Содержание
«Военная Литература»
Первоисточники

Комментарии

Подготовлены составителем И. В. Деревянко

Введение

{1} Чернышев, Александр Иванович (1786–1857) — генерал-адъютант, генерал от кавалерии. Получил домашнее воспитание, после чего был принят камер-пажом к императорскому двору. Затем служил в кавалергардском полку, участвовал в сражении при Аустерлице и в кампании 1807 г. Накануне войны 1812 г. находился в Париже в качестве военного агента. С 1832 по 1852 г. занимал пост военного министра. В 1848 г. назначен председателем Государственного совета.
{2} Паскевич, Иван Федорович (1782–1856) — граф Эриванский, князь Варшавский. Закончил Пажеский корпус, служил в Преображенском полку, участвовал в Русско-турецкой войне 1806–1812 гг., во время войны с Наполеоном командовал 26-й пехотной дивизией и участвовал во многих битвах, вплоть до взятия Парижа. В 1826 г. направлен на Кавказ вместе с генералом Ермоловым и произведен в чин генерала от инфантерии. На Кавказе Паскевич разбил под Елисаветополем Аббас-Мирзу, в 1827 г. захватил Эривань и был назначен главнокомандующим вместо Ермолова. Паскевич отличился во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг., был произведен в генерал-фельдмаршалы и вплоть до 1838 г. оставался на Кавказе. Затем участвовал в подавлении польского восстания в 1831 г., в подавлении Венгерской революции 1848–1849 гг., а также в Крымской войне 1853–1856 гг.
{3} Разведка была одной из обязанностей сотрудников отчетных отделений. Разведывательные отделения в штабах военных [398] округов создавались только на время войны. Такое положение в значительной степени затрудняло работу по сбору разведывательной информации в мирное время. Только в 1906 г. при штабах военных округов создаются постоянные разведывательные отделения, независимые от отчетных.
{4} По данным на 1909 г., сферы разведдеятельности военных округов распределялись следующим образом: Петербургский в.о. вел разведку в Швеции, Дании, Норвегии, Англии и Финляндии; Виленский в.о. — в Восточной Германии и Англии; Варшавский в.о. — в Германии и части Австро-Венгрии, прилегающей к Варшавскому в.о.; Киевский в.о. — в Австро-Венгрии; Одесский — в Румынии, Балканских странах и Европейской Турции; Кавказский — в Азиатской Турции, и Персии к западу от меридиана Амур — Ада; Туркестанский — в Афганистане, Индии, Западном Китае, Кашгарии, Белуджистане и восточной части Персии; Омский — в Западной Монголии и частично в Китае; Иркутский — в Восточной Монголии, Маньчжурии и Северном Китае; Приамурский — в Японии, Корее и части Маньчжурии, примыкающей к границам округа.
{5} Все данные о военном потенциале иностранных государств до 1 марта 1903 г. должны были поступать в статистическое отделение генерал-квартирмейстерской части Главного штаба, а затем (после реконструкции Главного штаба) — в 7-е отделение военно-статистического отдела управления 2-го генерал-квартирмейстера Главного штаба. В функции отделения входили сбор, обработка и издание военно-статистлческих материалов по иностранным государствам, переписка по военно-агентурной части, командирование офицеров с заданиями разведывательного характера и рассмотрение важнейших изобретений по военному делу. Дальневосточными государствами (Японией, Кореей и Китаем) занимался 6-й стол 7-го отделения.
{6} До войны с Японией Главному штабу по 6-й смете на «негласные расходы по разведке» ежегодно отчислялась сумма в 56 000 рублей, распределявшаяся между военными округами: от 4 до 12 тысяч рублей на каждый. Военно-статистическому [399] отделу на нужды разведки выделялось около 1000 рублей в год. Исключение представлял Кавказский военный округ, которому в персональном порядке ежегодно выделялась сумма в 56 890 рублей для ведения разведки и содержания тайной агентуры в Азиатской Турции (ЦГВИА СССР. Ф. 487. Оп.1. Д. 231. Л. 1). Между тем Япония, готовясь к войне с Россией, затратила на подготовку военной агентуры около 12 млн. рублей золотом. Проблемы финансов продолжали стоять перед разведывательными организациями и после Русско-японской войны, несмотря на некоторую тенденцию к улучшению. Только накануне Первой мировой войны правительство, памятуя о печальном опыте Русско-японской войны, значительно увеличивает финансовые ассигнования западным военным округам.
{7} Витте, Сергей Юльевич (1849–1915) — русский государственный деятель. Родился в семье крупного чиновника. В 1870 г. окончил физико-математический факультет Новороссийского университета. Затем около 20 лет работал в частных железнодорожных обществах. С 1889 г. — директор департамента железных дорог министерства. С 1892 г. — министр путей сообщения. С 1893 по 1903 г. — министр финансов. Являлся инициатором значительного сокращения военного бюджета. В 1905 г. возглавлял делегацию, подписавшую Портсмутский мирный договор с Японией, за что получил титул графа. В 1905–1906 гг. возглавлял Совет министров.
{8} В данном случае весьма характерно донесение военного агента из Японии от 21 марта 1898 г.: «Китайские идеографы (иероглифы. — И. Д. ) составляют самую серьезную преграду для деятельности военного агента, направленной к изучению военного устройства этой страны (Японии). Не говоря уже о том, что эта тарабарская грамота исключает возможность пользоваться какими-либо случайно попавшими в руки негласными источниками, она ставит военного агента в полную и грустную зависимость от добросовестности (...) японца-переводчика. Положение военного агента может быть поистине трагикомическим. Представьте себе, что Вам предлагают приобрести весьма важные и ценные сведения, заключающиеся в японской рукописи, [400] и что для Вас нет другого средства узнать содержание этой рукописи, при условии сохранения необходимой тайны, как послать рукопись в Петербург, где проживает единственный наш соотечественник, знающий настолько письменный японский язык, чтобы быть в состоянии раскрыть содержание японского манускрипта. Поэтому для военного агента остается лишь один исход — совершенно и категорически отказаться от приобретения всяких quasi (Квази (псевдо).) секретных письменных данных, тем более что в большинстве случаев предложение подобных сведений со стороны японцев будет лишь ловушкой» (цит. по: Русско-японская война 1904–1.905 гг. Спб., 1910. Т. 1. С. 156–157).
{9} Цы Си (1835–1908) — маньчжурская императрица, стоявшая у власти в Китае с 1861 по 1908 г. Была наложницей императора Сянь фына, а после рождения сына — наследника престола — стала его второй женой. Регентша с 1861 по 1873 и с 1875 по 1889 г. В 1898 г. в результате дворцового переворота сосредоточила всю власть в своих руках. Отличалась жестокостью и хитростью.
{10} Пажеский корпус — привилегированное военно-учебное заведение в дореволюционной России для подготовки к военной и государственной службе детей высшей дворянской знати. Окончившие Пажеский корпус пользовались преимущественным правом службы в гвардии, получали чин поручика (в кавалерии — корнета), неспособные к воинской службе — гражданские чины 10, 12 и 14-го классов.
{11} Куропаткин, Алексей Николаевич (1848–1925) — русский военный деятель, генерал-адъютант, генерал от инфантерии. Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. и завоевания Средней Азии. Накануне Русско-японской войны — военный министр. 7 февраля — 13 октября 1904 г. — командующий Маньчжурской армией. С 13 октября 1904 г. по 3 марта 1905 г. — главнокомандующий всеми Вооруженными силами на Дальнем Востоке. С 8 марта 1905 г. — командующий 1-й [401] Маньчжурской армией. Затем — член Государственного совета. В годы Первой мировой войны — командующий Северным фронтом. В 1916–1917 гг. — туркестанский генерал-губернатор.
{12} В 1903–1905 гг. наместником императора на Дальнем Востоке был адмирал Е. И. Алексеев, внебрачный сын Александра II, пользовавшийся большим влиянием при дворе. Одной из его функций в мирное время было руководство деятельностью русских военных агентов в дальневосточных государствах. В начале войны он был назначен главнокомандующим всеми Вооруженными силами на Дальнем Востоке, но после ряда военных неудач в октябре 1904 г. отозван в Петербург. Главнокомандующим вместо него стал командующий Маньчжурской армией генерал от инфантерии А. Н. Куропаткин. Е. И. Алексеев продолжал формально считаться наместником вплоть до июня 1905 г., когда должность наместника была окончательно упразднена.
{13} Имеется в виду генерал Владимир Викторович Сахаров, брат военного министра, начальник штаба у А. Н. Куропаткина.
{14} Сражение под Мукденом продолжалось с 6 по 25 февраля 1905 г. и являлось одним из крупнейших сражений времен Русско-японской войны. С обеих сторон участвовало около 300 000 чел. Закончилось поражением и отступлением русских войск. Однако японцы, несмотря на свою победу, не сумели довершить поражения русских войск из-за недостатка сил, особенно для преследования. Неудача под Мукденом вызвала огромный резонанс в России. А. Н. Куропаткин был смещен с поста главнокомандующего и заменен генералом от инфантерии Н. П. Линевичем.
{15} Войсковая разведка, в отличие от тайной, проводилась без использования агентуры. Ее функции возлагались в основном на конницу и охотничьи команды, которые впоследствии были преобразованы в разведроты. К войсковой разведке относились также сведения наблюдателей, разведка боем и воздушная разведка (посредством привязных шаров и аэростатов). Кроме того, в ходе Русско-японской войны были сформированы [402] так называемые «партизанские отряды» численностью до 200 человек в каждом. Личный состав комплектовался из числа солдат и офицеров регулярной армии. В обязательном порядке изучалось подрывное дело. По данным на 1 июля 1905 г., в Южно-Уссурийском крае существовали 4 «партизанских отряда», подчиненных разведотделению 4-го управления генерал-квартирмейстера Приамурского военного округа. Предполагалось, что в случае вторжения японцев в пределы Приморской области эти отряды станут ядром партизанского движения в крае, а пока они действовали в тылу противника в качестве разведывательно-диверсионных подразделений (ЦГВИА СССР. Ф. 487. Оп.1. Д. 432. Л. 5, 9, 10, 69).
{16} См. Отчет № 2 (разведотделения штаба Главнокомандующего), раздел V.
{17} Следует отметить, что из опыта Русско-японской войны руководители военного ведомства России сделали определенные выводы. В послевоенные годы принимается ряд мер по усовершенствованию организации агентурной разведки. Как известно, работа разведки делится на 2 основных этапа: сбор сведений и их обработку. После Русско-японской войны они были резко разграничены и вверены каждый специальному органу. Централизованным руководством, вербовкой агентуры и контролем за ее деятельностью занималось «особое» (или разведывательное) делопроизводство Главного управления Генерального штаба. Обработка и систематизация получаемой информации были поручены специальным «статистическим делопроизводствам». В 1906 г. при штабах военных округов были созданы разведывательные отделения, независимые от отчетных. Разведка велась теперь по единой программе и под общим руководством Главного управления Генерального штаба. Для более успешного согласования работы центральных и местных разведорганов в 1908 и 1910 гг. проводились съезды старших адъютантов разведывательных отделений штабов военных округов. На этих съездах был выработан ряд методологических и организационных принципов работы разведорганов. Значительно активизировалась деятельность русской агентуры как на западном, так и на восточном направлениях. [403]
{18} После Русско-японской войны были приняты меры по коренному улучшению организации контрразведывательной службы. Было усилено взаимодействие офицеров Генерального штаба с охранными отделениями. Последние выделили в распоряжение Генштаба своих агентов. В 1908 г., во время киевского съезда старших адъютантов разведывательных отделений, была выработана общая система организации военной контрразведки в мирное время. Согласно этой системе контрразведкой должны были заниматься чины отдельного корпуса жандармов, пограничной стражи под общим руководством старших адъютантов разведывательных отделений штабов военных округов. Их деятельность, в свою очередь, координировало 5-е делопроизводство Главного управления Генерального штаба. Был установлен тайный контроль за всеми иностранными гражданами, проживающими на территории военных округов. В 1909 г. была собрана специальная межведомственная комиссия под председательством директора департамента полиции. На заседании комиссии было решено привлечь к делу контрразведки особых жандармских офицеров. Комиссия также решила вопросы о взаимодействии жандармерии и штабов военных округов, о применении к приезжающим в Россию иностранцам особых правил надзора, о подсудности дел по шпионажу специальному суду и т. д. МВД и Министерство финансов (которому подчинялась пограничная и таможенная стража) вменили в неуклонную обязанность подведомственным им частям борьбу со шпионажем. Результаты не замедлили сказаться. Значительно увеличилось количество разоблаченных иностранных агентов. Так, в 1911 г. охранным отделением Петербурга была наконец пресечена деятельность некоего Рафаила Поваже, бывшего матроса, служившего в типографии Морского министерства. Он беспрепятственно «трудился» на ниве предательства начиная с 1893 г. и продавал иностранным разведкам секретную информацию, проходившую через его руки.

В период Первой мировой войны при штабах Верховного командования, фронтов и армий формируются специальные контрразведывательные отделения, которые разворачивают активную деятельность по выявлению и уничтожению вражеской [404] агентуры. Следует сказать, что в это время русская контрразведка добилась немалых успехов. Помимо разоблачения многих вражеских разведчиков, она постепенно выяснила личные составы разведывательных бюро Германии и Австро-Венгрии, имена их руководителей, адреса бюро и конспиративных квартир, местонахождение разведывательных школ и способы подготовки агентов, методы вербовки, фамилии многих агентов и т. д. Однако была и оборотная сторона медали. В это время Россию захлестнула волна шпиономании, жертвами которой становились подчас невинные люди. Одним из наиболее крупных дел, сфабрикованных контрразведкой, было обвинение военного министра В. А. Сухомлинова в шпионаже в пользу Германии. Нелепость предъявленных ему обвинений была настолько очевидна, что правительство не решилось казнить Сухомлинова, и, освобожденный Февральской революцией, он закончил свои дни в эмиграции.

Работа спецслужб разведки и контрразведки в 1904–1905 гг.

{19} Имеются в виду лица, завербованные летом 1903 г. военным агентом в Корее подполковником Л. Р. фон Раабеном. В начале 1903 г. он заменил на посту военного агента полковника И. И. Стрельбицкого, деятельностью которого были крайне недовольны в Главном штабе. Памятуя о печальной участи своего предшественника, Л. Р. фон Раабен попытался развить активную деятельность в области агентурной разведки. В июне 1903 г. он сообщал рапортом в Главный штаб: «В последнее время удалось организовать сбор сведений в Корее. Наняты переводчики и имеются сотрудники-европейцы из находящихся на корейской службе. Постоянные агенты из корейцев находятся по одному в Генсане, Фузане, Чинампо и два в И-чжю <...> Сведения о корейских властях, японском гарнизоне, о деятельности японцев и прочее получаются также от дворцового адъютанта (вроде флигель-адъютанта), от начальника юнкерского училища (единственного сколько-нибудь образованного корейского генерала) и от начальника военной канцелярии императора Кореи» (ЦГВИА СССР. Ф. 400. Оп. 4. Д. 319. Л. 41). [405]
{20} Сражение под Тюренченом состоялось 18 апреля 1904 г. Это был первый бой на суше между Восточным отрядом русской Маньчжурской армии под командованием генерала М. П. Засулича и 1-й японской армией под командованием генерала Т. Куроки. Восточный отряд (19 тыс. чел., 62 орудия и 8 пулеметов ), развернувшись на правом берегу реки Ялу южнее и севернее Тюренчена, перекрыл дорогу, ведущую из Кореи на Ляодунский полуостров и через Фынхуанчен в Маньчжурию. Общий резерв отряда (до 5,5 батальона и артиллерийская батарея) находился у деревни Тензы. Отряд имел задачу затруднить противнику форсирование Ялу и дальнейшее продвижение, а также выяснить силы, состав и намерения противника. 18 апреля 1904 г. 1-я японская армия (34 тыс. чел., 128 орудий и 18 пулеметов) при поддержке артиллерии переправилась через Ялу в районе Тюренчена выше расположения русских войск. В результате подавляющего превосходства в живой силе и технике японцам удалось захватить русские позиции. Победа в этом сражении создала благоприятные условия для высадки 2-й и 4-й японских армий на Ляодунский полуостров, развертывания наступления в глубь Маньчжурии и блокады Порт-Артура.
{21} Линевич, Николай Петрович (1838/39–1908) — генерал-адъютант, генерал от инфантерии. В начале войны, до прибытия А. Н. Куропаткина на Дальний Восток, временно исполнял обязанности командующего Маньчжурской армией. После разделения в октябре 1904 г. маньчжурских войск на три армии был назначен командующим 1-й Маньчжурской армией. 3 марта 1905 г., после поражения под Мукденом и опалы Куропаткина, был назначен командующим всеми Вооруженными силами на Дальнем Востоке.
{22} В отличие от японской наша пресса не отличалась подобной сдержанностью. Приведем выдержки из отчета разведывательного отделения управления генерал-квартирмейстера штаба 3-й Маньчжурской армии: «Печать с каким-то непонятным увлечением торопилась объявить все, что касалось наших вооруженных сил <...> не говоря уже о неофициальных органах, даже специальная военная газета «Русский инвалид» считала возможным [406] помещать на своих страницах все распоряжения Военного мин-ва. Каждое новое формирование возвещалось с указанием срока его начала и конца. Все развертывания наших резервных частей, перемещение второстепенных (формирований) вместо полевых, ушедших на Дальний Восток, печатались в «Русском инвалиде». Внимательное наблюдение за нашей прессой приводило даже иностранные газеты к верным выводам, — надо думать, что японский Генеральный штаб <...> делал по сведениям прессы ценнейшие заключения о нашей армии» (цит. по кн.: Рябиков П. Ф. Разведывательная служба в мирное время и тайная агентура в мирное и военное время. М., 1923. Ч. 1. С. 62–63).
{23} Хунхузами называли обычно банды разбойников, терроризировавших местное население на Квантунской полуострове и в Маньчжурии. Кроме того, хунхузами называли отряды китайских феодалов, которые тайно финансировались правительством императрицы Цы Си и японским командованием. Эти отряды вступали в столкновения с русскими оккупационными войсками, устраивали провокации на КВЖД и т. д., что, впрочем, не мешало им также грабить местное население. Таким образом, хунхузов можно разделить на просто бандитов и бандитов с политической окраской. Последние располагали хорошим оружием, пехотой и конницей и пополняли свои ряды даже из состава местной китайской милиции. Многие отряды по своей численности соперничали с регулярными воинскими подразделениями. Так, газета «Русский инвалид» писала в 1904 г.: «В окрестностях Нигуты появилась значительная, свыше 500 человек, партия хунхузов, наводящая страх на окрестных жителей. Предводитель ее, некто Я-бин-тень, называет себя «владеющим полнебом» и уверяет, что он неуязвим для пуль. Вокруг него собираются все большие и большие толпы хунхузов» (Русский инвалид. 1904. № 28. С. 3).
{24} Разоблачения переодетых японских военнослужащих имели в основном случайный характер. Например, два японских офицера, переодевшись китайскими крестьянами и привязав для большего сходства искусственные косы, пробрались через [407] сторожевую линию и почти на 20 верст углубились в расположения русских войск. Ни у кого не вызывая подозрения, они благополучно добрались до деревни Тайсухе. Разоблачили их лишь по чистой случайности. Один из русских солдат шутки ради дернул одного из них за косу, которая, к его великому удивлению, осталась у него в руках.
{25} Богдыхан (или богдохин) — монгольское название, под которым в России был известен китайский император.
{26} Далай-Лима — глава наиболее влиятельной в Тибете буддийской, секты «гелугна», основанной в XIV веке. В XVII веке Далай-Лама при поддержке монгольского Гуши-хана захватил светскую власть над Тибетом. Его права были затем признаны Маньчжурской династией, утвердившейся в Пекине в 1644 г. Начиная с 1700 г. пекинский двор начал постепенно ограничивать власть далай-лам. Тринадцатый по счету Далай-Лама, о котором идет здесь речь, родился в 1876 г. Был известен как строгий, но просвещенный и справедливый правитель. В 1904 г., после вторжения в Тибет английских войск, бежал в Монголию, рассчитывая на помощь России. Лишь в 1908 г. по совету России помирился с Пекином и вернулся в Тибет с ограниченными полномочиями. Бесчинства китайских войск скоро заставили его бежать в Индию, откуда он вновь вернулся в Лхасу только в начале 1913 г. и, воспользовавшись политическими переменами в Китае, объявил Тибет независимым государством.
{27} Сражение на реке Шахэ продолжалось с 22 сентября по 4 октября 1904 г. (по старому стилю). В середине сентября А. Н. Куропаткин по требованию императора решил предпринять наступление против японцев с целью помочь осажденному Порт-Артуру. Русская армия под командованием А. Н. Куропаткина насчитывала в это время около 200 000 человек, из которых в сражении участвовала только половина, а остальные находились в резерве. Японская армия под командованием маршала Ояма имела около 170 000 человек. Боевые действия шли с переменным успехом. 5 октября обе стороны, понеся большие потери и не добившись решающего перевеса, прекратили атаки и приступили к укреплению занимаемых позиций. Установился 60-километровый позиционный фронт. [408]
{28} Японцы активно пользовались этим. Они создали целый ряд бюро, занимавшихся фабрикацией фальшивых «вещественных доказательств», которые затем разбрасывались в тылу японских расположений с целью ввести в заблуждение русскую разведку.
{29} Имеется в виду участие русских войск в подавлении восстания ихэтуаней в Китае (1898–1901 гг.), или, как их называли европейцы, «боксеров». Инициатором восстания было тайное религиозное общество «Ихэцюань», что в переводе означает «Кулак во имя справедливости». Повстанцы, тайно поддержанные цинским правительством, выдвинули лозунг борьбы против иностранного засилья и громили иностранные миссии. Действия правительственных войск против повстанцев оказались безрезультатными. В 1900 г., в момент наибольшего подъема Восстания, объединенные войска России, Германии, Австро-Венгрии, Франции, Англии, США, Японии и Италии предприняли совместную интервенцию и разгромили повстанцев, однако отдельные очаги сопротивления продолжали борьбу вплоть до осени 1901 г.
{30} Помимо организации глубокой разведки по всему фронту, на генерал-майора В. А. Косаговского возложили еще командование Сибирской казачьей дивизией. Предполагалось, что эта дивизия будет служить ему подспорьем при ведении разведки. Сам В. А. Косаговский вначале отнесся к этому безо всякого энтузиазма и записал в своем дневнике следующее: «У Куропаткина явилась мысль назначить меня заведующим разведкой, дать мне в полное распоряжение мою собственную конницу, которой я самолично мог бы производить разведки по моему собственному почину, восполняя и проверяя полученные со всех сторон сведения <...> Это теоретическое решение было едва ли выполнимо: ни один из крупных начальников боевых участков не допустил бы меня хозяйничать у него. Да и самый фронт армии, растянувшийся от моря до моря без железных дорог, телефонов, организации вообще, не мог допустить меня сводить все сведения воедино и своевременно <...> предоставить главнокомандующему <...> Я сам понимал несовместимость подобного [409] командования строевой частью одновременно с ведением разведки на всем фронте, а потому по первому же разу отказался от принятия Сибирской казачьей дивизии, начальник которой генерал-лейтенант Симонов внезапно заболел грыжею. Но потом, видя, что Харкевич лишил меня всякой возможности вести разведку, я, дабы не упускать и строевое назначение, снова явился к Куропаткину, дабы заявить ему, что я готов вести разведку и одновременно принять Сибирскую казачью дивизию» (ЦГВИА СССР. Ф. 76. Оп.1. Д. 7. Л. 293 об. — 294).
{31} В данном случае сказывались давние и тесные торговые связи Японии с Маньчжурией, а также хитрая дипломатическая игра японского командования, которое внушало местному населению, что защищает его от «варваров Севера».
{32} Однако русское командование в период Русско-японской войны из гуманных соображений так и не ввело эту меру в повседневную практику разведывательной службы. Налицо были лишь очень редкие исключения.
{33} Имеется в виду тайный агент.
{34} См. «Агент-двойник» (дело Хосе Гидиса).
{35} См. «Дневник японского разведчика».

Агент-двойник (Дело Хосе Гидиса)

{36} А. А. Игнатьев писал в своих мемуарах: «Уже зимой следующего (1905) года я получил через штаб письмо, посланное японским штабом и доставленное по китайской почте в Мукден. Это было предсмертное послание Гидиса, написанное в ночь перед казнью. «Уважаемый капитан, — писал мне Гидис по-английски, — я сохранил о Вас добрые воспоминания и хотел перед смертью рассказать Вам кратко, что со мной случилось. Я родом португалец, родителей своих никогда не знал, ни братьев, ни сестер не имел. Мальчишкой я устроился юнгой на английский торговый пароход, отходивший из моей страны на Кубу во время Испано-американской войны. Я понравился испанскому командованию и был послан агентом в американские линии. Американцы, в свою очередь, обрадовались моему хорошему знанию английского языка, дали мне поручение в испанские линии, [410] и вот таким образом я ознакомился с моим новым ремеслом и полюбил его. К сожалению, когда я в последний раз был в Вашем штабе, Вас заменил другой русский офицер, который дал мне новые и довольно подробные сведения о вашей армии. Они казались на первый взгляд очень интересными, но японское командование сразу открыло их полное несоответствие с действительностью, арестовало меня и, обвинив в шпионаже в вашу пользу, приговорило к смерти». Я сохранил это письмо (...)» (Игнатьев А. А. 50 лет в строю. Петрозаводск, 1963. Т. 1. С. 218–219).
{37} Имеется в виду взятие Порт-Артура, тогда еще китайской крепости, в 1894 г. японцами во время Японо-китайской войны. Город штурмовала 18-тысячная армия под командованием маршала Ояма. Сопротивление продолжалось всего 6 часов. Китайский гарнизон численностью в 12 000 человек частично разбежался, а частично был перебит. Японцы потеряли при этом 15 человек убитыми и 200 ранеными.
{38} На самом деле японцы потеряли под Порт-Артуром свыше 100 000 человек убитыми и ранеными.
{39} Детко Коллинс — русский тайный агент, разоблаченный японцами. Русское командование подозревало, что его выдал Гидис.
{40} Персиц, Иван Федорович — до и после Русско-японской войны работал в московской сыскной полиции. Владел иностранными языками. В начале войны был призван на службу в качестве рядового в 4-й Заамурский железнодорожный батальон. В начале 1905 г. Персица, учитывая его полицейский опыт, решили привлечь к работе в контрразведке и передали в распоряжение подполковника Шершова. Ему поручили розыск иностранных шпионов, преимущественно из числа европейцев, и негласный надзор за ними. Персиц не любил афишировать свое звание рядового и именовал себя «доктором философии Персицем», а иногда утверждал, что он офицер. На организацию и ведение контрразведки ему ассигновалось через посредство подполковника Шершова 1000 рублей в месяц. Однако вся эта затея окончилась неудачей. В отчете разведотделения штаба [411] Главнокомандующего данное обстоятельство объяснялось тем, что «Персиц оказался нравственно несостоятельным и не сумел подыскать хороших сыскных агентов» (ЦГВИА СССР. Ф. ВУА. Д. 29090. Л. 31).
{41} Здесь Гидис явно лжет. Из публикуемых в конце раздела писем Гидиса коменданту Харбина видно, что в госпитале он все же был и вообще пользовался немалыми для заключенного поблажками.
{42} См. письма Гидиса коменданту Харбина в конце раздела.
{43} По-видимому, он имеет в виду транспорты, потопленные русскими крейсерами в 1904 г.