Содержание
«Военная Литература»
Первоисточники

Допрос Эрнста Заукеля защитой

(Из стенограммы заседаний Международного Военного Трибунала от 28-29 мая 1946 г.)

Серватиус1: С разрешения Трибунала, сейчас я вызываю подсудимого Заукеля для дачи показаний.

Председательствующий2: Разумеется.

(Подсудимый Заукель занимает место свидетеля)

Председательствующий: Вы назовёте своё полное имя?

Заукель: Эрнст Фридрих Кристоф Заукель.

Председательствующий: Повторите за мной эту клятву: я клянусь господом — всемогущим и всевидящим — что я говорю чистую правду — и не утаю и не добавлю ничего.

(Подсудимый повторяет клятву)

Председательствующий: Вы можете сесть.

Серватиус: Свидетель, пожалуйста, опишите вашу карьеру Трибуналу.

Заукель: Я был единственным ребёнком почтальона Фридриха Заукеля, и родился в Хасфурте-на-Майне рядом с Бамбергом. Я посещал начальную школу и среднюю школу в Швайнфурте.

Серватиус: Как долго вы были в средней школе?

Заукель: 5 лет. Так как мой отец занимал самую скромную должность, благодаря моей матери, швее, мне было возможно ходить в эту школу. Когда она сильно заболела сердцем, я понял, что для моих родителей было бы невозможно учить меня, и я получил их разрешение пойти в море, чтобы сделать там свою карьеру.

Серватиус: Вы пошли в торговый флот, или куда вы пошли?

Заукель: Прежде всего, я вступил в норвежский и шведский торговый флот для того, чтобы соответственно подготовиться к мореходству на крупных парусных судах и клиперах3.

Серватиус: Какой у вас был возраст?

Заукель: Тогда мне было 15 ½ .

Серватиус: Что вы зарабатывали?

Заукель: В качестве юнги на норвежском парусном корабле я зарабатывал 5 крон в дополнение к своему содержанию.

Серватиус: И потом, в течение свой карьеры на море, куда вы потом ходили?

Заукель: В течение своей карьеры как моряка, и в течение своей подготовки, которая потом продолжалась на немецких парусных судах, я плавал во всех морях и обошёл каждую часть света.

Серватиус: Вы вступали в контакт с зарубежными семьями?

Заукель: Посредством молодёжной христианской ассоциации4, в основном в Австралии и Северной Америке, также как и в Южной Америке, я вступал в контакт с семьями в этих странах.

Серватиус: Где вы находились, когда началась первая мировая война?

Заукель: Так получилось, что я был на немецком парусном судне по пути в Австралию, когда корабль был захвачен, и в открытом море я стал пленным французов.

Серватиус: Как долго вы были пленным?

Заукель: Пять лет, до ноября 1919.

Серватиус: И потом вы возвратились домой?

Заукель: Да, я вернулся домой.

Серватиус: И, что вы делали потом?

Заукель: Хотя, я закончил своё обучение и подготовку в мореплавании необходимым мне, я не мог снова выйти в море и сдать экзамен, поскольку мои сбережения сделанные за годы моря ничего не стоили из-за немецкой инфляции. Также были мало кораблей и очень много безработных немецких моряков, а значит, я решил пойти работать на фабрику в своём родном городе Швайнфурте.

Серватиус: Вы остались в своём родном городе?

Заукель: Поначалу, я оставался в своём родном городе. Я учился на токаря и инженера на шарикоподшипниковой фабрике Фишера с целью собрать деньги для того, чтобы я смог посещать техническое училище, инженерный техникум.

Серватиус: Тогда вы уже были заинтересованы в политике?

Заукель: Хотя как моряк я презирал политику — так как я любил и до сих пор люблю свою моряцкую жизнь — условия вынудили меня занять определенное отношение к политическим проблемам. Никто в Германии того времени не мог делать иного. Много лет назад я покидал прекрасную страну и богатую нацию и вернувшись в эту страну через 6 лет обнаружил фундаментальные изменения и состояние переворота, и величайшие духовную и материальную нужду.

Серватиус: Вы вступили в какую-либо партию?

Заукель: Нет. Я работал на фабрике, которую люди в моём городе описывали как «ультра красную». Я работал в мастерской и справа и слева от меня работали социал-демократы, коммунисты, социалисты и анархисты — среди остальных находился мой нынешний тесть — и в течение всего остального периода шли дискуссии, о том хотел ли кто-либо или нет вовлекаться в политические проблемы.

Серватиус: Вы упомянули вашего тестя. Вы затем поженились?

Заукель: В 1923 я женился на встреченной тогда дочери немецкого рабочего. Я всё еще счастливо женат и у нас 10 детей.

Серватиус: Когда вы вступили в партию?

Заукель: Я определенно вступил в партию в 1923 имея к ней предыдущие симпатии.

Серватиус: Что вас заставило?

Заукель: В один из тех дней я услышал речь Гитлера5. В этой речи он говорил, что немецкий фабричный рабочий и немецкий работник должны иметь общую идею с немецким работником умственного труда. Разногласия между пролетариатом и средним классом должны были сглаживаться и вести к пониманию друг друга. Посредством этой новой общности народ мог расти, и только в такой общности, не привязанной к среднему классу или пролетариату, мог побороть отчаянную нужду тех дней и разделение немецкой нации на партии и убеждения. Это заявление настолько захватило меня и затронуло меня, что я посвятил свою жизнь идее сглаживания того, что выглядело почти непримиримыми контрастами. Я делал это всё больше, если я могу так сказать, потому что я был осведомлён о факте, что склонности немецкого народа и в немецком характере в целом ведут к крайностям. Я полностью изучил себя, чтобы найти верный путь лично для себя. Как я уже говорил, я вряд ли имел интерес к каким-либо политическим вопросам. Мои хорошие родители, которых уже нет в живых, растили меня в строго христианском, но также самом патриотическом виде. Однако, когда я вышел в море, я жил жизнью моряка. Я грузил селитру в Чили. Я делал тяжёлую лесорубную работу в Квебеке, Канада. Я грузил уголь на экваторе, и я плавал несколько раз вокруг мыса Горн. Всё это было тяжёлой работой…

Серватиус: Пожалуйста, вернитесь к вопросу партии.

Заукель: Это имеет отношение к вопросу партии, так как мы все должны привести причины о том, как мы в неё попали. Я сам…

Председательствующий: Доктор Серватиус, я заявил в начале дела подсудимого, что мы слышали такой отчёт от подсудимого Геринга, и что мы снова это слышим от 20 подсудимых. Мне кажется, что нам это навязывается почти каждым подсудимым.

Серватиус: Господин Председательствующий, мне кажется, что мы заинтересованы в получение некого рода впечатления о самом подсудимом. Глядя с различных точек зрения, факты выглядят по-иному. Теперь я кратко…

Председательствующий: Доктор Серватиус, это совершенно верно, но у нас сейчас есть почти полчаса.

Серватиус: Я должен сейчас это ограничить.

Партия была распущена в 1923, и восстановлена в 1925. Вы снова в её вступили?

Заукель: Да.

Серватиус: Вы принимали активное участие в партии или вы были просто членом?

Заукель: С 1925 я принимал в ней активное участие.

Серватиус: И какую должность вы занимали?

Заукель: Тогда я был гауляйтером6 Тюрингии.

Серватиус: Вы делали это, чтобы получить работу, заработать на жизнь, или по какой причине?

Заукель: В качестве гауляйтера в Тюрингии я зарабатывал 150 марок. В любой другой профессии я имел бы доходы и зарабатывал больше денег.

Серватиус: Когда вы познакомились с Гитлером?

Заукель: Я кратко встретил его в 1925.

Серватиус: Когда вы стали гауляйтером?

Заукель: Я стал гауляйтером в 1927.

Серватиус: И как вас назначили?

Заукель: Я был назначен письмом.

Серватиус: Вы получали какие-либо особые инструкции, которые указывали на секретные намерения партии?

Заукель: Тогда нам очень чётко говорили, что ни при каких обстоятельствах не должно быть каких-либо секретных страниц или иной секретности в жизни партии, но что всё следует делать публично.

Серватиус: Кто был вашим предшественником?

Заукель: Доктор Динтер7.

Серватиус: Почему он оставил свой пост?

Заукель: Доктор Динтер был уволен, потому что он хотел основать в партии новое религиозное движение.

Серватиус: В 1929 вы стали членом парламента Тюрингии?

Заукель: Да.

Серватиус: Вас туда избрали?

Заукель: Я был избран в парламент таким же образом как это было на каждых парламентских выборах.

Серватиус: Тогда уже была диктатура?

Заукель: Это было невозможно; провинция управлялась в соответствии с конституцией Тюрингии.

Серватиус: Как долго вы являлись членом парламента?

Заукель: Я был членом парламента до тех пор пока он существовал, до мая 1933.

Серватиус: Как его распустили?

Заукель: Парламент был распущен по распоряжению правительства Рейха.

Серватиус: Тогда в 1932, вы были членом провинциального правительства Тюрингии. Как вы получили эту должность?

Заукель: В 1932, в июне месяце, проходили выборы в парламент Тюрингии, и НСДАП8 получила 26 из 60 мест.

Серватиус: В качестве цели как-либо упоминалась диктатура?

Заукель: Нет, правительство было избрано согласно парламентским принципам.

Серватиус: Что же, у вас было большинство в правительстве Тюрингии, не так ли, и вы могли использовать своё влияние?

Заукель: Вместе с буржуазными партиями, абсолютным большинством, было избрано национал-социалистическое правительство?

Серватиус: Что случилось со старыми чиновниками? Они увольнялись?

Заукель: Я сам стал председателем и министром внутренних дел того правительства, старые чиновники, без исключения, оставались на своих постах.

Серватиус: И чем в первую очередь заняло себя национал-социалистическое правительство в сфере внутренней политики?

Заукель: В сфере внутренней политики тогда существовал лишь один вопрос, и это было облегчение неописуемых бедствий, которые лишь возросли к сегодняшнему дню.

Серватиус: Господин Председательствующий, в этой связи могу я представить два правительственных доклада, из которых я лишь желаю обратить внимание на два коротких отрывка. Один это доклад, содержащийся в документе номер 96, который демонстрирует деятельность правительства и его борьбу против социальных бедствий. Что в особенности важно, когда вы его пройдете, это то, что не упоминалось, то есть, не упоминался вопрос войны или иные подобные вопросы, но снова и снова упоминалось облегчение бедствий. И также важна проводимая работа. То есть, документ номер 97. В этой книге, на странице 45, есть заявление о работе предпринимаемой правительством — мостостроительстве, дорожном строительстве, и тому подобном — и никоим образом эта работа не имела какого-либо отношения к войне.

Затем я приобщаю документ номер 95 о том же самом периоде. Книга называется «Боевые речи Заукеля». Тут, также, книга заметна тем, чего в ней не появляется, а именно, приготовления к войне. Из отдельных статей становится ясно, что эти речи, произносившиеся в течение ряда лет, похожим образом показывают какие заботы были у подсудимого Заукеля. Она начинается в 1932 с речи касающейся нищеты того времени, и заканчивается окончательными вопросами в которых снова делается отсылка к облегчению социальной нужды и сохранению мира. Трибунал сможет прочесть этим статьи в документальной книге.

В 1933 вы также стали регентом Рейха9 в Тюрингии. Как вы получили эту должность?

Заукель: Я был назначен регентом Рейха в Тюрингии фельдмаршалом фон Гинденбургом10, который тогда являлся президентом Рейха.

Серватиус: Какие инструкции вы получили, когда приняли свою должность?

Заукель: Когда я принял свою должность в качестве регента Рейха я получил инструкции сформировать новое правительство Тюрингии, так как регент Рейха должен был вести административные дела немецкого государства…

Серватиус: Вам не требуется рассказывать нам эти технические подробности. Я имею в виду, какую политическую задачу вам дали?

Заукель: Мне дали политическую задачу управления Тюрингией в качестве регента Рейха в рамках существовавшего закона Рейха и предусмотренного конституцией, и гарантировать единство Рейха.

Серватиус: И слова «гарант единства Рейха» означали в частности подавление в Тюрингии остальных властей?

Заукель: Нет, власти оставались.

Серватиус: Итак, вы занимали как должность гауляйтера так и регента Рейха. Какой была цель этого?

Заукель: Обе должности были совершенно раздельными в своей организации. У регента на службе находились чиновники, а у гауляйтера партийные работники. Обе должности управлялись совершенно раздельно, также как и в случае с иным государством, где члены партии в тоже самое время партийные работники или руководители и осуществляют обе эти функции одновременно.

Серватиус: Значит вы не получили приказа о том, чтобы одна должность поглотила другую?

Заукель: Нет, у меня таких приказов не было. Задачи были совершенно различными.

Серватиус: Вы были членом СА11?

Заукель: Сам я никогда не был человеком СА. Я был почётным обергруппенфюрером СА.

Серватиус: Как вы получили это назначение?

Заукель: Я не могу вам сказать. Она была почётной.

Серватиус: Вы были назначены Гиммлером12 обергруппенфюрером СС13?

Заукель: Нет, фюрер сделал меня почётным обергруппенфюрером СС без особой причины и без функций.

Серватиус: Вы были членом Рейхстага14?

Заукель: Да, с 1933.

Серватиус: В качестве члена Рейхстага, вам было, что-либо известно заранее о начале войны? Вас информировали?

Заукель: Меня никогда заранее не информировали о начале войны или внешнеполитическом развитии. Я просто помню, что совершенно внезапно — это могло быть в дни между 24 августа и концом августа — нас вызвали на заседание Рейхстага в Берлине. Это заседание было отменено к тому моменту, и позднее нам приказали прибыть к фюреру, то есть, гауляйтерам и рейхслейтерам15. Но многие уже уехали, а значит, круг был неполон. Совещание или речь Гитлера, длилась короткое время. Он сказал, грубо говоря, что заседание Рейхстага не прошло, так как вещи ещё в ходе развития. Он был убеждён, что войны не будет. Он говорил, что надеялся, на некоторое в малой степени урегулирование и подразумевал этим, как я заключил, решение без частей Верхней Силезии, утраченной в 1921. Он сказал — и это я запомнил точно — что Данциг станет немецким, и помимо этого Германии будет дана железнодорожная ветка с несколькими путями, похожую на рейхсавтобан, с полосой земли справа и слева от неё. Он сказал нам, чтобы мы шли по домам и готовились к партийному съезду Рейха, на котором мы снова увидимся.

Серватиус: У вас имелись какие-либо близкие связи с фюрером?

Заукель: Лично я, насколько я знал фюрера, сильно им восхищался. Но у меня не было с ним близкой связи, которую можно описать как близкую. У меня был ряд дискуссий с ним об управлении в моём гау и в частности об уходе за культурными зданиями в Тюрингии — Веймаре, Айзенахе и Майнингене; и позднее были более частые встречи из-за моей должности генерального уполномоченного по размещению рабочей силы.

Серватиус: Мы должны вернуться к этому позднее. Какую связь вы имели с рейхслейтерами?

Заукель: Мои связи с рейхслейтерами не отличались от моих связей с фюрером. Они были официального и партийного характера. Относительно личных отношений я не могу сказать, что у меня было особое личное общение с кем-либо.

Серватиус: Что насчёт вашей связи с министрами Рейха?

Заукель: Моя связь с министрами Рейха была чисто официального характера и была очень нечастой.

Серватиус: Что насчёт Вермахта?

Заукель: Я не имел чести быть немецким солдатом из-за моего плена в первую мировую войну. И в этой войне фюрер отказал мне служить в качестве солдата.

Серватиус: Свидетель, вы занимали ряд высоких позиций и должностей. Вы знали министров Рейха и рейхслейтеров. Будьте любезны объяснить, почему вы тогда попали на борт субмарины?

Заукель: Я непрерывно делал письменные запросы фюреры, чтобы мне разрешили вступить в Вермахт в качестве обычного солдата. Он отказался дать мне это разрешение. Значит, я в тайне подготовил кое-кого для замещения моей должности и ступил на борт субмарины капитана Залмана с его согласия. Как бывший моряк, а теперь политик на высокой должности я хотел дать этим храбрым подводникам подтверждение своего товарищеского понимания и своего чувства долга. Помимо этого, у меня было 10 детей для которых, как их отец, я должен был что-нибудь сделать.

Серватиус: Теперь я хочу, в ряде вопросов обратиться к вашей деятельности. Вы были членом профсоюза?

Заукель: Нет.

Серватиус: Вам были известны цели немецких профессиональных союзов?

Заукель: Да.

Серватиус: Они были экономическими или политическими?

Заукель: Я, как рабочий, знал о них, что цели немецких профессиональных союзов были политическими, и существовал ряд различных профессиональных союзов с различными политическими взглядами. Я считал это большой неудачей. Как рабочий в мастерской я имел опыт споров между профсоюзниками — между христианско-социалистическими профессиональными союзами и красными профессиональными союзами, между синдикалистскими, анархистскими и коммунистическими профессиональными союзами.

Серватиус: Профессиональные союзы в вашем гау были тогда распущены. Лидеров тогда арестовали?

Заукель: Нет.

Серватиус: Вы одобрили роспуск профессиональных союзов?

Заукель: Роспуск профессиональных союзов тогда висел в воздухе. Вопрос долго обсуждался в партии и вообще не существовало согласия о том какое положение должны иметь профессиональные союзы, ни об их необходимости, их бесполезности и их природе. Но решение должно было быть найдено, потому что все профессиональные союзы, которые мы, или фюрер или доктор Лей, распустили придерживались различных политических взглядов. Однако с того времени, в Германии была одна единственная партия и было необходимо, я полностью осознавал, придти к четкому решению о действительных обязанностях профессиональных союзов, необходимых обязанностях незаменимых для каждого и для рабочих повсеместно.

Серватиус: Целью устранения профессиональных союзов не являлось устранение любой оппозиции, которая могла встать на пути агрессивной войны?

Заукель: Я могу со всей чистой совестью сказать, что в течение этих лет ни один из нас вообще не думал о войне. Мы должны были преодолеть такую ужасную нужду, так, что мы должны были радоваться, если бы немецкая экономическая жизнь могла снова начаться в мире и если бы немецкий рабочий, который наиболее пострадал во время этой ужасающей депрессии, мог бы снова иметь работу.

Серватиус: Члены профессиональных союзов экономически пострадали от роспуска?

Заукель: Никоим образом. Мой собственный тесть, который был членом профессионального союза и всё ещё жив сегодня, и у которого я непрерывно просил совета, кого я никогда не убеждал вступить в партию — он был социал-демократом и никогда не вступил в партию — подтверждает факт, что фактически, что даже, когда он постарел и не смог больше работать, Германский трудовой фронт16 никогда не отказывал ему в его правах как старого профсоюзника и в силу его долгого профсоюзного членства, а разрешил ему все льготы. С другой стороны, немецкое государство — поскольку в Германии пожилой возраст и страхование по утрате трудоспособности и несчастным случаям, и т. д., оплачивались и организовывались государством — национал-социалистическое государство гарантировало ему все эти права и производило полные выплаты.

Серватиус: Коммунистические руководители арестовывались в вашем гау после прихода партии к власти?

Заукель: Нет. В моём гау, насколько мне известно, арестовывались только те коммунисты, которые действительно действовали против государства.

Серватиус: И что с ними случалось?

Заукель: Государственная полиция арестовывала и допрашивала их и задерживала их согласно имеющимся сведениям.

Серватиус: У вас в гау были крейслейтеры17, которые принадлежали к членам бывшей оппозиционной партии?

Заукель: Деятельностью партии был призыв. Нашей наиболее интенсивной работой было убеждение наших политических противников. Я сам горжусь фактом, что многие рабочие в моём гау, множество бывших коммунистов и социал-демократов, были убеждены нами и стали группой местных руководителей и партийными функционерами.

Серватиус: Не было двух крейслейтеров от крайне левых назначенных вами?

Заукель: Один крейслейтер от крайне левых был назначен. Также, кроме ряда остальных руководителей, управляющий Германского трудового фронта в гау был долгое время крайне левым.

Серватиус: Как вы лично разбирались с вашими политическими противниками?

Заукель: Политические противники, которые не работали против государства ни волновали и не вредили моему гау.

Серватиус: Вам известен социалистический депутат Фрёнлих?

Заукель: Социалистический депутат Август Фрёнлих был моим сильнейшим и наиболее важным противником. Он был руководителем социал-демократов Тюрингии и был многие годы социал-демократическим премьер-министром Тюрингии. Я сильно его уважал как противника. Он был почтенным и честным человеком. 20 июля 1944, по моей собственной инициативе, я освободил его из заключения. Он был в списке заговорщиков 20 июля18, но у меня было так много уважения к нему лично, что несмотря на это я попросил освободить его и добился этого.

Серватиус: Также вы обращались с остальными противниками?

Заукель: Также был политик партии центра19 освобожденный из заключения, которого я знал по Швайнфурту.

Серватиус: Концентрационный лагерь Бухенвальд20 находился в вашем гау. Вы его создали?

Заукель: Лагерь Бухенвальд возник следующим образом: фюрер, который достаточно часто приезжал в Веймар из-за театра, предложил, чтобы батальон его лейбштандарта21 был размещён в Веймаре. Так как лейбштандарт рассматривался отборным полком я не только согласился на это, но и был очень польщен, потому что в таком городе как Веймар люди были рады иметь гарнизон. Значит земля Тюрингия, правительство Тюрингии, по просьбе фюрера, подготовили место в Эттерсбургском лесу, к северу от окраины города.

Однако, спустя некоторое время Гиммлер проинформировал меня, что он не может дать батальон лейбштандарта СС в Веймар, так как он не может разделять полк, но что, это будет вновь созданное подразделение «Мертвая голова22», и Гиммлер сказал, что она считается тем же самым. Спустя некоторое время, когда место уже находилось в распоряжении Рейха, Гиммлер заявил, что теперь он располагает в очень удобном месте своего рода концентрационным лагерем с подразделением «Мертвая голова». Я возражал такому начинанию, потому что я не считал концентрационный лагерь правильной вещью для города Веймара и его традиций. Однако, он — я имею в виду Гиммлера — используя своё положение, отказался как-либо это обсуждать. И значит, он создал лагерь независимо от моего удовлетворения или удовлетворения населения Веймара.

Серватиус: Вы имели какое-либо отношение к управлению лагерем в дальнейшем?

Заукель: Я никогда не имел никакого отношения к управлению лагерем. Правительство Тюрингии тогда сделало попытку повлиять на планирование строительства, сказав, что строительная инспекция в Тюрингии пожелала отдать приказы по санитарной организации в лагере. Гиммлер в силу своего положения это отверг, сказав, что у него есть собственное строительное управление и местность принадлежит Рейху.

Серватиус: Вы когда-либо посещали лагерь?

Заукель: Насколько я помню, по одному единственному случаю в конце 1937 или в начале 1938, я посещал и инспектировал лагерь с итальянской комиссией.

Серватиус: Вы обнаружили там что-либо неправильное?

Заукель: Я не обнаружил ничего плохого. Я инспектировал общежития — я сам был заключенным 5 лет, и это меня интересовало. Я должен признать, что тогда не было причины для каких-либо жалоб как таковых. Общежития были разделены на дневные и ночные комнаты. Кровати были накрыты голубыми и белыми простынями; кухни, душевые и уборные были безупречными, что даже итальянский офицер или офицеры, которые инспектировали лагерь вместе со мной говорили, что в Италии они своих солдат не размещают лучше.

Серватиус: Позднее вы слышали о событиях в этом лагере, о которых здесь предполагается?

Заукель: Я ничего не слышал о таких событиях как здесь предполагается.

Серватиус: Вы имеете какое-либо отношение к эвакуации лагеря в конце войны, перед приходом американской армии?

Заукель: Когда мэр Веймара проинформировал меня, что они намерены эвакуировать лагерь Бухенвальд и использовать лагерную охрану для борьбы с американскими войсками, я заявил серьезные возражения. Так как я не имел власти над лагерем, и в силу различных причин связанных с моим другим ведомством у меня были значительные разногласия с Гиммлером и не занимая себя разговором с ним, я позвонил в штаб-квартиру фюрера в Берлине, и сказал, что в любом случае эвакуация или перевод заключенных на территорию восточнее Зале была невозможной и безумной, и не могла быть осуществлена с точки зрения припасов. Я потребовал, чтобы лагерь следовало передать американским оккупационным войскам упорядоченным образом. Я получил ответ, что фюрер даст инструкции Гиммлеру для выполнения моей просьбы. Я кратко доложил об этом некоторым из своих коллег и мэру, и затем я покинул Веймар.

Серватиус: Свидетель, доктор Блаха, заявил что вы также были в концентрационном лагере Дахау23 по случаю инспекции.

Заукель: Нет, насколько помню, я не ездил в Дахау, я также не принимал участия в визите гауляйтеров в Дахау в 1935. Ни при каких обстоятельствах я не принимал участия в инспекции по Дахау так как здесь описывал свидетель доктор Блаха; и прежде всего соответственно, я не инспектировал мастерские или что-либо такого рода.

Серватиус: Как гауляйтер, вы не получали официальных докладов о событиях в концентрационном лагере, то есть, приказов которые передавались через административные учреждения гау как из так и в лагерь?

Заукель: Нет. Я ни получал ни инструкций для лагеря Бухенвальд, ни докладов. Не только моим личным мнением, но и мнением старых опытных гауляйтеров было то, что это огромная неудача, с административной точки зрения, что Гитлер уже в 1934–35 приступил к выделению исполнителей из общегражданской внутренней администрации. Были постоянные жалобы от многих гауляйтеров и немецких провинциальных администраций. Однако, они были безуспешными, потому что Гиммлер окончательно включил даже пожарные бригады коммун в организацию его полиции в Рейхе.

Серватиус: Вы имели какие-либо личные отношения с полицией и СС в Веймаре?

Заукель: У меня вообще не было личных отношений с СС и полицией. У меня были личные отношения постольку, поскольку торговая инспекция и местная полиция небольших поселений всё ещё оставалась у местной администрации земли Тюрингия.

Серватиус: Полиция имела свои штаб-квартиры рядом с вами, в Веймаре?

Заукель: Нет, тогда это была смешная часть развития того времени, как я однажды объяснял фюреру, что мы должны были изменяться от партийного государства, и государства составленного провинциями, в ведомственное государство. Министерства Рейха должны были сильно развиваться, их департаменты становились четко определенными, и отдельные окружные департаменты различных администраций не согласовывались друг с другом. До 1934 Тюрингия имела своё собственное полицейское управление в рамках своего министерства внутренних дел. Но с того времени штаб-квартира высшего руководителя СС и полиции была переведена в Кассель, для того, чтобы Гиммлер в отличие от остальных государственных или партийных организаций, получал новые сферы для своей полиции. Он демонстрировал это в центральной Германии где, например высший руководитель СС и полиции Веймара и земли Тюрингия находился в Касселе, в то время как для прусской части гау Тюрингия — то есть города Эрфурт, который в 20 километрах от Веймара — высший руководитель СС и полиции и провинциальная администрация заседали в Магдебурге. Очевидно, что мы, как власти гау, никоим образом не соглашались с таким развитием и что сущестововало большое негодование среди опытных управленцев.

Серватиус: Вопрос в том: вы сотрудничали с этими ведомствами и имели дружеское содействие с сотрудниками режима и следовательно знали, что происходит в Бухенвальде?

Заукель: Напротив, это была продолжительная битва. Каждая отдельная организация закрывала себя от остальных. В такой период мирового развития это было наиболее неудачным. Для людей это было неудачным и не способствовало какому-бы то ни было администрированию.

Серватиус: В вашем гау было преследование евреев?

Заукель: Нет.

Серватиус: Что насчёт законов касавшихся евреев и исполнения таких законов?

Заукель: Эти еврейские законы24 были провозглашены в Нюрнберге. В действительности в Тюрингии было очень немного евреев.

Серватиус: Там не было нарушений в связи с известными событиями25, последовавшими за убийством посланника фом Рата26 в Париже, которые непрерывно становились предметом дискуссии в этом суде?

Заукель: Я не могу вспомнить подробности этих событий в Тюрингии. Как я вам сказал, в Тюрингии было совсем немного евреев. Гаулейтеры тогда были в Мюнхене, вообще не имея влияния на такое развитие, так как это произошло ночью, когда все гауляйтеры находились в Мюнхене.

Серватиус: Мой вопрос такой: что случилось в вашем гау Тюрингия, и какие инструкции вы давали в результате.

Заукель: Могло быть, что в немногих городах Тюрингии было то, что разбили окна или нечто такого рода. Я не могу рассказать вам подробно. Я не могу сказать вам находились ли и где были синагоги в Тюрингии.

Серватиус: Итак, один вопрос относительно вашего финансового положения.

По поводу вашего пятидесятого дня рождения фюрер сделал вам пожертвование. Каким оно было?

Заукель: На свой пятидесятый день рождения в октябре 1944 я был удивлен получив письмо от фюрера через одного из его адъютантов. В этом письме был чек на 250 000 марок. Я сказал его адъютанту, что возможно я не смогу их принять — я был очень удивлён. Адъютант фюрера — это был младший Борман27, не старший Борман, не рейхслейтер Борман — сказал мне, что фюрер знал достаточно хорошо, что у меня нет ни денег ни какой-либо земельной собственности и что это на благо моих детей. Он сказал мне, не вредить чувствам фюрера. Адъютант быстро ушёл и я отправился к Демме, который был как моим другом так и коллегой и президентом государственного банка в Тюрингии. К сожалению, он не был допущен в качестве свидетеля как не относящийся к делу…

Председательствующий: Я думаю достаточно того если мы узнаем принял он его или нет.

Серватиус: Опустим этот вопрос. Что случилось с деньгами?

Заукель: Через президента государственного банка деньги были помещены на счёт государственного банка Тюрингии.

Серватиус: Какой иной доход вы получали от ваших официальных должностей?

Заукель: Единственным доходом, получаемым от своих официальных должностей было содержание регента Рейха.

Серватиус: Каким оно было?

Заукель: Содержанием министра Рейха; я не могу вам точно сказать каким оно было. Я никогда о нём не волновался. Это было что-то около 30 000 марок.

Серватиус: И какие средства есть у вас сегодня помимо пожертвования на этом банковском счёте?

Заукель: Я не сэкономил каких-либо денег и никогда не имел собственности.

Серватиус: Господин Председательствующий, этим я завершаю общие вопросы, и теперь я перехожу к вопросам, относящимся к размещению рабочей силы.

Председательствующий: Мы прервёмся.

(Объявлен перерыв)

Серватиус: Для помощи суду я подготовил план, показывающий как управлялось руководство рабочей силой, который должен помочь объяснить как взаимодействовали отдельные органы власти и как функционировал механизм.

Я посвятил себя в основном проблеме удовлетворения запросов, то есть вопроса о том, как получить рабочую силу. Я не занимал себя много с вопросом использования рабочей силы и нуждами промышленности. Это больше вопрос защиты Шпеера, который не совсем подходит для моего представления дела. Но есть детали, которые произошли ошибочно, потому что я не вдавался в такие вопросы пока готовил план. Фундаментально разногласий не имеется.

Если я могу кратко объяснить план: вверху красным фюрер; под ним Четырёхлетний план28; и ниже, как часть Четырёхлетнего плана, есть ведомство Заукеля, который был генеральным уполномоченным по размещению рабочей силы и непосредственно входил в Четырёхлетний план. Он получал свои инструкции и приказы от фюрера через Четырёхлетний план, или так как была линия фюрера, от него напрямую.

Штаб-квартира Заукеля находилась в министерстве труда Рейха. Это большое пространство подчёркнуто жёлтым слева, ниже ведомства Заукеля, которое коричневое. Заукель лишь включался в министерство труда Рейха имея в своём распоряжении несколько ведомств. Министр труда Рейха и всё трудовое министерство сохранялись.

С течением времени положение Заукеля стало в некотором роде сильнее, независимые департаменты над которыми, в определенной степени, он имел личную власть по необходимости включались в него; но министерство труда Рейха оставалось до конца.

Теперь я хочу объяснить, как стал функционировать «Arbeitseinsatz29». Столкнувшись с операциями в России и большими потерями зимой, возникла необходимость в 2 миллионах солдат. Вермахт, ОКВ30, отмеченные зелёным вверху следом за фюрером, требовали солдат из промышленности. Здесь отмечен зеленым промежуток, который спускается от ОКВ. Затем линия поворачивает налево к промышленности, которая отмечена как имеющая 30 миллионов рабочих. Вермахт отзывал 2 миллиона рабочих, но мог сделать так, лишь когда была бы новая рабочая сила. И в этот момент, Заукель получил должность с целью получить эту рабочую силу.

Число людей было определено высшими властями через так называемую «комиссию по требованиям», отмеченную наверху жёлтым, которая представляла высшие ведомства; министерства вооружений и производства, министерство авиации, сельского хозяйства, морские перевозки, транспорт, и тому подобное. Они докладывали о своих запросах фюреру и он решал, о том, что требовалось.

Задачей Заукеля было осуществлять следующее: вернёмся к коричневому квадрату. В силу прав Четырёхлетнего плана отдавать приказы, он использовал пространство справа, где квадраты обведены синим. Они являлись высшими окружными ведомствами на оккупированных территориях, министерством Рейха по восточным оккупированным территориям, то есть, Розенбергом; затем шли военные власти; и так как с вещами обращались по-разному в каждой стране, здесь были различные страны Бельгия, северная Франция, Голландия, и т. д., отмеченные жёлтым. Каждый в своём собственном механизме ссылался на приказ следующему ведомству ниже и вплоть до самого низа, местных трудовых отделов, которые подчинялись окружным властям, и здесь рабочих назначали на фабрики. То есть резерв из иностранцев. Кроме того было два других источника рабочей силы, основной резерв немецкие рабочие, которые отмечены синим слева внизу и резерв военнопленных.

Заукель должен был заниматься всеми этими ведомствами. Теперь я поставлю свидетелю вопросы, относящиеся к делу.

Я приобщу иные таблицы позднее. Здесь список свидетельств подготовленных согласно их службам, чтобы мы могли узнать к кому они относились; и позднее будет другая таблица показывающая инспектирование и контроль которые были установлены.

Председательствующий: Доктор Серватиус, вы, несомненно, спросите свидетеля о том знаком ли он с таблицей и верна ли она.

Серватиус: Свидетель, вы видели эту таблицу. Она верна? Вам она известна?

Заукель: Насколько я помню и убеждён, она верна, и я с ней знаком.

Серватиус: 21 марта 1942 вы стали генеральным уполномоченным по размещению рабочей силы. Почему вас выбрали для этой должности?

Заукель: Причина, почему я был выбран на эту должность мне никогда не была известна, и я сейчас этого не знаю. Я проявлял интерес к вопросам, касавшимся трудовых систем, но я не знаю, являлось ли это причиной.

Серватиус: Ваше назначение не произошло по предложению Шпеера?

Заукель: Рейхслейтер Борман заявлял это в преамбуле своего официального распоряжения. Мне неизвестны подлинные обстоятельства.

Серватиус: Я попрошу обратиться к документу Заукель номер 7. Он в документальной книге 1, страница 5.

Заукель: Я хочу добавить, что это назначение стало для меня полной неожиданностью, я никак о нём не ходатайствовал. Я никогда не ходатайствовал о каких-либо своих должностях.

Председательствующий: Какой номер вы присвоили этому документу?

Серватиус: Документ номер 7.

Председательствующий: Я имею в виду таблицу. Какой номер вы присвоили таблице?

Серватиус: Документ 1.

Председательствующий: Да, я вижу, и документ номер 7, страница 5.

Серватиус: Да. Этот документ это преамбула, добавленная рейхслейтером Борманом к распоряжению, которая показывает, что Шпеер, был тем кто предложил Заукеля на эту должность.

Когда вы пришли она являлась совершенно новой должностью,?

Заукель: Нет. «Arbeitseinsatz» руководился Четырёхлетним планом до моего назначения. Минстериальдиректор, доктор Мансфилд, тогда занимал должность. Я лишь здесь в течение этих слушаний, узнал, что должность уже была известна до меня как генерального уполномоченного.

Серватиус: Принимая свою должность вы говорили с доктором Мансфилдом, вашим так называемом предшественником?

Заукель: Я ни видел, ни разговаривал с доктором Мансфилдом, ни брал у него каких-либо протоколов.

Серватиус: В какой степени ваша должность отличалась от этого предыдущего генерального уполномоченного?

Заукель: Моя должность отличалась в такой степени: департамент в Четырёхлетнем плане был сдан и больше не использовался мной. Я более и более близко привлекал департаменты министерства труда Рейха в эту работу так как они имели некоторых выдающихся экспертов.

Серватиус: Какой была причина перестройки этого ведомства?

Заукель: Причина заключалась в том, чтобы найти во многих конфликтующих интересах, которые были заметными на третий год войны в политических и государственных ведомствах, внутренние административные ведомства, партийные службы и экономические службы которые и теперь по территориальным соображениям возражали межрайонному выравниванию трудового потенциала, которое становилось необходимым.

Серватиус: Какого рода задачу вы тогда получили? Какой была сфера вашей работы?

Заукель: Моей главной сферой работы было управление и регулирование немецкой рабочей силы.

Серватиус: Какую задачу вам тогда поставили?

Заукель: Я должен был заменять подходящими опытными рабочими тех людей, которых освобождали из промышленности и призывали в немецкий Вермахт, то есть, в различные рода войск Вермахта. Более того, я также должен был получать новую рабочую силу для новых военных производств, которая конечно создавалась для производства продовольствия также как для производства вооружений.

Серватиус: Ваша задача была чётко определенной?

Заукель: Поначалу она никоим образом не была определенной. Тогда было около 23 или 24 миллионов рабочих в Рейхе которыми следовало распоряжаться, но которые ещё не были полностью задействованы в военной экономике.

Серватиус: Вы смотрели на ваше назначение как на постоянное?

Заукель: Нет. Я не рассматривал его постоянным.

Серватиус: Почему нет?

Заукель: Потому что в дополнение ко мне министр труда Рейха и его государственные секретари были на службе и руководили делами; и тогда существовало министерство труда.

Серватиус: Какие источники были в вашем распоряжении для получения рабочей силы?

Заукель: Первое, существовали рабочие, которые уже присутствовали в Рейхе из всех категорий призванных, которые, как я говорил, ещё не были направлены в военную экономику, ещё не были включены таким образом, который был необходим для ведения войны. Далее затем были военнопленные постольку, поскольку их рабочая сила была доступна для военных властей.

Серватиус: Тогда в первую очередь, если я правильно вас понял, надлежащее распределение, и бережливое управление немецкой рабочей силой?

Заукель: Когда моё назначение…

Председательствующий: Подсудимый, я не понимаю немецкий язык, но мне кажется, что если бы вы не делали паузы между каждым словом это бы сделало ваши предложения короче; и делая паузы в конце предложения. Так было бы гораздо удобнее для переводчика. Я не знаю прав ли я. Но, похоже, что так. Вы делаете паузу между каждым словом, и поэтому, как я представляю так сложнее, понять смысл предложения.

Заукель: Ваша светлость я прошу прощения.

Председательствующий: Продолжайте доктор Серватиус.

Серватиус: Как вы осуществляли свою задачу?

Заукель: Я повторюсь. Первое, так как я не получал никаких особых инструкций я понимал свою задачу как означающую, что я должен был заполнять пустоты и дефицит в задействованной рабочей силе наиболее рациональным и экономичным способом.

Серватиус: Какой приказ вы получили? Как много людей вы должны были получить?

Заукель: На этот вопрос очень сложно ответить, так как я получал необходимые приказы только в течение развития войны. Рабочая сила и экономика подвижные, неуловимые вещи. Однако, тогда я получил приказ, о том, что если война продолжиться некоторое время я должен был искать пополнения в немецкой трудовом секторе для Вермахта, чьи солдаты были потенциалом для экономики мирного времени.

Серватиус: Вы подготовили программу. Что предусматривалось в вашей программе?

Заукель: Доктор, я подготовил две программы. Сначала, когда я принял своё ведомство, я подготовил одну программу, которая включала так сказать levее en masse31, , немецких женщин и молодых людей, и другую, как я уже сказал, по надлежащему использованию рабочей силы с экономической и технической точки зрения.

Серватиус: Программа была принята?

Заукель: Программа была отвергнута фюрером, когда я представил её ему, и так как это являлось моей обязанностью, экономическими властями Рейха и министерствами, которые являлись заинтересованными в трудоустройстве рабочей силы.

Серватиус: Почему?

Заукель: Фюрер послал за мной и в долгом заявлении объяснил положение с немецким военным производством и также экономическую ситуацию. Он сказал, что он ничего не имел против моей программы как таковой, если бы у него было время; но в виду ситуации, он не мог ждать пока таких немецких женщин подготовят и обучат. Тогда 10 миллионов немецких женщин уже были трудоустроены теми, кто никогда не выполнял промышленной или механической работы. Далее, он говорил, что результаты таких рационализаторских методов как предлагал я, нечто среднее из методов Форда32 и Тейлора33

Серватиус: Один момент. Переводчики не могут правильно переводить ваши длинные предложения. Вы должны произносить короткие предложения и разделять ваши фразы, иначе никто не сможет вас понять и ваша защита от этого сильно пострадает. Пожалуйста, позаботьтесь об этом.

Заукель: В ответ на моё предложение фюрер сказал, что он не может ждать рационализаторских методов в работе в смысле систем Тейлора и Форда.

Серватиус: И что он предложил?

Заукель: Могу я объяснить мотивы, которые вызвали решение фюрера. Он описал ситуацию того времени, конца зимы 1941–42. Многие сотни немецких локомотивов, почти все моторизованные боевые подразделения, танки, самолёты и механические орудия стали бесполезными в результате катастрофы той аномально холодной зимы.

Сотни тысяч немецких солдат жестоко страдали от холода; многие дивизии лишились своих вооружений и запасов. Фюрер объяснил мне, что если гонку с врагом в новых вооружениях, новых боеприпасах, и новых пополнениях войск не выиграть сейчас, Советы будут у канала34 к следующей зиме. Обращаясь к моему чувству долга и прося меня сделать всё, что я смогу, он поставил мне задачу получения новой зарубежной рабочей силы для трудоустройства в немецкой военной экономике.

Серватиус: У вас не было подозрений, что это нарушало международное право?

Заукель: Фюрер говорил со мной настолько подробно об этом вопросе, и он объяснял необходимость как саму собой разумеющуюся, что после отказа от предложения, которое он сам сделал, с моей стороны не было сомнений, что трудоустройство зарубежных рабочих противоречит международному праву.

Серватиус: Вы также вели переговоры с остальными службами и здесь в Рейхе уже находились рабочие. О чём вы говорили?

Заукель: Никто из высших властей, ни военных ни гражданских, не выражал каких-либо сомнений. Вероятно, я могу добавить некоторые вещи, которые фюрер упоминал как связывающие меня. В целом фюрер всегда обращался со мной очень любезно. В этом вопросе, он стал очень жестким и категоричным сказав, что на Западе он оставил дома и свободной половину французской армии, он освободил из плена большую часть бельгийской армии и всю голландскую армию. Он говорил мне, что в таких обстоятельствах он должен был призвать этих военнопленных по военным соображениям, но это в интересах всей Европы и Запада, как он сам выразился, только объединенная Европа, соответственно в которой рабочая сила, могла сопротивляться большевизму.

Серватиус: Вам известны положения Гаагских правил сухопутной войны35?

Заукель: Во время первой мировой войны я сам был пленным в качестве моряка. Я знал, что требовалось и что излагалось в отношении обращении и защиты военнопленных и пленных.

Серватиус: Зарубежные власти — я думаю о французах — когда либо заявляли возражения в том, что запланированное вашим — Arbeitseinsatz было нарушением Гаагских правил ведения сухопутной войны?

Заукель: Нет. Во Франции, по вопросам Arbeitseinsatz, я вёл переговоры с французским правительством лишь через военного командующего и под председательством немецкого посла в Париже. Я был убеждён, в том что, касалось трудоустройства рабочей силы во Франции, следовало заключать соглашения с действующим французским правительством. Я вёл переговоры похожим образом с генеральным секретариатом36 в Бельгии.

Серватиус: Итак, большая часть — около трети — были так называемыми восточными рабочими. Как вы скажите о них?

Заукель: Относительно трудоустройства рабочих с Востока мне было сказано, что Россия не присоединилась к Женевской конвенции37, и значит, Германия со своей стороны не была ей связана. И далее мне говорилось, что в балтийских странах и остальных регионах, Советская Россия также призывала рабочих или людей, и что дополнительно в Советской России работало около 3 миллионов китайцев.

Серватиус: Что насчёт Польши?

Заукель: Относительно Польши мне говорили, также как и случае остальных стран, что это было вопросом общей капитуляции, и что на основе этой капитуляции Германия была вправе вводить немецкие правила.

Серватиус: Вы считали трудоустройство зарубежных рабочих оправданным с общей точки зрения?

Заукель: Насчёт необходимостей, которые я упоминал, я считал трудоустройство зарубежных рабочих оправданным согласно принципам, которые я вводил и оправдывал и которым я также следовал в своей сфере работы. В конце концов, я был немцем и мог чувствовать только как немец.

Серватиус: Господин Заукель, вы должны по-другому формулировать свои предложения, переводчики не могут их перевести. Вы не должны вставлять одно предложение в другое.

Значит, вы считали это оправданным, в виду принципов, которые вы желали применять, которые как вы говорите, вы вводили в вашей сфере работы?

Заукель: Да.

Серватиус: Вы также думали о лишениях, налагаемых на рабочих и их семьи из-за такого трудоустройства?

Заукель: Я знал по собственной жизни, что даже если кто-либо ехал в зарубежные страны добровольно, разрыв очень грустен и душераздирающий и для членов семьи очень тяжело отрываться друг от друга. Но я также думал о немецких семьях, о немецких солдатах, и о сотнях тысяч немецких рабочих, которые также уходили из дома.

Серватиус: Было сделано предложение, чтобы работа осуществлялась на самих оккупированных территориях, и тогда не было бы необходимости вывозить рабочих. Почему вы этого не сделали?

Заукель: Это, на первый взгляд, привлекательное предложение. Если бы это было возможно, я охотно осуществил бы это предложение, которое сделал Функ и другие власти, и позднее даже Шпеер. Это бы сделало мою жизнь и работу проще. С другой стороны, в этой системе были крупные департаменты которые представляли и поддерживали различные отрасли немецкой экономики и обеспечивали их заказами. В качестве генерального уполномоченного по размещению рабочей силы я не мог бы иметь немецких отраслей, немецкого фермерства, немецкого массового производства с наиболее современными машинами, переведенных на зарубежные территории — я не имел на это власти — и эти ведомства настаивали на том, чтобы я искал пополнения в сельскохозяйственных и промышленных рабочих и крестьянах, чьи места в немецкой промышленности освобождались в немецком сельском хозяйстве или промышленности, потому что людей призывали на службу родине.

Серватиус: Вы ранее говорили, что манера, в которой вы планировали, трудоустройство рабочих было такой, чтобы оно должно было одобряться. Какими были ваши ведущие принципы в осуществлении вашей схемы по трудоустройству рабочей силы?

Заукель: Когда фюрер описал ситуацию настолько отчаянной, и приказал мне доставлять зарубежных рабочих в Германию, я четко осозновал сложности своей задачи и просил его согласовать единственный способ, который я считал возможным, чтобы я делал это, так как я также был рабочим.

Серватиус: Вашим принципиальным соображением не была экономическая эксплуатация этих зарубежных рабочих?

Заукель: Arbeitseinsatz не имел никакого отношения к эксплуатации. Это экономический процесс по обеспечению рабочей силой.

Серватиус: Вы непрерывно говорили в своих речах и по другим поводам, что важной вещью было осуществить наиболее лучшее экономическое использование рабочих. Вы говорили о машинах, с которыми следовало правильно обращаться. Вы хотите кратко выразить соответствующую мысль об экономической эксплуатации?

Заукель: Во все времена режим не важно, какого характера, может быть успешным в производстве товаров, если экономично использует рабочую силу — ни больше, ни меньше. Само по себе я рассматривал это экономически оправданным.

Серватиус: Здесь заявляется, в документе, который был представлен, французском документе Франция-22, правительственном докладе, о том, что существовало намерение добиться демографического ухудшения, и в других правительственных докладах сделано упоминание о том, что одной из целей было биологическое уничтожение остальных народов. Что вы об этом скажете?

Заукель: Я могу сказать наиболее определенно, что биологическое уничтожение никогда мне не упоминалось. Я был лишь рад иметь рабочих, я подозревал, что война продлится дольше, чем ожидалось, и требования к моему ведомству были такими срочными и такими большими, что я был рад, тому, чтобы люди жили, а не уничтожать их.

Серватиус: Каким было общее отношение к вопросу зарубежных рабочих до вашего прихода на должность? Что вы обнаружили, когда пришли?

Заукель: Когда я пришел на должность существовала полемика. В Германии было около двух миллионов зарубежных рабочих из нейтральных и союзных государств и оккупированных территорий на Востоке и Западе. Они доставлялись в Рейх беспорядочно или системно. Многие заинтересованные промышленники избегали контактировать с властями по рабочей силе или находили их проблемными и бюрократическими. Был очень велик, как я говорил ранее, конфликт интересов. Я думаю, полицейская точка зрения доминировала.

Серватиус: И пропаганда? Например, была пропаганда относительно восточных рабочих?

Заукель: Пропаганда была адаптирована к войне на Востоке. Я могу сейчас отметить — вы прервали меня ранее, когда я говорил о приказе, отданном мне фюрером — что я прямо попросил фюрера не позволять обращаться с рабочими работающими в Германии как с врагами, и я пытался повлиять на пропаганду в этом отношении.

Серватиус: Что ещё вы делали в отношении ситуации, с которой вы столкнулись?

Заукель: Я наконец получил одобрение от фюрера для моей второй программы. Это программа представлялась здесь в качестве документа. Я должен и несу ответственность за эту программу.

Серватиус: Она уже приобщалась как документ 016-ПС. Это программа по размещению рабочей силы от 20 апреля 1942. Экземпляр США-168.

В этой программе вы сделали фундаментальные заявления. Я вручаю её вам и прошу прокомментировать только общие вопросы, а не отдельные положения.

Здесь в последней части есть параграф, «Военнопленные, и зарубежные рабочие». Вы нашли параграф?

Заукель: Да.

Серватиус: Если вы посмотрите на третий параграф, вы найдёте, то что вы хотите объяснить.

Заукель: Я хочу сказать, что независимо подготовил и разработал эту программу в 1942, после получения сложной задачи фюрера. Мне было совершенно ясно, какими вообще должны были быть условия для трудоустройства в Германии. Тогда я написал эти предложения, и программа пошла ко всем немецким властям, которые занимались вопросом. Я цитирую: «Все эти люди должны быть накормлены, размещены и иметь такое отношение, чтобы с наименьшим усилием — здесь я ссылался на экономику как задумывалось Тейлором и Фордом, которых я близко изучал — «достигать наиболее возможных результатов. Для нас немцев корректное и гуманное обращение с поверженным врагом является само собой разумеющимся, даже если он был нашим самым жестоким и непримиримым противником, и избегать всей жестокости и мелкого крючкотворства, ожидая от них полезной службы.

Серватиус: Пожалуйста, теперь вы отложите документ в сторону.

Какие полномочия вы имели для осуществления этой вашей задачи?

Заукель: У меня имелись полномочия от Четырёхлетнего плана отдавать и принимать инструкции. Я имел в своём распоряжении — не у себя, а в моём распоряжении — секции 3 и 5 министерства труда Рейха.

Серватиус: Какие департаменты они представляли?

Заукель: Департаменты: «Трудоустройство рабочей силы» и «Заработная плата».

Серватиус: Вы могли отдавать директивы и приказы?

Заукель: Я мог отдавать директивы внутриведомственного характера этим управлениям.

Серватиус: Вы могли независимо вести переговоры с зарубежными странами?

Заукель: Я мог вести переговоры с зарубежными странами лишь через министерство иностранных дел, или когда я получал разрешение, с послами или ответственными министрами.

Серватиус: Вы могли отдавать свои приказы независимо или являлись необходимыми согласования и консультации?

Заукель: Моя сфера работы, в каждой крупной отрасли управления, абсолютно вынуждала меня обсуждать вопросы и проводить консультации о них с смежными ведомствами. Я был обязан так делать в соответствии с инструкциями.

Серватиус: С кем вы консультировались, помимо Четырёхлетнего плана, в котором вы находились?

Заукель: Я должен был, прежде всего, консультироваться с самими департаментами от которых я получал приказы, и дополнительно партийной канцелярии, ведомства министра Рейха Ламмерса38 — рейхсканцелярии, железных дорог Рейха, министерства продовольствия Рейха, министерства обороны Рейха.

Серватиус: Они всегда проходили гладко или были сложности?

Заукель: Всегда существовали большие разногласия.

Серватиус: Вы имели какие-либо дела с Гиммлером?

Заукель: Я имел дела с Гиммлером лишь постольку, поскольку он давал инструкции. Он был министром Рейха и являлся ответственным за безопасность, как он говорил.

Серватиус: Это не являлось вопросом, который был очень важным для вас относительно обращения с рабочими?

Заукель: Мне кажется в течение первых месяцев или первых недель, с моего назначения, я был вызван к Гейдриху39. Очень ясным образом он сказал мне, что он рассматривал мою программу фантастической, в том виде как она была одобрена фюрером, и что я должен был понимать, что я делаю его работу сложнее требуя, чтобы колючей проволоки и похожих препятствий не должно было быть и они не должны были размещаться рядом с трудовыми лагерями, а демонтироваться. Затем он коротко сказал, что я должен осознавать, что если я был ответственным за размещение рабочей силы, то он был тем кто отвечает за безопасность. Так он мне сказал.

Серватиус: Вы приняли этот факт, чтобы эти строгие полицейские меры теперь существовали?

Заукель: Путём постоянных усилий я постепенно уменьшал эти полицейские меры, так как они касались рабочих, которые были трудоустроены в Германии через моё ведомство и службу.

Серватиус: Что входило в вашу власть? Вы могли отдавать приказы или должны были вести переговоры, и как это осуществлялось на практике?

Заукель: Поначалу имевшееся у меня полномочие принимать инструкции было сомнительным, из-за самих необходимостей войны, нехватки рабочей силы, и тому подобного, мне было запрещено создавать какое-либо ведомство как своё собственное или какое-либо новое ведомство или организацию. Я мог лишь передавать инструкции после переговоров с высшими властями Рейха и после подробных консультаций. Эти инструкции были, конечно, чисто внутриведомственного характера. Я не мог вмешиваться в вопросы управления.

Серватиус: Как это право принимать инструкции осуществлялось относительно высших властей на оккупированных территориях?

Заукель: Это было именно тем же самым, простым внутриведомственным характером. На практике это была передача приказов фюрера, которая осуществлялась через индивидуальный механизм каждой отдельной администрации.

Серватиус: Вы могли, например, отдавать обязывающие инструкции военным властям, экономической инспекции Восток?

Заукель: Нет, существовал строгий приказ от фюрера, что в армейских районах, оперативных районах главнокомандующих, последние были единственно компетентными, и когда они изучали военные условия и ситуацию, всё должно было делаться в соответствии с потребностями высшего военного командования.

Серватиус: Это относилось к военному командующему во Франции, или вы могли действовать там независимо?

Заукель: Во Франции, я конечно мог, действовать только таким же образом, информируя военного командующего об инструкциях, которые я сам получал. Затем он готовил обсуждения с немецким посольством и французским правительством, для того, чтобы под председательством посла, и полномочного участия военного командующего, проводились дискуссии с французским правительством.

Серватиус: Что случалось если рассматривать министерство по оккупированным восточным территориям?

Заукель: В случае с этим министерством я должен был передавать свои приказы министру оккупированных восточных территорий и должен был с ним консультироваться. С министром Рейха Розенбергом мы всегда успешно подготавливали между собой вопросы таким образом какой считали верным. Но на Украине был рейхскомиссар, который был очень близок к штаб-квартирам, и что общеизвестно, он был самым независимым и действовал в соответствии со своей независимостью.

Серватиус: Как эти власти на оккупированных территориях поначалу восприняли вашу деятельность?

Заукель: На оккупированных территориях естественно была сильна оппозиция к началу моей работы, потому что я принёс новые приказы и новые требования и не всегда было просто согласовать конфликтующие интересы.

Серватиус: Было какое-либо опасение, что вы вмешаетесь в управление территориями?

Заукель: По своим убеждениям я полностью воздерживался от какого-либо такого вмешательства и всегда подчёркивал это с целью развеять какие-либо такие опасения, поскольку я сам не являлся там управленцем; но существовало много эгоистичных интересов в работе.

Серватиус: Мы обсудим это по другому поводу. Теперь я хочу вас спросить: у вас были заместители для Arbeitseinsatz — когда вы их получили?

Заукель: Насколько я помню по личному распоряжению фюрера от 30 сентября 1942, мне были даны заместители по оккупированным территориям.

Серватиус: Какой была причина?

Заукель: Причиной назначения этих заместителей было более просто разбираться с проблемами и сложностями и нехваткой управления, которая в некоторой степени преобладала в этих районах.

Серватиус: В этой связи я сошлюсь на документ 12: «Распоряжение фюрера относительно исполнения указа о генеральном уполномоченном по размещению рабочей силы». Нет, это документ 13. «Распоряжение о назначении заместителей» — на странице 13 английской документальной книги, и также сошлюсь на документ 12, который уже представлен в качестве 1903-ПС, экземпляра США-206.

У вас были заместители двух разных видов, я имею в виду, что ранее существовали некоторые заместители?

Заукель: Ранее существовали заместители министра труда Рейха, которые в союзных или нейтральных странах назначались немецкими дипломатическими миссиями. Их следует отличать от тех заместителей, которые назначались начальниками немецкой военной или гражданской администрации на оккупированных территориях.

Серватиус: Какое положение имели заместители на оккупированных территориях?

Заукель: На оккупированных территориях заместители имели двойственное положение. Они были руководителями трудовых отделов в местных правительствах — значительное бремя для меня — и в то же самое время моими заместителями, которые были ответственными за единообразное управление и исполнение принципов размещения рабочей силы как было мной установлено.

Серватиус: У вас были какие-либо организации с заместителем во главе, или существовала такая организация в местном правительстве?

Заукель: У меня не имелось какой-либо собственной организации. Местные правительства были независимыми администрациями с административным главой, которому подчинялись различные департаменты.

Серватиус: Как много заместителей было в одном районе?

Заукель: В различных странах у меня был один заместитель в каждом высшем учреждении.

Серватиус: Какой была задача заместителя?

Заукель: Как я уже говорил задачей заместителя, как члена местной администрации, было гарантировать, чтобы немецкие приказы, осуществлялись законным образом, регулируя вопросы рабочей силы возникающие там.

Заукель: Какие задачи они имели относительно интересов Рейха и предоставления рабочей силы для местного трудоустройства и для Рейха?

Заукель: Прямо указывалось на то, что они предоставляют рабочую силу в разумных пропорциях для местных условий; они также должны были следить за тем, чтобы мои принципы соблюдались в отношении обращения, пропитания, и тому подобного к рабочим на оккупированных территориях.

Серватиус: Вы не имели своих собственных комиссий по найму?

Заукель: Не существовало комиссий по найму в смысле, в котором выражение часто использовалось здесь и в наших собственных документах. Это было вопросом экспертов по подкреплениям, которых запрашивало местное правительство, с целью осуществлять задачи касавшиеся страны.

Серватиус: Какие инструкции имели эти комиссии по найму?

Заукель: Они получали инструкции, которые часто и ясно выражались в моих приказах и которые, так как они изложены, мне нет необходимости упоминать.

Серватиус: Тут я сошлюсь на документ 13, который уже приобщён как 3044-ПС; экземпляр номер США-206, и также СССР-384.

Это приказ номер 4 от 7 мая 1942, который в принципе урегулировал все проблемы относительно вопроса, и давал заместителям необходимые директивы относительно найма.

Этим директивам, которые вы принимали, следовали?

Заукель: Директивам, которые я принимал, не всегда следовали настолько строго, как требовал я. Я прилагал все усилия для введения их посредством постоянных приказов, инструкций и наказания, которое, однако, я сам не мог применять.

Серватиус: Эти приказы воспринимались серьёзно? Французское обвинение представило правительственный доклад об одной из ваших речей, которые вы делали тогда в Позене. Её назвали речью в оправдание. Я спрашиваю вас, воспринимались ли эти принципы серьезно или они были лишь ради видимости, поскольку вы сами верили, как заявляет документ, что они не могли осуществляться?

Заукель: Я могу лишь подчеркнуть, что в моей жизни я так много работал в таких сложных обстоятельствах, что эти инструкции выражали моё полное убеждение в их необходимости. Я прошу доставить свидетелей того, что я думал и что я делал с целью осуществления этих инструкций.

Серватиус: Была какая-либо заметная оппозиция вашим принципам?

Заукель: Я уже говорил, что в определенной степени мои принципы рассматривались проблематичными некоторыми властями и неуместными в том, что касалось немецкой безопасности.

Когда меня атаковали на этот счёт, я пользуясь случаем, в дополнение к ряду инструкций немецким гауляйтерам, принял манифест всем заинтересованным высшим немецким правительственным ведомствам.

Серватиус: Могу я отметить, что это документ С-84, в документальной книге 3, страница 215.

Я ещё раз приобщаю этот документ на немецком, из-за формы в которой он напечатан. Это форма срочного предупреждения направленная всем властям.

Председательствующий: Это документ 84?

Серватиус: Да.

Свидетель, вы на встрече центральной плановой комиссии…

Заукель: Могу я сказать слово относительно манифеста?

Серватиус: Да.

Заукель: Когда я издал манифест, я столкнулся с возражением, в основном от доктора Геббельса40, что манифест мог быть издан только фюрером, а не подчиненным чиновником, таким как я. Затем я обнаружил, что у меня есть трудности в напечатании манифеста. После получения 150 000 копий напечатанных для всех немецких экономических ведомств, для всех управляющих на производствах и всех остальных ведомств, которые являлись заинтересованными, я должен был снова напечатать его для себя в этой выразительной форме и лично направил его ещё раз, с сопроводительным письмом, во все эти ведомства.

В этом манифесте, несмотря на сложности, с которыми я сталкивался, я особо оправдывал, чтобы на оккупированных территориях с самими рабочими обращались в соответствии со своими принципами и согласно моим директивам и приказам.

С уважением я прошу суд позволить мне зачитать из него несколько предложений:

«Следовательно, приказ, чтобы на всех оккупированных территориях, для обращения, пропитания, размещения, и оплаты зарубежных рабочих, подходящие правила и директивы принимаются похожими на те которые применяются для иностранцев в Рейхе. Их необходимо налаживать к местным и преобладающим условиям.

«На ряде восточных территорий местная мужская и женская гражданская рабочая сила для немецкой военной промышленности или немецкого Вермахта недоедают. Для неотложных интересов немецкой военной промышленности на этой территории это условие должно быть устранено. Это замедляет производство и опасно. И следовательно должно быть стремление всеми доступными средствам предоставлять дополнительное продовольствие для этих рабочих и их семей. Это дополнительное продовольствие следует предоставлять только в соответствии с их производительностью.

«Лишь путём хорошей заботы и обращения со всей доступной европейской рабочей силой и с одной стороны, через её наиболее жесткую концентрацию — здесь я имел в виду организационную — «руководством и управлением с другой стороны, чтобы колебания рабочей силы в Рейхе и на оккупированных территориях можно было свести к минимуму, и в целом стабилизировать, достигнув длительной и надёжной производительности труда.

Могу я зачитать ещё одно предложение:

«Зарубежным рабочим в Рейхе и населению на оккупированных территориях, которое участвует в немецких военных усилиях следует дать чувство того, что в их собственных интересах лояльно работать на Германию и, чтобы в настоящем в одиночку они видели и действительно находили для себя единственную реальную гарантию жизни».

Могу я зачитать ещё один параграф:

«Им должна быть дана абсолютная уверенность в справедливости немецких властей и их немецких работодателей».

Председательствующий: Я думаю нам лучше не вдаваться далее в этот документ. Вы можете указать нам, как долго вы намерены продолжать с подсудимым?

Серватиус: Вероятно, мне понадобится весь завтрашний день.

Председательствующий: Трибунал отложен.

(Трибунал отложен до 10 часов 29 мая 1946)

Сто сорок первый день
Среда, 29 мая 1946
Утреннее заседание

Председательствующий: Трибунал будет отложен в этот полдень, до 4 часов с целью заседать в закрытом режиме.

Серватиус: Господин Председательствующий, я подниму технический вопрос. Вчера прибыл свидетель Гильдебрандт, но вновь это не тот Гильдебрандт. Это третий свидетель, который участвует здесь в комедии ошибок. Одна ошибка была с Менде, другая с Слотфангом и ещё одна с Гильдебрандтом. Но этому свидетелю известно, где остальные.

Свидетели получили информацию из их лагеря о том, что они должны явятся сюда, и они затем доставляются в сборный центр для министериальдиректоров в Берлин-Лихтерфельде. Вероятно, всё еще будет возможно доставить этих двух свидетелей сюда. В особенности свидетеля Гильдебрандта, который сможет свидетельствовать о французских вопросах, было бы важным, если бы мы всё ещё могли его получить.

Председательствующий: Имя было правильно дано генеральному секретарю?

Серватиус: Имя было дано аккуратно. Другого человека также зовут Гильдебрандт, но Генрих. Он также был министериальдиректором…

Председательствующий: Я не имею в виду фамилию, но все его христианские имена.

Серватиус: Да, имя одного было Генрих, а другого Хуберт, и сокращением для обоих было «Г», доктор Г. Гильдебрандт, что видимо, вызвало ошибку.

Председательствующий: Что же, я говорил, что имена свидетелей должны приводиться полностью; полностью, а не просто инициалами.

Серватиус: Я дал полное имя. Что о физике, свидетеле докторе Ягере, я получил его личное сообщение этим утром. Он не арестован. Он был первым свидетелем обвинения. Его личный адрес это Эссен, в Винхоф Платц, и он сейчас здесь.

Председательствующий: Я думаю, вам лучше донести все детали генеральному секретарю, и он окажет вам любое содействие.

Серватиус: Касаясь дела Заукеля, я хочу сделать Трибуналу ещё одно замечание.

Есть около 150 документов, которые представлены обвинением, некоторые из них лишь отдаленно связаны с Заукелем. Ни судебный обзор ни отдельные обвинения не представлялись устно против Заукеля, а значит, я не могу увидеть подробности в какой степени Заукель несёт ответственность. Дело касалось лишь «рабского труда» и значит положение защиты вообще неустойчивое.

Я не намерен обсуждать каждый из этих 150 документов, но я хочу оставить за собой право разобраться с ними позднее, если это окажется необходимым. Я хочу указать только на наиболее важные и вернусь к ним в ходе слушаний. В любом случае, могу я попросить вас не считать это признанием, если я не заявляю возражений против каких-либо из этих документов.

Председательствующий: Это не будет расцениваться как признание. Доктор Серватиус, передо мной есть документ, представленный французским обвинением против подсудимого Заукеля. Я полагаю, что вы имеете в виду этот документ, этот судебный обзор озаглавлен «Responsabilite Individuelle41», не ссылающийся на каждый из этих 150 документов.

Серватиус: Прежде всего, была документальная книга, «Рабский труд», представленная американским обвинением, которая не озаглавлена «Заукель», а «рабский труд»; и, следовательно, я не могу сказать, какие части касаются Заукеля в отдельности.

Председательствующий: Что же, она говорит: «…и особая ответственность подсудимых Заукеля и Шпеера следовательно…». Это американская документальная книга. У неё имя Заукель.

Серватиус: Да.

Председательствующий: И есть другой судебный обзор представленный господином Муньером от имени французской делегации, который определенно против Заукеля. Но, несомненно, это не относится ко всем этим 150 документам, на которые вы сослались.

Серватиус: Да.

(Подсудимый Заукель вернулся на место свидетеля)

Свидетель, вчера ближе к концу заседания мы говорили о манифесте — этим меморандумом которым намеревалось вдохновить различные ведомства к обязанности осуществлять ваши директивы и устранить сопротивление которое существовало. Итак, вы сами сделали заявления, которые как кажется с трудом совместимы с вашими директивами. Я представлю вам документ номер Р-124. Он касается заседания центральной плановой комиссии от 1 марта 1944. Тут, относительно найма, вы говорили, что, с целью получить рабочих, нужно прибегнуть к «шанхаям42» как было заведено в былые дни. Вы говорили:

«Я даже прибегал к методу подготовки штатов французов и француженок как агентов… таких которые выходят охотиться на людей и ошеломляют жертвы выпивкой и убедительными аргументами с целью получить их в Германию».

Вы нашли это?

Заукель: Я нашёл.

Председательствующий: Это находится на 124?

Серватиус: Это документ Р-124.

Председательствующий: Да, но это очень длинный документ.

Серватиус: Это сам документ, страница 1770.

Председательствующий: Да, я нашёл.

Заукель: То есть, как я вижу, это доклад или протокол о заседании центральной плановой комиссии весной 1944. В течение того года мне было чрезвычайно трудно выполнять требования различных работодателей о предоставлении рабочей силы в центральную плановую комиссию. Никогда я не отдавал директив или даже рекомендаций о «шанхаях». На этом совещании я просто использовал это слово как воспоминание о моих днях моряка, с целью защитить себя от тех, кто требовал от меня рабочих, и с целью разъяснить господам, насколько сложной стала моя задача, особенно в 1944. Действительно, корень этого очень простая ситуация. Согласно немецким законам о рабочей силе и согласно моим собственным убеждениям, «Arbeitsvermittlung43» — старое название для «Arbeitseinsatz» — являлся правом государства; и мы, сами включали, презренные частные методы найма. В 1944 премьер Лаваль44, глава французского правительства, говорил мне, что он также имел большие сложности в осуществлении трудовых законов, что касалось его рабочих.

В виду этого и по соглашению с одним из моих сотрудников, доктором Дидером, проводились совещания в немецком посольстве — свидетель Гильдебрандт, мне кажется, способен лучше дать информацию об этом — с главой коллаборационистских ассоциаций, то есть, ассоциаций среди французского населения, которые оправдывали сотрудничество с Германией. В течение этих совещаний в немецком посольстве эти ассоциации заявляли, что, по их мнению, официальная вербовка во Франции должен была стать очень сложным. Они говорили, что они хотят взять за это ответственность и хотели предоставлять агентов по вербовке из своих рядов и также предоставлять людей из своих членов, которые добровольно направятся в Германию. Вербовка не должна была проходить в официальных учреждениях, а в кафе. Конечно, в этих кафе, были бы необходимы некоторые расходы, которые должны были оплачиваться; и агентам по вербовке должны были платить бонусы, или компенсировать им стакан вина или немного джина. Такой способ делать дела, естественно, не относился ко мне лично; но я был в таких сложностях в виду требований предъявляемых мне, что я согласился, не намереваясь, конечно, чтобы идею «шанхая» в его заморском смысле и тому подобное следовало серьезно рассматривать.

Серватиус: Это предложение шло от французов, или было вашим предложением?

Заукель: Как я уже говорил, предложение было сделано французскими руководителями этих ассоциаций.

Серватиус: Если вы прочли несколько строчек в документе, вы нашли, что делалось упоминание об особых исполнительных полномочиях, которые вы хотели создать для размещения рабочей силы; он говорит:

«Помимо этого, я уполномочил несколько пригодных людей на создание особой исполнительной силы для размещения рабочей силы. Под руководством высшего руководителя СС и полиции ряд подразделений из местного населения был подготовлен и вооружен, и теперь я прошу у министерства боеприпасов вооружения этим людям».

Как вы это объясните?

Заукель: Это, также, может быть объяснено только в связи с событиями, которые я только, что описал. Тогда было много нападений на немецкие ведомства и смешанные немецко-французские трудовые учреждения. Директор департамента по размещению рабочей силы в ведомстве военного командующего во Франции, председатель доктор Риттер45, был убит. Ряд учреждений по найму были разорены и уничтожены. По этой причине эти ассоциации, которые были в пользу сотрудничества предложили охрану своих членов, чтобы была создана своего рода охрана для организации по вербовке. Конечно, я не мог делать это сам, потому что у меня не было ни власти, ни механизма для этого. В соответствии с приказами военного командующего, это должно было осуществляться высшим руководителем СС и полиции; то есть, под его надзором. Это осуществлялось в сотрудничестве с тогдашним французским министром внутренних дел, Дарнан46; а значит, чтобы быть в состоянии настоять на своём против ограничений центральной плановой комиссии, я использовал пример в этой отчаянной форме. Насколько мне известно, эти гипотетические предложения никогда не вводились на практике.

Серватиус: Кто в действительности осуществлялвербовку зарубежных рабочих?

Заукель: Действительная вербовка зарубежных рабочих был задачей немецких учреждений созданных в различных регионах, учреждений военных командующих или похожих гражданских немецких учреждений.

Серватиус: Вы приказывали, чтобы вербовка была добровольной. Каким был успех добровольного найма?

Заукель: Несколько миллионов зарубежных рабочих прибыли в Германию добровольно, так как добровольность найма была подчеркиваемым принципом.

Серватиус: Итак, на заседании центральной плановой комиссии — том же заседании, которое мы только, что обсуждали — вы сделали замечание, которое противоречит этому. Оно на странице 67 немецкой фотокопии, странице 1827 английского текста. Я должен зачитать вам предложение. Говорил Керль. Он сказал: «В течение всего периода, вы доставили большое число французов в Рейх на добровольной основе».

Затем прерывание Заукелем: «Также принудительной вербовкой».

Оратор продолжил: «Принудительная вербовка началась, когда добровольная вербовка больше не давала достаточных количеств».

Теперь следует замечание, о котором я хочу вашего комментария. Вы ответили: «Из 5 миллионов зарубежных рабочих, которые прибыли в Германию, менее чем 200 000 прибыли добровольно».

Пожалуйста, поясните противоречие.

Заукель: Я вижу, что это другое прерывание, которое я сделал. Всё, что я хотел сказать, это было то, что мнение господина Керля, что все рабочие прибыли добровольно было не совсем правильным. Эта пропорция, которая приведена здесь стенографистом или человеком подготовившим протокол, совершенно невозможна. Как случилась эта ошибка, мне неизвестно. Я никогда не видел протокола; но свидетель Тимм, или другие, могут об этом привести информацию.

Серватиус: Теперь я сошлюсь на экземпляр Заукель-15. То есть директиву номер 4, которая уже цитировалась и которая излагает особое регулирование относительно мер по вербовке. Он уже представлен как документ номер 3044-ПС. Почему вы теперь запретили принцип добровольной вербовки?

Заукель: По ходу войны наши противники также осуществляли очень значительные и обширные контрмеры. Необходимость в рабочей силе в Германии, с другой стороны, стала огромной. В течение этого периода мне также была представлена просьба французских, бельгийских и голландских кругов о достижении лучшего баланса в экономике этих территорий и даже введении, того, что мы называли законом о трудовом призыве, для того, чтобы давление вражеской пропаганды снизилось и голландцы, бельгийцы и французы сами могли сказать, что они не направляются в Германию добровольно, но, что они должны отправляться из-за обязательной трудовой повинности и в силу законов.

Серватиус: Близость фронта имела какое-либо влияние на факт, что люди больше не хотели прибывать добровольно?

Заукель: Конечно, я это почувствовал; и это понятно, что шансы на победу и поражение вызывают огромное возбуждение среди рабочих; и то как выглядели события на фронте играло важную роль.

Серватиус: Чисто военные соображение также вызвали введение…

Бидл47: Доктор Серватиус, вы спросите свидетеля о том, что он имел в виду под законодательством об обязательном труде. Он имеет в виду законодательство Германии или законодательство оккупированных стран?

Серватиус: Свидетель, вы слышали вопрос, имели вы в виду немецкий закон или закон об управлении оккупированными странами?

Заукель: Это различалось. Правительство Рейха на некоторых территориях вводило законы соответствующие действующим для самих немецких людей. Эти законы не могли приниматься мной, но они принимались начальниками региональных администраций или правительством заинтересованной страны по приказу немецкого правительства.

Во Франции законы принимались правительством Лаваля, по согласованию с маршалом Петэном48; в Бельгии, по согласованию с бельгийскими генеральными секретарями или генеральными директорами находящимися на службе или с министерствами.

Председательствующий: Вы имеете в виду, в остальных странах, немецким правительством или представителями немецкого правительства? Вы лишь сказали о…

Заукель: Приказ вводить немецкие трудовые законы на оккупированных территориях был отдан фюрером. Они провозглашались и вводились начальниками, которые были назначены фюрером для этих территорий, так как лично я не был в состоянии принимать там какие-либо директивы, законы или правила.

Председательствующий: Продолжайте.

Серватиус: Как эти законы осуществлялись?

Заукель: Законы публиковались в официальных изданиях и юридических газетах, а также обнародовались через прессу и плакаты на этих территориях.

Серватиус: Я имею в виду практическое исполнение. Как людей доставляли в Германию?

Заукель: Их вызывали в местный трудовой отдел, который по большей части управлялся местными властями. Согласно моим директивам которые представлены здесь как документы случаи изучались индивидуально. Случаи лишений для семьи или остальные такие случаи, рассматривались особо. Затем, в обычном порядке — как делалось также в Германии — индивидуальные рабочие или призванные лица доставлялись в Германию.

Серватиус: Вы присутствовали — вы, когда либо присутствовали при такой процедуре?

Заукель: Я лично наблюдал эту процедуру в ряде городов России, Франции и Бельгии; и я убеждался, что она осуществлялась в соответствии с приказами.

Серватиус: Если было необходимо принуждение, какие принудительные меры применялись?

Заукель: Во-первых, такие принудительные меры предпринимались как оправданные и необходимые в любой обычной гражданской администрации.

Серватиус: А если они не являлись достаточными?

Заукель: Тогда предлагались процедуры.

Серватиус: Это были законные меры, не так ли?

Заукель: Согласно моему убеждению, они являлись законными мерами.

Серватиус: Вы непрерывно заявляли в документах, которые здесь доступны, что использовалось некоторое давление. Что вы имели в виду?

Заукель: Я считаю, что любая административная мера предпринимается на основании законов и обязанностей, возлагаемых государством, на свою собственную нацию, или каким-либо иным способом, составляя некую форму давления, обязанности, принуждения.

Серватиус: Используемые меры не были некого рода коллективным давлением?

Заукель: Я отвергал любого рода коллективное давление. Отказ от использования коллективного давления также очевиден из распоряжений иных ведомств в Рейхе.

Серватиус: Это неправда, что на Востоке призывались деревни, чтобы предоставить определенное число людей?

Заукель: Конечно, на Востоке, административная процедура затруднялась в связи с большими расстояниями. На нижнем уровне, насколько мне известно, местные мэры были на службе в каждом случае. Возможно, что мэра запрашивали отобрать ряд рабочих из его деревни для работы в Германии.

Серватиус: Это то же самое, как и форма коллективного давления, где, если никто не приходил, наказывалась вся деревня?

Заукель: Меры такого рода я полностью отвергал в своей сфере деятельности, потому что я не мог и не давал немецкой экономики рабочих, которых забирали из Германии таким образом, чтобы с самого начала они ненавидели свою жизнь и работу в Германии.

Серватиус: Какие полицейские возможности вы имели в своём распоряжении?

Заукель: У меня в распоряжении не было полицейских возможностей.

Серватиус: Кто осуществлял полицейское давление?

Заукель: Полицейское давление на оккупированных территориях могло осуществляться по приказу или ходатайству соответствующего начальника территории или высшего руководителя СС и полиции, если допускалось.

Серватиус: Тогда в вашей компетенции не находилось оказание прямого давления?

Заукель: Нет.

Серватиус: Вы оказывали косвенное давление своими директивами, прекращая поставки продовольствия или похожими мерами?

Заукель: После падения Сталинграда и объявления состояния тотальной войны, министр Рейха доктор Геббельс в Берлине существенно вмешивался во все эти проблемы. Он приказал, чтобы в случаях постоянных отказов или признаков сопротивления, использовалось бы принуждение посредством отказа в дополнительных продовольственных пайках или даже лишением продуктовых карточек. Я лично энергично отвергал меры такого рода, потому что я очень хорошо знал, что на западных территориях так называемая продуктовая карточка играла подчиненную роль и что эти поставки предоставлялись движению сопротивления и его членам и такие крупномасштабные, такие меры были бы совершенно бесполезны. Я не приказывал и не предлагал их.

Серватиус: На заседании центральной плановой комиссии 1 марта 1944 вы также заявили, что если французские исполнительные службы неспособны дать результат, тогда можно поставить префекта49 к стенке. Вы всё ещё считаете это законно обоснованным давлением?

Заукель: Это просто моё порывистое замечание в центральной плановой комиссии, которой никогда в действительности не последовал официальный приказ или даже какая-либо попытка с моей стороны. Было просто то, что меня проинформировали о том, что в нескольких департаментах во Франции префекты или ответственные начальники искренне поддерживали движение сопротивления. Железнодорожные пути взрывались; мосты взрывались; и это замечание было устной реакцией с моей стороны. Однако мне кажется, я тогда думал лишь о законных мерах, потому что фактически существовал французский закон, который предусматривал за саботаж смертную казнь.

Серватиус: Могу я сослаться на документ в этой связи?

Председательствующий: Это в документе Р-124?

Серватиус: Это на странице 1776, где сообщается, что тогда на основании закона необходимо ставить мэра к стенке.

(Обращаясь к подсудимому)

Вам известно, какие законы существовали во Франции отражавшие сотрудничество французских властей или существовали ли такие законы?

Заукель: Да, такие законы существовали.

Серватиус: Ряд докладов, которые представлены здесь, касающиеся применения мер принуждения, упоминают насилие и жестокие условия предположительно вызванные мерами по вербовке. Что вы в целом скажете об этом?

Заукель: Я не совсем понял ваш вопрос.

Серватиус: Касаясь использования принуждения, здесь представлен ряд докладов, и вы слышали их; доклады, излагающие меры, которые непременно в целом осуждаются. Вы слышали о сжигании деревень и расстреле мужчин. Что вы в целом можете об этом сказать?

Заукель: Все такие меры ясно противоречили директивам и инструкциям, которые я принимал и которые представлены здесь в большом количестве, и на них я должен ссылаться. Эти методы, против которых, постольку, поскольку я слышал намёки на них, я предпринимал самые суровые меры.

Серватиус: И кто несёт непосредственную ответственность за такие инциденты?

Заукель: Ответственность за такие инциденты остаётся на местных властях, которые требовали такие вещи.

Серватиус: Были какие-либо иные ведомства кроме местных властей, которые занимались вербовкой рабочей силы?

Заукель: Это точно то с чем я боролся с самого начала — устранить и побороть запутанный лабиринт ведомств, который без ограничения или контроля вербовал рабочих по принуждению. Это являлось частью моей работы.

Серватиус: Какого рода ведомствами они были? Местными отделами?

Заукель: Они являлись ведомствами всех родов, я сам услышал о большинстве их только здесь.

Серватиус: Какой была ситуация относительно организации Тодта50?

Заукель: Организация Тодта долгое время независимо нанимала рабочих и использовала рабочую силу на всех территориях.

Серватиус: Трудовая служба51 имела какое-либо отношение к этому?

Заукель: Вы имеете в виду трудовую службу рейхсарбайтсфюрера Хирля52?

Серватиус: Да.

Заукель: Этого я не могу сказать; это была немецкая военная организация для подготовки к ручному труду.

Серватиус: Рабочих брали для вооруженных сил?

Заукель: Рабочие задействовались для неотложных срочных работ, конечно группами армий, в строительных фортификационных батальонах и тому подобном, о чём я не знал и не был в состоянии контролировать. Дорожное строительство…

Серватиус: Что насчёт рейхсавтобанов?

Заукель: Рейхсавтобаны ремонтировали свои пути самостоятельно и нанимали или призывали рабочих для своих потребностей всегда, когда в них нуждались.

Серватиус: Эти ведомства не находились под вашим надзором?

Заукель: Нет.

Серватиус: Они осуществляли ваши инструкции или им их требовалось осуществлять?

Заукель: Они не были обязаны их выполнять; и по этой самой причине, я направил, в самой выразительной форме, этот манифест, который упоминался вчера. Однако, сам я не надзирал за исполнительными властями, я оставил это за различными ведомствами принимать эти инструкции во внимание.

Серватиус: Таким образом число рабочих завербованных в различных территориях, было очень крупным?

Заукель: Определенно было очень большое их число.

Серватиус: Также существовали ведомства Рейха, которые занимались вопросом рабочей силы. Что насчёт депортаций осуществленных Гиммлером? Вы имели к ним какое-либо отношение?

Заукель: Относительно вопроса об этих депортациях, я могу лишь сказать, что я не имел к ним ни малейшего отношения. Я никогда не согласовывал — я никогда не мог согласиться, в виду своих взглядов, своего развития и своей жизни — я не мог согласовать использование пленных или осужденных для работы таким образом. Это было совершенно чуждым моей природе. Я также имел твёрдое убеждение, что в связи с моими вынужденными заявлениями и мерами, меня намеренно держали не информированным о таких вопросах в целом, потому что это совершенно противоречило моим собственным взглядам на работу и рабочих. Я очень часто говорил — и это можно увидеть из документов — что я хотел добиться сотрудничества зарубежных рабочих с Германией и немецким образом жизни, и я не хотел их враждебности.

Серватиус: Тогда существовали различные ведомства, которые помимо вас, имели отношение к вербовке рабочих?

Заукель: Могу я сделать короткое заявление в этом отношении? Я слышал слово «депортация» несколько раз в Германии и я всегда отвергал идею наиболее категорично, потому что я ничего не знал о таких операциях. Согласно использованию слова в немецком языке, я понимал под «депортацией» высылку пленных и людей которые совершили наказуемое действие против государства. Я никогда не осуществлял депортации, из-за своих собственных взглядов на этичность работы. Напротив, я дал рабочим вербуемым через моё ведомство — и это было положением о котором я наконец получил согласие Гитлера в начале своей работы, и это было не простым вопросом — я дал всем зарубежным рабочим юридические контракты, независимо от того прибывали ли они добровольно или через немецкий трудовой призыв. Им полагалось и должно было предоставляться такое же обращение, такая же оплата и такое же продовольствие как и немецким рабочим. Вот почему, я отвергал идею депортации в своих методах и своей программе. Я могу тут свидетельствовать с чистой совестью, что я вообще не имел никакого отношения к этим депортациям, об ужасающей степени, которых я узнал только здесь.

Серватиус: Вы непрерывно указывали на то, что эта рабочая сила должна была доставляться в Германию при любых обстоятельствах, что она должна была проводиться безжалостно, что абсолютной необходимостью являлось получить рабочих. Это не показывает, что вы соглашались с такими мерами?

Заукель: Я хочу указать на следующее различие:

Мои директивы и инструкции можно ясно видеть в множестве документов. Я мог принимать только их, потому что у меня не было исполнительной власти и своего собственного механизма. Все эти директивы, с самого начала, предписывали юридически обоснованное и справедливое обращение. Однако, правда, что я использовал слова «при любых обстоятельствах», когда связывался с немецкими ведомствами — и использовал слово «безжалостно», не в отношении обращения с рабочими, а отношении многих споров, диспутов, посреднических действий и отдельных пожеланий, для немецких ведомств, с которыми я должен был яростно соперничать, между ними самыми и против меня. Так как наибольшая часть из них не понимала важности размещения рабочей силы как экономической меры во время войны. Военные власти, армейские командиры, например очень часто говорили мне, что было бессмыслицей доставлять этих людей в Германию. Там существовала армия53 Власова54 под командованием русского генерала с таким именем, и военные власти хотели, чтобы эти русские рабочие вступали в армию Власова. Я возражал этому. Я не считал это правильным, как и не считал её достаточно надёжной.

Серватиус: Были также иные обстоятельства, которые вели к перевозке людей в Германию?

Заукель: Да, существовали иные обстоятельства, которые, однако, были связаны не прямо, а косвенно с размещением рабочей силы, и они часто заставали меня врасплох; например, эвакуация военных зон, которая часто осуществлялась по срочному уведомлению или через очень короткое подготовительное время. И когда такая эвакуация осуществлялась, задачей местных трудовых отделов было собирать эвакуированное население для работы в районах или в тылу или доставлять в Германию таких рабочих которых можно было использовать здесь.

Такого рода размещение рабочей силы, конечно, влекло за собой, значительные сложности для меня. Были семьи и дети среди эвакуированных людей; и им, естественно также предоставлялось убежище. Частым было естественное желание русских отцов и матерей брать детей с собой. Это случалось, не потому что я этого хотел, но потому что это являлось неизбежным.

Серватиус: И вы всегда использовали такую рабочую силу, или только от случая к случаю.

Заукель: В крупной степени эти люди использовались местными властями на этих территориях и предоставлялись для сельского хозяйства, промышленности, железных дорог, мостостроительства, и тому подобного.

Серватиус: Вы имели какое-либо отношение к переселению?

Заукель: Я не имел никакого отношения к переселению. По распоряжению фюрера эта задача прямо возлагалась на рейхсфюрера СС.

Серватиус: Розенберг не докладывал вам о плохих условиях, которые существовали в его сфере?

Заукель: Да. У меня было четыре разговора с Розенбергом, по его просьбе; и он говорил мне о плохих условиях. С моей стороны не было сомнений, что такие условия должны были полностью осуждаться.

Серватиус: Он говорил о Кохе55?

Заукель: Обсуждался в основном рейхскомиссариат Украина. Существовали значительные разногласия между министром оккупированных восточных территорий Розенбергом и рейхскомиссаром Кохом.

Серватиус: Вы были в состоянии принимать меры против Коха?

Заукель: Кох не подчинялся мне ни прямо, ни косвенно. Я не мог давать ему какие-либо инструкции в таких вопросах. Вначале я дал ему знать, что я не мог согласиться с такими методами о которых я слышал, в некоторой степени через Розенберга, хотя я не мог их подтвердить.

У Коха было мнение — и он объяснял это в своих письмах Розенбергу — что на этой территории он был единственной властью. Он также и мне на это указывал.

Серватиус: Розенберг не думал о том, что причиной таких условий были ваши требования являвшиеся слишком высокими?

Заукель: Я также говорил об этом с господином Розенбергом. Лично у меня было мнение, что если требования могли быть разделены и правильные вербовка и призыв могли иметь место, было совершенно возможно выполнять эти квоты. В конце концов, я имел приказы и инструкции от фюрера и центральной плановой комиссии.

Серватиус: Вы когда-либо говорили о методах, которые следовало использовать?

Заукель: Методы, которые следовало использовать не только часто обсуждались среди нас, но я публиковал их во многих четких директивах. Я даже зашёл настолько далеко отдавая и распространяя свой манифест через голову высшей власти подчиненным ведомствам, чтобы они могли им руководствоваться.

Однако, я укажу на то, что это были инциденты, которые случались по большей части до вступления в силу моих директив и до моего назначения.

Серватиус: Я хочу, чтобы вы обратились к документу номер 018-ПС. То есть «обзор рабского труда», страница 10.

Председательствующий: Это не страница 10. Это номер 10.

Серватиус: Это экземпляр номер США-186. В английской книге «Рабский труд» это документ 10. Это письмо от 21 декабря 1942.

(Документ передан подсудимому)

Если вы изучите этот документ, вы увидите, что Розенберг жаловался о методах используемых вашими агентами и сотрудниками. Что это были за методы, которые вменяют вам в ответственность?

Заукель: В этом письме есть ошибка со стороны господина Розенберга, потому что эти ведомства были не моими, а рейхскомиссара.

Серватиус: Другими словами вы говорите, что он адресовал себя к не тому лицу?

Заукель: Да.

Серватиус: Тогда отложите документ в сторону.

Заукель: Розенберг пишет на странице 2: «Я уполномочил рейхскомиссара Украины…».

Серватиус: Следовательно, вы полагаете, что автор этого письма сам точно не знал, какие власти находились на этой территории?

Заукель: Да, это было достаточно возможно, потому что я сам был в должности короткое время.

Серватиус: Что вы сделали в результате жалобы Розенберга? Вы вообще, что-нибудь делали?

Заукель: После получения письма Розенберга у меня немедленно прошла с ним дискуссия. Так как это было незадолго до Рождества, 21 декабря 1942, я созвал телеграммой официальное заседание в Веймаре на 6 января, на которое приглашались ответственные чиновники на Востоке. Я также пригласил министра Рейха Розенберга на это заседание. И на том совещании этим чиновникам ясно и безошибочно говорилось, что они обязаны использовать корректные и законные методы.

Серватиус: В этой связи, я хочу сослаться на документ номер Заукель-82. Он в документальной книге Заукеля номер 3, страница 207. Я приобщаю само руководство, которое содержит ряд документов для юридического уведомления.

Я процитирую одно предложение из речи о принципах вербовки, которую Заукель произнёс перед 800 людьми, которые задействовались в программе размещения рабочей силы.

Председательствующий: Вы сказали 800?

Серватиус: Страница 206.

Председательствующий: В моей копии 8 000. Разве не 8000?

Серавтиус: Третья книга, страница 206, документ номер 82.

Председательствующий: Я смотрю на документ номер 82. Я думал, что вы сказали о задействованных 800 людях. Я смотрю на начало документа 82.

Серватиус: Он начинается на странице 204. Он выступал перед 800 людьми, не 8000. Должно быть 800. Это ошибка в переводе документа.

Председательствующий: Очень хорошо.

Серватиус: Здесь заявляется следующее:

«Принципы нашей вербовки:

«1) Там, где добровольный метод потерпел неудачу (и опыт показывает, что он потерпел неудачу повсюду) имеет место принудительная служба…» — я пропущу несколько предложений.

«Горько отрывать людей от их домов, от их детей. Но не мы хотели войны. Немецкое дитя, которое потеряло отца на фронте, немецкая жена, которая оплакивает мужа убитого в бою, страдают гораздо сильнее. Откажемся сейчас от ложных сантиментов».

Председательствующий: Вы пропустили кое-что из документа, не так ли?

Серватиус: Я не совсем понял.

Председательствующий: Вы пропустили кое-что из документа.

Серватиус: Да, я опустил некоторые предложения и сказал об этом. Но я могу зачитать его весь.

Председательствующий: Я лишь имел в виду страницу 206. Я не имел в виду весь документ. На странице 206 вы только, что пропустили два предложения.

Серватиус: У меня здесь четыре предложения. Я зачитаю их снова:

«Там, где добровольный метод потерпел неудачу (и опыт показывает, что он потерпел неудачу повсюду) имеет место принудительная служба»

Затем я опустил два предложения, которые я теперь должен зачитать:

«Существует железный закон по размещению рабочей силы в 1943. Через несколько недель с настоящего момента не должно быть никакой оккупированной территории, на которой принудительная служба на Германию это не наиболее естественная вещь в мире».

Председательствующий: Вы также пропустили слова «опыт показывает, что он потерпел неудачу повсюду»?

Серватиус: Я зачитал это в первый раз; я хотел сэкономить время.

«Мы собираемся отбросить последние остатки нашего мягкого разговора об идеалах гуманизма. Любое дополнительное орудие, которые мы получим, приблизит для нас минуту победы. Горько отрывать людей от их домов, от их детей. Но не мы хотели войны. Немецкое дитя, которое потеряло отца на фронте, немецкая жена, которая оплакивает мужа убитого в бою, страдают гораздо сильнее. Откажемся сейчас от ложных сантиментов».

«Здесь мы должны руководствоваться осознанием того, что в долгосрочной перспективе высокой производительности можно требовать от зарубежных рабочих только если они удовлетворены своей долей. Я не одобряю людей обращающихся плохо.

«3) Ни при каких обстоятельствах вам, как вербовочной комиссии за рубежом, не позволяется обещать вещи, которые согласно директивам и принятым правилам невозможны и не могут осуществляться в связи с войной. Гораздо лучше вводить трудовой призыв и говорить: «Вы должны сами это принять и вы воспользуетесь правами рабочих трудоустроенных в Германии». Любой кто работает в Германии имеет в Германии права, даже если он большевик. Мы должны очень внимательно следить за удостоверением в том, что немецкое имя не запачкано. Вы можете требовать от меня любой защиты в вашей сфере работы, но никто за преступления. Имя нашей нации свято. Впервые в немецкой истории вы должны представлять для Рейха принципы немецкого труда. Будьте сознательными всё время».

(Обращаясь к подсудимому)

Помимо информации, которую вы получили от Розенберга, вы получали какие-либо иные доклады, касающиеся методов вербовки?

Заукель: Помимо информации от Розенберга и его писем того времени, я не получал каких-либо иных непосредственных жалоб. Но я принимал выразительные приказы, чтобы любые жалобы получаемые моим ведомством должны были немедленно передаваться компетентным властям Рейха для расследования, наказания и смягчения поводов для недовольства. Я хочу заявить что: моё ведомство получало очень много жалоб, которые касались меня; но они были жалобами о недостаточности количества рабочих предоставляемых мной. Моим долгом было исправлять это. Для корректировки неадекватности в управлении, для ликвидации несправедливых мер в различных сферах или различных службах, я не мог быть компетентным, так как власти Рейха сами по себе были компетентными в этом отношении.

Серватиус: Но для вас должно было быть большим интересом, что там происходило. Вы не слышали о каких-либо таких инцидентах? Вам ничего не докладывали?

Заукель: Меня это интересовало с гуманной и личной точки зрения, что можно видеть из факта, что я занимался этими вещами, хотя они не входили в рамки моей должности.

Серватиус: Но вы здесь говорили об одном случае, в котором докладывалось вам, что окружался кинотеатр. Вероятно, вы помните этот случай?

Заукель: Когда при визите фельдмаршала Клюге56, я услышал от него, что он был проинформирован, что районе его армии или группы армий, был окружен кинотеатр и люди, присутствовавшие в кинотеатре были доставлены на работу в Германию. Я непосредственно должен был расследовать этот случай, и расследование заняло 3 месяца. Свидетели смогут показать об этом, когда появятся здесь. Результат расследования был следующим: это не было случаем вербовки рабочей силы для Германии. Строительная часть рядом с Ровно отмечала в этом кинотеатре завершение своей работы; и в середине празднования был получен приказ, чтобы эта часть выполнила новую работу, в другом месте. Подрядчик соответственно прервал праздник, самым решительным образом немедленно погрузив этих рабочих посредством полицейской силы. Конечно, это не имело никакого отношения к моей работе и моей организации; но для меня заняло 3 месяца обнаружить подлинные факты об этой жалобе фельдмаршала Клюге. В каждом случае, такие жалобы привлекали моё внимание, я расследовал и разбирался с ними и осуждал их, потому что они мне не помогали.

Серватиус: Теперь мы оставим этот вопрос вербовки и перейдем к вопросу перевозки этих людей в Германию. Кто был ответственным за их перевозку?

Заукель: За перевозку немецким рейсхавтобаном и властями обозначенными в моей директиве номер 4 — региональные управления или региональные трудовые департаменты — были ответственными. Непосредственно получив свою должность, я провёл подробный разговор с доктором Дорпмюллером57, министром транспорта Рейха; его государственным секретарём, доктором Ганценмюллером58; и до него доктором Клейнмюллером; и было согласовано, что перевозка рабочих в Германию должна осуществляться в манере не вызывающей возражений; чтобы грузовые поезда должны были обеспечиваться продовольствием на время поездки; чтобы, если русских включали в эти транспорты, вагоны не должны были переполняться ни при каких обстоятельствах; и чтобы, если вообще возможно, пассажирские вагоны следовало использовать для этих транспортов. Мы соглашались с этим, хотя министр транспорта Рейха сказал, что он не мог ожидать предоставления людям лучшего транспорта чем есть у немецких солдат; вместе с тем он, по крайней мере гарантировал, что вагоны не будут переполняться.

Серватиус: Вы видели доклад Молотова59, то есть, экземпляр номер СССР-51. Вам известно его содержание, описывающее условия в этих транспортах, говорящее, что вагоны переполнялись, что умерших выбрасывали и оставляли лежать на путях, и что новорожденные дети немедленно умирали. О таких условиях вам докладывали, или вы слышали о них при вашем положении?

Заукель: О таких инцидентах мне не докладывали в моём официальном положении, и они не могут ссылаться на транспорты с рабочими в моём ведомстве.

Серватиус: Насколько я смог определить из слушаний здесь, они должны были быть транспортами с заключенными концентрационных лагерей, которых эвакуировали. Мне точно неизвестно; но иначе я не могу объяснить это, потому что я не допускал такие условия ни при каких обстоятельствах, и не слышал о них. Такие вещи для нас являлись проблемой.

Председательствующий: Где этот документ СССР-51?

Серватиус: СССР-51 это официальный доклад, который я получил в печатной форме. У меня есть напечатанная немецкая копия. Я полагаю, что он уже представлен Трибуналу. Если нет, я получу его и приобщу его сам.

Председательствующий: Если у него номер СССР-51, он должен быть приобщён Трибуналу. То есть номер экземпляра. Я интересуюсь, имел ли он какой-либо иной номер по-которому мы сможем идентифицировать его?

Серватиус: Обвинение вручило мне документ номер 054-ПС: то есть, экземпляр номер США-198. То есть номер 13 в английской книге «Рабский труд».

(Обращаясь к подсудимому)

Здесь, на странице 4, сделано упоминание о возврате транспорта, и в связи с ним описаны очень плохие условия и осуждение. Вы нашли его? Отрывок начинается:

«Самый удручающий эффект на мораль квалифицированных рабочих и населения производят прежде всего люди возвращающиеся из Германии в состоянии непригодном для работы, или которые уже были непригодны до их прибытия в Германию».

Заукель: Могли быть инциденты, которые случались ранее…

Председательствующий: У нас пока нет вопроса, не так ли? Я думаю, вопрос ещё не прошел.

Серватиус: Я снова задам вопрос.

В документе упоминаются возвращающиеся транспорты из Германии на Восток, и о двух транспортах отменённых в связи с ненормальными условиями которые описывались. Я цитирую из документа:

«Самый удручающий эффект на мораль квалифицированных рабочих и населения производят прежде всего люди возвращающиеся из Германии в состоянии непригодном для работы, или которые уже были непригодны до их прибытия в Германию. Уже несколько раз квалифицированные рабочие на пути в Германию пропускали возвращающиеся транспорты с непригодными для труда лицами, и они некоторое время стояли на путях друг напротив друга. В связи с недостаточным уходом этих возвращающихся транспортов (больные, увеченные или ослабевшие люди, в большинстве по 50 или 60 в вагоне, часто многие дни без достаточного ухода и продовольствия, обычно сопровождаемые только 3 или 4 людьми), и посредством часто неблагоприятных — даже если это преувеличение — заявлений этих репатриированных об обращении с ними в Германии и в пути, добавляют к тому, что эти люди видят своими глазами, психологический страх развивающийся среди квалифицированных рабочих и остальных перевозящихся в Германию. Несколько начальников составов, в особенности транспортов 62-го и 63-го, в этой связи подробно докладывали. В одном случае начальник состава квалифицированных рабочих наблюдал своими глазами как лицо, умершее от голода было выгружено на пути из возвращавшегося транспорта. (лейтенант Гофман из 63-го транспорта, станция Дарница). По другому поводу докладывалось о том, что в пути умерло трое …»

Председательствующий: Я не думаю, что вам необходимо зачитывать всё для подсудимого. Вероятно, ему это известно и он может дать свой ответ.

Серватиус: Вы видите эту ссылку сделанную в докладе; Пожалуйста, вы прокомментируйте её?

Заукель: Касаясь этого доклада, могу я сказать следующее: эти ужасающие условия должны были сразу расследоваться местными заинтересованными властями. Доклад о результатах расследования до меня не доходил. Этот доклад также мне не делался. Я могу указать на то, что перевозка в Германию больных людей непригодных для работы строго мной запрещалась, потому что это являлось бы преступлением и невозможным с экономической точки зрения. Я не могу сказать, кто отправлял эти поезда обратно. Также не установлено, какого рода транспортами они были в действительности. Доклад описывает условия, которые уже существовали до моего прихода на должность. Я лично — и я хочу подчеркнуть это в особенности — принял распоряжение, согласно которому больные люди или беременные женщины — я лично отдал об этом распоряжение, если был необходим обратный транспорт для больных людей, немецкий Красный крест должен был предоставлять персонал для сопровождения этих людей на всём пути обратно к своему родному месту. Эти приказы можно найти среди кодексов. Такие ужасающие случаи пренебрежения и преступлений, следовательно, противоречили четким правилам принятым немецкими трудовыми властями.

Серватиус: Вы не снаряжали Бад Франкенталь для больных рабочих, которые не могли вернуться?

Заукель: В моём собственном гау не было Бад Франкенталя, а Бад Франкенхаузен, Кюффхаузер, которые я сделал доступными для больных советских рабочих. Дополнительно, у меня была крупная школа рядом с Эдендорфом рядом с Веймаром со 100 койками для тифозных пациентов и русских военнопленных. Значит, по своей собственной инициативе, я сам делал всё возможное для помощи больным и похожим вопросам. Также было запрещено возвращать людей пока они болели.

Председательствующий: Нам лучше прерваться.

(Объявлен перерыв)

Серватиус: Когда рабочие прибывали в Германию…

Заукель: Могу я кое-что сказать о документе 054-ПС в дополнение к своим показаниям? Это очень важно.

Серватиус: Да.

Заукель: На странице 5, рядом с центром страницы, я хочу обратить ваше внимание на следующее предложение докладчика — то есть доклад в рамках военных властей: «Эти чрезвычайные инциденты имевшие место в транспортах в первые несколько месяцев, по нашим сведениям не повторялись летом». В первые месяцы 1942 я даже не находился в должности, и моя программа не начиналась до мая. Летом того года, как здесь правильно заявляется, был положен конец такому положению дел.

Далее, я хочу обратить внимание на тот же самый документ, 054-ПС, мне кажется на страницу 10, копию письма о жалобе, которая говорит: «Как я проинформировал вас в своём письме от 20 апреля 1942…». Следовательно, очевидно, что это письмо касается жалоб об условиях, которые должны были направляться до моего прихода на должность.

Серватиус: Я собираюсь спросить вас о прибытии рабочих в Германию. Что происходило, когда транспорт прибывал в Германию?

Заукель: До их прибытия в Германию люди из транспорта не только, должны были отправляться надлежащим образом, но они также должны были снова проходить медицинское обследование и проверку в транзитном лагере. Один осмотр снова проходил во время и на месте вербовки, и другой проходил в установленном месте перед границей. Таким образом, время от времени завербованные до начала работ проходили три медицинских осмотра и проверки осуществлялись в соответствии с моими директивами.

Серватиус: Чём являлись транзитные лагеря?

Заукель: Это транзитные лагеря в которых люди из различных транспортов собирались вместе на границе, и где их обследовали и регистрировали надлежащим образом.

Серватиус: Я представляю вам документ номер СК-39. У меня нет его номера экземпляра.

Председательствующий: Это британский экземпляр?

Серватиус: Я не могу установить имеет ли он уже номер экземпляра; я должен это проверить. В любом случае, он был мне дан.

Председательствующий: Вам дали номер СК-39?

Серватиус: Да, СК-39.

Председательствующий: Он должен быть британским номером экземпляра, разве нет?

Максвелл-Файф60: Серия это не британский экземпляр; нашими экземплярами являются «Великобритания». Это ранняя серия документов, которые мы подготовили. Но я попытаюсь понять.

Серватиус: Если вы посмотрите на этот документ, это письмо от главного управления безопасности Рейха, датированный 18 января 1943, касающийся «Концентрационного лагеря Герцогенбуш61». Затем он говорит, «Этот лагерь будет обеспечен в качестве транзитного и приемного лагеря».

Это было место, куда направлялись ваши рабочие?

Заукель: Размещение рабочей силы вообще не имело никакого отношения к этим лагерям и концентрационным лагерям. Это не был транзитный лагерь для рабочих, но очевидно транзитный лагерь концентрационного лагеря. Они мне вообще не были известны. Я никогда не занимался такими транспортами и транзитными лагерям; и я этого не делал.

Серватиус: Здесь был представлен доклад французского правительства; это документ номер СК-78 и французский экземпляр номер Франция-87. Заголовок, «Третье исследование». Это очень обширный доклад. Я должен процитировать из своих заметок. Доклад содержит следующее, грубо говоря: «Непосредственно по их прибытию рабочих забирали на эти в действительности невольничьи рынки, которые назывались сортировочными домами. Жилищные условия были убогими»

Так описывался один из ваших транзитных лагерей?

Заукель: Это абсолютно невозможно; такой лагерь никогда не существовал.

Серватиус: Как распределение рабочих осуществлялось на практике? Я ещё раз сошлюсь на доклад Молотова, документ номер СССР-51. Советская делегация здесь говорит, что этот документ был представлен под этим номером экземпляра. Доклад говорит, что рабочих забирали на невольничий рынок и продавали за 10 и 15 марок. Что вы на это скажете?

Заукель: Мне кажется любой немецкий работодатель, который получал этих рабочих, как в сельском хозяйстве так и в военной промышленности, это свидетель того факта, что процедура такого рода никогда не имела места в какой-либо форме; это совершенно невообразимо, что такие невольничьи рынки учреждались министерством труда Рейха; но что эти рабочие которые проходили через национал-социалистические трудовые биржи получали именно такие же контракты и условия как и сами немецкие рабочие, с некоторыми различиями, и никоим образом не доставлялись на работу как рабы или без страховки от несчастного случая. Это можно увидеть из множества директив и распоряжений, которые принимались министерством труда Рейха и мной для каждой расы.

Серватиус: Какими были общие условия проживания зарубежных рабочих в Германии?

Заукель: Общие жилищные условия зарубежных рабочих в Германии постольку, поскольку они вербовались через ведомства размещения рабочей силы, были точно такими же, как у немецких рабочих, которые размещались в лагерях. Жилищные условия зависели от обстоятельств войны, и отличие от мирного времени, были предметом таких же ограничений которые применялись к немецкому населению. Адъютант господина фон Шираха, человек неизвестный мне, который появился здесь в качестве свидетеля вчера, описывал условия в Вене; такие условия существовали в остальных немецких городах.

Серватиус: Какими были меры безопасности в этих лагерях?

Заукель: В самих лагерях?

Серватиус: Что же, я имею в виду в целом.

Заукель: Меры безопасности были ответственностью полиции, а не меня, потому что лагеря находились у различных предприятий и Германского трудового фронта.

Серватиус: Итак, я приобщу документ номер ЕС-68. Он содержит директивы, отданные региональным продовольственным управлением в Бадене относительно обращения с поляками в Германии. Это экземпляр номер США-205, находящийся в американской документальной книге «Рабский труд», четвёртый документ. Я должен теперь зачитать начало этого документа, который вы уже видели. В нём сообщается:

«Управление продовольственной администрации Рейха Бадена — получило с большим удовлетворением результат переговоров с высшим руководителем СС и полиции в Штутгарте 14 февраля 1941. Соответствующий меморандум уже направлен в окружные продовольственные отделы. Ниже я соответственно привожу индивидуальные правила как они излагались в течение совещания:

«1. Принципиально фермерские рабочие польской национальности больше не имеют права на жалобы; соответственно, никакие жалобы не могут приниматься какой-либо официальной службой.

«2. Фермерские рабочие польской национальности больше не могут покидать местности, на которых они трудоустроены».

Итак, я должен опустить некоторые пункты и ограничить себя лишь существенными частями. Я перехожу к пункту 5:

«5. Визиты в театры, кино или иные культурные заведения строго запрещаются фермерским рабочим польской национальности».

Остальные правила следуют, запрещая использование железных дорог и под номером 12 есть жизненно важное положение:

«12. Каждый работодатель польских фермерских рабочих имеет право налагать дисциплинарное взыскание…»

Пожалуйста, прокомментируйте этот документ и скажите нам в какой степени вы одобряли его.

Заукель: Прежде всего, я хочу указать на то, что этот документ датирован 6 марта 1941 — то есть, более чем за год до моего прихода на должность. Такое абсурдное и невозможное распоряжение никогда не привлекало моё внимание в течение своей службы. Но поскольку мне сейчас противопоставлен документ и я узнал о нём, я хочу сослаться на мои собственные распоряжения, которые я принимал совершенно независимо от того, что происходило ранее и которые автоматически отменяли такие распоряжения. С целью предупредить эти абсурдные распоряжения в некоторых службах Рейха от использования, я собрал свои распоряжения и опубликовал справочник в котором сообщается — из-за фактора времени и уважения к Трибуналу, я не могу попросить Трибунал посмотреть на них все; но они прямо противоречат таким взглядам. Я хочу попросить, чтобы мне позволили процитировать лишь одно предложение из манифеста уже упоминавшегося мной, которое направлено против такой бессмыслицы и против неправильного использования рабочей силы. В частности я сошлюсь на мои директивы о честном обращении. Предложение гласит следующее:

«…приказы и директивы, также как их дополнения, должны быть непременно доведены до сведения управляющих работами и руководителям лагерей для зарубежных национальностей, также как и их персонала. Им следует постоянно надзирать за подлинной приверженностью».

Серватиус: Этот манифест покончил с этим?

Заукель: То есть параграф из манифеста, который ссылается в особенности на мои приказы, предписывающие справедливое и гуманное обращение, достаточное питание, время отдыха и тому подобное.

Серватиус: Вы приняли большое количество директив. Вы замечали какую-либо оппозицию вашим основным правилам; и, если так, что вы делали?

Заукель: Как только я замечал оппозицию, я делал специальную ссылку на мои распоряжения, потому что они были одобрены фюрером, по моим рекомендациям, для моей сферы деятельности.

Серватиус: Что касалось заботы и социальном обеспечении, ДАФ — Германский трудовой фронт — играл особую роль? Какой была задача ДАФ?

Заукель: Задачей ДАФ было заботиться о немецких рабочих и следить за их интересами. В таком качестве он сам занимался, как само собой разумелось, социальным обеспечением зарубежных рабочих. Это была обыденная задача; и в то же самое время она имела корректирующее влияние на государственное трудовое управление, влияние похожее на оказываемое профессиональными союзми на государственный контроль, как он существовал, в других странах.

Серватиус: Какие задачи имели управляющие производствами?

Заукель: Они имели задачу регулирования общего производства на своих производствах; и конечно, они были полностью ответственными за своих рабочих и зарубежных рабочих, которые им предоставлялись.

Серватиус: Они были ответственными в первую очередь, или ответственным был ДАФ?

Заукель: Работодатели были в основном ответственными, согласно закону, регулирующему немецкий труд.

Серватиус: Итак, рабочие в основном размещались в лагерях. Кто надзирал за общежитиями в этих лагерях?

Заукель: Общежития в этих лагерях находились под полным надзором управления немецкой торговой инспекции, которая находилась в подчинении министерства труда Рейха. Управление торговой инспекции имело полномочия и власть по принуждению к соблюдению работодателей которые не выполняли приказов министра труда Рейха.

Серватиус: Я лично отдавал приказы касавшиеся лагерей, но они могли вступить в силу и соблюдаться только от имени министра труда Рейха.

Серватиус: Достаточно об общежитиях в лагерях. Итак, какими были жилищные условия внутри лагерей? Кто был за них ответственным?

Заукель: В самих лагерях были ответственными руководители лагеря. Руководитель лагеря назначался по согласованию между ДАФ и управляющим производством, и по моим сведениям — это было не в рамках моих обязанностей — его назначение должно было утверждаться и одобряться безопасностью.

Серватиус: Вы говорили о безопасности. В какой степени полиция принимала участие за надзором в этих лагерях, поддержании дисциплины и подобных вопросах?

Заукель: Надзор за лагерем и поддержание дисциплины было задачей руководителя лагеря, и не имело никакого отношения к полиции. Полиция, как мне кажется, в случае каждой страны имела надзорные и контрольные права относительно шпионажа и секретности на производстве, и т. д. Помимо этого, полиция не имела никакого отношения к лагерю.

Серватиус: Эти лагеря были закрыты от внешнего мира? Какой была ситуация в этом отношении, когда вы получили должность.

Заукель: Когда я получил должность, лагеря, в частности восточных рабочих, были сильно закрыты от мира и были огорожены колючей проволокой. Для меня это было несовместимо с принципом продуктивного трудоустройства и добровольных рабочих; и со всей личной энергией, собравшись я, я добился удаления ограждений и колючей проволоки; и я также снизил границы комендантского часа для восточных рабочих, для этого, а значит картина которую здесь вчера представили в итоге могла быть реализована. Все остальное было несовместимо, технически говоря, с добровольностью рабочих к работе, которой я хотел.

Серватиус: Теперь вопрос продовольствия. Каким было питание этих зарубежных рабочих?

Заукель: Питание зарубежных рабочих подчинялось системе применяемой к питанию немецких рабочих, и соответственно дополнительные пайки увеличивались людям, выполнявшим тяжёлую, очень тяжёлую и сверхурочную работу.

Серватиус: Такая ситуация существовала, когда вы получили должность?

Заукель: Когда я получил должность и получил приказ от фюрера, что в дополнение к зарубежным рабочим, который уже находились в Рейхе, я должен был выполнять дальнейшие квоты для Рейха, первым шагом предпринятым мной было посещение министра продовольствия Рейха, так как мне было очевидно, что доставка зарубежных рабочих была в первую очередь вопросом продовольствия; плохо накормленные рабочие, даже если они хотят, не могут делать работу удовлетворительно. У меня было с ним много подробных разговоров; и ссылаясь на фюрера и рейхсмаршала, я добился получения подходящего питания для рабочих, и продуктовые квоты были установлены законно. Было непросто сделать это из-за продовольственной ситуации, даже для немцев, будучи всегда ограниченными; но без этих мер для меня было бы невозможно, также и с личной точки зрения, осуществлять свою задачу.

Серватиус: Здесь упоминались подробности относительно продовольственной ситуации, которые оправдывают утверждение, что существовали чрезвычайно плохие условия. Ничего такого рода не доходило до вашего внимания, или вы сами не слышали чего-либо?

Заукель: Что касалось условий плохого питания в рабочих лагерях гражданских рабочих, я никогда не имел каких-либо самых неблагоприятных докладов. Лично я повторял усилия постоянно изучая данный вопрос. Управляющие производствами сами очень серьезно занимались продовольственной проблемой.

Серватиус: Разве в распоряжении и письме трудовым управлениям гау и гауляйтерам, вы не разбирались с предметом хорошего обращения с иностранцами; и не говорили по этому поводу о критике существовавших условий?

Заукель: Непосредственно после получения должности, когда гауляйтеры были назначены уполномоченными по размещению рабочей силы в своих гау, я обратил их внимание на продовольственную ситуацию и приказал им направить своё внимание на данный вопрос и также вопрос проживания. Я услышал, что в двух гау мои инструкции не воспринимались достаточно серьезно. В одном случае я сам поехал непосредственно в Эссен и выправил там ситуацию — это касалось колючей проволоки — и в другом случае, в восточной Баварии, я также лично вмешивался. Кроме этого, я воспользовался этими двумя инцидентами, чтобы написать гауляйтерам и правительствам немецких земель и провинций и снова указать на важность соблюдения этих инструкций.

Серватиус: Я сошлюсь на документ 19, то есть в английской книге номер 1, страница 54; документ Заукель-19.

Председательствующий: 19?

Серватиус: Это документ номер 19, в первой документальной книге, страница 54. Воспроизведена только часть. В циркуляре всем трудовым управлениям гау и гауляйтерам следующее:

«Если в округе гау всё еще делают такое заявление, что если кто-либо в гау и замерзнет этой зимой, то в первую очередь это должны быть русские (то есть русские гражданские рабочие трудоустроенные в гау), такое заявление прямо показывает, что в этом регионе гау, контакт между административным трудовым управлением и компетентными политическими ведомствами всё ещё не достаточно близок. Одна из наиболее важных задач размещения рабочей силы и сотрудничества между вами и гауляйтерами в качестве моих заместителей по размещению рабочей силы понять то, что за иностранными рабочими завербованными для немецкой промышленности вооружений и продовольственной экономики должны следить таким образом, который позволяет давать им максимальную эффективность. Следовательно, не стоит вопрос защиты от нужды немецких соотечественников только и за счёт неадекватного продовольственного обеспечения рабочих зарубежного происхождения. Напротив, императивом является постоянная мысль о факте, что с целью победы, максимальной эффективности следует требовать не только от немецких соотечественников, но также и от зарубежных рабочих. Было бы абсурдом доставлять в страну зарубежных рабочих, при значительных затратах, для работы в немецкой экономике и затем позволять их эффективности снижаться или разрушать её путём недостаточного ухода».

В заключение есть напоминание о том, что должно соблюдаться распоряжение Заукеля.

(Обращаясь к подсудимому)

Какой была ситуация относительно обмундирования зарубежных рабочих?

Заукель: Обмундирование зарубежных рабочих из западных регионов доставляло нам сравнительно мало проблем, так как эти рабочие были хорошо обеспечены, и они также должны были компенсировать своё обмундирование. Но обмундирование восточных рабочих было проблемой. От имени восточных рабочих я обратился к министру экономики Рейха за квотой по обмундированию и обеспечению 1 миллиона восточных рабочих всем необходимым верхним и нижним бельем. Для обеспечения этой квоты требовалось 10 000 рабочих также как и 30 000 тонн сырья. Таким образом, любая забота придавалась вопросу обмундирования, и это обмундирование действительно было дано.

Серватиус: Французская делегация представила документ номер Франция-5. Это пропагандистская брошюра, «Работа для Европы» Я также приобщал её, и Трибунал принял о ней юридическое уведомление. Я хочу представить её снова и сослаться на три фотографии содержащиеся в ней. Существенная вещь в этих фотографиях в том, что некоторые из рабочих прибывающих с Востока прибывали босыми, и далее есть фотографии где рабочие нормально одеты в Германии, и это доказательство того, что ситуация с обмундированием этих рабочих имела в Германии значительный прогресс.

Председательствующий: Это Заукель-5?

Серватиус: Нет, это документ французской делегации, документ Франция-5.

(Обращаясь к подсудимому)

Какой была ситуация относительно рабочего времени? Кто регулировал рабочее время?

Заукель: Рабочее время устанавливалось на основании распоряжений фюрера, министерского совета и позднее министром Рейха Геббельсом. Осуществление этих распоряжений было моей задачей.

Серватиус: Каким было среднее рабочее время?

Заукель: Вряд ли можно говорить о среднем рабочем времени в Германии во время войны. Существовало законное рабочее время 8 часов. За всем, что выше 8 часов, оплачивались сверхурочные.

В 1943 году среднее рабочие время в неделю было установлено как 54 часа; позднее, поскольку это являлось необходимым, 10 часов в день. Когда министр Рейха доктор Геббельс стал делегатом Рейха по тотальной войне, вопреки моим возражениям и возражениям других ведомств, но на основе, имеющейся у него власти, он потребовал и объявил о 10-часовом рабочем дне для всех ведомств и промышленности. Однако это вообще не могло осуществляться, так как на многих производствах и ведомствах должно было регулироваться согласно сложностям, с которыми они уже сталкивались — сложностям в сырье, электроэнергии и количестве работы. Но в исключительных случаях, которые были нечастыми, 11-ти и 12-ти часовые работы вводились там где производство этого требовало. Немецкие рабочие также работали удлиненное время. Всем рабочим это соответственно компенсировали.

Серватиус: Во французском документе номер Франция-22, на странице 101 немецкого текста, следующее:

«Из допросов депортированных рабочих службами Ministere des Prisonniers62, которые вернулись домой, можно видеть, что средним рабочим временем в неделю было, по крайней мере, 72 часа».

Затем упоминается об источнике информации, но это нас тут не интересует.

«Нередкой была шестидесятичетырёх часовая неделя. Упоминалась Случаи 100-часовых недель с 30 и 38 дополнительными часами».

Что вы можете об этом сказать? Такие случаи попадали в ваше внимание?

Заукель: Я не могу прокомментировать эти доклады, потому что я не знаю касалось ли это людей использовавшихся в концентрационных лагерях или тех которые использовались как гражданские рабочие в другом секторе за который я был ответственным. Верно то, что в самых исключительных случаях были периоды, когда вводились долгие периоды работы. Это решалось фабрикой и также применялось к немецким рабочим. Но в таких случаях соответствующие периоды отдыха должны были перемежаться. Эти длинные часы применялись лишь для завершения важных контрактов. Я не могу определить где в действительности работали эти люди из допросов, поэтому, я не могу дать точный ответ.

Серватиус: Какими были положения о времени отдыха?

Заукель: Время отдыха находилось в распоряжении рабочих.

Серватиус: Кто был ответственным за регулирование времени отдыха?

Заукель: За регулирование времени отдыха был ответственным ДАФ, что касалось подробностей времени отдыха.

Серватиус: Какой была ситуация относительно трудоустройства детей и молодых людей?

Заукель: В немецком Рейхе детям, не достигшим 12 лет запрещалось работать. Детям до 14 лет разрешалось работать только несколько часов в сельском хозяйстве.

Серватиус: Вы принимали распоряжения о рабочем времени для детей?

Заукель: Я принимал распоряжения или подтверждал законы, которые уже существовали постольку, поскольку они применялись к такой работе.

Серватиус: Теперь я должен показать вам документ номер 345-ПС, который письмо министра Рейха Розенберга Ламмерсу, датированный 20 июля 1944.

(Документ был передан подсудимому)

Председательствующий: Его ранее приобщали? Его ранее приобщали в качестве доказательства?

Серватиус: Этот документ представлялся в перекрестном допросе. Я сам только, что его получил. Он касался вербовки молодых людей от 15 до 20 лет для трудоустройства в Рейхе в течение войны. Затем документ ссылается на перевод в Рейх молодых людей в возрасте от 10 до 14 лет; то есть «акция сбор урожая63». И оно продолжается говоря:

«Цель данной акции это дальнейшая забота рейхсюгендфюрера о молодых людях и подготовка подмастерьев для немецкой экономики по способу похожему на тот, который уже успешно осуществляется с молодёжной службой Белоруссии в сотрудничестве с ГБА64» — что означало вас.

Пожалуйста прокомментируйте, использовали ли вы этих молодых людей.

Заукель: Нет, я вообще не имел никакого отношения к этой акции; и список рассылки не упоминает моё имя. Мне неизвестно об этом предмете.

Серватиус: Значит, вы не нарушали своих собственных правил отдавая особые директивы?

Заукель: Нет. Это был перевод которым я не занимался.

Серватиус: Тогда я хочу представить вам другое письмо, которое также приобщалось обвинением в связи с делом Шираха. Это документ номер 1137-ПС, письмо, датированное 19 октября 1944. На странице 3 этого документа, появляется следующее:

«Дополнительно к этому, иная рабочая сила поступившая ранее в немецкую промышленность вооружений — а именно, прежде всего, 3500 юношей и 500 девушек на заводы Юнкерса65; во-вторых, 2000 юношей и 700 девушек для ОТ…

«Служба подчиненная «Гитлерюгенду66» получила с восточных оккупированных территорий для промышленности вооружений» — я оставляю то, что нас не интересует — 5500 юношей и 1200 девушек».

Вы разрешили использовать эту рабочую силу, или вопрос обошёл вас стороной?

Заукель: Нет.

Серватиус: Как эта рабочая сила попала в промышленность вооружений?

Заукель: Что же, я лично неспособен объяснить это в подробностях. Видимо это произошло на основе соглашения между ведомствами министерства оккупированных восточных территорий или того гауптбанфюрера Никеля. Я лишь здесь во время слушаний, узнал, что использовались молодые люди, которым по возрасту запрещалось. Я понял, что это было по характеру предварительной заботой перед трудоустройством, но…

Серватиус: Это известно.

Заукель: Она не проходила через мои ведомства.

Серватиус: Что насчёт использования зарубежных женщин?

Заукель: Женщины из зарубежных стран использовались именно таким же образом, как и немецкие женщины. Никаких иных условий.

Серватиус: Здесь представлен документ номер 025-ПС. Это экземпляр номер США-698, который также представлен лишь сейчас и не содержится в книгах. Это протокол совещания, которое проходило в вашем ведомстве и на котором вы долго говорили о женском труде. В третьем параграфе сообщается:

«К настоящему времени, фюрер приказал использовать от 400 000 до 500 000 женских восточных рабочих из Украины, в возрасте от 15 до 35, для внутренних нужд; и генеральный уполномоченный по размещению рабочей силы» — то есть, вы — «является ответственным за осуществление этой акции, которая займёт приблизительно 3 месяца».

Он продолжается:

«Особой волей фюрера является, чтобы настолько много девушек насколько возможно были германизированы если они для этого подходят».

Пожалуйста, вы прокомментируете это?

Заукель: Да, это касалось распоряжения фюрера о доставке от 400 000 до 500 000 женских восточных работниц в Рейх для немецких домохозяйств, но в особенности с целью облегчить работу немецких фермерских жён. Я хочу упомянуть, в связи с этим документом, что я не выполнил этого, и что моё ведомство также этого не выполнило. Наиболее, похоже, что эти стенограммы были записаны на основании записей сделанных кем-то ещё. Относительно этих предполагаемых от 400 000 до 500 000 домашней прислуги, следует сказать, что их доставляли в Рейх, только на добровольной основе. В действительности как мне кажется было только от 13 000 до 15 000, прибывших в Рейх. Идея «германизации», использованная тут, также относиться к их добровольному желанию остаться в Германии.

Серватиус: Какой медицинский уход получали зарубежные рабочие? Здесь упоминались различные вещи, например: «Если рабочий больше не мог работать, он больше не вас заботит», что предполагало ваш принцип. Затем далее сообщается, что работу, еду и оплату следовало давать в пропорции друг к другу. Если рабочий больше не мог работать, он просто мертвый груз. Что вы можете сказать в отношении этих обвинений?

Заукель: Вы покажете мне, где я это говорил? Я с этим не знаком.

Серватиус: Это расшифровка заседания суда; у меня есть страница, в немецкой расшифровке, 2789. В ней сообщается, что если рабочий больше не мог работать, не следовало заниматься его судьбой. Вы оправдываете такой принцип?

Заукель: Напротив; есть сотни точных распоряжений и приказов, которые я отдавал. Они публиковались в «Reichsgesetzblatt67», в особых случаях направляя на фабрики и рабочие биржи и особые сборники, в которых наиболее ясно излагалось, что с зарубежными рабочими доставленными в Рейх через размещение рабочей силы должны обращаться в соответствии с немецкими законами, правилами и директивами, что касалось медицинского ухода, включая страхование. Также были…

Председательствующий: Доктор Серватиус, вы представили подсудимому документ, где предполагается, что он сказал, что после непригодности для работы, больше его это заботит? Об этом документ представленный ему?

Серватиус: Этот документ представлен ему относительно женщин работниц, о которых он предположительно сказал, чтобы они были германизированы. Я больше не занимаюсь с тем документом, а перешёл к вопросу медицинского ухода.

Председательствующий: Вы имеете в виду документ 025-ПС, экземпляр США-698?

Серватиус: Этот документ, номер 025-ПС, ссылается только на работниц. С вопросом уже разобрались. Я перешёл к вопросу медицинского ухода в целом, и я больше не разбираюсь с вопросом работниц.

(Обращаясь к подсудимому)

Вы получали доклады о ненормальных условиях относительно здоровья и медицинского ухода с зарубежными рабочими?

Заукель: Нет. Не только немецкие врачи задействовались как официальные врачи на фабриках и лагерях занимаясь гигиеной и здоровьем рабочих, но также множество врачей и медицинских помощников из родных стран зарубежных рабочих использовались и передавались в такие лагеря.

Серватиус: Как вы надзирали за исполнением ваших распоряжений, и с остальными контролирующими службами?

Заукель: Существовали следующие контролирующие службы: прежде всего…

Серватиус: Минуточку. Я хочу сослаться на документ Заукель-2. В нём я сделал обзор о контролирующих и инспекционных службах занимавшихся надзором. Я должен кратко объяснить диаграмму:

В центре, находится министерство труда Рейха, ниже Зельдте68; под ним расположены, инспекционные комиссии по торговле, включая департамент инспекций по торговле и городской планировке. Это был единственный департамент, который имел инспекционные полномочия — то есть, он мог предпринимать действия против любого сопротивления со стороны завербованных для работы. Кроме этого, было создано несколько других официальных служб по руководству проблемой социального обеспечения. Это прежде всего, если вы посмотрите на правую сторону, Германский трудовой фронт, служба объединяющая интересы работодателей, промышленности и рабочих, и в некоторых отношениях занимавший бывшее место профсоюзов. Была создана особая инспекционная комиссия, инспекционное управление Рейха Германского трудового фронта, с департаментом для зарубежных рабочих, который имел своих связных с фабриками для заслушивания жалоб. На самих фабриках также были зарубежные рабочие, которые могли докладывать об имевшихся там условиях.

Затем, переходя правее, это министерство сельского хозяйства и продовольствия Рейха, которое через региональные продовольственные управления, также могло вникать в вопросы обеспечения продовольствием и социальным обеспечением. Доклады, приходившие к министру иностранных дел через дипломатические каналы как мы увидим позднее впоследствии также передавались Заукелю.

Затем есть особый департамент восточных рабочих в министерстве Розенберга — то есть центральная служба для народов Востока — и это последнее письмо, что мы видели здесь, видимо пришло от одного из господ в этой службе. Эта центральная служба для народов Востока наоборот имела своих агентов на фабриках и производствах, и они докладывали напрямую. Все эти доклады передавались Заукелю.

Теперь, я перейду к левой части диаграммы. Заукель сам учредил для инспекционных задач личный штаб, который посещал фабрики. Мы слышали от нескольких свидетелей, что эти инспекторы появлялись и видели, что всё было в порядке. Затем он создал новое управление — инспекцию Рейха. Жалобы, которые поступали от Германского трудового фронта и остальных источников направлялись в эту инспекцию. Когда Заукель говорит, что ему непосредственно направлялись эти жалобы, они сначала направлялись в инспекцию Рейха, которая в ответ обращалась с запросами к необходимым ведомствам и если было необходимо, применяла принудительные меры министерства труда Рейха. Затем также гауляйтерам давалась задача по надзору и свидетели которые появлялись здесь — свидетели которые были гауляйтерами в своё время — подтверждали, что они осуществляли контроль в качестве уполномоченных по размещению рабочей силы. Далее слева показана ответственность и контроль осуществляемые министерством пропаганды Рейха, которое имело надзорные функции касавшиеся управления лагерями и рабочими. Затем, наконец далеко слева, идет Вермахт, который имел свой надзорный механизм посредством своих инспекторов, которым были доверены военнопленные и которые следили за тем, чтобы соблюдались конвенции.

Доклады всех этих служб шли к Заукелю и он здесь свидетельствовал, что о ненормальных условиях ему не докладывали, что он мог заставить почувствовать своё влияние только посредством директив и, что он принимал свои инструкции.

Председательствующий: Доктор Серватиус, вы спросите подсудимого о том правильным ли было заявление о значении таблицы?

Серватиус: Свидетель, это объяснение, которое я дал, и эта диаграмма, которую вы видели, правильная?

Заукель: Да.

Серватиус: Они верные?

Заукель: Да.

Серватиус: Теперь вы прокомментируете деятельность гауляйтеров в качестве уполномоченных? Как вы надзирали за гауляйтерами? Как вы надзирали за гауляйтерами?

Заукель: Я не мог надзирать за самими гауляйтерами, так как у меня не было ни дисциплинарного, ни официального контроля за ними. Но гау посещали члены моего штаба с интервалами около 3 месяцев. По поводу таких визитов жалобы гауляйтеров заслушивались и затем фабрики и лагеря инспектировались совместно и проводилась проверка о том осуществляются или нет мои директивы. Я хочу заметить, что этим инспекторам естественно не позволялось как-либо контролировать концентрационные лагеря и производства в концентрационных лагерях; это была иная сфера, которая находилась под контролем обергруппенфюрера Поля69 и в которой я не имел ни полномочий, ни понимания.

Председательствующий: Мы прервёмся.

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Утреннее заседание

Председательствующий: Как я сказал этим утром, Трибунал заседает до 4 после полудня.

Серватиус: Этим утром мы дошли до инспекций, но я хочу вернуться к одному вопросу.

Вы сказали, что глава фабрики являлся ответственным за рабочих. Это также относилось к военнопленным и концентрационным лагерям?

Заукель: Нет. Армия, или тот род войск вооруженных сил, в чьей власти находились эти военнопленные, была ответственной за лагеря военнопленных. Таким же образом, насколько мне известно, концентрационные лагеря были ответственными за своих заключенных, даже если они работали.

Серватиус: Вы сформировали департамент 9 как департамент инспекций Рейха в министерстве труда Рейха. Какими были особые задачи этого инспекционного департамента?

Заукель: Я создал этот инспекционный департамент, который не существовал ранее в министерстве труда, потому что я хотел убедиться в единообразии и исполнении контрактов на оккупированных территориях на которых осуществлялись немецкие предприятия и немецкие трудовые контракты; также изучая и контролируя единообразие административных правил; и более того, чтобы понять соблюдаются ли мои приказы о питании, жилье, обращении и уходе и в какой степени их нужно менять. Все это также содержалось в директиве, которую я принял для инспекционного департамента.

Серватиус: Каким было положение центрального инспекционного департамента Германского трудового фронта — центрального инспекционного департамента по уходу за зарубежными рабочими?

Заукель: Центральный инспекционный департамент ДАФ имел задачу надзора за социальным обеспечением зарубежных рабочих в лагерях в Германии для надзора за их питанием и тому подобным, описанным образом.

Серватиус: Если были какие-либо притеснения, инспекционный департамент докладывал вам; или кто получал доклад?

Заукель: По согласованию между фюрером, Германским трудовым фронтом, доктора Лея, и мной, была внесена поправка в распоряжение касавшееся формирования центрального инспекционного департамента, и заявлялось, что по вопросу условий в лагерях центральный инспекционный департамент занимался непосредственно с ответственными ведомствами Рейха или с управлением промышленной инспекции министерства труда Рейха, с целью улучшать условия; в то время как о случаях нехватки или избытка рабочей силы, и т. д. докладывалось мне.

Серватиус: Следовательно, этим соглашением, ваши права были ограничены?

Заукель: Да.

Серватиус: Это документ 1913-ПС, который приобщался. Это соглашение между Заукелем и доктором Леем от 20 сентября 1943. Это экземпляр США-227. Это документ номер 41 в английской документальной книге. Я должен сослаться на него, не цитируя его.

(Обращаясь к подсудимому)

Какого рода иные надзорные ведомства существовали? Я думаю о французах.

Заукель: Что же, после получения мной должности, были назначены люди действующие как посреднические агенты с зарубежными рабочими. Эти люди, по согласованию с Германским трудовым фронтом, имели право посещать лагеря, и заслушивать свои жалобы. Особое соглашение было достигнуто с французским правительством в сотрудничестве с министром иностранных дел.

Серватиус: Это документ Заукель-31. Он на странице 79 английского текста в документальной книге Заукеля номер 1, «французская служба по уходу за французскими работниками в Рейхе» Это циркуляр от Заукеля датированный 20 апреля 1942. Я приобщаю сам документ, который в этом сборнике. Я цитирую:

«Я получил следующее письмо от министерства иностранных дел от 10 апреля 1942:

«Правительство Рейха уведомило французское правительство, что оно согласно на следующие правила относительно ухода за французскими добровольными рабочими в Германии:

«Кроме уже существующего ведомства для военнопленных, создаётся служба для французских гражданских рабочих в Берлине под управлением посла Скапини70. Правительство Рейха выделит здание для размещения этой службы. Служба может создать отделения в четырех немецких городах.

«Служба ответственна за уход за французскими рабочими в Германии. Он надзирает за выполнением контрактов заключенных с задействованными рабочими. Оно может принимать предложения от рабочих и передавать их в компетентные учреждения и следить за устранением неудовлетворительных условий. Она правомочна выдавать сертификаты и рекомендации рабочим для представления французским властям».

Я опускаю один параграф:

«Более того, главе французских представителей даны дипломатические привилегии личного иммунитета при исполнении своих задач, также как и исключение из немецкой юрисдикции и полицейского преследования».

(Обращаясь к подсудимому)

Как это действительно с вами работало?

Заукель: Это ведомство действительно работало как с ДАФ так и со мной. Представитель этого ведомства принимал участие в переговорах во Франции с французским правительством. Позднее ведомство изменилось в такой степени, что уход за гражданскими рабочими был передан господину Брунедону вместо господина Скапини, который надзирал потом только за военнопленными.

Серватиус: Тогда, это было лишь сменой личного состава?

Заукель: Да, это было лишь сменой личного состава. Я часто говорил с этими господами и действовал согласно их пожеланиям.

Серватиус: Что делал центральный инспекционный департамент для народов восточных территорий?

Заукель: Центральный инспекционный департамент для народов восточных территорий был ведомством при рейхскомиссаре по восточным оккупированным территориям.

Серватиус: Как работало это ведомство?

Заукель: Оно работал таким же образом как и французское ведомство, за исключением того, что это была немецкая организация и немцы были ответственными. У неё было доверие восточных народов, которые работали с нами как с союзниками.

Серватиус: Вы получали какие-либо жалобы с этой стороны?

Заукель: Нет, помимо случаев о которых мне докладывал Розенберг и которые с ним обсуждались. В этом вся суть.

Серватиус: Теперь я перехожу к вопросу поддержания трудовой дисциплины. Какого рода правила существовали с целью поддержания трудовой дисциплины — пунктуальности и хорошей работы? Какого рода правила существовали?

Заукель: В Германии правила, касавшиеся трудовой дисциплины были вопросом самих фабрик. Каждая фабрика имела свои собственные правила, которые в обычные времена согласовывались между администрацией, мастером и рабочим советом. Этот совет мог предпринимать дисциплинарные действия в форме штрафов. В течение войны трудовая дисциплина стала более строгой, из-за нехватки рабочих было невозможно сохранение прав работодателя или работника выдавать предупреждение. Значит немецкий рабочий, и немецкая рабочая сила и промышленность были подчинены указам и законам военного времени. С целью ввести это, я позднее принял распоряжение номер 13 по предложению министерского совета по обороне Рейха. Этим распоряжением, которое приобщено, прежде всего предусматривалась, дифференциация уровней наказания на производствах за нарушения трудовых правил, опоздания и необоснованное отсутствие на работе.

Серватиус: Это документ Заукель-23 в документальной книге Заукеля; в английском тексте, номер 1, страница 62. Свидетель привёл вам суть содержания. Я просто сошлюсь на это.

Заукель: Эти меры по поддержанию трудовой дисциплины на производствах начинались с предупреждения и затем шли к штрафу или лишению дневного или недельного заработка.

Серватиус: Что происходило в случае больших нарушений?

Заукель: Если бы с ними не могли разобраться суды чести Трудового фронта, о делах с постоянным и неисправимым плохим поведением докладывалось полиции.

Серватиус: Этот закон применялся к иностранцам также как к немцам?

Заукель: Да он применялся к немцам и иностранцам.

Серватиус: И что делалось в случае уголовных нарушений?

Заукель: О них также докладывалось полиции. Трудовые власти не имели ни полномочий, ни компетенции в уголовных или похожих делах.

Серватиус: Кому направлялись жалобы если правила не применялись правильно; то есть, если вместо штрафов применялось телесное наказание?

Заукель: Жалобы такого рода направлялись в Трудовой фронт или посреднику с иностранными рабочими.

Серватиус: О таких случаях вам докладывали?

Заукель: Ни об одном мне не докладывалось, потому что это находилось вне моей компетенции.

Серватиус: Какими были исправительно-трудовые лагеря?

Заукель: Они были учреждениями рейхсфюрера СС.

Серватиус: Кого помещали в такие лагеря?

Заукель: Тех, кого власти наказывали за нарушения трудовой дисциплины, с которыми не могли разбираться по фабричным правилам.

Серватиус: Они были такими же, как концентрационные лагеря?

Заукель: Нет; по моему мнению, нет. Эти воспитательные трудовые лагеря не находились под надзором министерства труда Рейха, ни под моим. Они являлись полицейскими учреждениями.

Серватиус: Вам известно из этих слушаний, что фактически, существенное число рабочих, направлялось в концентрационные лагеря. Как вы это объясните?

Я должен вручить вам документ 1063-ПС, экземпляр США-219. Это письмо от 17 декабря 1942; в английской документальной книге это номер 28 книги рабского труда. Это письмо помеченое как «секретное», направлено начальником полиции безопасности и СД во все органы СС; в любом случае не вам. Я цитирую:

«По причинам военной необходимости, которые не могут обсуждаться далее, рейхсфюрер СС и глава немецкой полиции приказал 14 декабря 1942, чтобы самое позднее к концу января 1943, по крайней мере, 35 000 заключенных пригодных для работы направить в концентрационные лагеря. С целью получить такое число, требуются следующие меры: 1. С настоящего момента (по 1 февраля 1943) восточные рабочие, и зарубежные рабочие которые являются дезертирами или нарушителями своих контрактов…кратчайшим способом доставляются в ближайшие концентрационные лагеря…»

Председательствующий: Предположительно свидетелю известен документ.

Заукель: Я увидел этот документ здесь впервые.

Серватиус: Вы ещё на него не смотрели?

Заукель: Я увидел выдержку здесь в Нюрнберге впервые.

Серватиус: Тогда я хочу обратить ваше внимание на решающий отрывок. Пожалуйста, вы зачитаете внизу первой страницы. Здесь сообщается следующее:

«В случае необходимости, прямо не участвующим ведомствам следует дать понять, что каждая и всякая из этих мер это необходимая мера полиции безопасности, а значит, жалобы можно будет предотвратить, или в любом случае устранить».

Что вам известно об этом распоряжении?

Заукель: Мне ничего не было известно об этом распоряжении. Оно объясняет многие вещи, которые запутывали нас. Кажется это письмо от группенфюрера Мюллера71, и к моему удивлению, оно заявляет достаточно ясно, что иные ведомства — и они означали только мои ведомства или Шпеера — следовало информировать о том, что такие меры являются необходимыми мерами полиции безопасности.

Серватиус: Что вы поняли…

Председательствующий: Перед тем как вы пройдете этот документ — я понял, что подсудимый сказал, что рабочих отправляли в трудовые лагеря за нарушения трудовых правил. Так вы сказали, не так ли?

Заукель: Если рабочие, несмотря на повторные предупреждения и штрафы на фабрике, не демонстрировали улучшения или продолжали нарушать, о них докладывалось фабриками, а не мной, в отделение полиции. Насколько мне известно, это отделение полиции имело соглашение с министром юстиции Рейха согласно которому…

Председательствующий: Я спросил вас, куда их направляли, когда вы говорили, что их направляли в трудовые лагеря за нарушения трудовых правил, а не по какой-то иной причине. Вы так сказали?

Заукель: Ни по какой другой причине; за нарушения или уголовные преступления.

Председательствующий: Тогда как вы объясните первые слова параграфа 1 этого документа:

«С настоящего момента восточные рабочие, доставляются в ближайшие концентрационные лагеря…»?

Заукель: Ваша светлость, здесь сказано, в немецком тексте:

«С настоящего момента по 1 февраля 1943 восточные рабочие, и зарубежные рабочие которые являются дезертирами или нарушителями своих контрактов, не относящиеся к союзным, дружественным или нейтральным государствам, кратчайшим способом доставляются в ближайшие концентрационные лагеря, при соблюдении необходимых формальностей которые приводятся под цифрой 3».
Это посредническая директива того ведомства о которой я не знал.

Серватиус: Что вы понимаете под «уничтожением работой»?

Заукель: Я услышал это выражение «уничтожение работой» впервые здесь в этом зале суда. Такая концепция абсолютно противоречила интересам, которые я отстаивал в своём положении.

Серватиус: Вы имели какое-либо отношение к трудоустройству заключенных концентрационных лагерей?

Заукель: Я не имел никакого отношения к трудоустройству заключенных концентрационных лагерей, и я также говорил своим коллегам, что мы не имеем никакого отношения к трудоустройству такого рода рабочей силы. Я не имел никакого отношения к карательным мерам какого-либо рода.

Серватиус: Кто передавал заключенных концентрационных лагерей для работы в промышленности вооружений?

Заукель: Я не могу вам сказать о личных сведениях, потому что я не имел никакого отношения к этому, и я никогда не участвовал в дискуссиях касавщихся этого предмета.

Серватиус: Здесь предполагалось, что вы использовали приказ «Nacht and Nebel72» для получения рабочих в Германию.

Заукель: Мне неизвестен приказ «Nacht and Nebel». Я узнал о нём лишь здесь. Он не имел никакого отношения к размещению рабочей силы и моим обязанностям.

Серватиус: Что насчёт еврейских рабочих?

Заукель: Я не имел никакого отношения к трудоустройству евреев. Это являлось исключительной задачей рейхсфюрера СС.

Серватиус: Я приобщая документ Р-91. Это экземпляр США-241, и экземпляр Франция-347. Они не включены в документальные книги. Это письмо от начальника полиции безопасности и СД Мюллера рейхсфюреру СС, в штаб-квартиру, датированное 16 декабря 1942. Здесь сообщается, я цитирую:

«В связи с ростом передачи рабочей силы КЛ» — следует вероятно читать КЗ — «которую приказано провести до 30 января 1943, следующая процедура может быть применена к еврейскому сектору: общее число, 45 000 евреев».

Затем есть более подробная спецификация, и среди прочего, в конце сообщается:

«3000 евреев с оккупированных территорий Нидерландов», и далее: «Число 45000 включает непригодных для работы…»

Какое отношение вы имеете к этому письму?

Заукель: Я впервые здесь узнал об этом письме. Я не знал о нём ранее, и я могу лишь подчеркнуть, что эти транспорты и эта процедура не имела никакого отношения к моей работе, и что я тогда не имел никакого отношения к ним.

Серватиус: Затем у нас есть документ Л-61, который приобщался. Это экземпляр США-177; в английской документальной книге о рабском труде, это документ номер 6. Документ в первом списке документов, которые стали доступны защите, и он был внесён как оригинал письма от Заукеля, который допускал депортацию евреев.

Пожалуйста, вы сами прочтёте это письмо и заявите о своей позиции о том насколько у вас не имелось никакого отношения к депортации евреев. Я должен кратко заявить о содержании. В нём в этом письме от 26 ноября 1942 сообщается:

«По согласованию с начальником полиции безопасности и СД, евреи которые всё еще трудоустроены с настоящего времени эвакуируются с территории Рейха и заменяются поляками, которых депортировали из Генерал-губернаторства73».

Письмо заканчивается следующим:

«Я направляю настоящую копию для вашего сведения. Постольку поскольку это затрагивает удаление евреев задействованных в вашем районе, я прошу, чтобы вы приняли необходимые меры по согласованию с компетентными отделениями начальника полиции безопасности и СД».

Затем следует: «Подпись, Фриц Заукель».

Заукель: Могу я сказать в отношении этого документа, что он мне уже демонстрировался на предварительных допросах. У меня тогда было мало времени, и когда он был представлен мне снова во время слушаний я обнаружил, что он не является оригиналом документа, который я подписал. Моё имя машинописное внизу.

Во-вторых, мне кажется существенным, что это письмо, которое я предположительно подписал, не датировано моим ведомством. Моё ведомство, как можно видеть из множества документов, находилось в Берлине, на Моренштрассе. Это письмо датировано ведомством на Саарландштрассе.

Что касается содержания. Я заявляю, что я никогда не имел личных договоренностей или соглашений с СД и полицией безопасности в смысле этого письма; ни имел никаких сведений об этом письме, и также не могу вспомнить его. Единственная вещь правильная в письме это то, что я был обязан заменить утрату рабочей силы в немецкой промышленности — евреев ли, солдат, или иных — за 2 недели. Возможно, это письмо пришло из ведомства на Саарландштрассе, из подчиненного ведомства. Я больше ничего не могу сказать об этом письме.

Серватиус: Как тогда в окончании письма есть: «Подпись, Фриц Заукель»?

Заукель: Я не могу этого понять. Если бы существовала аутентичная копия, она должны была быть подписана.

Председательствующий: Вы получали оригинал?

Серватиус: Нет, я не получал оригинала. Он приобщался обвинением и поэтому в материалах Трибунала этот экземпляр.

Заукель: Приложение касается событий, которые также случались до времени моей службы — то есть, до моего прихода на должность практически всякое имело место.

Серватиус: Вы имеете какие-либо сведения о том, что случалось с евреями?

Заукель: Вы имеете в виду…?

Серватиус: Окончательное решение.

Заукель: Нет, у меня не было об этом сведений. Это бы сделало мою задачу прощё и я бы имел меньше проблем если бы все эти люди, постольку поскольку они были пригодны для работы, включались в план рабочей силы более разумным образом. Я абсолютно ничего не знал об этом окончательном решении, и оно полностью противоречило моему интересу.

Серватиус: Касаясь вопроса заработной платы, кто был ответственным за регулирование заработной платы?

Заукель: Я был ответственным за регулирование заработной платы во время нахождения в должности.

Серватиус: Какого рода заработную плату вы выплачивали? Оставим сейчас восточные народы.

Заукель: В принципе, все зарубежные рабочие получали заработную плату, согласованную в контракте с посредническими отделами и правительствами, и которая соответствовала уровню заработной платы признаваемой законной в различных регионах Германии.

Серватиус: Что насчёт восточных рабочих?

Заукель: Что касается восточных рабочих, когда я принял должность, я обнаружил, что при существующих правилах большинство их заработной платы снижалось налогами в пользу Рейха. Это соответствовало указу министерского совета по национальной обороне.

Серватиус: Вы были этим удовлетворены или вы предпринимали шаги по улучшению условий.

Заукель: Это можно увидеть из документов — то есть, из распоряжений, которые я принимал в течение своей службы — чтобы эти правила, которые я считал недопустимыми, улучшались шаг за шагом, насколько я был способен преодолевать оппозицию, до 1944 восточные рабочие оставались на таком же уровне как немецкие рабочие. Первое улучшение было сделано в июне 1942, когда заработная плата была удвоена, второе в 1943, и последнее в марте 1944, по распоряжению 11.

Серватиус: Тут я сошлюсь на следующие документы, которые я не должен зачитывать: документ Заукель-50, в документальной книге Заукеля 2, страница 134; документ Заукель-17, в документальной книге Заукеля 2, страница 137; документ Заукель-52, документальная книга Заукеля 2, страница 153; документ Заукель-58, документальная книга Заукеля 2, страница 156; и наконец, документ Заукель-58(а), документальная книга Заукеля 2, страница 161. Я приобщаю оригинал в сборнике, «Правила руководства размещением восточных рабочих».

Председательствующий: Доктор Серватиус, я понял, что подсудимый только, что сказал, что этот документ Л-61 подготовлен до его прихода в обеспечение рабочей силой.

Серватиус: Он ссылается на вещи, которые существовали до его службы и были почти завершены, когда это письмо готовилось — то есть, такое положение вещей уже существовало.

Председательствующий: В документе ничего на это не указывает, это так?

Серватиус: Это можно видеть из даты.

Председательствующий: Дата 26 ноября 1942.

Серватиус: Приложение ссылается на 27 марта 1942. Второе приложение, если мы пойдем дальше, это приложение от 21 января 1942, которое также касается этого вопроса. То, что мы цитировали, было лишь последним письмом, окончательным письмом.

Председательствующий: Я понял. Тогда мы не получили полного документа.

Серватиус: Я приобщу его.

(Обращаясь к подсудимому)

Относительно заработных плат восточных рабочих, восточные рабочие получали какие-либо поощрения кроме этой заработной платы?

Заукель: Восточные рабочие, в результате моих усилий, получали поощрение в виде премий за хорошую работу, и рождественские подарки, таким же образом, как и немецкие рабочие; и дополнительно существовало соглашение с восточным министерством, согласно которому семьи восточных рабочих должны были получать сумму в 150 рублей в месяц по запросу.

Серватиус: Здесь я ссылаюсь на некоторые документы. Они являются документом Заукель-22, в английской книге, том I, страница 9; распоряжение, документ Заукель-54, касающееся премий, которое в томе II, страница 151; и документ Заукель-57, касающийся рождественских подарков, том II, страница 155.

(Обращаясь к подсудимому)

Какая заработная плата оставалась в наличности у восточных рабочих?

Заукель: Когда я пришёл на должность — это было до введения моих правил — восточный рабочий, после вычетов на еду и жильё, имел около 4 марок 60 пфеннигов, если можно привести в среднем пример о размере 60 пфеннигов за час у среднего рабочего в промышленности Германии.

Чистая оплата того же самого рабочего или «Freibetrag74» как она называлась, была повышена в июне 1942, после того как у меня была возможность вникнуть в такие вещи, на 100 процентов до 9, 10 марок.

Могу я заявить, что для немецкого рабочего был бы совершенно невозможным такой уровень заработной платы, чтобы делать сбережения, если учитывать его налоги и социальные взносы, его расходы на аренду, отопление и еду. Это было принципом, изложенным мне на министерском совете по обороне Рейха для платежей за эту рабочую силу. Это не являлось моим желанием. Однако, уже в марте или апреле 1943 заработная плата русского рабочего, снова из-за моего вмешательства, выросла до 12 марок, и весной 1944 она выросла до 18 марок.

Председательствующий: Я не думаю, что нам необходимы все эти подробности. Нет отдельного обвинения против подсудимого, что он не платил каким-либо рабочим, не так ли? Я имею в виду, что он говорит, что он платил им, но нам не нужны подробности о количестве марок.

Серватиус: Господин Председательствующий, было предъявлено обвинение в рабском труде, и это, как правило, неоплачиваемый труд. Французский доклад, документ Франция-22, оценил потерю 77 миллиардов, на которые Франции причинён ущерб путём использования её рабочих. Интересно услышать, по крайней мере…

Председательствующий: Вам не нужны точные подробности этого, не так ли?

Серватиус: (Обращаясь к подсудимому) Что вы скажете о возможностях для перевода этой заработной платы? Заукель: Сначала я создал возможности для перевода заработной платы, потому что единственным реальным привлечением зарубежного рабочего для работы в Германии было то, что он мог поддерживать свою семью дома, отправляя часть своих сбережений в свою родную страну. Это делалось на основании соглашений с президентом немецкого Рейхсбанка. Он об этом свидетельствовал.

Серватиус: Касаясь вопроса заработной платы, я сошлюсь на документ 021-ПС, который представлен как Ф-44. Он также не в документальной книге. Он датирован 2 апреля 1943. Он показывает, как рассчитывался уровень платежа и касается улучшения заработной платы восточных рабочих. Я не хочу цитировать из него подробно; но изучение показывает, что предпринимались серьезные попытки достичь улучшения и уравнивания.

(Обращаясь к подсудимому)

Какой была длительность трудовых контрактов?

Заукель: Длительность трудовых контрактов зависела от соглашений, которые заключались с заинтересованными правительствами. Для западных и южных стран контракт был на 6 месяцев, 9 месяцев или 1 год. Что касалось восточных стран и советских рабочих, когда я пришел на должность, существовавшие правила предусматривали неопределенный срок. Так как я рассматривал определенный период необходимым, несмотря на большие расстояния, здесь я также добился получения ограничения срока 2 годами.

Серватиус: Намечалось использовать эту рабочую силу после войны, и эти зарубежные рабочие должны были остаться в Германии? Я задал этот вопрос, потому что французское обвинение процитировало следующий отрывок из книги «Работа для Европы», экземпляр Франция-5, страница 23:

«Крупный процент зарубежных рабочих останется в нашей стране даже после победы, и тогда, подготовленные к конструктивной работе, они продолжат и завершат проекты прерванные войной».

Из этого заключается, что вынужденный труд продолжится после войны?

Заукель: Отчасти или полностью это мнение автора данной статьи, но мне кажется, что также упоминалось, что рабочие вернутся домой и там используются, на благо своей родины, со знаниями и умениями, которые они приобрели из новой работы в Германии. У меня абсолютно не было никакого намерения удерживать зарубежных рабочих в Германии после войны, и в любом случае я не мог бы так сделать. Напротив, я даже приказывал, что картотека зарубежных рабочих, центральная регистратура, велась аккуратно, на основании чего, в случае благоприятного завершения войны, было бы возможно честно вернуть этих рабочих в их родные страны и иметь их личные дела.

Серватиус: Если я вас правильно понял, это не являлось вопросом принудительного удерживания рабочих, но сохранение их здесь для вербовки?

Заукель: Да; мне не докладывали, чтобы большое число зарубежных рабочих хотело оставаться в Германии по своей инициативе. Это предположение.

Серватиус: Что насчёт принудительного труда? Какой была длительность контрактов?

Заукель: Не существовало разницы в оплате или сроке договора между добровольной работой и обязательной работой или тем, что мы называли на языке распоряжения «Dienstverpflichtungen75». Это являлось правдой для всех стран. Если француз выполнявший обязательные работы имел контракт на 6 или 9 месяцев, он имел такие же права как добровольный рабочий вернуться после 9 месяцев. Было возможно продлевать период.

Серватиус: В каких случаях контракт продлевался?

Заукель: Контракт продлевался, когда рабочий хотел по своей воле продолжать свою службу, или когда существовала чрезвычайность или нехватка рабочей силы на конкретной фабрике, чем оправдывалось продление. Это должно было урегулироваться посредническими офицерами.

Серватиус: Кроме гражданских рабочих, военнопленные также использовалось в Германии? Какое вы имели отношение к такому использованию рабочей силы?

Заукель: Трудоустройство военнопленных было достаточно затруднено, потому что оно осуществлялось по согласованию с ответственным организации по делам военнопленных. Так называемая техника перемещения доставляла мне сложности. Позвольте мне объяснить.

Существовали Женевская конвенция или Гаагская конвенция, согласно которой военнопленных не могли использовать в промышленности вооружений или боеприпасов. Однако, когда мы говорим о военнопленных задействованных в промышленности вооружений это означало, что столько-то и столько-то немецких женщин или рабочих должны были быть переведены на производства на которых Женевская конвенция запрещала использование военнопленных и что военнопленные занимали их место. Это делалось по согласованию с ведомствами ответственного за организацию по делам военнопленных.

Серватиус: И кто следил за соблюдением Женевской конвенции?

Заукель: Ответственный организации по делам военнопленных и мы сами или администрация «Arbeitseinsatz», следуя правилам Женевской конвенции несколько раз составляли каталог типов работ, на которых могли использоваться военнопленные. Также в моё время, в 1943 и 1944 было опубликовано особое издание этого каталога, и его можно найти в так называемой «Синей книге».

Серватиус: Вам известны случаи, когда военнопленные использовались вопреки Женевской конвенции?

Заукель: Некоторые соглашения заключались с французским правительством, что касалось добровольцев, и это применялось в некоторой степени к восточным рабочим.

Серватиус: Кто был ответственным за размещение, питание и уход за военнопленными?

Заукель: Ведомство ответственного за организацию по делам военнопленных являлось единственно ответственным.

Серватиус: Вам известно, что миллионы военнопленных пропали со времени вашего получения должности?

Заукель: До того как я получил должность мне стало известно, что большое число военнопленных пропало в так называемых битвах по окружению на Востоке. Эти битвы длились долгое время, и имея наши огромные транспортные сложности мы не могли перемещать заключенных, и они оставались на поле боя в состоянии полного истощения. Это всё, что мне об этом известно.

Серватиус: В начале вашей деятельности вы занимались военнопленными, не так ли? Что вы обнаружили тогда, или что вы тогда делали?

Заукель: Я обнаружил, что некоторые русские военнопленные ужасающе недоедали.

Серватиус: Что вы сделали?

Заукель: Вместе с ответственным организации по делам военнопленных я подготовил для всех этих военнопленных — насколько мне известно я помню тогда о 70 000 в Рейхе — размещение у немецких фермеров, с целью укрепить их силу. Фермеры были обязаны кормить этих военнопленных по крайней мере 3 месяца, не назначая им работы. В качестве компенсации фермерам давалось заверение, что эти военнопленные останутся у них и будут работать на них до конца войны.

Серватиус: Во время войны военнопленные получили статус свободных рабочих?

Заукель: Да. Что касалось французских рабочих, я играл важную роль в надзоре за тем, чтобы они трудоустраивались по соглашению с французским правительством. Эти соглашения заключались при поддержке немецкого посла в Париже. О квотах вели переговоры в соответствии с инструкциями данными мне фюрером и рейхсмаршалом. Первой квотой было 250 000 французских трудящихся и 150 000 квалифицированных рабочих.

В качестве компенсации за использование этих добровольных рабочих — и я подчеркиваю добровольность — 50 00 французских военнопленных, которые были фермерами, действительно, вернули французскому правительству с целью улучшить возделывание французской фермерской почвы.

Это было первым соглашением?

Серватиус: Чем являлось Releve76?

Заукель: Releve было соглашением между французским правительством и моим ведомством, согласно которому за каждых трёх рабочих прибывавших в Германию один французский военнопленный освобождался и отправлялся домой фюрером.

Серватиус: И кто достиг этого соглашения?

Заукель: Это соглашение было заключено на основе дискуссии между французским премьером и мной. Я был сильно в пользу такого соглашения, потому что я сам провёл 5 лет за колючей проволокой во время первой мировой войны.

Серватиус: Это было облегчением для пленных? Они возвращались домой?

Заукель: Да, они вернулись домой.

Серватиус: И как гражданское население реагировало на это? Прежде всего, что чувствовали рабочие, которые должны были отправляться в Германию?

Заукель: Это было актом товарищества, и согласно получаемым докладам чувство было благоприятным.

Серватиус: Тогда в действительности вместо одного военнопленного было трое заключенных рабочих?

Заукель: Нет. Эти рабочие могли переехать добровольно в Германию таким же образом, как и остальные французские рабочие и немецкое население.

Серватиус: Они прибывали в Германию на неопределенный срок?

Заукель: Нет, они оставались согласно сроку их контрактов, также как и остальные рабочие.

Серватиус: Каким был средний срок контракта?

Заукель: 9 месяцев.

Серватиус: Затем результатом было то, что после 9 месяцев военнопленные, также как и остальные рабочие могли вернуться домой?

Заукель: Да. Этот длящийся обмен требовал новых квот и новых соглашений с французским правительством, так как должны были быть пополнения.

Серватиус: Эти переговоры осуществлялись под определенным давлением?

Заукель: Нет. Я прошу вас заслушать свидетелей этого. Они проводились на свободной дипломатической основе.

Серватиус: В какой степени осуществлялось это Releve? Оно было небольшим или крупномасштабным?

Заукель: Оно осуществлялось на основе 250 000 рабочих, которые должны были поехать в Германию.

Серватиус: Французское обвинение в своём правительственном докладе говорит, что лишь слабые и больные люди возвращались обратно, которые и так не могли работать. Что вы на это скажете?

Заукель: Насколько мне известно, французские солдаты, которые являлись военнопленными отправлялись обратно. Обратная отправка и отбор солдат не являлись моей задачей, а ответственного за организацию по делам военнопленных. Я считаю возможным, что больные солдаты также направлялись домой, таким образом, если они желали этого. Но точно не существовало намерения возвращать обратно только больных или старых солдат, но солдат в целом. Это являлось основой соглашения.

Серватиус: Существовал второй курс, который был выбран — улучшение статуса, который французы назвали «трансформацией». Какого рода договоренностью она являлась?

Заукель: Улучшенный статус был третьим соглашением, которое включало положение о том, что французским военнопленным в Германии давали такие же контракты и такой же статус как и остальным французским гражданским рабочим.

Серватиус: Когда новый французский рабочий прибывал Германию? Пропорция была 1 к 1?

Заукель: 1 к 1.

Серватиус: Французские рабочие обязывали себя неопределенно, или тут срок также ограничивался?

Заукель: Тоже самое как применялось при Releve.

Серватиус: Это улучшение статуса приветствовалось французскими солдатами или они этого не одобряли?

Заукель: Они не то что не одобряли, но приветствовали это, согласно отношению отдельного солдата. Большое число отвергало это; остальные спокойно принимали, так как такой мерой рабочие получали высокую заработную плату, все свободы, что соответствовало выходу за колючую проволоку, и похожее. Я сам видел насколько весь лагерь принимал этот новый статус. Им говорили, что ворота и колючая проволока будут убраны, правила для пленных прекращаются и отменяется надзор.

Серватиус: Эти пленные ставшие рабочими могли поехать домой?

Заукель: Мои документы показывают, что им позволялось идти домой.

Серватиус: Они получали какие-либо отпуска?

Заукель: Да получали, многие из них вернулись, а почти равное количество нет.

Серватиус: Я хочу сослаться на документ Франция-22, немецкий текст, страница 70, французский правительственный доклад. Этот документ показывает и признаёт, что пленные получали отпуск, отправляясь, домой в начале этой трансформации, и я цитирую: «Однако несчастные люди не возвращались, и следовательно процедура прекратилась».

(Обращаясь к подсудимому)

Вы слышали об идее, «косвенного принудительного труда»?

Заукель: Нет. Пожалуйста, объясните мне её.

Серватиус: (Обращаясь к Трибуналу) Французский доклад содержит аргумент, что те рабочие, которые работали во Франции в промышленности вооружений делали это на благо Германии. Заукель не был связан с этим каким-либо образом. Этот французский доклад, который долго касался экономической стороны «Arbeitseinsatz», говорит, что это работало в соответствии с хорошо продуманной и гибкой системой, и сначала переговоры были дружескими. Затем меры становились суровее с учетом обстоятельств.

(Обращаясь к подсудимому)

Существовал чёткий план? Вы осуществляли четкие инструкции, или какая система была принята?

Заукель: Я хочу, чтобы мне позволили это объяснить. Плана такого рода описанного вами никогда не существовало. Единственной вещью над которой я работал, была программа, которую я подготовил и которая находится у Трибунала; программа которую я признаю, и за которую я принимаю все последствия и ответственность, даже за своих подчинённых. Эта программа также осуществлялась посредством моих распоряжений, которые также полностью доступны. Развитие войны не позволяло мне полностью учитывать обстоятельства которые теперь, пост фактум, кажутся очевидными. Мы сами находились в эпицентре вихря событий так как война развивалась и не имели времени задумываться над такими вопросами.

Серватиус: Чем были «Sperrbetriebe» и «Ausnahmebetriebe» во Франции?

Заукель: «Sperrbetriebe» были производствами которые были результатом соглашения между министром Рейха Шпеером, и как мне кажется, французским министром экономики, Бишелоном77. Они являлись производствами, которые работали частично на немецкие вооружения и частично на гражданские потребности, и не находились в моём ведомстве.

Серватиус: Каким было число рабочих, которые были доставлены в Германию из иностранных государств?

Заукель: Число рабочих доставленных из зарубежных стран в Германию, согласно аккуратным оценкам и записям статистического управления министерства труда Рейха, можно сказать, было 5 миллионов.

Серватиус: Вы определяли, как много этих рабочих использовалось, как много было доставлено?

Заукель: Нет, я не могу определиться с этим, так как я не представляю немецкую экономику, и я сам не могу решить о степени программ немецких вооружений и сельского хозяйства.

Серватиус: Помимо текущих квот, которые вы должны были выполнить, существовала некая так называемая программа приказов принимаемых фюрером. Это правда?

Заукель: Да, потому что насколько мне известно фюрер готовил программу вооружений.

Серватиус: Вы говорили мне о своей программе. Я должен зачитать цифры, и вероятно вы можете их подтвердить.

Первая программа в апреле 1942: требование на 1,6 миллиона рабочих; 1,6 миллион были доставлены, всю цифру составили иностранцы.

Вторая программа в сентябре 1942: 2 миллиона, и 2 миллиона были доставлены, из которых 1 миллион, то есть только половина были иностранцами.

В 1943: требованием был 1 миллион, и 1 миллион был доставлен, всю цифру составили зарубежные рабочие.

Затем последняя программа в 1944: фюрер потребовал 4 миллиона, и требование было выполнено на 0,9 миллиона.

Заукель: Позвольте мне вас поправить; цифру следует читать, требование удовлетворено на 3 миллиона.

Сераватиус: Требование 4 миллионов; требование выполнено на 3 миллиона. И как много было иностранцев?

Заукель: 0,9 миллиона.

Серватиус: 0,9 миллиона иностранцев. Как много рабочих прибыло с Востока, как много с Запада, и как много из остальных регионов?

Заукель: Естественно я не могу привести вам точные цифры без данных или статистики, но в среднем я скажу, что цифры для каждой группы могли быть около 30 процентов; процент от рабочих с Востока был вообще меньше.

Серватиус: И кому они представлялись в соответствии с их запросами?

Заукель: Обычно требование делалось одновременно фюреру и мне или службе по набору предусмотренной для Четырёхлетнего плана.

Серватиус: Они являлись сниженными требованиям, если их требования следовало проверять или они были изначальными требованиями?

Заукель: Я только, что говорил, что это различалось. Требования направлялись мне, и в тоже самое время они почти всегда направлялись фюреру, потому что фюрер должен был одобрять такие запросы.

Серватиус: Каким было положение центральной плановой комиссии?

Заукель: Центральная плановая комиссия была ведомством, в котором, прежде всего, насколько мне известно, устанавливались квоты для сырья, но и также обсуждались вопросы работы и рабочей силы.

Серватиус: Вы могли получать приказы от центральной плановой комиссии?

Заукель: Да, требования которые мне представлялись я должен был рассматривать как приказы, так как фюрер возложил на меня обязанность удовлетворения военной экономики.

Серватиус: Вы сами входили в центральную плановую комиссию?

Заукель: Нет, я вызывался только, когда там были дебаты об использовании рабочей силы.

Серватиус: Какими были отношения между вашим ведомством и Шпеером?

Заукель: Моё ведомство удовлетворяло требования заявляющиеся Шпеером.

Серватиус: Шпеер имел свой механизм для управления рабочей силой?

Заукель: Да, он должен был иметь его в своём министерстве, и он имел его. Это было существенным.

Серватиус: Вы могли удовлетворить все требования предъявленным вам?

Заукель: Нет.

Серватиус: Ваша рабочая сила исчерпывалась?

Заукель: Согласно моим убеждениям, да; уже в 1943 — и это было одной из задач моего манифеста — я указывал на то, что экономические проблемы оккупированных стран были очень серьезными и должны были регулироваться и разрешаться, так чтобы избегать проблем.

Серватиус: Какие трудовые резервы оставались в Германии?

Заукель: В Германии после 1943 более не существовало пригодных резервов рабочей силы. Многие дискуссии проходили по этой проблеме, но рабочая сила по большей части требовалась в квалифицированных рабочих, шахтерах и рабочих для тяжёлой промышленности.

Серватиус: И какие резервы рабочей силы должны были получаться из Франции?

Заукель: Я должен сказать со своей точки зрения, и согласно нашему суждению касаясь экономических и трудовых вопросов, много рабочей силы и очень широкие резервы находились на оккупированных территориях.

Серватиус: Вы имеете в виду, что в сравнении экономические силы Германии являлись более исчерпанными чем на оккупированных территориях?

Заукель: Вероятно, я могу показать на сравнении с первой мировой войной. В первую мировую войну, от 10 до 12 миллионов немцев были мобилизованы для труда. В этой войне около 25 миллионов немецких мужчин и женщин использовались, и более чем половиной были женщины. Я должен добавить, что все женщины, которые работали в Красном кресте или другой социальной работе в Германии не включались в мою статистику. Они включались в других странах.

Серватиус: Я пришёл к завершающему вопросу: если посмотреть на вашу деятельность в качестве генерального уполномоченного по размещению рабочей силы с сегодняшней точки зрения, что вы скажете об использовании зарубежной рабочей силы в целом?

Заукель: Мне очень трудно ответить на этот вопрос. Я сам и весь немецкий народ были мнения, и должен был быть, что эта война ни желалась и не была принесена немецким народом — и, справедливости ради, я должен включить партию. Нашей точкой зрения было то, что мы должны выполнять свой долг перед нашим народом.

Серватиус: В этом нет намерения, чтобы вы должны дать объяснение в широком смысле, но что вы должны ограничить себя общими аспектами вопроса размещения рабочей силы, и рассказать нам, считаете ли вы оправданной свою деятельность или нет.

Заукель: С точки зрения военной ситуации и немецкой экономики, насколько я понимал и пытался осуществлять своё размещение рабочей силы, я считал оправданным, и прежде всего, неминуемым; так как Германия и страны которые мы оккупировали в целом экономически нельзя было разделить. Без такого обмена восточной и западной рабочей силой Германия не продержалась бы и 1 дня. Немецкий народ сам должен был работать на крайнем пределе своих возможностей.

Серватиус: Я завершил свой допрос подсудимого.

Тома78: Свидетель, министерство оккупированных восточных территорий часто пыталось снизить квоты рабочей силы требуемые вами?

Заукель: Не только министерство оккупированных восточных территорий пыталось это делать, но и я сам пытался с большим трудом делать так с помощью вмешательства фюрера и всех работодателей рабочей силы.

Тома: Я хочу задать вам несколько вопросов относительно документа номер 054-ПС, который описывает притеснения при вербовке и перевозке восточных рабочих. Вы лично предпринимали шаги для положения конца притеснениям, которые приводятся здесь?

Заукель: Да, конечно. Пожалуйста, допросите об этом свидетеля.

Тома: Вам известен это доклад касающийся города и области Харьков в Украине и вам известно, что весь этот округ никогда не находился под гражданским управлением министерства оккупированных восточных территорий?

Заукель: Да, мне это известно, и я свидетельствовал, что этот доклад не направлялся мне, но направлялся в армейскую сферу. Это армейское учреждение должно было иметь свой собственный трудовой департамент, который был прямо подчинен ему.

Тома: В нём особо отметьте следующий параграф на первой странице:

«а) За несколькими исключениями, украинцы трудоустроенные в Рейхе как индивидуальные рабочие например, в малых торговых предприятиях, на фермах…»

Заукель: Пожалуйста, вы расскажите мне, где об этом сообщается?

Тома: На странице 1, последний параграф: «Судя по дискуссиям с господами относительно докладов, можно в целом сказать…»

Заукель: Какие документы? Здесь несколько документов.

Тома: Я, конечно, имею в виду 054-ПС.

Заукель: Какой?

Тома: Я думаю это в первом, втором, третьем параграфе, «д» — второй параграф.

Заукель: Да, я нашёл это.

Тома: Здесь сообщается, что украинцы, которые трудоустроены в качестве индивидуальных рабочих в Рейхе, были «очень удовлетворены условиями». Но: б). С другой стороны украинцы, живущие в общих лагерях много жалуются…»

Это правильно?

Заукель: Да. В своих показаниях я цитировал отрывок, в котором автор письма говорил, что такое дело было только в течение первых нескольких месяцев, так как я немедленно проинспектировал и улучшил лагеря. Я даже зашёл настолько далеко, чтобы министр труда Рейха принял новые правила в лагерях, все как результат этих жалоб.

Тома: Вы лично посещали оккупированные восточные территории по нескольким поводам и говорили там с административными властями; например, в Риге, Ковно, Житомире?

Заукель: Я не только говорил там с административными властями, но я доставил этот манифест в Россию и опубликовал его там, и всё что содержалось в манифесте сообщалось этим ведомствам таким же способом.

Тома: Да. Но это верно, что вы подчёркивали особую важность распоряжений фюрера?

Заукель: Это было моим долгом; это было тем, для чего я работал.

Тома: Это было неправильным с юридической точки зрения; так как ваша действительная власть шла от Геринга, в качестве делегата Четырёхлетнего плана.

Заукель: Да это правильно. Официальным каналом был: фюрер, Геринг, Четырёхлетний план — такой существовал порядок.

Тома: Тогда, если вы говорите, что это был приказ фюрера, вы этому уделяли особое внимание?

Заукель: Нет, это не являлось моим намерением. Доктор, фюрер поручил мне замещение потерь в немецких солдатах. Существовали инструкции, которые я получал напрямую от фюрера или Геринга на основании запросов работодателей рабочей силы.

Тома: Вам направлялся письменный приказ?

Заукель: Да, письменные приказы также направлялись.

Тома: От Гитлера лично?

Заукель: Да, от Гитлера и от Геринга; от обоих.

Тома: Вы вспоминаете, что заключили с Розенбергом соглашение в отношении того, чтобы восточные рабочие в Германии, после их возвращения в свою страну, должны были получать землю для того, чтобы у них не было недостатков по сравнению с людьми которые оставались?

Заукель: Да, это было согласовано между Розенбергом и мной; это правильно?

Тома: Это действительно осуществлялось?

Заукель: Насколько долго это осуществлялось, я не смогу заявить. Это было задачей министерства оккупированных восточных территорий. Я полагаю, что это осуществлялось насколько возможно.

Тома: Вы вспоминаете, что Розенберг постоянно оправдывал снятие так называемой нашивки восточных рабочих?

Заукель: Розенберг, также как и я сам, оправдывал отмену нашивки восточных рабочих. Есть письмо от рейхсфюрера СС с отказом в этом; но я точно знаю, что в конце 1943 или начале 1944 мы добились отмены этой нашивки восточных рабочих, она была заменена на национальную эмблему которую носили остальные иностранцы.

Тома: Почему эта нашивка восточных рабочих была отменена?

Заукель: Нашивка восточных рабочих должна была быть отменена по различным причинам, но прежде всего для устранения деморализующего эффекта производящего на восточных рабочих ношением дискриминационной нашивки.

Тома: У меня есть последний вопрос. Вы сказали, что не вспоминаете получения каких-либо жалоб за исключением тех, что вы обсуждали с Розенбергом. Итак, множественные жалобы постоянно расследовались центральной службой восточных народов вместе с ДАФ. ДАФ докладывал вам об этом?

Заукель: ДАФ докладывал что, в соответствии с моими директивами, он должен был остановить притеснения и плохие условия повсюду, где они находились. Это являлось их долгом. С целью смягчить эти притеснения ДАФ не должен был обращаться ко мне, а к департаменту торговой инспекции министерства труда Рейха, чьей задачей это было.

Тома: Вы убеждались в том остановил ли этот инспекционный департамент эти притеснения?

Заукель: Я создал там свои инспекционные службы, как упоминал доктор Серватиус. Однако, департамент торговой инспекции был единственной уполномоченной службой, которая имела законную власть для использования принудительных мер и за этим надзиралось министром труда Рейха, который имел полную власть.

Тома: У меня больше нет вопросов. Спасибо.

Председательствующий: Что это за эмблема о которой вы говорили?

Заукель: Нашивка восточных рабочих включала квадрат с синими гранями, на которым была синяя надпись «Ost79». Рейхсфюрер СС сначала предложил, чтобы она носилась на правой стороне груди; позднее, на рукаве. Позднее я способствовал изменению её на национальную эмблему — голубую, я думаю, или нечто похожее — как русские цвета, как желали сами люди.

Нельте80: Господин Заукель, подсудимый Кейтель и ОКВ обвинены обвинением в депортации гражданских людей для целей мобилизации рабочей силы. Вас также здесь допрашивали до начала данного суда о том участвовали ли ОКВ и Кейтель как начальник ОКВ, в получении, вербовке и призыве людей на оккупированных территориях.

Ряд вещей, которые не ясны и которые содержатся в протоколе разъяснены до ваших показаний. Особенно отвечая на последний вопрос моего коллеги доктора Тома, вы разъяснили, что официальным организационным каналом был следующий: генеральный уполномоченный по размещению рабочей силы, Четырёхлетний план — Геринг и фюрер. Это верно?

Заукель: В целом, да.

Нельте: Я заинтересован определится включал ли этот официальный канал ОКВ, или фюрера в иной функции чем верховного главнокомандующего Вермахтом.

Заукель: Я сам не являлся солдатом, я не знаком с подробностями организации ОКВ и ОКХ81. Часто являлось сложным для неспециалиста сделать различие между вербовкой рабочих на оккупированной территории, контролируемой группами армий. Поэтому, трудовые правила, для оккупированных стран, которые находились под властью армии должны были проходить через законы или директивы генерального штаба.

Нельте: Вероятно, вы имеете в виду генерал-квартирмейстера армии?

Заукель: Генерал-квартирмейстером был, насколько мне известно, вторым после главнокомандующего армией.

Нельте: И этим вы подразумеваете, что ОКВ и подсудимый Кейтель не имели компетенции касавшейся получения, вербовки и призыва рабочей силы на оккупированных территориях?

Заукель: Он не имел компетенции в этом отношении. Я вступил в контакт с фельдмаршалом Кейтелем, потому что фюрер непрерывно инструктировал меня просить фельдмаршала Кейтеля передать его приказы в группы армий по телефону или путём директив.

Нельте: И, что насчёт вопроса размещения рабочих? ОКВ, и в особенности подсудимый Кейтель в качестве начальника ОКВ, имел какую-либо компетенцию относительно размещения рабочих дома?

Заукель: Нет, так как рабочие использовались в тех отраслях экономики которые их запрашивали, и они вообще не имели никакого отношения к ОКВ.

Нельте: Большое спасибо.

Примечания

1 Роберт Серватиус (1894–1983) — немецкий юрист. Защитник Ф. Заукеля в Международном военном трибунале.
2 Джеффри Лоуренс (1880–1971) — английский юрист, представитель Великобритании в судебной коллегии Международного военного трибунала, являлся председательствующим на процессе. В 1947– 1957 лорд Апелляционного суда.
3 Клипер — судно или корабль с развитым парусным вооружением и острыми, «режущими воду» (англ. clip) обводами корпуса. Первоначально клиперы были парусными, впоследствии их стали снабжать паровым двигателем (парусно-паровые клипера).
4 MCA, ИМКА — молодёжная волонтерская организация. Стала известна благодаря организации детских лагерей. Основана в Лондоне в 1844 году Джорджем Вильямсом (1821–1905), насчитывает около 45 млн участников в более чем 130 странах мира
5 Адольф Гитлер (1889–1945) — основоположник и центральная фигура национал-социализма, основатель тоталитарной диктатуры Третьего рейха, вождь (фюрер) Национал-социалистической немецкой рабочей партии (1921–1945), рейхсканцлер (1933–1945) и фюрер (1934–1945) Германии, верховный главнокомандующий вооружёнными силами Германии (с 19 декабря 1941) во Второй мировой войне.
6 Гаулейтер — высшая партийная должность национал-социалистической немецкой рабочей партии областного уровня.
7 Артур Динтер (1876–1948) — немецкий писатель и национал-социалистический политик. Гаулейтер Тюрингии с 1925 по 1927.
8 Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei (NSDAP); сокр. НСДАП) — политическая партия в Германии, существовавшая с 1920 по 1945 год, с июля 1933 до мая 1945 — правящая и единственная законная партия в Германии.
9 Рейхсштатгальтер или регент Рейха — (нем. Reichsstatthalter — «наместник Рейха») — представитель правительства Германии на подведомственных ему территориях, в задачу которого входило наблюдение за выполнением политических ди-ректив фюрера и рейхсканцлера.
10 Пауль фон Гинденбург (1847–1934) — немецкий военный и политический деятель. Видный командующий Первой мировой войны: главнокомандующий на Восточном фронте против России (1914–1916), начальник Генерального штаба (1916–1919). Прусский генерал-фельдмаршал (2 ноября 1914). президент Германии (1925–1934). Первый и единственный в истории Германии человек, избранный главой государства на всенародных выборах.
11 Штурмовые отряды (нем. Sturmabteilung), сокращённо СА, штурмовики; также известны как «коричневорубашечники» (по аналогии с итальянскими «чёрнорубашечниками») — военизированные формирования Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП)
12 Генрих Гиммлер ( 1900–1945) — один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха. Рейхсфюрер СС (1929–1945), министр внутренних дел Германии (1943–1945), рейхслейтер (1933), начальник РСХА (1942–1943).
13 СС (нем. SS, сокр. от нем. Schutzstaffel — «отряд охраны», в 1933–1945 гг. — военизированные формирования Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП).
14 Рейхстаг — высший представительный и законодательный орган в Германии времён Веймарской республики, а также формально при национал-социалистах.
15 Рейхслейтер — высший партийный функционер, руководивший одной из главных сфер деятельности НСДАП.
16 Германский трудовой фронт — в нацистской Германии объединённый профсоюз работников и работодателей. Существовал с 1933 по 1945 гг.
17 Крейслейтер — руководитель партийной организации НСДАП районного уровня.
18 Заговор 20 июля («Заговор генералов») — заговор германского Сопротивления, прежде всего военных вермахта, с целью убийства Гитлера, государственного переворота и свержения нацистского правительства. Кульминацией заговора стало неудачное покушение на жизнь Гитлера 20 июля 1944 года.
19 Партия Центра, Партия католического Центра — политическая партия в Германии, одна из самых влиятельных в период Германской империи и Веймарской республики. Выражала интересы католической части населения страны.
20 Бухенвальд — один из крупнейших концентрационных лагерей на территории Германии, располагавшийся близ Веймара в Тюрингии. С июля 1937 по апрель 1945 года в лагере было заключено около 250 000 человек. Бухенвальд имел 138 концлагерей-филиалов.
21 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» — элитное формирование войск СС, созданное на базе личной охраны Адольфа Гитлера.
22 Отряды «Мёртвая голова» — подразделение СС, отвечавшее за охрану концентрационных лагерей Третьего рейха.
23 Дахау — один из первых концентрационных лагерей на территории Германии. До начала Второй мировой войны в Дахау содержались люди, считавшиеся по разным причинам «загрязняющими» арийскую расу, согласно расовой теории. Это были политические противники нацистского режима, прежде всего коммунисты, социалисты, оппозиционные режиму священнослужители, а также душевнобольные, проститутки, наркоманы и др.
24 Нюрнбергские расовые законы — два расистских (в первую очередь антиеврейских) законодательных акта («основные законы») — «Закон о гражданине Рейха» и «Закон об охране германской крови и германской чести», провозглашённые по инициативе Адольфа Гитлера 15 сентября 1935 года на съезде Национал-социалистической партии в Нюрнберге.
25 Хрустальная ночь, или Ночь разбитых витрин — погром (серия скоординированных атак) против евреев во всей нацистской Германии и части Австрии 9–10 ноября 1938 года, осуществлённый военизированными отрядами СА и гражданскими лицами.
26 Эрнст фом Рат (1909–1938) — германский дипломат. 9 ноября на него было совершено покушение евреем Г. Гершпаном.
27 Альберт Борман ( 1902–1989) — один из высокопоставленных работников рейхсканцелярии Третьего рейха, член НСДАП, группенфюрер НСКК, адъютант Гитлера, брат Мартина Бормана.
28 Четырёхлетний план — совокупность экономико-административных мероприятий, предусмотренных для повышения экономической силы, автаркии и перевода нацистской Германии на военные рельсы.
29 «Развёртывание рабочей силы» (нем.) — политика принудительного труда в Германии основанная на замещении призванных в армию рабочих как немецкими, а чаще всего рабочими с оккупированных территорий.
30 Верховное главнокомандование вермахта — центральный элемент управленческой структуры вооружённых сил Германии в 1938–1945 годах.
31 Массовый набор (фр.)
32 Генри Форд (1863–1947) — американский промышленник, владелец заводов по производству автомобилей по всему миру, изобретатель, автор 161 патента США.
33 Фредерик Уинслоу Тейлор (1856–1915) — американский инженер, основоположник научной организации труда и менеджмента
34 Имеется в виду пролив Ла-Манш или Английский канал.
35 На первой и второй мирных конференциях в Гааге в 1899 и 1907 годах были приняты международные конвенции о законах и обычаях войны, включённые в комплекс норм международного гуманитарного права
36 Комитет генеральных секретарей — управленческий орган являвшийся часть немецкой оккупационной администрации в Бельгии, включал руководителей министерств именуемых генеральными секретарями.
37 Женевская конвенция об обращении с военнопленными, иначе называемая Женевская конвенция 1929 года была подписана в Женеве 27 июля 1929 года. Её официальное общепринятое название конвенция об обращении с военнопленными. Вступила в силу 19 июня 1931 года. Именно эта часть Женевских конвенций регулировала обращение с военнопленными во Второй мировой войне.
38 Ганс Генрих Ламмерс (1879–1962) — государственный деятель нацистской Германии, начальник рейхсканцелярии в ранге государственного секретаря, министр без портфеля и шеф рейхсканцелярии, постоянный член и заместитель председателя Совета по обороне Рейха , обергруппенфюрер СС
39 Рейнхард Гейдрих (1904–1942) государственный и политический деятель нацистской Германии, начальник Главного управления безопасности Рейха, заместитель (исполняющий обязанности) протектора Богемии и Моравии. Обергруппенфюрер СС и генерал полиции (с 1941).
40 Иозеф Геббельс (1897–1945) — немецкий политик, один из ближайших сподвижников Адольфа Гитлера. С 1926 года гауляйтер Берлина и с 1930 года начальник управления пропаганды НСДАП. С 1933 по 1945 год министр пропаганды и президент палаты культуры Рейха.
41 Индивидуальная ответственность (фр.)
42 Жаргонное флотское выражение означающие вербовку экипажа обманным путём.
43 Служба трудоустройства (нем.)
44 Пьер Лаваль (1883–1945) — французский политик-социалист. В период Третьей республики занимал высокие государственные посты, был премьер-министром (1931–1932, 1935–1936). В 1936–1940 годах получил известность как медиамагнат, владелец нескольких газет и радиостанций. Активный деятель коллаборационного «правительства Виши» во время Второй мировой войны и его глава (премьер-министр) с 1942 по 1944 год.
45 Юлиус Риттер (1893–1943) — Сотрудник немецкой оккупационной администрации во Франции. Штандартенфюрер СС. Организатор направления французских рабочих в Германию. Был убит в Париже 28 сентября 1943.
46 Жозеф Дарнан (1897–1945) — французский коллаборационист, член правительства Виши.
47 Фрэнсис Бидл (1886–1968) — член судебной коллегии Международного военного трибунала от США. Генеральный прокурор США в 1941–1945.
48 Анри-Филипп Петэн (1856–1951) — французский военный и государственный деятель; маршал Франции (21 ноября 1918); видный участник Первой мировой войны. В 1940–1944 годах возглавлял авторитарное коллаборационистское правительство Франции, известное как режим Виши.
49 Во Франции термин префект обозначает одновременно и функцию государственного чиновника: префекта департамента или префекта региона, и звание его носителя, члена корпуса префектов. Префект осуществляет функции государственного управления на определённой территории.
50 Организация Тодта — военно-строительная организация, действовавшая в Германии во времена Третьего рейха. Организация названа А. Гитлером по имени возглавившего её Фрица Тодта 18 июля 1938 года.
51 Трудовая служба Рейха (нем. Reichsarbeitsdienst, RAD) — национал-социалистическая организация, существовавшая в Третьем рейхе в 1933–1945 годах. С июня 1935 года каждый немецкий юноша должен был проходить шестимесячную трудовую повинность, предшествовавшую военной службе.
52 Константин Хирль, (1875–1955) — один из крупнейших деятелей нацистской Германии, группенфюрер СА (18 декабря 1931), рейхсарбайтсфюрер с 1935 года (глава трудовой службы Рейха, RAD) и один из ближайших соратников Гитлера ещё до его прихода к власти.
53 Русская освободительная армия (часто используется неофициальное сокращение РОА) — название вооружённых сил Комитета освобождения народов России, а также совокупность большинства русских антисоветских частей и подразделений из русских коллаборационистов в составе Вермахта в 1942–1944 гг.
54 Андрей Андреевич Власов (1901–1946) — советский военачальник, участник битвы за Москву. В ходе Любанской наступательной операции Волховского фронта 20 апреля 1942 года был назначен командующим попавшей в окружение 2-й ударной армией, а после её разгрома был захвачен в плен и согласился на сотрудничество с руководством Третьего рейха, возглавив Русскую освободительную армию (РОА).
55 Эрих Кох (1896–1986) — нацистский военный преступник, деятель НСДАП и Третьего рейха. Гауляйтер (1 октября 1928–8 мая 1945) и оберпрезидент (сентябрь 1933–8 мая 1945) Восточной Пруссии, начальник гражданского управления округа Белосток (1 августа 1941–1945), рейхскомиссар Украины (1 сентября 1941–10 ноября 1944), почетный обергруппенфюрер СА и почетный обергруппенфюрер СС (1938).
56 Гюнтер фон Клюге (1882–1944) — германский военачальник, генерал-фельдмаршал (1940).
57 Юлиус Дорпмюллер (1869–1945) — государственный деятель Германии. Министр путей сообщения Рейха в 1937 -1945.
58 Альберт Ганценмюллер (1905–1996) — немецкий государственный и политический деятель, государственный секретарь министерства путей сообщения Германии (1942–1945).
59 Молотов Вячеслав Михайлович (1890–1986) — российский революционер, советский политический и государственный деятель. Председатель Совета народных комиссаров СССР в 1930–1941 годах, народный комиссар, министр иностранных дел СССР в 1939–1949, 1953–1956 годах. Один из высших руководителей ВКП(б) и КПСС с 1921 по 1957 гг.
60 Дэвид Максвелл-Файф (1900–1967) — британский консервативный политический деятель, юрист, заместитель Главного обвинителя от Великобритании в Международном военном трибунале.
61 Герцогенбуш — концентрационный лагерь Третьего рейха, располагавшийся в Нидерландах в городе Вюгт близ Хертогенбоса, столицы Северного Брабанта, с января 1943 по сентябрь 1944. В нём размещалось примерно 31 000 заключённых: бойцы Сопротивления, евреи, цыгане, гомосексуалисты, свидетели Иеговы, спекулянты, бродяги, заложники, среди них были мужчины, женщины и дети.
62 Министерство по делам пленных (фр.) — существовало во Франции с 1944 по 1946.
63 «Сбор урожая» — операция по вывозу в Германию от 40 000 до 50 000 польских детей в возрасте от 10 до 14 лет для работы на предприятиях Юнкерса или в организации Тодта.
64 Абрревиатура с немецкого -Generalbevollmächtigter für den Arbeitseinsatz генеральный уполномоченный по размещению рабочей силы.
65 Юнкерс — авиастроительная компания Германии, основанная Хуго Юнкерсом в Дессау как фирма Junkers&Co производившая газоотопительные котлы, охладители и вентиляторное оборудование. К авиастроению компания приступила после начала Первой мировой войны. К началу Второй мировой войны компания являлась крупнейшей в Германии и осуществляла разработку и строительство многих конструкций, внесших существенный вклад в историю мировой авиации.
66 Гитлерюгенд (сокращенно, HJ; ГЮ — Hitler-Jugend) — молодёжная организация НСДАП. Включала в себя собственно Гитлерюгенд для юношей от 14 до 18 лет, организацию подростков Гитлерюгенда от 10 до 14 лет, а также союз немецких девушек.
67 «Правительственная газета» — газета правительства Германии издававшаяся в Германии с 1871 по 1945. Принимаемые нормативно-правовые акты подлежали официальной публикации в данной газете.
68 Франц Зельдте (1882–1947), государственный и политический деятель Германии, один из руководителей организации «Стальной шлем», министр труда Рейха (июнь 1932–23 мая 1945 года), обергруппенфюрер СА (1933), прусский государственный советник.
69 Освальд Поль, (1892–1951) — обергруппенфюрер СС и генерал войск СС (20 апреля 1942), начальник Главного административно-хозяйственного управления СС (1 февраля 1942–8 мая 1945).
70 Жорж Скапини (1893–1976) — французский юрист и политик. Представитель Франции в Германии по делам военнопленных в ранге посла.
71 Генрих Мюллер (1900–1945) — начальник секретной государственной полиции (IV отдел РСХА) Германии (1939–1945), группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции (1941).
72 «Ночь и туман» (нем.) — директива Адольфа Гитлера от 7 декабря 1941 года, подписанная и приведенная в исполнение Главнокомандующим вооруженных сил Германии Вильгельмом Кейтелем. Директива разрешала похищение антинацистских политических активистов на всей территории, оккупированной Германией во время Второй мировой войны.
73 Генерал-губернаторство (1939–1945) — административно-территориальное образование на территории оккупированной в 1939 году нацистской Германией Польши.
74 Не облагаемый налогом минимум (нем.)
75 Сроком обязательств (нем.)
76 Замена (фр)
77 Жан Бишелон (1904–1944) — французский предприниматель и государственный деятель.
78 Альфред Тома — защитник подсудимого А. Розенберга в Международном военном трибунале.
79 Восток (нем.)
80 Отто Нельте (1887–1957) — Немецкий юрист. Защитник подсудимого В. Кейтеля в Международном военном трибунале.
81 ОКХ от нем. OKH (нем. Oberkommando des Heeres) — верховное командование сухопутных сил вермахта с 1936 по 1945 год.
Титул