чем главные верки. Впереди них маленький четырехугольный траверс, прикрывающий потерну.

Северная стена не прямая. Приблизительно в 80 саж. за ее срединою расположена на особой насыпи старая цитадель. Изгиб главной стены на восточной половине северного фаса соединяется с контр-эскарпом рва цитадели. Западный фас, который выступает приблизительно на 40 саж. за восточным фасом, соединяется с северо-западным углом цитадели легким изгибом. На этом фронте двое ворот: в 80 саж. западнее северо-восточного угла и еще в главной стене. Ворота, находящиеся в главной стене и называемые Мелик, не укреплены, как все остальные.

Стена крепости имеет в толщину около 14 фт. у основания и 9 фт. у вершины. Высота стены составляет 18 фт. исключая бруствер. Последний имеет 2 1/2 фт. толщины у основания и 9 дюймов у вершины при высоте в 7 1/2 фт. Бруствер зубчатый и с амбразурами, которые, как и много, другого, относящегося к Герату, пришли в упадок и рассыпались. Местами стена развалилась. Последовательные ремонты сделали положение более опасным, чем исправили недостатки. Ширина барбета, примыкающего ко внутренней крутости бруствера, составляет 6 фт. Барбет имеет не мало провалок, через которые сообщаться можно разве лишь требующими сильного физического напряжения прыжками. Такое [17] состояние барбета делает его вовсе не подходящим для артиллерии, не говоря о том, что аппарели настолько узки, что не допускают подъема на барбет орудий.

Когда-то стена была фланкирована маленькими внешними башнями, расположенными друг от друга на расстоянии 100 фт. Башни эти, будучи разной величины, в настоящее время до того развалились, что трудно определить их размеры. Повидимому они были от 40 до 60 фт. в диаметре причем наикрупнейшие из них имели 30 фт. в ширину и выступали на 25 фт. вперед от стены. В противоположность главной стене, стена этих башен имеет скат наружу, равный одной седьмой высоте стены. Наружная крутость башен обыкновенно больше; многие из них имеют у основания значительный откос с целью упрочить их положение на той покатости, на которой они стоят. Башни эти, повидимому были возведены из сырцового кирпича, положенного рядами. Основание и лицевая отделка некоторых из них состоит из грубого камня или жженого кирпича, скрепленного глиною с саманом. Стена сама по себе очень стара, и так как при возведении ее без разбора пользовались камнями, кирпичом и землею, она в настоящее время производит впечатление бестолковой, лишь кое — как слаженной работы.

Внутренняя покатость насыпи, на которой возведены крепостные верки, крута. От основания стены она падает почти отвесно в город. Повидимому на эту часть укрепления никогда не было обращено должного внимания. В продолжении многих поколений, жители города привыкли снимать с этой насыпи землю для постройки или ремонта своих домов. Одно время они даже строили их не только вплотную к основанию насыпи, но и на ее покатости, которую при этом срывали для того, чтобы стены могли упираться в нее. Вследствие этого часть насыпи обвалилась, а обвалившаяся земля служит ныне удобным местом упокоения усопших жителей Герата.

Старая цитадель представляет сооружение из кирпича, имеющее в долину с востока на запад 64 саж. и в ширину 21 саж. Она расположена на особом возвышении и [18] находилась когда-то близко к середине северного фаса города. Она фланкировалась многими башнями, весьма различными по величине, причем самыми крупными были угловые башни, а из этих последних самыми внушительными были башни северо-восточного угла; внутренность цитадели, которая отчасти была занята бывшим командующим войсками Ферамирз-ханом, разделена на три двора. Обитаемая часть цитадели состоит из низкого здания, которое по фронту поддерживается четырьмя бастионами и имеет ворота, выходящие на главную улицу, ведущую в Чарсу. Это здание занимает площадь в 50 саж. длиною и 25 саж. шириною. Судя по массивному виду цитадели она довольно внушительна, но не выдержит продолжительной обороны в случае если бы город оказался в руках неприятеля, ее стены довольно толсты, но не важной работы и при этом с внутренней стороны от основания до бруствера открыты. Несколько гранат, направленных за стены, произвели бы большое опустошение.

Арки-ноу или новая цитадель служит площадью для парадов и смотров гарнизона. Она слаба, как в плане, так и в профили и построена впереди старой цитадели, на 80 фт. ниже ее, на одном уровне с городом. Она состоит из четырех прямых стен длиною в 130 саж. По фронту она фланкирована 5 полукруглыми башнями, каждая с диаметром в 30 фт. Стены имеют в толщину 30 фт. у основания и 8 фт. у вершины. Наружный гребень представляет 6 фт. парапет в 1 1/2 фт. ширины. Когда-то здесь был ров в 30 фт. шириною и 15 фт. глубиною, но он является ныне свалочным местом для города.

В последние годы укрепления Герата подвергались коренным изменениям. До Пендинского инцидента нельзя было сказать, чтобы у этой крепости была не только эспланада, но и какое-нибудь свободное пространство для обстрела. Отдельные здания, даже небольшие селения окружали ее. Обработанные поля доходили почти до ее стен, а там, где они кончались, начинались кладбища города. Мечети, гробницы и водохранилища стояли напротив ворот, некоторые даже ближе 70 саж. от стен. Кроме того местами попадались [19] обширные бугры. Некоторые из этих недостатков были исправлены под руководством английских офицеров, участвовавших в разграничении русско-персидской границы в 1884–87 г.г., а в 1903–04 г.{3} под надзором Ферамирз-хана были сделаны дополнительные улучшения и между прочим установлено несколько горных и полевых батарей. В общем каждый герати не пропитан военным духом и мало интересуется военным делом. И действительно, если бы гератцы могли выбирать, они-бы скорее перешли на сторону русских, чтобы в будущем не иметь беспокойства. Поэтому, вероятно гарнизон редко заключает в себе значительное количество рекрутов герати, хазаре или тэймэни, состоя главным образом из полков, набранных в Кандагаре и Кабуле. Нижние чины этих полков, которые то и дело слоняются по улицам в незастегнутых мундирах и грязных рубашках, являются единственными представителями военного духа в Герате. Нет ничего, более заслуживающего внимания, чем разница между обыкновенным герати и афганским солдатом. Первый из них просто крестьянин и ничего не смыслит в военных делах; второго редко можно видеть без целого арсенала оружия на нем. Каждый солдат носит на себе: два пистолета, тесак, ружье и массу ножей и кинжалов. Их нахальство и высокомерие делают их ненавидимыми жалким населением города. Современное положение Герата между Россией и Индией напоминает женщину, которая продается тому, кто больше за нее дает. Город этот не особенно склонен ни к правлению эмира, ни к предложениям России, ни ко влиянию Индии. Можно даже сказать, что жители города относятся совершенно безразлично ко всем этим трем заинтересованным сторонам и, что весь вопрос только за ценой, которая в конце-концов решит участь Герата. Приходится сознаться, что крепость занимает довольно неудачное положение. Как-бы гарнизон храбро ни сражался под защитою тех высоких верков, которыми город гордится, нет сомнения, что симпатии населения, если история прошлого что-нибудь значит — будут на стороне того, кто сумеет освободить его от ига [20] афганцев, а потому позволительно утверждать, что при известных обстоятельствах, племена на северо-западной границе Афганистана станут на сторону русских. Подобное положение дел вполне оправдывает некоторые перемены и мероприятия, введенные эмиром в администрацию Гератской провинции и касающиеся между прочим и пограничных постов вдоль Аму-Дарьи и западной границы. Хотя обыкновенно нет никаких сношений между афганскими и русскими постами по обоим берегам Аму-Дарьи, и на деле переправа у Чушка Гузара всегда отрезана от афганского берега патанскими пикетами, тем не менее сношения между Гератскими властями и русскими предательским образом увеличились. Не так давно правитель Герата Кази-Саад-эд-Дин-хан был за это отозван и заменен Шахгассием Магомед Сэрвэр-ханом, а командующему войсками был сделан строгий выговор. Не подлежит сомнению, что эти два должностных лица принимали подарки от русских властей в Мерве. Надо надеяться что смена одного из них и выговор, полученный другим, навсегда прекратят стремление туземцев найти в применении русского рубля панацею от всякого зла. Что касается до войск, то по приказаниям из Кабула все отряды, несущие пограничную службу, должны сменяться ежемесячно. Очевидно Герат, благодаря соседству с русской границей, не может не чувствовать могущества России в Средней Азии, но желательно, чтобы в подобном положении не оказался ни Кабул, ни Кандагар. Впрочем Кабул, находясь под личным влиянием эмира, едва ли может выразить какой нибудь активный интерес к России или Индии, но за то Кандагар хорошо помнит те превратности, которые британское оружие испытало в Афганистане и вряд ли питает особое уважение к Индии. Как, ни как, a Россия действительно является высшим, преобладающим фактором в Афганистане не только на северной, восточной и западной границах но и во всей стране.

Герат — город очень грязный. Его короткие, узкие и кривые переулки и боковые улицы большей частью круглые, а потому темные, являются удобным местом для совершения [21] всякого рода преступлений. Ширина улиц не более 12 фт., но в самых узких местах гораздо меньше. Лужи стоячей воды, остающейся после дождей, кучи отбросов из соседних домов вместе с трупами кошек и собак и человеческими испражнениями распространяют страшное зловоние. Путешественники, описывая свои впечатления, сходятся в том, что базары довольно незначительны. По обеим сторонам улиц расположены просторные каравансараи, где купцы имеют свои склады. Западная часть города менее всего обитаема; почти все здания этого квартала представляют кучу развалин; дома возведены в виде четырехугольника со двором по середине; они большей частью одноэтажные и выстроены из сырца с довольно толстыми стенами; крыши сводчаты и подобно стенам сделаны из сырца; вход обыкновенно низкий и извилистый. Эти дома положительно несгораемы. В более богатых домах имеются особые дворы для служб и прислуги, причем в каждом дворе по середине колодезь или небольшой бассейн для воды. Все дома более или менее в состоянии оказать сопротивление людям, вооруженным ружьями, и храбрый гарнизон мог-бы, забаррикадировав улицы, ведущие к укреплениям, и стреляя из соседних домов, продолжать защиту еще несколько времени после того, как главная стена попадет в руки неприятеля. В городе несколько каравансараев, выходящих все на улицу, ведущую от Кандагарских ворот до цитадели. Каравансараи эти могут в случае надобности, служить для помещения войск. Когда Conolly посетил Герат, там было 4000 домов, 1200 лавок, 20 бань, 6 медрессе и 17 каравансараев. Хотя и город с тех пор был почти совершенно разрушен, данные Conolly однако имеют некоторое значение для сравнения.

Главное здание в Герате — мечеть Джума, которая занимает площадь в 50 кв. саж. Она была построена в конце 15-го столетия в царствование Шаха-Хуссейна его родственником принцем Шиб-Алием. По окончании постройки она имела 465 фт. в длину и 275 фт. в ширину, 408 куполов, 130 окон, 444 колоны и 6 ворот. Внутренность была роскошно отделана позолотою, резьбою, драгоценною мозаикою и [22] разными другими дорого стоящими украшениями. Она находится в северо-восточном квартале города на расстоянии 130 саж. от восточной стены.

Дворец Чэхар-баг, расположенный к западу от мечети Джума, был первоначально зимней резиденцией бывших ханов Герата, но теперь составляет резиденцию губернатора. Дворец этот ныне значительно расширен и поправлен. Между прочим устроен прекрасный сад с цветниками и фонтаном. Чэхар-баг закрыт со всех сторон.

Жители Герата, большей частью шииты по вероисповеданию, состоят из афганцев, хэзаре, джэмшиди и тэймэни, не считая 700 индусов и около 400 семейств евреев. Народонаселение Герата часто подвергалось колебаниям. Когда Christie посетил его в 1809 г., его народонаселение составляло 100,000 душ. Conolly находит эту цифру слишком высокою и уменьшает ее до 45,000. По словам Ferrier, число жителей в Герате было до осады 1838 г. по крайней мере 70,000. По снятии осады это число уменьшилось до 6–7000, но в 1845 г. опять дошло до 22,000. Так как во время строгого, но безопасного правления Джан-Магомета жизнь не подвергалась опасностям, весьма вероятно, что до обложения 1857 г. количество народонаселения опять было близко к цифре, данной Conolly. Осада и взятие города Дост-Магометом в 1863 г. снова уменьшили эту цифру. Когда Wambery два месяца спустя посетил Герат, он увидел в нем крайнее опустошение и разорение, от которого по данным А. С. Iate от 1885 г. город еще не оправился. Ссылаясь на предшествовавшую перепись, которая дала в результате 1700 семей, Iate принял общее число народонаселения в Герате за 10,000 душ. В данное время в этом городе немного меньше 18,000 жителей, не считая гарнизона, который в мирное время состоит из 5 полков регулярной пехоты, 20 эскадронов кавалерии, одного батальона сапер и 8 батарей артиллерии.{4} [23]

В настоящее время город по сравнении с его бывшим благосостоянием в сильном упадке. Торговли почти нет, и дома большей частью пустуют. Герат славится своими фруктами и лошадьми. Жители Герата перенесли слишком много горя и печали, чтобы еще быть в состоянии противостоять невзгодам и ударам судьбы. Войны и осады, эпидемии и голод, конечно, не могли не иметь последствий; та светлая картина, которую Вамбери когда то так ярко списал с Герата, теперь тускла и грустна. Герат уже не является более крупным центральным рынком между Индией и Персией, но не смотря на это он все таки еще получает из Кабула некоторое количество товаров, как-то шали, индиго, сахар, ситцы, кисеи, золотые парчи, шкуры и кожи. Товары эти вывозятся в Мешед, Йезд, Тегеран, Багдад и Керман и обмениваются на чай, сахар, фарфоровые изделия, тонкие сукна, ситцы, шелк, медь, перец, финики, шали, ковры, и всякого рода пряности. Шелк можно получать в окрестностях Герата. Мерлушки и овчины идут на шапки и шубы. Существует даже некоторое количество туземных мастеров, обрабатывающих шелк, металлы, кожу, железо и дерево, но им редко представляется случай для применения своего искусства, так как у населения нет денег покупать подобные изделия. Гератские ковры, которые когда-то славились своею мягкостью и блеском и прочностью своих красок, теперь почти не имеют спроса. Одно время их выделывали разных размеров, ценою от 10 до 1000 рупий, но те дни уже миновали. В своем нынешнем обедневшем состоянии город только красноречиво напоминает о своем минувшем величии. Одним словом все пришло в упадок и ветхость. [24]

Герат, который с точки зрения дальнейшего возможного развития положения дел на западной границе является непосредственным объектом России, служил в течении многих лет главным фактором в нашей пограничной политике. Расположенный в 120 верстах от Кушкинского поста, который в свою очередь находится в 18 часовой езде по железной дороге от Мерва, Герат вскоре по открытии военных действий увидит отряд русских войск у своих стен. Путями для подвоза подкреплений из Мерва под прикрытием особо выделенной или самостоятельной летучей колонны вероятно послужит Кушкинский пост и Тэнур Сэнги, которые в отношении Мерва, главного склада запасов Закаспийской Области, составят конечные базы в Пенде. Положение Герата не будет хуже положения Меймене, Балха, Кундуза, и Андхоя, против которых одновременно подобное-же быстрое сосредоточение сил будет сделано. При этом форты в Кала-Хуме, Чушка-Гузаре, Келифе и Термезе где по инициативе Куропаткина построено сильное укрепление у Патта-Гиссара против дороги ведущей от главного военного центра северного Афганистана Тахтапуля на север будут совершенно достаточны для отражения атак афганцев, если последние успеют перейти Аму-Дарью. Далее между сказанной рекой и линией главных баз, имеющихся по Средне-Азиатской железной дороге в Асхабаде, Мерве, Самарканде, Коканде, Маргелане и Ташкенте, вероятно, будут учреждены линии дополнительных депо в таких пунктах, как Шахрисэбз и Гиссар, без сомнения имеющих быть соединенными во время войны рельсовым путем как с Средне-Азиатской железной дорогой с одной стороны, так и с Аму-Дарьей с другой для возможности снабжения запасами не только границы но и боевой зоны.

Что касается до крайней восточной границы Бадахшано-Ваханского района, то и там позиции русских представляют те-же преобладающие силы и преимущества, как и на западе. Памиры, служа естественным прикрытием русского левого фланга, одновременно делают сферу русских между Кала-Хумом и Лянгар-Хиштом достаточно недоступной для серьезного нападения. В качестве меры предосторожности [25] против спорадических набегов афганских постов на противоположный берег, постройка некоторого количества постоянных фортов с подчинением их начальнику Памирского отряда была бы весьма кстати.

На правом берегу между верхними течениями Аму-Дарьи и Хорога находится пост Лянгар-Хишт, где у русских 40 чел. и одно орудие Максима. Хорог расположен напротив Калаи-Бар-Пянджа и является главным постом русских в районе Памиров. Сила гарнизона меняется в зависимости от времени года. Зимою в Хороге обыкновенно 50 казаков при 4 офицерах и команде артиллеристов с орудием Максима. Два орудия Максима и одно горное орудие установлены на валу. Хорог соединен с фортом Мургаби (постом Памирским) дорогой, пролегающей по берегам Гунт-Дарьи и Али-Чур. Хорог построен из глины, камня и леса с укреплениями долговременного типа. В данное время строятся дополнительные помещения на один батальон пехоты. Зимою сила Памирского отряда составляет 500 чел. но это число предположено увеличить до 1000 чел. как только бараки в Хороге и форте Мургаби (посту Памирском) будут закончены. Вероятное распределение отряда будет следующее: по 300 чел. в Таш-кургане, Хороге и Мургаби, а остальные 100 чел. будут распределены между постами Лянгарт Хишт, Ак-Таш и Кизил-Рабат. В Калаи-Вандже и Калаи-Вамаре было по 300 милиционеров туземного войска эмира Бухарского. В Калаи-Хуме стоял один туземный полк в составе 1000 чел. По среднему течению Аму-Дарьи с успехом применялась та-же система. Туземные войска повсюду были распределены между переправами и пограничными постами и составляли полезное дополнение к русским войскам в речном районе. До последнего времени пользование бухарскими милиционерами для гарнизонной и пограничной службы в Дарвазе, Шугнане и Рошане носило тот же характер, как и по Аму-Дарье. Обученные русскими инструкторами и вооруженные современным оружием, эти территориальные войска рассматриваются русскими как равные афганским войскам{5}. На войне они избавят регулярные войска от многих трудностей и этим оградят [26] силы и численность их от того медленного процесса трения, вследствие которого боевая способность армии так быстро истощается. Вышеупомянутые посты лишь недавно заняты регулярными войсками, и туземные войска отозваны для службы внутри ханства. Всегда казалось невероятным, чтобы русские в случае войны позволили этим милиционерам выступить в поход против афганцев.

На левом берегу реки афганцы содержат посты в Калаи-Пяндже напротив Лянгар-Хишта, Калаи-Бар Пяндже напротив Хорога и в Ишкашиме. Каких либо специальных укреплений для защиты Калаи-Вамара и Калаи-Ванджа не построено, и укрепление у Калаи-Бар-Пянджа является центральной позицией афганцев на верхнем течении Аму-Дарьи. При сравнении его, как форта, с укреплением русских в Хороге впечатление получается довольно благоприятное, по величине оно больше главного русского укрепления, имеет вид квадрата со стенами из глины и камня длиною в 85 саж. толщиною в 12 дюймов и высотою от 15 до 20 фт. Оно вмещает около 1000 чел. и вдоль одной стены имеет помещение для небольшого отряда кавалерии.

Это укрепление однако отнюдь не уравновешивает положения, и поэтому в течение последних месяцев проведено не мало реформ в восточном, северном и западном военных округах: между прочим указ эмира о наборе в восточном и западном округах по требованию командующих войсками 20,000 рекрут. Начальники племен, доставляющие 1000 чел. под знамена, получают должность командира полка, представляющее 100 чел. будут ротными командирами и т. д. Одновременно было обещано, что жалованье этим новым полкам будет выдаваться ежемесячно. Этот процесс увеличения состава армии касался также Кабульского военного округа, ибо 10000 чел. были набраны в Шинваре и приведены к присяге в присутствии губернатора Джелалабада, причем для Кабульского гарнизона были выбраны рекруты из числа набранных среди племени Суфи. Независимо сего, правители Меймене и Файзабада получили приказание окружить свои резиденции рвами, [27] выстроить сторожевые башни и привести в оборонительное состояние все подступы к упомянутым городам. Одновременно было приступлено к постройке новых фортов на Аму-Дарье в Калаи-Пяндже и Ишкашиме, в Вахане, в Богараке и Файзабаде.

Эти новые укрепления построены номинально на 1000 человек, но на деле могут вместить в себе вдвое или втрое больше. Они возведены в виде квадрата. Толщина стен 6 фт. у вершины и 18 фт. у основания. В сторожевых башнях, расположенных по углам укреплений устроены барбеты для орудий. Независимо сего, вдоль всей стены построена стрелковая галерея на несколько футов ниже бруствера. Вдоль трех стен построены казармы, по 20 помещений у каждой; у четвертой стены находятся конюшни, склады и сараи для обоза. Гарнизон этих укреплений составляют патанские полки из Файзабада. Они же и наблюдают за границей в районе Бадакшана и Вахана. Нормальный состав восточного округа составляет 7 патанских полков пехоты, 4 эскадрона кавалерии и 5 батарей.

Одновременно замечалась лихорадочная деятельность в северном округе. Правитель афганского Туркестана сердарь Гулям-Али-хан, сын Абдуррахман-хана, закончил схему укрепления Дэхдади(Дейдади), задуманную покойным эмиром. Эта крепость ныне соединена с Тахтапулем, расположенным между Мазар-и-Шерифом и Балхом, где устроен важный укрепленный лагерь с постоянным гарнизоном в несколько тысяч человек. В виду задержек, часто происходящих при отправлении запасов из арсеналов Кабула для гарнизонов Герата и Туркестана, эмир Хабибулла-хан, который вполне доверяет своему брату Гулям-Али-хану, разрешил построить в Герате и Туркестане оружейные и кожевенные заводы и мастерские для приготовления обуви. Таким образом северный и западный округа в скором времени более не будут зависеть от Кабула в деле снабжения своих гарнизонов разными предметами боевого и хозяйственного значения. Главный контроль в этом деле возложен на сердара Гулям-Али-хана, который от себя назначил особого уполномоченного в Герате.

Перевел Гв. Капитан Ияс.

[28]
Дальше