Содержание  «Военная литература»  Первоисточники


Сила русских

Л. Кудреватых

Пасмурный июльский день. Над многострадальными курскими полями разносится грохот артиллерийских залпов. Батарея одной нашей части уже подбила много немецких танков. От огня наших пушек были выведены из строя десятки 'тигров'.

В землянке, наполненной ароматом скошенной луговой травы, командир части рассказывает нам об этих только что отгремевших боях.

— Народ у меня крепкий, волевой, — сказал командир.

В это время в землянку вошел невысокого роста голубоглазый с перевязанной щекою крепыш. Меня познакомили с ним.

Андрей Пузиков в бою здесь побывал в первый раз. Но война ему знакома. Андрей видел ее, когда работал в забое в Подмосковном бассейне. Еще тогда, осенью 1941 года, он испытал и бомбежку, и артиллерийский обстрел. Всем сердцем возненавидел Андрей немцев, которые разрушили его шахту и сожгли немало тульских деревень.

Год назад, когда Андрея Пузикова призвали в Красную Армию, он повторял:

— Я уже обстрелянный. В случае чего, могу сойти за бывалого бойца.

Но в эти дни он понял, что значит быть обстрелянным по-настоящему. На огневую позицию части то и дело падают немецкие бомбы, кругом рвутся снаряды, по ровному полю идут несколько десятков танков. И он, Андрей Пузиков, должен заменить раненого наводчика, ловить этих "тигров' в панораму и бить по ним.

— В голове стоит треск, — говорит боец, — а ты все время думаешь, как бы включиться, чтобы еще вражеский танк вспыхнул, чтобы от него поднялись клубы черного дыма.

Батарея целый день отражала танковые атаки противника. Вторая, третья и четвертая пушки прямой наводкой стреляли по танкам. Первая же пушка, в расчете которой находился Андрей Пузиков, стояла немного позади и вела огонь шрапнельными снарядами, отсекая от брони немецкую пехоту.

Пузиков видел, как расчеты поджигали один за другим танки врага.

Перед пушками стояло уже одиннадцать объятых пламенем машин. От бомб, от снарядов, падавших недалеко от пушек, от огня автоматчиков выбывали из строя люди, умолкали некоторые орудия. И все же батарея не пропустила немецкие танки через свой рубеж.

Ночью пушку первого расчета перебросили на новый участок. Теперь она стреляла по немецким танкам с первой линии и тоже прямой наводкой.

За ночь расчет улучшил свою боевую позицию, глубоко зарылся в землю, установил связь.

— Настроение, — рассказывает Пузиков, — у всех было такое: умереть, но выстоять,

Утро началось неописуемым грохотом. На позиции батареи обрушили огонь десятки немецких пушек. Сюда же навалилось со своим грузом множество 'Юнкерсов'. На широкой равнине показались немецкие танки. Их было много, они шли, образуя четыре нараставших один за другим вала.

К расчету пушки пробрался командир взвода старший лейтенант Картузов и сказал:

— Не посрамим себя, товарищи! Подпустим танки поближе и потом ударим наверняка.

Командир взвода выразил то, о чем уже подумали и что решили сделать командир орудия, наводчик Алексей Соколов, установщик Андрон Кондрашин, замковый Андрей Пузиков и другие.

Замолчала немецкая артиллерия, ушли с неба самолеты, и немецкие танки, изрыгая лавину свинца, двинулись на батарею.

Чтобы лучше видеть танки, командир орудия выбрался из своего окопчика на бруствер.

Скоро он отдал команду:

— По колонне фашистских танков — огонь!

Термитным снарядом Алексей Соколов поджег средних размеров танк, который тотчас же окутался черным дымом.

Веру в победу еще живее ощутил в своем сердце каждый из артиллеристов, бывших в ту минуту около пушки. Еще несколько выстрелов, и вспыхнул второй немецкий танк. Передний стальной вал их как бы раскололся и замер. Вперед вылезли желтоватые, с длинными стволами тяжелые танки — 'тигры'. Вероятно, они надеялись грозным видом морально подавить расчет пушки, а потом широкими грохочущими гусеницами втиснуть и орудие, и людей в землю.

Наводчик Соколов уже поймал одного 'тигра' в панораму, но в это время что-то острое и горячее впилось наводчику в ногу. Его осторожно уложили на землю рядом с пушкой.

Боевое место Соколова занял замковый Андрей Пузиков.

Три немецких 'тигра' поджег новый наводчик.

— Выстрелил я, — рассказывает Андрей, — и вижу, что попал. Горит один 'тигр'! Еще раз выстрелил — горит второй! Потом загорелся и третий тяжелый танк.

После этого, как по команде, танки остановились и стали разворачиваться.

Наступила недолгая пауза. Приподнявшись, раненый наводчик Алексей Соколов увидел впереди пушек, метрах в шестистах, на ржаном поле три больших снопа яркого пламени и просиял. Он поцеловал своего сменщика Андрея Пузикова.

В это время на площадку расчета угодил немецкий снаряд, и раненый Алексей Соколов погиб. Андрею Пузикову осколки впились в щеку, уши и пальцы рук. Теперь место наводчика занял установщик Андрон Кондрашин. Он поймал в панораму борт разворачивающегося среднего танка и стал бить по нему бронебойными снарядами, пока не угодил в бензобак. Вспыхнул еще один немецкий танк.

Что было дальше, Пузиков не увидел. Товарищи отнесли его в ровик, перевязали и положили на землю. Андрей слышал только, что пушки стреляли шрапнельными снарядами по пехоте врага. Но вот раздался взрыв, и что-то огромное, тяжелое свалилось на ноги Пузикову. Он пробовал подняться и не мог: его придавило землею. Старший лейтенант Картузов помог раненому освободиться от тяжелого груза и сказал:

— Если можете, ползите к командиру части и передайте ему, что люди вели себя геройски. Немецкие танки не прошли.

Картузов ушел к пушке, а Пузиков побрел по опаленной, изрытой воронками земле. Он оглядывался назад и видел, что пушка Картузова еще стреляет. Но скоро на том месте, где стояла эта пушка, поднялся черный столб дыма. Андрей припал к земле и, распластав руки, прошептал:

— Прощайте, товарищи!

Чье-то теплое дыхание почувствовал он над головой. Шофер Михаил Борисов осторожно трогал артиллериста за локоть и спрашивал, жив ли он.

Грузовик Борисова стоял в лощинке, недалеко от орудий. Кузов был разбит снарядом, капот и радиатор изрешечены, покрышки пробиты осколками. Но Борисов, получив приказ, прицепил к машине батарейную кухню, уложил в кузов раненых, в том числе и Пузикова, и повел израненную машину по назначению.

Раны Пузикова запеклись, но в глазах его еще сохранилось возбуждение боя, который, не утихая, гремит и сейчас совсем рядом.

При мне Пузикову сообщили:

— За день ваши пушки сожгли пятьдесят семь танков. Все атаки врага отбиты.

Орловско-Курское направление, 14 июля

'Известия', 15 июля 1943 года


Содержание