Содержание
«Военная Литература»
Первоисточники

Допрос Юлиуса Штрейхера обвинением

(Из стенограммы заседаний Международного Военного Трибунала от 29 апреля 1946)

Сто шестнадцатый день
Понедельник, 29 апреля 1946
Утреннее заседание

Председательствующий: Кто-либо из защитников подсудимых желает задать вопросы подсудимому?

(Ответа не последовало)

Обвинение?

Гриффит-Джонс: С позволения Трибунала.

Когда вы передавали вашу партию Гитлеру в 1922, вы знали о его политике и чем становилась политика нацистской партии?

Штрейхер: Политику? Сначала я хочу сказать, «нет». В то время нельзя было говорить о вещах, которые не существовали даже как замыслы. Политика тогда создавала новую веру для немецкого народа, то есть, веру, которой отрицался хаос и беспорядок и которая принесёт возвращение порядка.

Гриффит-Джонс: Могу ли я считать что, за короткий промежуток времени, вы узнали о политике, политике согласно партийной программы и согласно «Майн Кампф»?

Штрейхер: Мне не нужна партийная программа. Я откровенно признаю, что я никогда полностью её не читал. Тогда не программы были важны, а массовые митинги…

Председательствующий: Это не ответ на вопрос. Вопрос был, знали ли вы, за короткий промежуток после 1922, вы знали о политике, как указывалось в партийной программе и в «Майн Кампф».

Гриффит-Джонс: Вы знали, не так ли, что политика включала аншлюс Австрии? Вы можете ответить «да» или «нет»?

Штрейхер: Нет. Никогда не было разговоров об Австрии. Я не помню, чтобы фюрер когда-либо говорил о факте, что Австрия должна быть аннексирована.

Гриффит-Джонс: Я лишь хочу ответа на мой вопрос. Мой вопрос был: вы знали, что политикой фюрера была аннексия Австрии к Германии? Я понимаю ваш ответ как «нет». Правильно?

Штрейхер: Что он намеревался? Нет, этого я не знаю.

Гриффит-Джонс: Вы знали, что он намеревался забрать Чехословакию или по крайней мере Судеты?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Вы знали, что с начала «Майн Кампф» его окончательной целью было Lebensraum?

Штрейхер: То, что я читал в «Майн Кампф» отмечено красным. Книга конфискована. Я читал только это. Я читал только то, что касалось еврейского вопроса; я не читал чего-либо еще. Однако, у нас была цель приобретения Lebensraum для нашего народа, что само собой подразумевалось. Я лично поставил себе задачу внести некоторый вклад в обеспечение будущего для излишков детей.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Могу ли я считать, что в ходе 1922 и 1923 годов, в качестве редактора и владельца «Der Sturmer», и в качестве гаулейтера с 1925, вы делали все возможное для приведения нацистской партии к власти?

Штрейхер: Да; это воспринималось как само собой разумеющееся.

Гриффит-Джонс: И после 1933 вы непрерывно поддерживали и распространяли пропаганду от имени политики нацистской партии?

Штрейхер: Да.

Гриффит-Джонс: Не только в отношении еврейского вопроса, но и также внешней политики?

Штрейхер: Нет, не правильно. В «Der Sturmer» не найдется ни единой статьи, которая касалась внешней политики. Я посвящал себе исключительно…

Гриффит-Джонс: Этого вполне достаточно. Я не собираюсь занимать очень много времени этим предметом. Но я попрошу вас посмотреть на документ номер Д-802.

Ваша честь, это новый экземпляр.

Председательствующий: Каким он будет?

Гриффит-Джонс: Экземпляр номер Великобритания-327.

Ваша честь, я извиняюсь, но документ, кажется, сейчас отсутствует. Вероятно, я могу зачитать выдержку.

(Обращаясь к подсудимому) Позвольте мне зачитать вам выдержку из статьи, которую вы написали в «Der Sturmer» в марте 1938, непосредственно после аншлюса Австрии. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, оправдывали вы или нет нацистскую политику в отношении Австрии.

«Наш бог создал условия, что власть евреев не может достичь небес. То, что было лишь мечтой несколько дней назад, теперь стало реальностью. Братская нация Австрии вернулась домой в Рейх».

И затем, несколькими строчками ниже:

«Мы вступаем в славные времена, великой Германии без евреев».

Вы скажете, что вы не распространяли пропаганду по поручению нацистской партии?

Штрейхер: Я не содействовал политической пропаганде, для уже аннексированной Австрии. Я просто приветствовал факт. Мне не требовалось делать какую-либо пропаганду об этом.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Вероятно, вы расскажете нам, что вы подразумевали под «великой Германией» к которой вы приближались. К какой великой Германии вы приближались в марте 1938, к Германии более великой, чем после аншлюса Австрии?

Штрейхер: Великой Германии, району проживания в котором все немцы, немецкоговорящий народ, народ немецкой крови, могли жить вместе.

Гриффит-Джонс: Я понимаю, что вы оправдывали Lebensraum, большее пространство, еще не обладаемое Германией?

Штрейхер: Не сначала, нет. Сначала это был просто вопрос Австрии и Германии. Австрийцы это немцы, и следовательно принадлежали к великой Германии.

Гриффит-Джонс: Я не спорю с вами об этом. Я просто спрошу вас еще раз, что вы подразумевали под «великой Германией», к которой приблизились в марте 1938?

Штрейхер: Я уже объяснил, Германия где все могли жить и работать вместе, кто говорил на немецком и имел немецкую кровь.

Гриффит-Джонс: Вы посмотрите на документ номер Д-818, который станет экземпляром номер Великобритания-328. Вероятно, я могу продлжить. В ноябре 1938, после Мюнхена, вы сами лично отправили телеграмму Конраду Генлейну, руководителю Судетской немецкой партии?

Штрейхер: Если здесь так сказано, тогда это правда. Я не вспоминаю его.

Гриффит-Джонс: Позвольте мне освежить вашу память о том, что вы сказали, «Без вашей отважной подготовительной работы великая задача не была бы выполнена».

Вы оправдывали и распространяли пропаганду в поддержку политики нацистского правительства?

Штрейхер: Я вас снова попрошу, пожалуйста, вы повторите вопрос?

Гриффит-Джонс: Я спрашиваю вас была или нет эта телеграмма, которую вы отправили Конраду Генлейну и перепечатали его в своей газете под фотографией этого господина — я спрашиваю вас была или нет она пропагандой в поддержку нацистской политики, нацистской внешней политики?

Штрейхер: Я скажу тоже, что я говорил раньше. Это была приветственная телеграмма, благодарственная. Я больше не проводил пропаганду, потому что Мюнхенское соглашение уже имело место.

Гриффит-Джонс: Я поставил его вам и опускаю его. Я предложу вам, что за годы с 1933 по 1944 или 1945 вы фактически делали всё, что вы могли поддерживая политику правительства, как внутренне, так и в отношении иностранных дел.

Штрейхер: Насколько возможно внутри сферы моей деятельности, да.

Гриффит-Джонс: Я хочу теперь перейти к вопросу евреев. Могу я напомнить вам речь, что вы произносили 1 апреля 1933, то есть в день бойкота.

Ваша честь, она найдется в оригинальной документальной книге, документ номер М-33. Она действительно не приобщалась ранее. Теперь она стала экземпляром номер Великобритания-329. Она в документальной книге на странице 15, в оригинальной документальной книге, которая есть у Трибунала.

(Обращаясь к подсудимому) Итак, я дам вам документальную книгу. Если вы хотите посмотреть на оригинал, вы можете в каждом случае сделать это.

(Документальная книга была представлена подсудимому)
«За 14 лет стенаний немецкой нации, немецкий народ, научился распознавать вашего истинного врага, и 14 лет назад немецкие филистимляне слушали и затем объявляли, что мы проповедуем религиозную ненависть. Сегодня немецкий народ пробудился; уже весь мир говорит о вечных евреях. Никогда с начала мира и сотворения человека не было нации жаждущей борьбы против нации кровопийц и грабителей которая, за тысячу лет, распространилась по всему миру».

И затем я спущусь на последнюю строчку следующего параграфа:

«Нашему движению оставалось разоблачить вечного еврея как массового убийцу».

Это правильно, что за 14 лет вы повторяли в Германии, «Немецкий народ, научился распознавать своего истинного врага?»

Штрейхер: Я прежде всего заявлю, что в том, что вы мне дали нет ничего этого. Вы дали мне статью…

Председательствующий: Вам задали вопрос. Вас спросили это правда, что за 14 лет вы повторяли Германии, «Учитесь распознавать вашего истинного врага». Это правда?

Штрейхер: Да.

Гриффит-Джонс: И делая так, это правда, что вы проповедовали религиозную ненависть?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Вы посмотрите на…

Штрейхер: Можно позволить мне сделать заявление, касающееся этого вопроса? В своём еженедельнике «Der Sturmer», я непрерывно заявлял, что для меня евреи не религиозная группа или раса, а народ.

Гриффит-Джонс: И вы думали, называя их «кровопийцами» «нацией кровопийц и грабителей» — вы думали, что проповедовали ненависть?

Штрейхер: Я прошу прощения. Я вас не понял?

Гриффит-Джонс: Сейчас вы можете называть их расой или нацией, как хотите; но вы говорили, 1 апреля 1933, что они были «нацией кровопийц и грабителей». Вы назовёте это проповедованием ненависти?

Штрейхер: Это констатация, выражение убеждения, которое можно подтвердить на основе исторических фактов.

Гриффит-Джонс: Поймите меня. Я не спрашиваю у вас было ли это фактом или нет. Я спрашиваю, назовёте ли вы это проповедованием ненависти. Ваш ответ «да» или «нет».

Штрейхер: Нет, это не проповедование ненависти; это просто констатация фактов.

Гриффит-Джонс: Вы посмотрите на две страницы далее в этом последнем документе М-33, и вы видите четвертый параграф с конца отрывка? Он на странице 17 документальной книги: «До тех пор пока я нахожусь во главе борьбы, эта борьба будет вестись настолько честно, что вечный еврей не будет этому рад».

Штрейхер: Я так писал; это правильно.

Гриффит-Джонс: И вы были, не так ли, одним из тех, кто находился и продолжал находиться во главе этой борьбы?

Штрейхер: Я стоял во главе? Я слишком скромный человек для этого. Но я объявлял, об убеждениях и своих знаниях ясно и безошибочно.

Гриффит-Джонс: Почему вы говорили о том, что до тех пор вы возглавляете его, еврей не получит от этого радости?

Штрейхер: Потому что я считал себя, человеком, которого судьба заставила просвещать народ по еврейскому вопросу.

Гриффит-Джонс: И «просвещение» — это другими словами преследование? Вы подразумевали под «просвещением», «преследование»?

Штрейхер: Я не понял этого.

Гриффит-Джонс: Вы подразумеваете под «просвещением» слово «преследование»? Это то, почему евреи не были рады этому, вашему просвещению?

Штрейхер: Я прошу повторить вопрос.

Гриффит-Джонс: Я могу показать вам его, и мы повторим вопрос настолько громко, насколько вы хотите. Вы подразумеваете под «просвещением» слово «преследование»? Вы услышали это?

Штрейхер: Я услышал «просвещение» и «производство». Я подразумеваю под «просвещением» рассказ другому лицу чего-то, чего он еще не знал.

Гриффит-Джонс: Мы не будем на этом останавливаться. Вы знаете, не так ли, что начиная с бойкота, который вы сами возглавили в 1933, евреи тем самым, в течение лет, лишились права голосовать, права занимать любую общественную должность, исключались из профессий; против них проводились демонстрации в 1938, их оштрафовали на миллиард марок после этого, их принудили носить желтую звезду, у них были свои отдельные места для сидения, и у них были свои дома и их предприятия отнимались у них? Вы называете это «просвещением»?

Штрейхер: Это не имело ничего с тем, что я писал, ничего с этим. Я не отдавал приказов. Я не готовил законов. Меня не спрашивали при подготовке законов. Я ничего не имел с этими законами и приказами.

Гриффит-Джонс: Но поскольку эти законы и приказы передавались, вы аплодировали им, и вы собирались притеснять евреев и просили отдавать больше и больше приказов; это не факт?

Штрейхер: Я прошу предъявить мне закон, которому я аплодировал.

Гриффит-Джонс: Итак, вы вчера говорили Трибуналу, не так ли, что ваши замыслы, вы были ответственным, за Нюрнбергские указы, которые вы оправдывали годами до их вступления в силу; это не факт?

Штрейхер: Нюрнбергские указы? Я их не готовил. Меня не спрашивали заранее, и я их не подписывал. Но я заявлю здесь, что эти законы были такими же, которые еврейский народ имел как свои собственные. Это величайший и наиболее важный акт законодательства, который имела современная нация для своей защиты.

Председательствующий: Я думаю, подошло время перерыва.

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Вечернее заседание

Максвелл-Файф: Ваша честь, я заинтересован, если Трибунал будет любезен, учесть выделение получаса времени для обсуждения документов подсудимого фон Шираха. Мы готовы разъяснить остающиеся пункты в любое время, подходящее для Трибунала.

Председательствующий: Да.

Гриффит-Джонс: (Обращаясь к подсудимому) Итак, я просто хочу задать вам несколько вопросов о той роли, что вы играли в различных акциях против евреев между 1933 и 1939.

Вы посмотрите на документ М-6, который на странице 20 в документальной книге, что есть у вас, страница 22 в документальной книге, что есть у Трибунала на английском. Он на странице 20 в немецкой документальной книге; М-6, который уже экземпляр номер Великобритания-170.

Итак, я просто хочу обратиться к тому, что вы сказали о Нюрнбергских указах. Вы говорили нам этим утром, что вы думали, когда они принимались, что они уже были окончательным решением еврейского вопроса. Вы посмотрите на параграф вначале в центре страницы. «Однако тем, кто думает…»:

«Однако, тем кто думает, что Нюрнбергскими указами еврейский вопрос в Германии окончательно решён и вопрос таким образом разрешен, скажем, что битва продолжится — всемирное еврейство само увидит это — и мы завершим эту битву победоносно если каждый человек в немецком народе поймет, что ставкой является его существование. Сегодня работа по просвещению осуществляемая партией кажется мне более необходимой, чем когда-либо, хотя многие члены партии, кажется, думают, что эти предметы уже не реальны либо не срочны».

Штрейхер: Да, я писал это.

Гриффит-Джонс: Что вы подразумевали, говоря, «битва продолжится» если вы уже разрешили еврейскую проблему принятием Нюрнбергских указов?

Штрейхер: Я сегодня уже заявлял, что решение еврейской проблемы относительно меня решалось, прежде всего, внутри страны и затем в сотрудничестве с другими нациями. Таким образом «битва продолжиться» означало, что в Международном антисемитском союзе, который я сформировал и который имел представителей из всех стран, обсуждался вопрос о том, что можно сделать с международной точки зрения для ликвидации еврейской проблемы.

Гриффит-Джонс: Поэтому мы, принимаем всё, что вы сказали и написали после 1936 в связи с международной проблемой как не имевшее ничего не с евреями в Германии как таковыми?

Штрейхер: Да, в основном международное, конечно.

Гриффит-Джонс: Позвольте мне обратить вас к середине следующего параграфа, «15 летняя работа «Der Sturmer» по просвещению уже возглавил армию тех, кто знает, миллионной силы, к национал-социализму». Это так?

Штрейхер: Это верно.

Гриффит-Джонс: Вы понимаете, вы говорили Трибуналу этим утром, что до 1933, и именно после, вы говорили, что обращение вашей газеты было очень небольшим. Фактически это правда, что ваши 15 лет работы возглавили армию, миллионной силы, к национал-социализму?

Штрейхер: Сегодня я сказал, что движение прессы политически координировалось, 3 000 ежедневных газет были вовлечены для цели просвещения о еврейской проблеме. В дополнение к «Der Sturmer» было 3000 ежедневных газет

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Я не думаю, что вам нужно продолжать. Позвольте мне закончить паргаграф:

«Непрерывная работа «Der Sturmer» помогает удостовериться, что все до последнего люди немецкой воли, с энтузиазмом, присоединяются к рядам тех, чья цель сокрушить голову змеиного паниудаизма»

Подождите секунду, позвольте мне задать вопрос. Здесь нет ничего о международной проблеме. Вы адресовали себя к немецкому народу, не так ли?

Штрейхер: В этой статье? Да. И если статью читали за рубежом, затем также к зарубежным странам, но про замечание о сокрушении змеиной головы, это библейское выражение.

Гриффит-Джонс: Теперь позвольте нам немного обсудить снос синагоги в Нюрнберге 10 августа 1938, о котором вы говорили,. Вы посмотрите на страницу 41 книги, что у вас перед глазами, страница 42 английской документальной книги, что есть у Трибунала.

Итак, мы слышали ваши объяснения о сносе синагоги. «Frankische Tageszeitung» от 11 августа заявило это, «В Нюрнберге была разрушена синагога. Юлиус Штрейхер сам объявил об этой работе речью длившейся более чем полтора часа». 10 августа 1938 вы полтора часа говорили жителям Нюрнберга об архитектурной ценности их города?

Штрейхер: Я уже не знаю подробностей, того, что я говорил, но я сошлюсь на то, что вы заметили и то что вы найдете важным. В Нюрнберге было управление министерства пропаганды. Молодой регинрунгсрат созывал пресс — конференцию с редакторами каждый день, и в тот раз он сказал редакторам в ходе пресс — конференции, что скажет Штрейхер и что синагога разрушится и что бы это держалось в секрете.

Гриффит-Джонс: Я спросил вас, говорили вы полтора часа об архитектурных красотах Нюрнберга, а не против евреев? Вы это нам говорили?

Штрейхер: Это, конечно, тоже.

Гриффит-Джонс: На пресс — конференции на которую вы сослались — вы несомненно видели документ; он на странице 40 документальной книги Трибунала — вы помните, что было подготовлено, чтобы было масштабно поставлено шоу, шоу по сносу синагоги? Какой была цель демонстрации уничтожения синагоги таким масштабным способом?

Штрейхер: Я был просто оратором. То на что вы здесь намекаете, это делалось представителем министерства пропаганды; но я не возражаю этому, если вы решили предполагать, позвольте так сказать, что я естественно был в пользу большого шоу, если меня просили.

Гриффит-Джонс: Позвольте мне просто задать вам вопрос о демонстрациях которые последовали, в ноябре того же года — ваша честь, я обращаюсь к странице 43 документальной книги; 42 на немецком — я так понимаю, вы говорили нам, что вы не одобряли эти демонстрации имевшие место и они имели место без ваших сведений или предшествующих сведений. Это правильно, «да» или «нет»?

Штрейхер: Да, это правильно.

Гриффит-Джонс: Я лишь хочу напомнить вам то, что вы говорили на следующий день, 10 ноября. Это насчет случившегося:

«В Нюрнберге и Фюрте прошли демонстрации толпы против еврейских банд убийц. Они длились до ранних часов утра».

Теперь я перехожу к концу этого параграфа:

«После полуночи возбуждение публики достигло пика и большая толпа промаршировала к синагогам в Нюрнберге и Фюрте и подожгла эти два еврейских здания, в которых проповедовалось убийство немцев».

Теперь то, что вы сказали — это на странице 44 документальной книге, ваша честь:

«С колыбели, евреев не учили как нас: «Возлюби ближнего твоего как самого себя» или «Если тебя ударят по левой щеке — подставь правую». Нет. Им говорили с не — евреями вы можете делать что хотите. Их даже учили истреблять не — евреев для удовольствия бога. 20 лет мы писали об этом в «Der Sturmer». 20 лет мы проповедовали это по миру, и у нас есть миллионы осознавших правду».

Звучит ли это, как то, что вы не одобряли демонстрации, что имели место минувшей ночью?

Штрейхер: Прежде всего, я должен заявить, что доклад, часть, которого вы зачитали, появился в ежедневной газете. Таким образом, я не несу за него ответственность. Если кто-либо написал, что часть населения восстала против банды убийц, тогда это следовало приказу министерства пропаганды из Берлина; внешне эта акция описывалась как спонтанная демонстрация населения…

Гриффит-Джонс: Это не ответ на мой вопрос. Этот отрывок, что я зачитал, звучит, так, что вы не одобряли демонстрации, имевшие место минувшей ночью? Это так или не так?

Штрейхер: Я был против этой демонстрации.

Гриффит-Джонс: Позвольте мне прочесть:

«Но мы знаем, что у нас есть люди в массах, которые испытывают жалость к евреям, люди которые не ценят жизнь в этом городе, которые не ценят принадлежность к тому народу, которым вы гордитесь».

Почему людям было необходимо иметь жалость к евреям, если вы не имели — вы и Нацисткая партия — преследовали их?

Штрейхер: Я уже указывал на это сегодня, что, после этой демонстрации имевшей место меня вынудили, делать публичные комментарии и говорить, что никто не должен иметь много жалости. Я соответственно хотел подтвердить, что это была не спонтанная акция народа; другими словами, предмет не говорит против меня; он говорит за меня. Народ, как и я сам, противостояли демонстрации и я обнаружил, что у меня имелась причина — я должен сказать — добиться общественного мнения, чтобы никто не относился к этой акции как к слишком суровой.

Гриффит-Джонс: Но, почему, если вы возражали ей и если народ противостоял ей, вашим долгом должно было быть попытаться обратить их так, чтобы они были в пользу её? Почему вы противостояли ей и почему должны были настраивать их против евреев?

Штрейхер: Я не понимаю, что вы имеете в виду.

Гриффит-Джонс: Я понимаю, что вы говорите, что вы противостояли этим демонстрациям и что народ также был против демонстраций; следовательно, вашим долгом было попытаться настроить их направив их в пользу демонстраций после их совершения. Почему вашим долгом было так делать?

Штрейхер: Сегодня можно вероятно говорить, что это или то было моим долгом. Но нужно учитывать, какими были времена — существовала путаница — для этого принималось быстрое решение, что можно иметь в этом зале суда, было совершенно невозможно. Я был против этого и публика тоже. Что было написано об этом, делалось по-другому по тактическим причинам.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Вы были в пользу ариазации еврейских домов и предприятий? Вы были в пользу этого или не одобряли это распоряжение?

Штрейхер: Я сегодня отвечал на вопрос в больших подробностях, в связи с заявлением партийного товарища Хольца. Я заявил и повторю, что мой заместитель пришел ко мне…

Гриффит-Джонс: Остановитесь на секунду, мне не нужна речь. Я задал вам вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». Вы одобряли, или не одобряли систему ариазации еврейских предприятий и домов?

Штрейхер: Можно ответить на вопрос быстро «да» или «нет». Сегодня я это пояснял, и вы должны позволить мне объяснить, чтобы не было недопонимания. Мой партийный товарищ…

Гриффит-Джонс: Я не собираюсь позволять вам повторять это. Я продолжу, если вы не готовы ответить на этот вопрос. Трибунал услышал это и я пропуская.

Штрейхер: Я точно хочу ответить на этот вопрос. После моих партийных товарищей…

Председательствующий: Подсудимый…

Штрейхер: После прихода партийных товарищей…

Председательствующий: Вы отказались отвечать на вопрос правильно, вопрос о котором вы можете дать утвердительный или отрицательный ответ. Вы одобряли или не одобряли? Вы можете дать ответ, и затем дать последующее пояснение.

Штрейхер: Я лично был против ариазации. Когда Хольц повторил это, приводя в качестве причины, что дома были значительно повреждены, и т. д., что мы можем получить строительные материалы для гау (округа), я сказал «Хорошо, если вы сможете это сделать, приступайте». Я уже заявлял сегодня, что это было неосмотрительно с моей стороны.

Гриффит-Джонс: Был факт, что очень большое количество еврейских предприятий и домов ариазировали в Нюрнберге и Франконии, не так ли?

Штрейхер: Да.

Гриффит-Джонс: Вы посмотрите на новый экземпляр, документ номер Д-835, который станет экземпляром Великобритания-330. Это список — оригинал документа — это список еврейской собственности в Нюрнберге и Фюрте которая была ариазирована. Вы видели этот список или нечто подобное раньше?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Что же, вы можете взять его у меня, этот список содержит адреса неких 800 объектов недвижимости в Нюрнберге и Фюрте, которые были отняты у евреев и переданы арийцам. Вы согласны, что было, по крайней мере, 800 домов в вашем городе, что были ариазированы?

Штрейхер: Я не знаю о подробностях; но я должен кое-что установить: я не знаю — это официальный документ? Я уже заявлял сегодня, что мой партийный товарищ Хольц начал ариазацию. Она была отменена Берлином. Затем пришла ариазация осуществляемая государством. Я не мог иметь, какого-либо влияния здесь, также, так как это не было моим делом. Эта ариазация, экспроприация еврейской собственности, была приказана Берлином.

Гриффит-Джонс: Итак, вы упоминали этим утром, что вы были подписчиком еженедельной газеты под названием «Israelitisches Wochenblatt»

Штрейхер: Да.

Гриффит-Джонс: Когда вы начали подписку на эту газету?

Штрейхер: Что вы сказали?

Гриффит-Джонс: С какой даты вы начали подписку на эту газету?

Штрейхер: Не знаю.

Гриффит-Джонс: Что же, я не сомневаюсь, что вы можете приблизительно сказать Трибуналу. Вы всегда, с 1933, были подписчиком этой газеты?

Штрейхер: Что же, я не думаю, что я мог читать каждый номер, поскольку я много путешествовал.

Гриффит-Джонс: Вы были, я так думаю, это заявлялось в том ходатайстве вашей жены о даче показаний, его постоянным читателем, не так ли?

Штрейхер: Мои друзья, редактора, и я делились чтением этой газеты.

Гриффит-Джонс: Могу я считать, что между вами и вашими редакторами — я не говорю про каждую прочитанную копию — но она регулярно прочитывалась с 1933 и далее; так честно?

Штрейхер: Вы не можете сказать «прочитывалось регулярно».

Гриффит-Джонс: Большое число копий того, на что вы подписывались, еженедельно приходило к вам, прочитывалось вами и вашими редакторами?

Штрейхер: Точно.

Гриффит-Джонс: Итак, сейчас я хочу перейти к чему — то еще. Я хочу, чтобы вы совершенно меня понимали.

Маркс: Господин Председательствующий, я должен обратить внимание Трибунала на факт, что документ, который только что представлен, «Конфискованная собственность и недвижимость», озаглавлен «Департамент по ариазации недвижимости, Нюрнберга». Это не означает ничего иного, кроме того, что этот документ поступил из официального департамента, который был позже создан для конфискации такой недвижимости. Но никак не подразумевается, что этот документ подтверждает, то чего мы касались здесь с недвижимостью ариазированной Хольцем, после 9 ноября.

Гриффит-Джонс: Я принимаю, что так может быть.

Маркс: Следовательно я должен попросить, чтобы была сделана соответствующая поправка.

Гриффит-Джонс: Если я ошибся, говоря, что эта недвижимость ариазировалась, я был прав, не так ли, говоря, что список недвижимости был подготовлен департаментом по ариазации в Нюрнберге для целей ариазации их в будущем? Это будет честным заявление?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Я не хочу более исследовать этот вопрос.

Я хочу, чтобы вы совершенно поняли, что я предполагаю. Я предполагаю, что с 1939 вы возбуждали немецкий народ для убийств и принятия факта об убийстве еврейской расы. Вы понимаете это?

Штрейхер: Это не правда.

Гриффит-Джонс: Несомненно, вы скажете это не правда. Я просто хотел , чтобы совершенно ясным для вас было моё предложение.

Теперь я хочу, чтобы вы посмотрели на подшивку, которую вам дадут, выдержки из «Der Sturmer». Если пожелаете вы можете увидеть подлинники, которые есть у суда, но для экономии времени мы используем здесь документальные книги.

Итак, вы посмотрите на страницу 3-А. Для удобства, все страницы этой прошивки маркированы «А» для отличия их от номеров в оригинальной документальной книги.

Председательствующий: Все они в доказательствах?

Гриффит — Джон: Ни одна из них не в доказательствах. Вероятно наиболее подходящим способом будет для меня приобщить в качестве доказательства все настоящие документы в конце, если Трибунал, или подсудимый желают посмотреть на какие-нибудь их копии. Я присвою им вместе номера экземпляров.

Вы посмотрите на страницу 3-А этой прошивки, номер документа Д-809, который станет экземпляром номер Великобритания-331:

«Еврейская проблема еще не решена, и не будет решена, когда однажды последний еврей оставит Германию. Она будет решена лишь когда, всемирное еврейство изничтожится».

Это то, над чем вы работали, когда вы сказали, что вы работали над международным решением проблемы, уничтожением всемирного еврейства?

Штрейхер: Это то, как вы понимаете «уничтожение». Это было написано моим главным редактором. Он сказал, что еврейская проблема еще не будет решена, когда последний еврей оставит Германию. И когда он внезапно сказал, что лишь, когда всемирное еврейство изничтожиться она будет решена, тогда он точно мог подразумевать, что власть всемирного еврейства должна быть уничтожена. Но мой партийный товарищ Хольц не думал о массовых убийствах или о возможности массовых убийств.

Гриффит-Джонс: Немецкое слово использованное здесь «vernichtet», не так ли? Посмотрите на вашу копию. «Vernichtet» означает «уничтожать».

Штрейхер: Сегодня, оглядываясь назад, вы можете его так интерпретировать, но не в то время.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо, мы не хотим тратить время, потому что нам на очень многое нужно взглянуть. Вы посмотрите на следующую страницу. Это был январь, когда вы это написали. В апреле 1939, документ Д-810, экземпляр Великобритания-332, я сошлюсь только на последние две строчки. Это снова статья вашего редактора: «Тогда вероятно на их могилах объявят, что этот кровавый и преступный народ, в конце концов, встретил заслуженную судьбу».

Что вы здесь подразумевали под «могилами»? Вы подразумевали исключение их из делового мира?

Штрейхер: Это первый раз, что я вижу эту статью. Это заявление о мнении человека, который вероятно смотрел вдаль и играл словами; но насколько я его знал, и насколько мы обсуждали еврейскую проблему, не было вопроса массового уничтожения; мы даже не думали об этом. Может быть, это было его желание — но по-любому, таким образом, это было написано.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Переверните, сейчас, к маю 1939, документ номер Д-811, экземпляр номер Великобритания-333. Я цитирую последние шесть строчек: «Против евреев России должна быть карательная экспедиция».

Это конечно было до русского вторжения.

«Против евреев России должна быть карательная экспедиция, карательная экспедиция, которая предусмотрит для них ту же судьбу, что ожидает каждого убийцу и преступника, смертный приговор и казнь. Евреи в России должны быть убиты. Их следует полностью уничтожить. Тогда мир увидит, что конец евреев в России это и конец большевизма».

Штрейхер: Кто написал статью?

Гриффит-Джонс: Она опубликована в вашем «Sturmer». Мы можем найти если необходимо. Она не написана вами, но она опубликована в «Der Sturmer»; и вы рассказывали Трибуналу, что вы принимаете ответственность за всё, что было написано в газете.

Штрейхер: Правильно, я признаю ответственность; но я хочу здесь также заявить, что, это частное мнение человека, который в мае 1939, ни о чём не мог думать — у нас не было солдат — для начала марша в Россию. Это теоретическое и очень грубое выражение мнения этого антисемитского лица.

Гриффит-Джонс: Всё о чём я спрашиваю: эта статья, она не оправдывала убийство евреев; если нет, что она оправдывала?

Штрейхер: Нужно прочесть всю статью так, чтобы я мог сказать о существовавших мотивах для чего-либо такого. Поэтому я прошу сделать публичной всю статью. Тогда можно сформировать правильное суждение.

Гриффит-Джонс: Что же, продолжим. Мы не хотим тратить время на то, что вы хотите посмотреть всю статью.

Мой Лорд, если мне, вероятно, позволят приобщить эти документы в качестве доказательств. Поскольку Ваша Светлость видит, эта прошивка, это прошивка выдержек из «Der Sturmer».

Маркс: Господин Председательствующий, с разрешения Трибунала, я хочу сделать следующие заявления: здесь упоминались ряд выдержек из «Der Sturmer», которые представлены мне первый раз. Некоторые из них статьи, которые не написаны лично подсудимым. Некоторые подписаны Гимером, некоторые Хольцем, который был в особенности радикальным в его манере написания, и цитировавшиеся отрывки, вероятно, вырваны из контекста.

Следовательно я должен попросить, чтобы мне предоставили возможность продолжить с этими выдержками вместе с подсудимым Штрейхером. Иначе, он может придти к выводу, что его защита будет слишком сложной для него и что будет невозможным для него подготовить себя подобающе.

Председательствующий: Доктор Маркс, у вас есть возможность проверить эти различные выдержки, и затем вы будете способны включить, если необходимо, какие-либо отрывки которые объяснят выдержки. Это вопрос, о котором объяснялось защитникам подсудимых снова и снова.

Подполковник Гриффит-Джонс, в этих выдержках точно есть то, что написано или подписано подсудимым?

Гриффит-Джонс: Что же, с разрешения вашей светлости я сошлюсь на некоторые из них и, если необходимо, позже для экономии времени дам знать Трибуналу их число.

Председательствующий: Да, точно.

Гриффит-Джонс: Я приобщаю, всю прошивку в качестве доказательства, но не ссылаюсь на все из них.

Председательствующий: Тогда вы позже приведете нам номера экземпляров.

Гриффит-Джонс: Если это является подходящим для суда.

Председательствующий: Да.

Гриффит-Джонс: А теперь, Трибунал увидит в этой прошивке, с первой страницы — которая я думаю 3-А — до страницы 25-А, что здесь есть различные выдержки, которые написаны как вами или сотрудниками вашей редакции между январём 1939 и январём 1941.

Я понимаю, вы говорите сейчас, говорили в своих показаниях, что вы никогда не знали, что на восточных территориях евреев уничтожают тысячами и миллионами? Вы никогда об этом не знали?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Насколько я понял из ваших показаний об «Israelitisches Wochenblatt» этим утром вы говорили о том, как я записал:

«Иногда журнал содержал намёки на то, что-то было не в порядке. Позже в 1943 появилась статья, о том, что массы евреев исчезали, но статья не цитировала, каких-либо цифр и не упоминала чего-либо об убийствах».

Вы действительно говорили, что эти копии «Israelitisches Wochenblatt», которые вы и ваши редактора читали, не содержали ничего кроме намеков на исчезновение евреев не упоминая цифр или убийств? Это то, о чём вы рассказывали Трибуналу?

Штрейхер: Да, я придерживаюсь этого, точно.

Гриффит-Джонс: Итак, я хочу, если вы хотите, взять эту прошивку и положить перед вами. Эта прошивка выдержек из «Israelitisches Wochenblatt» с июля 1941 до конца войны. Трибунал сможет увидеть, что действительно говорил фанатик правды.

(Документ был представлен подсудимому)

Ваша честь, этот сшив, снова для удобства, маркирован «Б».

(Обращаясь к подсудимому) Вы посмотрите на первую страницу? Это из статьи от 11 июля 1941. «Около 40 000 евреев умерли в Польше за последние годы. Госпиталя переполнены».

Итак, вы не нужно переворачивать сейчас, подсудимый. Мы скоро перейдем к страницам.

Вам случалось читать это предложение в номере от 11 июля 1941?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Вы посмотрите на страницу 3, 3-Б? В ноябре 1941: «Очень плохие новости приходят из Украины. Тысячи евреев плачевно умерли, среди которых много галицийских евреев, которых выслали из Венгрии».

Вы читали это?

Штрейхер: Могло быть, возможно. Она говорит «тысячи», тысячи оплакивались. Это не подтверждение того, что миллионы были убиты. Здесь нет подробностей о том, как они пришли к своему концу.

Гриффит-Джонс: Если вы хотите чтобы мы приняли это объяснение, мы оставим его.

Просто перевернёте на следующую страницу? 12-го декабря 1941, месяцем спустя:

«Согласно новостям, поступающим из нескольких источников, тысячи евреев — можно говорить о многих тысячах — как сказано, казнены в Одессе» — и так далее — «Похожие доклады приходят из Киева и остальных русских городов».

Вы её читали?

Штрейхер: Я не знаю; и если я читал её, тогда это ничего не меняет. Это не подтверждение.

Гриффит-Джонс: Но вы рассказывали Трибуналу, вы знаете, что не было ничего за исключением намёков не исчезновение. Это не показывает, что вы не говорили правды, когда вы читали эти выдержки?

Штрейхер: В таком случае, могу я сказать следующее? Когда началась война мы больше не получали «Israelitisches Wochenblatt», в течение последующих лет можно было получать «Israelitisches Wochenblatt» от полиции. Мы получали эту газету, в конце, в Германию путём контрабанды. По одному случаю мы попросили полицию предоставить нам иностранные газеты и еженедельники, и нам было сказано, что это невозможно. Но мы вместе с тем её получали. Я хочу сказать, что подразумеваю, что не читал каждый номер. Номера, которые я читал конфисковали на моей ферме. То, что подчеркнуто, прочитано мной или прочитывалось моим главным редактором. Поэтому, я не могу, гарантировать, что читал каждую статью.

Гриффит-Джонс: Нет, я оценил это, и вот почему у нас есть их целый ряд. Вы видите, у нас есть выдержки за практически каждую неделю или месяц в ходе 3 лет.

Я хочу, чтобы вы перевернули на страницу 30-А прошивки «А». Я просто хочу, чтобы вы посмотрели, на то, что вы писали после услышанного, или после прочтения, или какой-либо публикации экземпляров «Israelitisches Wochenblatt». Это ваша ведущая статья.

«Если опасность воспроизводства этого божеского проклятия в еврейской крови, наконец, подойдет к концу, тогда есть лишь один оставшийся путь — уничтожение этого народа, чей отец дьявол».

И слово, которое вы использовали для уничтожения «Ausrottung» искоренение, изничтожение?

Штрейхер: Прежде всего, я хочу спросить был ли этот номер известен моему защитнику, и верен ли перевод?

Гриффит-Джонс: Это не вопрос. У него были копии всего этого и он способен защитить ваши интересы. Мы лишь проверяем правдивость показаний, что вы дали.

Вы можете мне сказать, это «уничтожение?». Оно означает убийство евреев? Что еще оно может означать?

Штрейхер: Оно зависит от всего контекста. В таком случае я прошу вас прочитать всю статью.

Гриффит-Джонс: Ну что же, если всё остальное в статье, будет на пользу вам, ваш защитник имеет возможность посмотреть статью и будет способен представить это Трибуналу. Я могу заверить, что ваши остальные статьи, как общее правило, не помогут вашему делу.

Штрейхер: Когда эта статья появилась, массовые убийства уже длительно продолжались.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Теперь, мы не будем долго с этим продолжать.

Если вы посмотрите на вашу прошивку «Б», вашу прошивку выдержек из «Israelitisches Wochenblatt»…

Председательствующий: Я думаю, вы должны обратить внимание на дату страницы 30-А.

Гриффит-Джонс: Я крайне благодарен вашей светлости.

(Обращаясь к подсудимому) 25 декабря 1941.

Если вы взглянёте на прошивку «Б» вы увидите ряд выдержек продолжающихся со страницы А до страницы 21. Итак, я хочу, чтобы вы взглянули на страницу 24 этой прошивки «Б».

Штрейхер: Страница 24?

Гриффит-Джонс: Да, страница, 24. Это статья, которая появилась в «Israelitisches Wochenblatt» 27 ноября 1942. Я просто интересуюсь, читали ли вы это:

«На сионистском конгрессе в Швейцарии представитель «Еврейского агентства» в Женеве…сделал доклад о европейской еврействе…Число жертв идёт на миллионы. Если настоящие условия сохраняться и немецкая программа осуществится, следует считать, что от 6 или 7 миллионов евреев в Европе, останется только 2 миллиона».

Затем есть три последних строчки выдержки:

«Евреи, бывшие здесь, в большинстве депортированы в пресловутые неизвестные места далее на Восток. К концу зимы число жертв будет 4 миллиона».

Это то, что вы называете намёком об исчезновении евреев на Востоке?

Штрейхер: Я не могу вспомнить, что я когда-либо слышал, что я хочу сказать, что если я бы прочитал это, я бы не поверил.

Гриффит-Джонс: А теперь, позвольте нам снова перейти к прошивке «А» и посмотреть на статью, что вы написали 17 декабря 1942. Это страница 34-А. Это статья, которая с инициалами «STR» которая я предполагаю написана вами.

«Лондонская газета «The Times», от 16 сентября 1942 опубликовала…

Штрейхер: Еще не нашел.

Гриффит-Джонс: Страница 34-А.

Штрейхер: Минуту.

Гриффит-Джонс: Найдите для него. Она озаглавлена: «Око за око, зуб за зуб».

«Лондонская газета «The Times», от 16 сентября 1942 опубликовала резолюцию, которую единогласно приняли комиссией депутатов британских евреев. Эта резолюция выразила печаль и ужас англо-еврейского сообщества о непередаваемых жестокостях Германии и её союзников и вассалов против евреев в Европе, которые имеют единственной целью, хладнокровное уничтожение всего еврейского населения Европы».

Итак, вы должны были прочесть эту «The Times», потому что вы так сказали.

Штрейхер: Да.

Гриффит-Джонс:

«Странно как евреи англо-еврейского сообщества внезапно начали держать ухо востро. Когда вторая мировая война начиналась, фюрер немецкой нации предостерегал еврейских поджигателей войны от очередного погружения мира в кровавую баню. Поскольку немецкий фюрер снова и снова предупреждал и предрекал, что вторая мировая война, разожженная всемирным еврейством, должна необходимо привести к уничтожению еврейства. Также в своей последней речи, фюрер снова ссылался на свои пророчества».

Вы это писали?

Штрейхер: Да, это просто цитата. Она ссылается на предвидение фюрера, о котором никто, возможно, не рассказывал, что оно действительно значит.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо.

Если вы даже не читали этого или «Israelitisches Wochenblatt», вы когда-либо слышали о декларации Объединенных Наций, которую приняли 17 декабря 1942?

(Документ был передан подсудимому)

Вы помните, что слышали это? Вы кажется, читали «The Times»; вы кажется, читали некоторые экземпляры «Israelitisches Wochenblatt». Может быть, вы слышали об этой декларации, которую опубликовали в Лондоне, Вашингтоне и Москве в то же время с одобрения и поддержки всех союзных наций и доминионов. Я просто зачитаю вам её и посмотрю вспомните ли вы:

«Внимание бельгийского, чехословацкого, люксембургского, нидерландского, норвежского, польского, советского правительств Соединенного королевства, Соединенных Штатов и югославского, а также французского национального комитета обращалось на множественные доклады из Европы, что немецкие власти, не довольствуясь отрицанием лиц еврейской расы на всех территориях над которыми их варварская власть исключает самые элементарные права человека, теперь осуществляется в отношении часто повторяемого намерения Гитлера уничтожить еврейский народ в Европе.

«Из всех оккупированных стран в ужасающих условиях и жестокости евреи вывозятся в Восточную Европу. В Польше, которая превращена в основную нацистскую бойню, созданные немецкими захватчиками гетто систематически освобождаются от всех евреев, за исключением некоторых высококвалифицированных рабочих требующихся для военной промышленности. Ни об одном из тех, кого забрали более не слышно. Трудоспособные работают до смерти в трудовых лагерях. Остающиеся немощные умирают от холода и голода, или преднамеренно истребляются в массовых казнях.

«Число жертв этих кровавых жестокостей насчитывает много тысяч совершенно невиновных мужчин, женщин и детей.

«Вышеуказанные правительства и Французский национальный комитет наиболее решительным образом осуждают, эту звериную политику хладнокровного уничтожения. Они объявляют, что такие события могут лишь усилить решимость всех свободолюбивых народов свергнуть варварскую гитлеровскую тиранию. Они подтверждают свою резолюцию, гарантирующую, что эти преступления не останутся без наказания, и предпримут необходимые практические меры в этом направлении».

Вы никогда не слышали об этой декларации?

Штрейхер: Я не знаю, но если я должен был о ней слышать, тогда я бы сказал следующее:

После захвата власти зарубежная пресса публиковала так много жестоких историй, которые оказывались слухаи, что у мне не было причины верить чему-либо такому; здесь нет какого-либо упоминания, что убивали миллионы евреев.

Гриффит-Джонс: Что же, вы видите, это они вовсе не неподтвержденные. Вы сказали, что у вас не имелось причины верить им; но ваш «Israelitisches Wochenblatt», на который вы подписались, говорил то же самое.

Вы посмотрите на страницу 26-Б прошивки «Б»? Это декларация Объединенных Наций от 17 декабря. Просто посмотрите на «Israelitisches Wochenblatt» от 18-го. И здесь я процитирую второй параграф:

«В то же время польское правительство в Лондоне приводит 700 000 в качестве числа казненных евреев. Берлинское радио впоследствии опровергло эти доклады как неправдивые, но признало, что в Польше евреи казнились из-за совершенных ими актов саботажа».

Затем в последнем параграфе цитируется: «К концу сентября 1942, пишет «Daily Telegraph», 2 миллиона евреев лишились жизни в Германии и странах оккупированных Осью, и есть опасения, что число жертв удвоится к концу года».

Штрейхер: Я не могу вспомнить чтение этого, но я бы не поверил, если бы прочёл.

Гриффит-Джонс: Вы видите, есть другая статья в той же газете от 23 декабря, в таких же терминах; другая 30 декабря; и еще одна 8 января. Посмотрите на то, что она говорит 8 января:

«Польское правительство в Лондоне приняло новую декларацию, которая заявляет, что вся полученная информация согласуется с тем, что треть от 3 миллионов евреев лишились жизни».

Вы читали это?

Штрейхер: Я не знаю, но я хочу повторить, я бы не поверил в это.

Гриффит-Джонс: Теперь, позвольте посмотреть на то, что написали 28 января. Посмотрите на 35-А вашей прошивки; 35-А. Итак просто посмотрите, что ваш главный редактор, свидетель которого вы вызвали, я вижу, Гимер — прежде всего, посмотрите, что он сказал:

«Но также гетто, которые сегодня воссоздаются почти во всех европейских странах, это только временное решение, для однажды пробудившегося человечества не просто решить вопросом гетто еврейский вопрос во всей его полноте. Придет время, когда настоящие требования к евреям будут выполнены. Гетто исчезнут — вместе с еврейством».

На что он ссылался, если он не ссылался на массовые убийства, убийство, еврейской расы?

Штрейхер: Это было заявление о его мнении, его убеждении. Это убеждение должно пониматься тем же путём как нечто, что еврейский автор написал в Америке. Эрих Кауфманн написал, что немецкий народ способный к деторождению должен быть стерилизован, и что в такой манере немецкий народ должен уничтожаться. Это было тогда же, когда Гимер написал свою статью, и я хочу сказать, что очень жесткий тон в «Der Sturmer» тогда был из-за этой книги в Америке.

Офицеры дознаватели знают — как и мой защитник — что я непрерывно указывал на то, что я хотел, чтобы эту книгу представили. Она была в «Volkischer Beobachter».

Если американский автор по имени Эрих Кауфман мог публично требовать, что все мужчины в Германии способные к деторождению должны стерилизоваться, для цели уничтожения немецкого народа, тогда я скажу, око за око зуб за зуб. Это теоретически буквальный способ.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Я уверен мы услышали ваше объяснение. Давайте посмотрим, что вы говорили о вашей собственной статье от той же даты. Я цитирую середину следующего параграфа:

«Но сейчас, на четвёртый год войны, всемирное еврейство начало ретроспективно считаться с пониманием, что судьба еврейства находится в руках национал-социализма».

Что вы этим подразумевали? Вероятно, я должен процитировать немного ранее, вернувшись в начало:

«Когда с началом второй мировой войны, всемирное еврейство снова начало провозглашать себя как поджигателей войны, Адольф Гитлер объявил миру с трибуны немецкого Рейхстага, что мировая война развязанная всемирным еврейством привёдет к самоуничтожению еврейства. Это пророчество было первым большим предупреждением. Оно было встречено евреями с насмешкой, как и все последующие предупреждения».

И затем вы сказали:

«Но сейчас, на четвёртый год войны, всемирное еврейство начало ретроспективно считаться с пониманием, что судьба еврейства находится в руках национал-социализма».

Что вы этим подразумевали?

Штрейхер: Простите?

Гриффит-Джонс: Что вы подразумевали, говоря «всемирное еврейство начало ретроспективно считаться с пониманием, что судьба еврейства находится в руках национал-социализма»? Как же вы подразумевали, что национал-социализм был предназначен выполнить судьбу еврейства?

Штрейхер: Национал-социализм не мог выполнить судьбу, то есть, найти решение, поскольку фюрер вмешался в руку судьбы. Это не было решением.

В ходе допроса я указывал на то, что я тот, кто лично хотел полного решения, был, с самого начала, против попытки решить еврейскую проблему посредством погромов. Если я сказал, что судьба еврейства выполнялась национал-социализмом, тогда я хотел сказать, что через национал-социализм мир, снова получит сведения и осознание, что еврейскую проблему следует решать международно.

Гриффит-Джонс: Позвольте продолжить.

«То, что фюрер немецкого народа объявил миру как пророчество об этой второй мировой войны теперь сбывается с неумолимой неизбежностью. Всемирное еврейство, которое хотело снять большие дивиденды с крови сражающихся наций, раздавлено гигантским шагом по изничтожению».

И снова вы используете слово «Ausrottung».

Это означало как и звучало, как выполнение того на что вы нацелиливались и было предупреждением миру о еврействе? Что вы этим подразумевали? «Раздавлено гигантским шагом по изничтожению» — «Ausrottung». Что вы им подразумевали?

Штрейхер: Это было предупреждение. фюрер сделал пророчество; никто не мог интерпретировать это пророчество правильно. Пророчество не цитировалось только в этой статье, но в 10 других. Снова и снова мы ссылались на эти пророчества, первое из которых было сделано в 1929. Сегодня мы знаем, что фюрер хотел сказать; тогда не знали. И я сознаюсь совершенно открыто, что этой цитатой мы хотели предупредить еврейство «Против вашей угрозы, эта угроза».

Так как я защищаю себя, я могу упомянуть в этой связи, что автор, доктор Эмиль Людвиг Кон, который покинул Германию и эмигрировал во Францию, в 1934 написал в газете «Le Fanal», «Гитлер не хочет войны, но он будет принужден к ней. Последнее слово за Британией». Таким образом…

Гриффит-Джонс: Мы сейчас не обсуждаем войну. Мы обсуждаем уничтожение, массовое убийство евреев, национал-социалистами. Вот что мы обсуждаем. Позвольте прочесть:

«Когда Адольф Гитлер встал перед немецким народом 20 лет назад представив им национал-социалистические требования, которые наметили им путь в будущее, он также дал обещание, которое имело серьезнейшие последствия; для того, чтобы освободить мир от еврейских мучителей. Насколько прекрасно осознавать, что этот великий человек и лидер следует своему обещанию практическим действием. Это будет величайшим поступком в истории человечества».

Вы сказали, что вы не продвигали пропаганду по политике массового уничтожения, которое нацистское правительство намеревалось сделать?

Штрейхер: У нас также имелась свобода прессы, как и в демократических странах. Каждый автор знал о предсказании, которое вероятно позже превратилось в факт, и мог написать об этом. Вот, что я сделал.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо.

Штрейхер: Но для моей защиты, господин обвинитель, мне должно быть позволено, сказать, что войны также могут быть массовыми убийцами, с их бомбами, и т. д. И если подтверждается то, что кто-либо сказал, что мы принудили Гитлера к войне, тогда я точно скажу, что человек, который знал, что Гитлера втянули в войну это массовый убийца.

Гриффит-Джонс: С разрешения Трибунала я снова собираюсь прервать вас, потому что мы не обсуждаем был или нет Гитлер принужден к войне. Мы это оставим.

Позвольте мне продолжить и посмотреть, если вы действительно говорили правду говоря, что пока вы писали эти статьи вы были не хорошо осведомлены о происходившем на восточных территориях.

Мы переходим к январю 1943. Я хочу, чтобы вы просто посмотрели еще на один или два «Israelitisches Wochenblatt» и посмотреть, если вы помните чтение чего-либо этого. Вы посмотрите на страницу 30-Б от 26 февраля, в вашей прошивке «Б»?

«Обмен сообщениями из кругов польского правительства в Лондоне, о том, что Варшава, Львов, Лодзь и другие города «ликвидированы», и что никто из гетто не остался в живых. Последние расследования подтвердили, что из 2 800 000 евреев осталось около 650 000».

Послушайте меня. Вы это читали? Вы помните это?

Штрейхер: Я не знаю. За месяцы, вероятно за полгода, мы не получали номер, но если бы я это прочёл, я бы также не поверил.

Гриффит-Джонс: Вы верили Гитлеру? Если вы перевернете на страницу 31-Б, вы верили Гитлеру? Согласно последним двум строчкам в «Israelitisches Wochenblatt» от 5 марта 1943: «Гитлер, в своём объявлении от 24 февраля, снова провозгласил своей целью уничтожение евреев в Европе».

Вы верили своему обожаемому Гитлеру, когда он говорил о тех же вещах как и в «Israelitisches Wochenblatt», Объдиненных Нациях, и «The Times» газеты в Лондоне?

Штрейхер: Нет. Я объявлял, любой знавший о глубочайших эмоциях фюрера и его душе, как я лично, затем позже, понял из его завещания, что он, в полной дееспособности, сознательно отдал приказ о массовом уничтожении, сталкивается с загадкой. Я заявлю здесь…

Гриффит-Джонс: Нам действительно не требуется еще одна речь о фюрере. Просто переверните страницу и посмотрите на то, что говорилось 26 марта:

«Доклад польского правительства о мерах против еврейского населения полностью опубликован в английской прессе. Отрывок гласит «В городе Вильно убиты 50 000 евреев, в Ровно 14 000; во Львове половина от еврейского населения».

«Приводятся также много подробностей об использовании отравляющего газа, как то в Хелмно, электричества в Белжеце, депортациях из Варшавы, окружения баррикадами домов, и нападений со стрелковым оружия».

Вы это читали?

Штрейхер: Я не знаю. Однако, эти расстрелы могли случаться, конечно там где евреи совершали саботаж, и т. д., это самоочевидно. В ходе войны это считалось само собой разумеющимся. Однако, цифры цитированные здесь просто невероятны.

Гриффит-Джонс: Да. Я понимаю, что вы теперь говорите, но что я не пойму это, что вы подразумеваете, говоря этим утром, что «Israelitisches Wochenblatt» не упоминал об убийствах и не приводил цифр. Вы не говорили, что цифры невероятны; вы рассказывали Трибуналу, под присягой, что газета не содержала ничего за исключением намёков на исчезновение, не упоминая цифр. Что вы этим подразумевали?

Штрейхер: Под присягой я сказал правду, но это возможно, что нельзя всё упомнить. В ходе допроса ранее руководствуясь воспоминаниями я заявлял, что должен существовать номер, который упоминает исчезновение евреев, и так далее. Это из «Israelitisches Wochenblatt» и я думаю я говорил, что это было в 1943 и это, правда. Если в одной статье ранее и другой представленной мне — теперь, даже если бы я их видел, как я мог их запомнить? Но, из того, что я под присягой, я должен независимо говорить вам неправду, то есть, в любом случае это не так.

Гриффит-Джонс: Мы сейчас займемся одной статьей в 1943; но прежде чем мы сделаем это, просто посмотрим, верили ли вы своей редакции. Перевернёте, на 38-А, М-139. Итак, 6 мая настало после этих трёх выдержек из «Israelitisches Wochenblatt» на которые мы смотрели, за 2 или 3 месяца, через 1 или 2 месяца спустя ваша газета опубликовала эту статью. Она озаглавлена «Дети дьявола»

«Der Sturmer» совершил визит в гетто на Востоке. «Der Sturmer» отправил фоторепортера в различные гетто на Востоке; сотрудник редакции «Der Sturmer» хорошо знаком с евреями. Ничего не могло его удивить. Но то, что наш коллега увидел в этих гетто было уникальным опытом для него. Он пишет, «То что увидели мои глаза и мой фотоаппарат ««Leica» убедило меня, что евреи не человеческие создания, а дети дьявола и преступное отродье… Трудно понять как было возможно, чтобы эти отбросы человечества веками смотрели как богоизбранный народ на не — евреев… Эта сатанинская раса действительно не имеет права на существование.

Итак, вы слышали о том, что происходило в гетто на Востоке в течение 1942 и 1943? И вы действительно говорите Трибуналу, что ваш фотограф отправился с фотокамерой в эти гетто и не нашёл ничего о массовых убийствах евреев?

Штрейхер: Да, иначе он бы доложил о них.

Гриффит-Джонс: Варшавское гетто, вы помните было вырезано в апреле 1943. Ваш фотограф должен был быть там в то же время, если вы написали это 6 мая, если он вернулся. Вы думаете, он мог посмотреть на гетто для «Der Sturmer», для Юлиуса Штрейхера, евреегонителя, и ничего не обнаружил, что происходило в Варшавском гетто или где-то еще?

Штрейхер: Я могу лишь вспомнить, что непосредственно после конца польской кампании венский репортер был там, делал фильмы и доклады, в 1942. Я хочу спросить — там есть имя, подпись, чтобы показать, кем она была написана? Я читал её сводку, иллюстрированный доклад, который я думаю, исходил от министерства пропаганды. Но о разрушении гетто в ходе восстания — что же, я считал это законным; с моей точки зрения оно было правильным. Но массовые убийства в Варшавском гетто, нечто о чём я не слышал.

Гриффит-Джонс: Итак, позвольте посмотреть на статью, на которую вы ссылались немного раньше. Вы посмотрите на 44-А документальной книги?

Ваша честь, такую же включает страница 53 оригинальной документальной книги; у неё номер документа 1965-ПС, номер экземпляра Великобритания-176, но здесь немного цитируется выдержка, цитированная на странице 44-А.

(Обращаясь к подсудимому) Теперь, я просто хочу последний раз проверить говорили вы правду или нет рассказывая Трибуналу, что вы не знали о происходившем. Вы цитировали в этой статье из швейцарской газеты, «Israelitisches Wochenblatt» от 27 августа 1943-вы увидите дату, ваша честь, в середине первого параграфа — я начну со строки в середине:

«Швейцарская газета продолжает говорить, «Евреи Европы, за исключением тех в Англии и незначительных еврейских сообществ в нескольких нейтральных странах, так сказать, исчезли. Еврейская резервация Востока способная перебороть силу ассимиляции, имеющаяся на Востоке более не существует».

Это конец вашей цитаты из газеты, и вы продолжаете:

«Это не ложь евреев; это действительно, правда, что «так сказать» исчезли из Европы и что «еврейская резервация Востока» из которой еврейской присутствие распространялось веками среди европейских наций сошла на нет. Если швейцарская газета желает подтверждения, что евреи не ожидали такого рода развития, когда они ввергали нации во вторую мировую войну, это верно; но уже в начале войны фюрер немецкой нации предрекал происходящие события. Он сказал, что вторая мировая война поглотит тех, кто её развязал».

Итак, вы действительно говорили, что когда статья была написана вы не знали, как интерпретировать слово «исчезновение», исчезновение евреев на Востоке? Вы это действительно говорили Трибуналу?

Штрейхер: Да, слово «исчезнуть» помимо прочего не означает массового уничтожения. Оно касается цитаты из «Israelitisches Wochenblatt» и повторяло цитату о пророчестве фюрера.

Гриффит-Джонс: Теперь, вы посмотрите на статью, из которой вы цитировали, которую вы нашли на странице 36-Б; и я хочу, чтобы вы следовали ей, и мы прочтём вместе вдвоём. Итак, особенный параграф, что я хочу зачитать в «Israelitisches Wochenblatt» это цитата, которую я только что прочитал вам, и вы найдете ту же цитату.

Ваша честь, она начинается в конце восьмой, но последней строки «Евреи были» или даже «Евреи Европы…» У вас она есть перед глазами, подсудимый?

Штрейхер: Я вас послушаю.

Гриффит-Джонс: Так будет лучше, я думаю, если вы проследите. Я хочу помочь вам насколько возможно. Страница 44-А и 36-Б. Я прочту медленно, прежде всего, снова из вашего «Sturmer»:

«Евреи Европы, за исключением тех в Англии и незначительных еврейских сообществ в нескольких нейтральных странах, так сказать, исчезли.

И вы увидите, что вы затем продолжили цитировать и сказали:

Еврейская резервация Востока способная перебороть силу ассимиляции, имевшаяся на Востоке более не существует»

Итак, посмотрите на оригинальную статью:

«Евреи Европы» — это 36-Б — «Евреи Европы, за исключением тех в Англии и незначительных еврейских сообществ в нескольких нейтральных странах, так сказать, исчезли.

Итак — вы продолжаете, «Еврейская резервация Востока» — оригинал продолжает — «три миллиона погибли, такое же число вне закона; многие тысячи, по всему миру, духовно и физически искалечены».

И вы теперь рассказываете Трибуналу, что 27 августа или когда вы читали эту статью от 27 августа, вы не знали, что евреев убивали на Востоке, и что вы не читали о таких вещах в «Israelitisches Wochenblatt»?

Штрейхер: Читал я или нет, я бы не поверил, что 3 миллиона евреев убиты. Это нечто во что я бы не поверил, и вот почему я это выбросил, в любом случае. По — любому, немецкая цензура не позволяла распространять нечто недостоверное.

Председательствующий: Вы не прочли последнюю часть строки, не так ли?

Гриффит-Джонс: (Повторяя) «…духовно и физически искалечены. Это результат нового порядка». Я очень вам благодарен.

(Обращаясь к подсудимому) «Это результат», вы сказали «нового порядка в Европе…»

Вы говорите, что не верили этому. Так вы сейчас говорите, что вы должны были прочитать это — должны, не так ли?

Штрейхер: Да.

Гриффит-Джонс: Но вы просто не верили этому; правильно?

Штрейхер: Нет, я не верил.

Гриффит-Джонс: Вы не верили этому, даже когда вы читали эту газету более или менее регулярно, когда ваш фотограф побывал в гетто на Востоке, вы думали, что правильно так продолжать, неделя за неделей, в своей газете оплакивать уничтожение, убийство евреев?

Штрейхер: Это не верно. Это не правда, что убийство требовались неделя за неделей. И я снова повторю, острота нашего тона была ответом на голос из Америки призывавший к массовым убийствам в Германии — око за око, зуб за зуб. Если еврей, Эрих Кауфманн, требовал массовых убийств в Германии, тогда, я вероятно, как автор мог сказать, что евреев также следует истреблять. Это литературная манера. Но массовые убийства имели место задолго до того как нам стало известно о них; и я завялю здесь, что если бы я знал о факте происходившего на Востоке, тогда я бы совсем не использовал таких цитат.

Гриффит-Джонс: Но, подсудимый, вы должны тогда знать должны или нет, после чтения этой статьи, после отправки вашего фотографа, после публикации Объединенными Нациями своей декларации, после предсказаний Гитлера делавшихся снова и снова и его прокламациях, после сказанного вами о выполнении его пророчества? Вы действительно не знали?

Штрейхер: Фотограф в вашем распоряжении. Он в Вене и я прошу доставить его сюда. И я заявляю, что этот фотограф не докладывал ничего, и не мог доложить о чем-либо, о массовых убийствах.

Председательствующий: Я думаю, мы прервемся.

(Объявлен перерыв)

Маркс: Господин Председательствующий, с разрешения Трибунала, и в интересах прояснения фактов, я хочу указать на следующее: обвинитель, сэр Гриффит — Джонс, упоминал документ, страница 38-А, из «Der Sturmer» от 6 мая 1943. Мне кажется, здесь есть ошибка, потому что мы разбирались с «Der Sturmer» от 6 марта 1943.

Это дата величайшей важности, потому что фотограф «Der Sturmer» опубликовал доклад 6 марта в «Der Sturmer», тогда он должен был быть в гетто Варшавы до 6 марта 1943. Предполагается…

Председательствующий: Почему вы говорите 6 марта? У меня документ от 6 мая.

Гриффит-Джонс: Есть ошибка, я боюсь, в том, что есть на немецком у доктора Маркса. У меня передо мной оригинал, который от 6 мая 1943.

Маркс: Простите. В настоящий момент я не могу вспомнить, когда произошло разрушение Варшавского гетто. Это был документ 1061-ПС.

Гриффит-Джонс: Я не могу вспомнить сейчас номер документа, но датой было, я думаю по памяти, с 1-го по 23 апреля.

Маркс: Тогда, конечно, моё замечание необоснованно. Пожалуйста, извините.

Гриффит-Джонс: Итак, мы разобрались с номером «Israelitisches Wochenblatt» от 27 августа, экземпляр которого вы цитировали. Я отсылаю вас к еще одному экземпляру этой газеты. Вы посмотрите на страницу 37-Б, которая номер от 10 сентября 1943:

«Статистика представленная Объединённым комитетом показала, что от 5 миллионов до 8, 5 миллионов евреев Европы умерло или депортировано… Около 3 миллионов евреев лишились жизни в результате принудительного труда и депортаций».

Вы это читали?

Штрейхер: Я не знаю, и снова я бы не поверил этому. До этого дня я не верил этому. До этого дня я не верил, что убито 5 миллионов. Я считал это технически невозможным, чтобы такое могло случиться. Я не верил этому. Я не получал подтверждений до сего дня.

Гриффит-Джонс: Совершенно ясно, что здесь было достаточно цифр для вас, цитировавшихся в «Israelitisches Wochenblatt» за период, что мы обсуждали. Много цифр, как теперь выяснилось, не так ли?

Штрейхер: Простите?

Гриффит-Джонс: Мы продолжим. Итак, я просто хочу представить вам одну или две ваших собственных статей. Вы помните, что я предполагал, что вы призывали немецкий народ к убийству. Мы знаем теперь, что по крайней мере вы прочли одну статью в «Israelitisches Wochenblatt» где упоминалось убийство. Я лишь хочу посмотреть на то, что вы публиковали в своей же газете после этой даты.

Вы посмотрите на страницу 47-А. Это ваша статья от 6 января 1944. Это после вашего проживания в поместье некоторое время.

«После национал-социалистического восстания в Германии, также и в Европе началось развитие, от которого можно ожидать, что оно навсегда освободит этот континент от еврейский разрушителей и эксплуататоров наций; и, более того, что немецкий пример воли, после победоносного завершения второй мировой войны, приведет к разрушению всемирного еврейского мучительства также и на остальных континентах».

Какой пример, немецкая нация подавала остальным нациям мира? Какой пример здесь подразумевался?

Штрейхер: Эта статья, соответствует говорившемуся мной всё время. Я говорил о международном решении еврейского вопроса. Я был убежден, что если Германия выиграет эту войну или победит большевизм, тогда мир согласится, что должно быть достигнуто понимание с остальными нациями для международного решения еврейского вопроса. Если я написал здесь об уничтожении, это не понималось как уничтожение массовым убийством; как я сказал, это выражение; я укажу на то, что я не верил, что Эрих Кауфман действительно хотел убивать немецкий народ стерилизацией, но он писал это, и мы иногда писали в похожей манере, отражая звуки слышимые нами из противоположного лагеря.

Гриффит-Джонс: Вы еще не говорили нам о том, что вы оправдывали международное решение разговорами об уничтожении; если это не убийство, то что это? Каково решение?

Штрейхер: Я уже говорил, что я основал Антисемитский союз, и через Антисемитский союз мы хотели создать движения среди наций, которые должны были помимо правительств, действовать таким путём, чтобы создать международную возможность, такую как представлена сегодня здесь в этом суде — таким образом, я соглашался с ним, формированием международного конгресс — центра, который решил еврейский вопрос созданием еврейского государства и соответственно уничтожил бы власть евреев в нациях.

Гриффит-Джонс: Этот ваш ответ — что вы оправдывали еврейское государство? Вот к чему всё шло? Это просто оправдание еврейского национального дома? Это то, о чём вы говорили во всех этих выдержках, что мы зачитали? Такое решение вы оправдывали?

Штрейхер: Что же, я не знаю, чего вы хотите этим вопросом. Конечно, это решение.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо. Позвольте мне продолжить. Перевернем на страницу 48-А? Это 24 января 1944, «Все, что делает еврей мерзко, преступно, и тот, кто повторяет и желает копировать их заслуживает одной судьбы — уничтожения, смерти».

Вы всё еще оправдывали еврейский национальный дом?

Штрейхер: Да, это не имело ничего с крупным политическим планом. Если вы возьмете каждое заявление писателя, каждое заявление из ежедневной газеты, как пример, и хотите подтвердить этим политическую цель, тогда вы промахнётесь. Различайте между газетной статьей и великой политической целью.

Гриффит-Джонс: Очень хорошо, позвольте перейти к следующей странице, 2 марта 1944, «Вечная ночь накроет преступно рожденную расу евреев так, чтобы вечный день мог благословить пробуждение не — еврейского населения».

Их вечная ночь продолжалась в их национальном еврейском государстве? Этого вы хотели?

Штрейхер: Это антисемитская игра слов. Снова ничего не имеющая с великим политическим планом.

Гриффит-Джонс: Она могла быть антисемитской игрой слов, но единственно означать убийство. Это не правда?

Штрейхер: Нет.

Гриффит-Джонс: Переверните на следующую страницу, 25 мая 1944; и напомню вам, что всё это было после прочитанного вами об убийствах в «Israelitisches Wochenblatt» Я процитирую второй параграф:

«Как мы можем, побороть опасность и возродить здоровье человечества? Так же как человеческая особь способна защищать себя от заразных болезней, лишь провозгласив войну против причины болезни, источника, также мир может возродить здоровье, лишь когда наиболее ужасный источник всех времен, еврей, будет устранен. Не помогает бороться с последующими симптомами всемирной болезни без воздействия на болезнетворных агентов. Болезнь прорвётся раньше или позже. Причина и течение болезни, источник, это понимает. Но если нации возродят здоровье и останутся здоровыми в будущем, тогда источник всемирной еврейской чумы должен быть уничтожен, коренным образом.

Это то, что подразумевали? Вы сказали, этим, когда вы сказали «должно быть уничтожено коренным образом» — вы подразумевали «должно быть дано еврейское национальное государство»?

Штрейхер: Да, это большая разница из такого заявления с действием, или волей, совершать массовые убийства.

Гриффит-Джонс: Перейдем к 10 августа. «Когда он проиграет свою войну, иудаизм будет уничтожен, тогда еврей будет погашен. Тогда иудаизм будет уничтожен до последнего человека».

Мы читаем из этих слов: Предоставить евреям национальное государство?

Штрейхер: Это видение будущего. Я хочу назвать это выражением пророческого видения. Но это не разжигание убийства 5 миллионов евреев. Это мнение, вопрос веры, убеждения.

Гриффит-Джонс: Это пророческое видение того, чего вы хотели, не так ли — того, что вы оправдывали последние 4 года — с начала войны? Это было не так?

Штрейхер: Господин обвинитель, я не могу сказать вам сегодня, о чем я мог думать спустя годы в определенный момент написания статьи. Но я всё еще признаю, что когда я видел лежащие передо мной на столе декларации от еврейского фронта, много деклараций говорящих «Немецкая нация будет уничтожена; бомбить города, не щадить женщин, детей или стариков» — если имелась такая декларация как та, что передо мной, возможно, что подобные вещи появлялись из под пера, так как я часто писал.

Гриффит-Джонс: Сейчас вы знаете, не так ли, даже если вы не верили во все цифры, что миллионы евреев убивали с начала войны? Вы это знаете? Вы слышали показания, не так ли?

Штрейхер: Я думаю…

Гриффит-Джонс: Я лишь хочу знать, слышали ли вы показания. Вы можете ответить «да» или «нет», и я предполагаю это будет да.

Штрейхер: Да, я скажу, единственное показание для меня это завещание фюрера. В нём он заявил, что массовые казни евреев происходили по его приказам. Этому я верю. Теперь я верю этому.

Гриффит-Джонс: Вы думаете, что это будеь возможным осуществить уничтожение евреев в 1921? Вы думаете, что немецкий народ стоял за это? Вы думаете было возможно при каком-либо режиме в 1921 осуществить убийство 6 миллионов мужчин, женщин и детей еврейской расы?

Штрейхер: Было ли это возможно при сведениях народа — нет, это бы не было возможно. Обвинитель сам здесь сказал, что с 1937 партия имела полный контроль над народом. Даже если народ знал это, согласно мнению обвинения, они не могли чего-либо сделать против диктатуры из-за этого контроля. Но народ не знал этого. Это моя вера, моё убеждение, и мои сведения.

Гриффит-Джонс: Было возможно уничтожать людей таким способом после некоторых 20 лет разжигания и пропаганды вами и остальными нацистами? Это то, что возможно?

Я отрицаю, что население возбуждалось. Оно просвещалось, и иногда грубые слова могли направляться на другую сторону в ответ. Это было просвещение, не разжигание. И если мы хотим сохранить своё место в истории, я заявлю снова и снова, что немецкий народ не хотел каких-либо убийств, индивидуальных или массовых.

Гриффит-Джонс: Я не собираюсь позволять вам вдаваться в другую историю немецкого народа. Я собираюсь напомнить вам, что вы говорили…

Штрейхер: Адольф Гитлер…

Гриффит-Джонс: Я собираюсь напомнить вам, то, что вы говорили вчера. Я зачитаю из расшифровки: вы говорили о еврейском вопросе тогда — то есть 1923-«я могу сказать, публика делала различия в отношении евреев только на основе религии, или речь о решении еврейской проблемы, была бы абсурдом».

Это было, потому что тогда не было еврейской проблемы, и что еврейскую проблему создали вы и нацистский режим?

Штрейхер: Это было моей целью, и я частично достиг её: если законы, которые в будущем должны были быть приняты предотвращающие половое скрещивание между разными расами — тогда это заставило публику осознать, что быть евреем это не положение религии, но народа и расы. Я помогал создать основу. Но массовые убийства не были результатом просвещения, или как говорит обвинение, разжигания. Массовые убийства были последними актами воли великого человека истории, который был, вероятно, в отчаянии увидев, что он не победит.

Гриффит-Джонс: У меня нет дальнейших вопросов. Вероятно, мне позволят разобрать экземпляры и затем упомянуть Трибуналу их номера. Если Трибунал согласиться, те, что я представил в качестве доказательств, которые другие части прошивки, отличающиеся от того, что я действительно цитировал — вероятно, я могу приобщить их все под одним номером и вручить экземпляры секретарю, если это будет подходящим путём.

Председательствующий: Я так думаю, да. Если они есть в одной прошивке и вы собираетесь присвоить один номер ряду документов, лучше иметь в одной подшивке, не так ли?

Гриффит-Джонс: Да.

Председательствующий: Доктор Маркс, вы желаете провести повторный допрос?

Маркс: Я считаю, в этом нет необходимости.

Председательствующий: Тогда подсудимый может вернуться на скамью подсудимых. Доктор Маркс, вы продолжите с делом подсудимого?

Титул