Содержание
«Военная Литература»
Первоисточники

Допрос Эриха Рёдера обвинением

(Из стенограммы заседаний Международного Военного Трибунала от 20-21 мая 1946 г.)

Сто тридцать четвертый день
Понедельник, 20 мая 1946
Утреннее заседание

Максвелл-Файф1: Подсудимый, вы читали книгу капитана Шусслера «Борьба флота против условий Версаля2» в то время, когда она была опубликована, не так ли?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Вы посмотрите на страницу 26 документальной книги 10, страница 123, немецкой документальной книги? Капитан Шусслер говорил вам, что он собирается написать такую работу, не так ли?

Рёдер: Да. И я могу добавить, что эта книга была написана, потому что мы во флоте обвинялись национал-социалистическими кругами в недостаточных мерах по укреплению флота в период до 1933. Вот почему все эти вещи упоминались в книге.

Максвелл-Файф: Эта книга распространялась среди старших офицеров флота, не так ли?

Рёдер: Так точно. В любом случае, любой из старших офицеров кто её хотел, мог её иметь.

Максвелл-Файф: Обратитесь, пожалуйста, к странице 27 английской книги документов, где имеется предисловие. Как вы увидите, в конце первого абзаца говорится, что книга имеет своей целью дать достоверную картину борьбы военно-морского флота против невыносимых условий Версальского мирного договора.

Рёдер: Так точно.

Максвелл-Файф: И в третьем абзаце говорится:

«Этот меморандум должен также подчеркнуть заслуги тех людей, которые, не будучи известными в широких кругах, готовы были взять на себя ответственность и отдать все свои силы на борьбу против условий мирного договора».

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Подсудимый, согласитесь ли вы с тем, что это предисловие хотя и в общих выражениях, но довольно точно передает отношение флота к нарушению условий Версальского договора?

Рёдер: Да, относительно обхода положений Версальского договора настолько насколько было необходимо для улучшения нашего беззащитного положения, по причинам, которые я здесь недавно объяснил. Делать так, было вопросом чести для каждого человека.

Максвелл-Файф: Теперь, только переверните — ваша честь, это страница 28, и это страница 126 вашей копии.

(Обращаясь к подсудимому)

Здесь приводиться обзор содержания. Как видите, он в четырех разделах. Первый раздел касается первых оборонительных действий против исполнения Версальского договора и затем перечисляет, какими они были. Не затрудняйте себя этим. Второй это меры по самостоятельному вооружению за спиной правительства Рейха и законодательных органов.

Рёдер: В обоих случаях говорится: С конца войны до занятия Рура3 в 1923; с 1923 до дела Ломана4 в 1927. Я к этому также не относился.

Максвелл-Файф: Давайте разберемся. С 1922 по 1924 гг. вы были инспектором по подготовке флота в Киле, не так ли?

Рёдер: Я был инспектором подготовки, то есть в мое ведение входили школы, курсы усовершенствования для кандидатов в офицеры,

Подготовка помощников начальника штаба, то есть штабных помощников, своего рода офицеров генерального штаба и подобное. Я не имел никакого отношения к делам на фронте.

Председательствующий5: Об этом вас и спросили. Вас спросили, были ли вы инспектором по подготовке. Ответом было «да», не так ли?

Максвелл-Файф: Заявляете ли вы Трибуналу, что, будучи инспектором боевой подготовки, вы не располагали полными данными о вооружении, которое было предоставлено вам в целях проведения этой подготовки?

Рёдер: Нет, здесь как раз речь шла не о доступных всеобщему обозрению огневых средствах, а, как я недавно сказал, об установке орудийных платформ, о переброске орудий с Северного моря на Балтику. Это делала специальная команда, работавшая под непосредственным руководством начальника флота; помимо прочего, например, там был капитан-лейтенант Ренкель, который был тогда специалистом занимавшимся всеми оружейными вопросами. Я сам был в Киле, и там в Киле по соседству не было орудий или чего-либо такого рода.

Максвелл-Файф: Обратимся к следующему периоду: 1923–1927 гг. С 1925 до 1928 гг. вы были начальником морской базы на Балтийском море, не так ли?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: И вы говорили Трибуналу, что вам не известно о мерах по независимому вооружению за спиной правительства Рейха?

Рёдер: Нет; Я вообще не имел никакого отношения к этим делам. Я уже говорил, что это делалось начальником штаба морского командования. Я в целом знал…

Максвелл-Файф: Я не спрашиваю вас имели ли вы к этому отношение, я спрашиваю, говорили ли вы, что вам об этом не было известно. Вы всё об этом знали, не так ли?

Рёдер: В целом я знал, что такие меры предпринимались.

Максвелл-Файф: Возьмем следующим номер III: «Запланированные работы по вооружению допускались кабинетом Рейха, но за спиной законодательных органов». Законодательными органами были Рейхстаг6 и Рейхсрат7, не так ли?

Рёдер: Да. Но я уже недавно говорил, что это вести об этом переговоры с Рейхстагом не являлось делом военного главнокомандующего. Это был вопрос правительства. Господин Зеверинг8 также об этом покажет.

Максвелл-Файф: Мы послушаем господина Зеверинга, когда он придет. Сейчас я хочу, чтобы вы рассказали Трибуналу…

Рёдер: (Прерывая) Я скажу то же…

Максвелл-Файф: Минуточку; вы ещё не услышали вопроса. Что вы сказали капитану Шусслеру? Вы говорили ему, что приводя полностью ложную картину, предполагается, что флот имел отношение к действиям за спиной Рейхстага? Вы делали какие-либо усилия, чтобы поправить сказанное капитаном Шусслером?

Рёдер: Нет, я не исправлял эту книгу. У меня не было на это времени.

Максвелл-Файф: Итак, прежде чем мы перейдем к номеру IV, если вы посмотрите, это страница -

Ваша честь, это страница 32 английской книги и страница 186 вашей книги. Второй раздел, связанный с экономическим вооружением и составленный капитаном Шусслером, озаглавлен: «Тяжелые условия для работы».

(Обращаясь к подсудимому)

Вы это видите? Он начинается: «Тяжелые условия для работы». Вы видите? Заголовок «Тяжелые условия для работы».

Рёдер: Да вижу, «Тяжелые условия для работы».

Максвелл-Файф: Теперь я хочу, чтобы вы взглянули на последнюю её часть. Итак, подсудимый, я хочу ясности. Это относится к периоду с 1923 по 1927 гг., то есть до того, как вы стали главой флота.

«У нас всегда было много трудностей внешнего характера, помимо трудностей, связанных с «Tebeg9», — трудности, связанные с маскировкой нашей задачи и работы, отдаленность отдельных помещений, где производилась работа, невозможность разрешения даже незначительных вопросов по телефону и необходимость избегать, по мере возможности, письменной корреспонденции или, во всяком случае, проводить ее под видом переписки личного характера, употребляя вымышленные имена и коды».

Разве вы не знали о применении этих методов при осуществлении вышеупомянутой программы?

Рёдер: Нет; я действительно знал очень мало о «Tebeg» — «Tebeg», «Navis10» — любой такой вещи. Но я думаю, что было совершенно правильным для этих людей работать так, потому что тогда отношение большого процента немецкого народа было ненадёжным, и существовала большая угроза, что такие вещи просочатся. В любом случае, «Tebeg» был распущен к моему прибытию.

Максвелл-Файф: Прошу вас, далее, обратиться вновь к странице 126 — страница 28 английской книги документов — и просмотреть резюме капитана Шусслера, относящееся к четвертому периоду. «Вооружение под руководством кабинета Рейха в замаскированной форме. (Это период, начиная с 1933 года и кончая 1935 годом, когда вновь была введена всеобщая воинская повинность.)».

Согласны ли вы с тем, что капитан Шусслер дает правильное описание методов, применявшихся вами с 1933 по 1935 гг.?

Рёдер: Как он его описал? Где этот отрывок?

Максвелл-Файф: Это номер 4.

Рёдер: «Вооружение под руководством кабинета Рейха в замаскированной форме»?

Максвелл-Файф: Вы соглашаетесь с тем, что это правильная характеристика вашей деятельности в период с 1933 по 1935 гг.?

Рёдер: Безусловно. Я делал это так, как мне приказывал глава государства, а глава государства был чрезвычайно заинтересован в том, чтобы не допускать никаких перегибов, так как он не хотел, чтобы это помешало его намерениям достичь соглашения с Англией. Он позволял очень мало делать в отношении флота. Он сразу же мог построить восемь броненосцев, так много эсминцев и так много торпедных катеров, которые ещё не были построены, но он так не делал, потому что он считал, что не следует производить впечатление, будто бы мы осуществляем вооружение в больших масштабах. Он одобрил два…

Максвелл-Файф: Вы уже разъяснили это. Подсудимый, обратите внимание на следующее. Речь идет о той форме маскировки, которую вы применяли во время переговоров о морском соглашении. Вы хотели, чтобы никто не знал о тех шагах, которые вы предпринимали в нарушение соглашения, и насколько далёко вы в этом зашли. Нет никакого сомнения в том, что вы хотели добиться морского соглашения, не разглашая того, что вы делали, не так ли?

Рёдер: Нет, это противоречит смыслу сказанного мной. Мы не хотели путем разглашения этих мероприятий без всякой нужды создавать натянутые отношения с Англией. Как таковые эти меры были полностью оправданы и были чрезвычайно небольшими.

Максвелл-Файф: Мы к этому подойдем. Я лишь хочу, прежде чем мы покончим с этими трудами по морским вопросам, задать вам вопрос относительно другой книги. Вы знаете, что полковник Шерфф11 предполагал написать книгу по истории немецкого флота. Я не хочу в этом никакого недопонимания. Вы разрешили полковнику Шерффу иметь доступ к архивам флота. Но, помимо этого, вам ничего неизвестно о его работе, не так ли?

Рёдер: Я вообще не видел его книги. Я впервые увидел здесь содержание, когда меня допрашивали. Я не отдавал никаких приказов в этом направлении. Он получил приказ от фюрера, и поэтому я разрешил начальнику архивов морского флота помогать этому полковнику.

Максвелл-Файф: Что же, именно так я это вам и представил. Я хочу, чтобы вы вернулись к книге 10а. Она начинается на странице 1 английской версии и также на странице 1 немецкой. И если вы посмотрите на страницу 3 вы найдете предполагаемое содержание книги полковника Шерффа, страница 3 английской версии. Я думаю должно быть это также страница 3 в немецкой версии. Теперь посмотрите на заголовок раздела 2. Это «Встраивание флота в национал-социалистическое государство». И затем описывается, «(а) национал-социализм и флот до 1933»…

Рёдер: Где это? Я пока не нашел.

Максвелл-Файф: Раздел 2 содержания.

Рёдер: Нет, должно быть это, что-то другое. У меня здесь нет…

Нашел.

Максвелл-Файф: Вы посмотрите на раздел 2, который: «Встраивание флота в национал-социалистическое государство». И вы можете увидеть предполагаемые заголовки, которые занимают 30 страниц: «Национал-социализм и флот до 1933» Затем: «Присяга флота фюреру; принятие национальной эмблемы; первое изменение флага и новый военный флаг». Вы согласны с описанием полковника Шерффа? Вы согласны, что это верное описание, что произошедшее можно описать как включение флота в национал-социалистическое государство?

Рёдер: Конечно — я вчера недавно здесь объяснял — флот — вооруженные силы — должны иметь некоторую связь с национал-социалистическим государством. Демократический флот при монархии невозможен. Основные принципы должны согласовываться. Но я сам определял степень принимаемых принципов — то есть степень, в которой флот сохранял внутреннюю независимость и всё ещё занимал надлежащее положение в отношении национал-социалистического государства.

Помимо этого, здесь я не вижу какого-либо текста; я вижу только заголовки.

Максвелл-Файф: Вы сказали, что оно не задевает вас как описание. Это всё, что я хотел выяснить. Я не хочу тратить на него много времени.

Рёдер: Но заголовки ничего не значат.

Например, в действительном тексте можно сказать, что флот не полностью устраивал национал-социалистическое государство. Я не знаю. То же самое относится к флоту. Конечно…

Максвелл-Файф: Я не собираюсь тратить на это время. Есть три вопроса с которыми вы разбирались в основном допросе, и я не собираюсь вдаваться в их подробности; но я лишь хочу напомнить их вам и задать один общий вопрос. Вы можете оставить этот документ; далее я не собираюсь развивать предмет. Вы оставите этот документ и уделите своё внимание следующему вопросу?

Вам был задан вопрос о торпедных катерах, в вашем обзоре за сентябрь 1933 года. Это был длинный документ — по вопросу о маскировке вспомогательных крейсеров12 под транспортные суда типа «О». Правильно ли резюмирую ваш ответ? Вы признали, что эти нарушения договоров действительно имели место, но в каждом случае вы заявляли, что эти нарушения были незначительные. Это правильно передает содержание вашего ответа, не так ли?

Рёдер: Нет.

Максвелл-Файф: Итак, тогда возьмем их по частям. Вы оспариваете, какие-либо вопросы относительно торпедных катеров или транспортных кораблей «О» в обзорном списке — вы оспариваете, что какие-либо из таких вопросов имели место? Я понял, что вы всё это призна…

Рёдер: Нет, они имели место так, как я их описал. Например, эти вспомогательные крейсера не были построены. Нам не позволяли этого делать. Но нам позволяли создавать планы и позволяли отбирать те корабли, которые на случай войны — если начнется война, в которой Германию атакует другое государство — можно использовать в качестве вспомогательных крейсеров. Это не являлось нарушением. Если так было, я признаю это. Конструкторское бюро подводных лодок в Голландии13 также не являлось нарушением Версальского договора. Формулировка было совершенно иной; я не помню третий случай упомянутый вами.

Максвелл-Файф: Вы помните, что в составленном вами документе был большой список?

Рёдер: Да, конечно.

Максвелл-Файф: Быть может, я ошибаюсь, но, насколько я понял, вы признали, что все это имело место, однако вы сказали, что это были лишь «незначительные нарушения».

Рёдер: Да, конечно, это были маловажные действия. Но они были чрезвычайно необходимыми в интересах немецкой обороны.

Максвелл-Файф: Я хочу спросить вас об одном вашем офицере — вице-адмирале Асмане. Вы доверяли этому офицеру?

Рёдер: Он был очень способным историком.

Максвелл-Файф: Может быть, вы ответите на мой вопрос. Являлся ли он офицером, к которому вы питали доверие?

Рёдер: Я доверял ему в том отношении, полагая, что он будет правильно описывать исторические факты.

Максвелл-Файф: Это все, что я хотел узнать. Итак, посмотрите на новый документ, ваша честь у которого номер Д-854, который, будет экземпляром Великобритания-460. Итак, это выдержка из одной серии эссе по оперативным и тактическим соображениям немецкого флота и соответствующим мерам, предпринимаемым в промежуток с 1919 по 1939, содержащиеся среди дел вице-адмирала Ассмана и Гладиша14, которые были в историческом отделе немецкого адмиралтейства.

Итак, подсудимый вы можете на него сейчас не смотреть? Я хочу задать вам некоторые вопросы, и затем вы с удовольствием на него посмотрите. Вы согласны, что почти во всех сферах вооружения касавшихся флота, версальский договор нарушался как по букве, так и ещё более по духу? Вы с этим согласны?

Рёдер: Нет, никакими средствами в любой сфере. В наиболее важной сфере мы были далеко позади Версальского договора, как я вам очень ясно объяснял. Возможно, мы посягали на него другим путем, но не делали то, что могли сделать.

Максвелл-Файф: Вы посмотрите на этот документ. Ваш офицер говорит:

«Как уже указывалось, почти по всем отраслям вооружения, которые были связаны с флотом, Версальский договор нарушался как по букве, так и в еще большей степени по своему духу еще задолго до 16 марта 1935 г., по крайней мере, в смысле подготовки к его нарушениям».

Таким образом, ваши адмиралы говорят неправду, делая подобные заявления? Вы это хотите сказать Трибуналу?

Рёдер: Пожалуйста, могу я посмотреть на какой это странице? Я пока не видел. Да, он говорит, «почти по всем отраслям вооружения…»

Дело не в этом, в сфере…

Максвелл-Файф: Это то, что я вам представил; правильно?

Рёдер: Нет, неправильно. Мы совсем не строили столько кораблей, сколько могли бы построить, но — как я непрерывно объяснял, нарушения касались…

Максвелл-Файф: Вы это объясняли.

Рёдер:… нарушения были…

Максвелл-Файф: Мы знаем, какое в действительности положение было у вас на судостроительных верфях. Вы дали такое объяснение и оно предмет обсуждения о том ценно ли оно. Я не собираюсь с вами спорить. Я задал вам такой вопрос: вы говорите, что адмиралы вашего исторического отдела ошибочны в том предположении, которое я вам зачитал?

Рёдер: Да. Я это заявляю. Неправильно его так ставить.

Максвелл-Файф: Хорошо, этот вопрос будет рассмотрен Трибуналом. Перейдем теперь к заявлению адмирала Ассмана. Оно гласит:

«Быть может, ни в одной сфере это не началось, с одной стороны, так рано, а с другой, — при таких особых обстоятельствах, как при строительстве нового подводного вооружения. Версальский договор находился в силе лишь в течение нескольких месяцев (начиная с 10 января 1920 г.), когда в этом пункте он был уже нарушен».

Вы согласны с адмиралом Ассманом в этом вопросе?

Рёдер: Нет, он неправ, так как Версальский договор в этом отношении вообще не был нарушен и причина этого возникла настолько рано, потому что все бывшие командиры подводных лодок и офицеры подводных лодок и техники были без работы и предлагали свои услуги по поддержанию технического состояния подводных лодок за рубежом; вот почему это было так рано. Но это не имело ко мне никакого отношения, потому что мне тогда не говорилось об этих вопросах. Тогда я работал с морскими архивами.

Максвелл-Файф: Что же, как вы можете быть так уверены сегодня, в том что адмирал Ассман ошибся? Я думал, вы говорили, что он хороший историк. Не так много времени прошло. Прошло 20 лет.

Рёдер: Хороший историк также может ошибаться, если его информация ошибочна. Я просто сказал, что доверяю ему…

Максвелл-Файф: Вы достаточно подробно говорили — первый параграф о Японии.

Максвелл-Файф: Хорошо, давайте посмотрим, в какой мере он был неправ. Нам не требуется вдаваться в первый параграф, который касался судостроения в Японии, но возьмем второй: «В 1922…» Видите параграф, который начинается:

«В 1922 году три германских судостроительных верфи основали германское бюро по строительству подводных лодок в Голландии, прикрывшись голландским назначением, со штатом около 30 инженеров и строителей. В 1925 году голландские верфи построили две подводных лодки для Турции, водоизмещением по 500 тонн, в соответствии с проектами этого бюро, которое пользовалось финансовой и личной поддержкой военно-морского командования. Капитан цур зее Ломан также имел отношение к разрешению этого вопроса, причем он имел решающий голос».

Это правильно?

Рёдер: Это мы признавали. Но все, что было сделано, не нарушало Версальского договора.

Максвелл-Файф: Что же, мы с этим не спорим, но это правильно. Адмирал Ассман прав в этом вопросе. Затем он касался Финляндии и Испании. И если вы посмотрите на конец параграфа после разбора с Испанией, он говорит:

«Осенью 1927 года конструкторский отдел флота был уполномочен начальником штаба флота адмиралом Ценкером15 провести строительство кораблей в Испании. Адмирал Ценкер принял на себя ответственность, несмотря на все затруднения внутриполитического характера. Разработка проектов и составление конструкторских чертежей производились в голландском бюро. После того как в 1931 году эти работы были закончены, подводная лодка прошла несколько испытательных рейсов под руководством немцев и с немецким личным составом, включающим офицеров, инженеров, студентов-судостроителей и техников на участке от Кадикса до Картагены»

Это всё. Это совершенно верно, не так ли?

Рёдер: Да, но в особенности судостроительный конструктор из нашего конструкторского бюро, также как и вышеупомянутые иные лица, задействованные в строительстве подводной лодки, увольнялись из флота.

Максвелл-Файф: Обратитесь теперь к последнему предложению: «Это судно, которое теперь является турецкой подводной лодкой «Gur16», стало прототипом подводных лодок «Ю-25», «Ю-26».

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Обратимся теперь к подводным лодкам водоизмещением в 250 тонн, которые выпускались в Финляндии. Посмотрите на последнюю фразу в следующем абзаце.

«Строительство подводных лодок в Финляндии являлось частью первого плана строительства подводных лодок, который должен был разрабатываться в Германии и который был успешно проведен в жизнь. Голландское бюро было привлечено к этой работе исключительно для разработки деталей. Финская лодка водоизмещением в 250 тонн послужила прототипом для «Ю-1», «Ю-24».

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Далее идет следующий абзац:

«Строительство и испытание опытных экземпляров этого судна сделали возможным получить части для подводных лодок, начиная с «Ю-1» и кончая «Ю-24», в 1933–1935 гг., задолго до приказа о монтаже этих судов; этот приказ был подготовлен заранее, насколько это возможно было сделать, не нарушая секретности этого вопроса».

Рёдер: Так точно.

Максвелл-Файф: Обратитесь теперь к странице 156. Вы видите, откуда взята следующая цитата:

«В начале 1935 года, то есть за шесть месяцев до заключения англо-германского соглашения17, возможно, имелось шесть лодок водоизмещением в 250 тонн, готовых для монтажа, шесть 275-тонных и две 750-тонных лодки, работа по строительству которых была закончена. Потребовалось около четырех месяцев для монтажа небольших судов и около десяти — для монтажа крупных судов, начиная с 1 февраля 1934 г. В отношении остальных вопросов положение было неопределенным».

Посмотрите теперь на следующие слова:

«Быть может, в этой области строительства подводных лодок Германия меньше всего придерживается ограничений англо-германского соглашения.

Принимая во внимание количество подводных лодок, приказ о строительстве которых был уже издан, до 1938 года могло быть построено около 55 подводных лодок. Фактически, 118 лодок были уже готовы или должны были быть выпущены в соответствии с имеющимися приказами.

Подготовка нового подводного вооружения начала производиться так рано, так тщательно и так секретно, что уже через одиннадцать дней после заключения англо-германского морского соглашения, которое допускало строительство подводных лодок, 29 июня 1935 г., была сдана в эксплуатацию первая немецкая подводная лодка».

Возьмем теперь эту фразу, которая была написана адмиралом Асманом. На основании рассмотрения около ста документов мы уже видели, каково было ваше отношение к Асману. Он писал:

«Очевидно, именно в этой области строительства подводных лодок Германия менее всего придерживается ограничений англо-германского соглашения».

Итак, в течение нескольких часов вашего допроса вы говорили настоящему Трибуналу, что это соглашение являлось результатом свободных переговоров, что вы им очень гордились и готовы были его поддерживать. Вы заявляете Трибуналу, что ваши адмиралы были неправы, утверждая, что в области строительства подводных лодок Германия менее всего придерживалась ограничений этого соглашения, заключенного в результате свободных переговоров.

Рёдер: Это полностью ложное суждение. Я здесь заявлял, что, до тех пор пока велись переговоры с Великобританией в отношении намечавшегося соглашения, все приготовления которые мы делали, были исключительно открыты для за рубежа — что в пропорции, которая вероятно…

Максвелл-Файф: Подсудимый, вы можете дать своё объяснение…

Рёдер: Пожалуйста, прекратите меня прерывать.

Максвелл-Файф: Мы взяли это за правило и не нарушаем его. Вы даёте ответ на мой вопрос, и затем вы делаете своё объяснение. Вы говорите, что адмирал Ассман ошибся, говоря в первом предложении, что только в сфере «Очевидно, именно в этой области строительства подводных лодок Германия менее всего придерживается ограничений англо-германского соглашения». Адмирал Ассман ошибся, когда он это говорил, вы об этом говорили Трибуналу? Что же, это мой вопрос.

Рёдер: Он ошибся. Я так сказал; я это уже говорил.

Зимерс18: Господин Председательствующий, мне это не кажется вопросами относящимися к фактам. Это вопросы для юридического решения. Это правовая аргументация о том, как следовало интерпретировать статью 191 Версальского договора.

Председательствующий: Трибунал думает, что вопрос совершенно допустим. Конечно, в своём объяснении, он может пояснить, что на его взгляд это не было нарушением договора, и он уже это объяснил. Он может привести нам об этом своё мнение. Он был главой немецкого флота.

Максвелл-Файф: Что же, теперь, рассмотрим второе предложение…

Рёдер: Но я хочу закончить, если я могу. Я могу привести объяснение этого.

Все эти вещи были приготовлениями вне Германии. Обсуждается положение, строились ли финские подводные лодки с помощью немецких конструкторов. Это правда. Немецким конструкторам не запрещалось помогать финским конструкторам проектировать подводные лодки. Это правда, что эти подводные лодки позднее…

Максвелл-Файф: Мне очень жаль прерывать вас, но вам известно оно не касается — это предложение не касается этого раннего периода. Это касается периода после англо-немецкого договора 1935 и это то, о чём я хочу вашего ответа. Этот финский вопрос был задолго до этого.

Рёдер: Я всё ещё говорю о периоде предшествовавшему соглашению, так как я обвиняюсь в производстве комплектующих подводных лодок за рубежом. И факт в том, что…

Максвелл-Файф: Да, я знаю, но вы не поняли, что…

Рёдер: Я ещё не дал свой ответ. Нет…

Максвелл-Файф: Сейчас я вас не спрашиваю об этом. Я хочу задать вам правильный вопрос. Я больше не спрашиваю вас о вопросе Версаля. Я спрашиваю вас сейчас о заявлении адмирала Ассмана по поводу того, что вы в 1935 году не придерживались ограничений англо-германского соглашения. То, что вы делали в Финляндии в 20-х годах, не имеет к этому никакого отношения. Я закончил. Вы можете привести свои объяснения.

Рёдер: Это совершенно неверно. В отношении строительства подводных лодок мы были особенно умеренны. И в 1938 году мы не имели еще тех 45 процентов, которые мы могли бы иметь по этому соглашению. Поэтому-то мы тогда и поставили вопрос о разрешении выполнить программу строительства на 100 процентов, и это было согласовано и выполнено в соответствии с соглашением после дружественных переговоров с английским адмиралтейством в конце 1938 года. К началу войны мы и не располагали этими 100 процентами. Мы всегда отставали по строительству подводных лодок.

Следовательно, это совершенно неверное представление адмирала Асмана, который, видимо, недостаточно внимательно изучил этот вопрос.

Максвелл-Файф: Взгляните на следующие предложения. Они касаются…

Рёдер: О какой странице вы говорите?

Максвелл-Файф: Страница 156. Я зачитаю её снова очень медленно:

Принимая во внимание количество подводных лодок, приказ о строительстве которых был уже издан, до 1938 года могло быть построено около 55 подводных лодок. Фактически, 118 лодок были уже готовы или должны были быть выпущены в соответствии с имеющимися приказами.

И вы говорите, что адмирал Ассман ошибочно это заявил?

Рёдер: Я так извиняюсь; я ещё не нашёл отрывок из которого вы зачитываете, это именно — какая строка…

Максвелл-Файф: Подсудимый, у вас есть предложение?

Рёдер: Да, теперь я нашел.

Максвелл-Файф: А теперь, вы увидите, что говорит адмирал Ассман:

Принимая во внимание количество подводных лодок, приказ о строительстве которых был уже издан, до 1938 года могло быть построено около 55 подводных лодок.

Это было сказано до того, как был поднят вопрос о переходе от 45 к 100 процентам.

«Фактически 118 подводных лодок было уже готово или находилось в процессе производства».

Вы утверждаете, что адмирал Ассман неправильно приводит эти цифры?

Рёдер: Совершенно определенно, он неправ, так как к началу войны в 1939 году мы имели, я не знаю точно, но примерно лишь сорок подводных лодок. Это также опечатка или совершенно невероятная цифра. Как вам известно, мы начали войну с — я думаю — 26 подводными лодками способными к плаванию в Атлантике, и в дополнение рядом меньших лодок. Я не могу вам сказать точно, сколько строилось в начале войны, но намерения такого рода не было. Против меня определенно выдвигалось обвинение — что у меня не имелось в подходящее время достаточно подводных лодок. Я оспариваю всё предложение.

Максвелл-Файф: Во всяком случае, подсудимый, вы должны согласиться с тем, что цифры, приведенные адмиралом Асманом, совершенно не соответствуют тому, что вы сообщили Трибуналу в отношении количества подводных лодок, с которыми вы начали войну.

Рёдер: Да.

Зимерс: Я должен быть благодарен сэру Дэвиду если он зачитает всё предложение; то есть, если он также зачитает сноску 6, которая появляется под номером 118 и после слова «заказаны». Сноска 6, которая, как я только что заметил, не включена в английский перевод сформулирована следующим образом: «Начальник бюджетного управления флота, Б. номер Е 311/42, совершенно секретно, от 19 ноября 1942».

Господин Председательствующий, цифра ссылается на гораздо более поздний период, вообще не на 1938.

Я должен быть чрезвычайно благодарен если, после опыта имевшегося у нас, я могу в будущем иметь не только немецкий документ, но также английский перевод сэра Дэвида. Я должен быть крайне благодарен сэру Дэвиду если он может так сделать.

Председательствующий: У вас не будет отрывка, который вы хотите перевести с немецкого на английский ко времени, когда вы захотите повторно допросить? Как я понял, вы сослались на некую сноску, которая добавлена в то, что переведено на английский. Вы прочтете его снова, вы снова зачитаете отрывок?

Зимерс: Сэр Дэвид прочитал следующее: «Фактически 118 подводных лодок было уже готово или находилось в процессе производства».

Это то, что прочитал сэр Дэвид. После слова «заказаны» есть цифра 6. Она ссылается на сноску 6. Сноска 6 сформулирована следующим образом: «Начальник бюджетного управления флота, Б. номер Е 311/42, совершенно секретно, от 19 ноября 1942». (Страница 19)».

Другими словами это показывает, что число 118 должно упоминаться на странице 19 этого документа бюджетного управления флота в 1942. Следовательно, эта цифра не ссылается на 1938 год, а на последующую дату.

Рёдер: Я могу привести другое объяснение, которое достаточно возможно.

Максвелл-Файф: Ваша честь, я посмотрел на это, но текст говорит — и нет различия с немецким текстом — именно прочитанного мной — что «около 55 подводных лодок и что фактически, 118 лодок были уже готовы или должны были быть выпущены в соответствии с имеющимися приказами.

Зимерс: Но не в 1938.

Максвелл-Файф: Ваша честь, действительно, мой друг, доктор Зимерс, получит возможность — если есть какой-либо пункт, я рассмотрю это, но здесь есть текст, и текст включает это. То о чём говорится в фотокопии, доктор Зимерс сможет представить при повторном допросе.

Бидл19: Сэр Дэвид, вы посмотрите на сноску и поймете если доклад был сделан в 1942, а не при строительстве? Я предлагаю, чтобы вы спросили его, показывает ли эта сноска, что доклад был сделан в 1942, а не при строительстве — я предлагаю вас спросить его показывает ли эта сноска, что доклад был сделан в 1942, а не при строительстве.

Максвелл-Файф: Действительно, мой перевод этой сноски такой «Начальник бюджетного управления флота». Затем приводится ссылка на эту сноску, датированную 19 ноября 1942. Кажется, в предположении американского судьи содержится, то что эта ссылка о том, что датой постройки был 1942, и я думаю действительно было бы подходящим если бы доктор Зимерс, что-нибудь сказал о представленном мной тексте, если он оставит эту аргументацию для повторного допроса.

Председательствующий: Доктор Зимерс, вы можете всё это поднять при повторном допросе. Вы можете к тому времени предоставить нам перевод этой сноски.

Зимерс: Господин Председательствующий, я совершенно согласен. Я просто попросил, чтобы одну копию вновь представленного английского перевода дали мне.

Господин Председательствующий, вы признаете, что у меня значительный задел, чтобы удостовериться во время перекрестного допроса какие отрывки пропущены в переводе и перевести их для себя, когда британская делегация будет иметь на руках английский перевод. Я думаю, могло бы быть проще, если бы сэр Дэвид был любезен позволить мне получить в своё распоряжение английский перевод.

Председательствующий: Сэр Дэвид, вы способны дать ему английский перевод какого-либо нового документа?

Максвелл-Файф: Конечно. Трибунал об этом распоряжался. Он готов. Уверен вы получили английский перевод? Конечно, ваша честь. Так как я представляю каждый документ, перевод предоставляется доктору Зимерсу.

Председательствующий: Могла быть ошибка.

Максвелл-Файф: Вы точно его получите.

(Обращаясь к подсудимому)

Перейдем сейчас к другому офицеру вашего штаба. Вы довольно много говорили нам о бюджете военно-морского флота. Помните ли вы интенданта флота Тиле из управления «Е» ОКМ20, бюджетного управления германского адмиралтейства? Вы помните его?

Рёдер: Да. Господин обвинитель, могу я лишь сказать несколько слов о вопросе 118? Я только, что вспомнил в связи с номером 6, начальником бюджетного управления флота. Совершенно возможно, что в этом случае адмирал Ассман объединил две вещи вместе. Все подводные лодки и корабли были, конечно, включены в бюджет и таким образом санкционировались. Этот бюджет готовился в конце года и публиковался перед годом в котором использовался. Так как эта цифра внезапно появилась в этом документе, совершенно возможно, что здесь цифра 118 возникает на основании соглашения с Англией заключенного 30 или 31 декабря. Совершенно естественно, что мы включили в бюджет все остальные подводные лодки, которые позволяли нам дойти до 100 процентов. Это не обязательно означало, что мы начали строить подводные лодки в 1938. Вероятно в данном случае мы могли начать, потому что в любой год можно было построить столько подводных лодок.

Я думаю это объяснение, которое до меня дошло, когда я увидел слова «бюджетное управление флота», совершенно верное.

Максвелл-Файф: У Трибунала есть формулировка; то есть, «к 1938» и я не собираюсь спорить с вами о положении. Слова говорят сами за себя.

Я хотел бы, чтобы вы обратились к документу Д-855, который предъявляется под номером Великобритания-461. Это выдержка из лекции, прочитанной человеком, о котором я только что говорил, господина Тиле, на курсах усовершенствования офицеров административной службы флота в Праге 12 июля 1944 г. Выдержка, которую я хочу сейчас огласить, на странице 22 и озаглавлена: «План строительства судов». Вы видите абзац, который начинается словами:

«Эра мощного развития флота наступила поэтому с момента захвата власти. Уже в первый год после этого, в марте 1935 года, началось строительство линкоров водоизмещением в 27 тысяч тонн. Одно из таких судов было начато строительством. Таким образом, один из пунктов Версальского договора, которые были особенно важны для нас, был тотчас же нарушен в области флота, причем в такой форме, что через некоторое время стало невозможно скрывать это нарушение».

Был ли прав интендант флота Тиле, говоря об этом в своей лекции?

Рёдер: Конечно, это было нарушением, но я уже говорил здесь довольно подробно о том, что здесь имеется в виду не строительство новых линейных кораблей, а ввод в действие обоих «карманных» линкоров, на которые мы получили соответствующее разрешение, и что Гитлер в 1934 году дал мне разрешение несколько увеличить мощность этих кораблей, несколько усилить их броню. Из этого я делаю вывод, что только в марте 1935 года, когда заключение соглашения стало совершенно очевидным, то есть была полная уверенность в том, что несколько месяцев спустя Англия разрешит нам строить такие корабли в соответствии с договором, фюрер утвердил планы строительства 26 500-тонных кораблей, и мы приступили к постройке судов, которые по новой программе должны были стать первыми линейными кораблями. Только в этот период мы начали снаряжение кораблей орудиями 28 см калибра, то есть орудиями наступательного характера, на что он не давал своего согласия в 1934 году.

Максвелл-Файф: Очевидно, этот человек в большей степени согласен с вами, чем другие. Он заявляет:

«Подводные лодки строились по частям, поскольку факт их строительства ни в коем случае не должен был стать известным внешнему миру. Эти части до поры до времени хранились, и их оставалось лишь собрать после того, когда будет объявлена отмена военных условий Версальского договора».

Разве интендант флота Тиле неправ, говоря об этом?

Рёдер: Да, он был прав, мы это тоже признавали.

Максвелл-Файф: Позвольте взглянуть на следующий пункт.

Рёдер: Вероятно, я могу завершить своё объяснение? Мы…

Максвелл-Файф: Попытайтесь сделать это настолько коротко насколько возможно. Я не хочу обрывать вас, но сделайте это покороче.

Рёдер: Конечно, но я должен завершить свою защиту.

Мы строили части для подводных лодок за границей и получили их лишь в начале 1935 года. Мы приступили к строительству подводных лодок только в тот момент, когда с уверенностью знали, что добьемся морского соглашения с Англией.

Максвелл-Файф: Хорошо. Вы говорите, что вы с уверенностью ожидали заключения договора. Посмотрите, пожалуйста, на то, что он говорит дальше:

«Третий пункт Версальского договора из числа тех, которые были для нас наиболее неблагоприятны, касающийся ограничения личного состава 15 000 человек, был нарушен нами немедленно после захвата власти. Весь личный состав флота уже в 1934 году равнялся 25 000 человек, а в 1935 — в год заключения Лондонского соглашения — достигал 34 000 человек».

Разве интендант флота Тиле неправ в этом вопросе? Это правильно?

Рёдер: Конечно, мы должны были своевременно подготовить необходимое нам количество персонала для того, чтобы можно было увеличить флот.

Максвелл-Файф: Я хочу, чтобы вы сейчас на несколько минут обратились к документу, на который вы ссылались во время вашего прямого допроса, Это документ С-23 о тоннаже «Scharnhorst21», «Gneisenau22», «Tirpitz23», «Bismarck24» и других судов.

Рёдер: Так точно. Я знаком с этими документами.

Максвелл-Файф: Этот документ датирован 18 февраля 1938 г. Германия не денонсировала англо-германского морского договора до тех пор, пока Британия не дала Польше гарантий25 в апреле 1939 года, то есть четырнадцатью месяцами позже. Почему вы просто не послали Великобритании уведомления о том, что водоизмещение судов на 20 процентов превысило норму, установленную договором, в связи с оборонительным характером строительства? Почему вы не сделали этого?

Рёдер: Я теперь уже не могу этого сказать. Мы недавно объясняли, как к нашему собственному вреду водоизмещение постепенно возрастало путём несущественных изменений.

Максвелл-Файф: Да. Подсудимый, действительно, я об этом подумал. Мы поняли почему водоизмещение стало больше, я не думаю, что вы нанесёте себе вред если вы не повторите это, но лишь взглянув на конец страницы, я думаю, вы найдете причину, почему вы не можете вспомнить; не так ли?

По мнению IV управления, было бы совершенно неправильным представить сведения о тоннаже, который будет превышать те данные о состоянии тоннажа, которые вскоре могут быть опубликованы Англией, Россией или Японией, с тем, чтобы нас не упрекали в том, что мы проводим лихорадочное вооружение».

Разве не в этом заключается причина?

Рёдер: Так точно. Это было предусмотрено для будущего. Мы ни в коем случае не должны были создавать впечатление, что мы увеличиваем наступательную мощь наших судов.

Максвелл-Файф: Подсудимый, в течение двадцати лет, с 1918 по 1938 гг., вы и немецкий флот были заняты всеобъемлющим хладнокровным и преднамеренным нарушением ваших обязательств, включенных в договоры. Вот, что я вам представил. Вы поняли? После этих документов вы отрицаете это. Не так ли?

Рёдер: Это не было каким-то хладнокровным мероприятием. Все наши отклонения от Версальского договора были из-за нашего желания быть способными защищать свою страну более эффективно, чем нам позволялось. Я подтверждал здесь, что единственными положениями версальских правил запрещалось благоприятное для нашей обороны и разрешалось то, что позволяло агрессию извне. Речь шла о разрешении строительства относительно малого количества судов, и поэтому мы, по возможности стремились усилить нашу способность оказывать сопротивление, следовательно, усиливая безопасность морских границ и боевые качества кораблей. Мы никогда чрезмерно не увеличивали свою наступательную мощь, а придерживались рамок допущенного.

Максвелл-Файф: Подсудимый, я хочу вашего понимания о том, на что направлена моя следующая серия вопросов. Я не хочу, чтобы здесь было какое-либо недопонимание. Я сейчас хочу указать вам на то, что эти нарушения договора и ваши военно-морские планы предусматривали сначала возможность, а впоследствии — вероятность войны. Я хочу, чтобы вы взяли тот же самый документ, с которым я сейчас разбираюсь, С-23. Мы используем его и перейдем к другому.

Переверните на страницу 5 документальной книги 10, и так вы увидите меморандум, я думаю центрального комитета планирования, адмирала Карльса26. Мы слышали о вашем взгляде на адмирала Карльса, что он был очень хорошим офицером, и фактически он был вашим первым выбором в качестве преемника.

Итак, это сентябрь 1938 года и является совершенно секретной рецензией на труд, посвященный вопросам морской стратегии. Как вы видите, в пункте «а» сказано:

«Я полностью согласен с основными соображениями этого труда».

Обратитесь теперь к первому абзацу.

«Если согласно решению фюрера Германия должна достичь положения мировой державы, она нуждается не только в достаточном количестве колониальных владений, но также и в безопасности морских коммуникаций и в безопасном доступе к океану».

Вы согласны с этим, подсудимый?

Рёдер: Да, это так, я знаю весь этот документ.

Максвелл-Файф: Обратитесь теперь к пункту «2».

«Оба эти требования идут вразрез с интересами Англии и Франции и в случае их удовлетворения ограничат положение этих стран как мировых держав. Маловероятно, что это может быть достигнуто мирным путем. Поэтому решение превратить Германию в мировую державу накладывает на нас необходимость вести соответствующие приготовления к войне».

Вы согласны с этим?

Рёдер: Да, это все верно.

Максвелл-Файф: Давайте обратимся теперь к пункту «3».

«Война против Англии означает в то же время войну против империи, против Франции и, возможно, против России, так же как и против большого количества стран, за океаном, то есть фактически против половины или даже двух третей всего мира».

Мне нет необходимости спрашивать вас по этому поводу, так как факты подтвердили это.

Посмотрим дальше. «Это может быть оправдано лишь…».

Рёдер: Да, но мне следует позволить прокомментировать этот документ.

Максвелл-Файф: О, конечно. Я извиняюсь. Мы так быстро прошли, что я подумал, о том, что объяснений не будет.

Рёдер: В 1938, как здесь часто заявлялось, отношение фюрера к Великобритании усложнилось, несмотря на все усилия мои и генерала фон Бломберга27 рассказать ему, что это было не так со стороны Англии, и что было возможно жить в мире с Англией. Несмотря на это фюрер приказал нам готовиться к возможной оппозиции Англии его планам. Он со своей стороны никогда не думал об агрессивной войне против Великобритании; и мы во флоте ещё меньше; фактически, я подтвердил, что я не делал ничего кроме переубеждения в этом. В 1938 он приказал нам изучить похожее на то, что мы уже делали в командовании Вермахта — но разбираясь с курсом который могла иметь война протии Англии и что нам для этого потребуется. Это исследование было подготовлено, и я доложил фюреру, что мы сможем предпринять войну против Англии с каким-либо шансом на успех — для меня было безумием говорить такую вещь. Я сказал ему — что упоминалось непрерывно — что к 1944 или 1945 мы сможем создать морские силы, с которыми мы сможем начать экономическую войну против Англии или захватить её пути коммерческих перевозок, но в действительности мы бы никогда не были в состоянии победить Англию с такими силами. Я направил это исследование, которое было составлено под моим руководством в штаб морских операций, генерал-адмиралу Карльсу, который был очень здравомыслящим во всех таких вопросах. Он думал, что его долг объяснить в этом введении свой ответ, в котором он соглашался с нашим мнением, последствиями которые могла иметь для нас война против Великобритании, а именно, что это приведет к новой мировой войне, которой ни он ни флот ни любой другой в вооруженных силах не хотели — по моему мнению, даже сам Гитлер28, как я подтверждал на днях — таково его заявление. Он говорил, что если мы должны воевать с Англией, было существенно, чтобы сначала мы получили выход в океан, и во-вторых, что мы должны атаковать английскую торговлю на морских путях в Атлантике. Он не предлагал, чтобы мы со своей стороны, должны были начать такое предприятие. Он лишь обдумывал случай возникновения такой войны помимо нашей воли. Нашим долгом было изучить вопрос.

Максвелл-Файф: Он говорит что, «Война против её» — то есть война против Англии — «может быть оправдана и имеет шанс на успех, если она будет подготовлена экономически также как и военном и политическом смысле». Затем он продолжает говорить, «ведение с целью захватом Германии выхода в океан».

Итак, я лишь хотел понять, как вы готовились.

Рёдер: Да, это совершенно ясно и совершенно верно.

Максвелл-Файф: Позвольте посмотреть на то как вы начали готовиться экономически. Возьмем сначала, то что вы поставили первым.

Посмотрите на документ С-29, который на странице 8.

Председательствующий: Сэр Дэвид, нам лучше прерваться до перехода к этому.

(Объявлен перерыв)

Максвелл-Файф: Подсудимый я говорил вам, что я собирался задать вам вопрос о документе С-29, который на странице 8 английской документально книги 10 и на страницах 13 и 14 немецкой документальной книги. Вы помните, этот документ дает общие направления экспорту передаваемому немецкому флоту немецкой промышленностью вооружений…

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: …и вы нам говорили, когда разбирались с документом, что вы хотели от вашей службы меньше думать о вопросах небольшой секретности, но в дополнение к этому ваша общая политика заключалась в том, чтобы германские фирмы, производившие вооружение, расширяли свою внешнюю торговлю с тем, чтобы они имели возможность выполнять повышенные требования немецкого флота в как можно более сжатые сроки.

Это правильно? Я, верно, передаю сущность вашей политики, или вы хотите, чтобы я повторил то, что сказал?

Рёдер: Да, но по этому поводу необходимо сказать — и я это говорил в двух случаях, — что в тот период мы надеялись на ослабление условий Версальского договора, так как во время переговоров о разоружении для этого был самый благоприятный момент. Кроме того, у нас тогда уже были кабинеты Папена и Шлейхера29, которые, хорошо понимая потребности вооруженных сил, боролись за наши интересы на конференции по разоружению. Ожидавшийся поворот в политике носил совершенно законный характер, и, с другой стороны, вся наша промышленность очень мало занималась производством вооружения. Поэтому ее нужно было развить. Я отмечу факт, что это не имело никакого отношения к режиму Гитлера. Этот указ вышел уже 31 января.

Максвелл-Файф: Вы утверждали, что германская промышленность вооружения должна немедленно расширить свои операции по экспорту, для того, чтобы иметь возможность удовлетворять увеличивающиеся требования внутри страны, когда эти требования возникнут. Разве это неправильно?

Рёдер: Да, это правильно, но я не совсем понял выражение. Вы сказали «Eigenhandel» или «Eisenhandel» — внутренняя торговля или торговля сталью? Я не достаточно расслышал выражение — «Eigenhandel» или «Eisenhandel».

Максвелл-Файф: «Aussenhandel» — внешняя торговля.

Рёдер: Да, мы хотели добиться, чтобы наша промышленность могла конкурировать с промышленностью других стран, чтобы она имела преимущества и могла укрепиться. Это совершенно очевидно.

Максвелл-Файф: Теперь, я попрошу вас перейти к документу номер С-135, который на странице 21 — извиняюсь ваша честь, страница 20 английской документальной книги и страница 73 немецкой документальной книги.

Председательствующий: Книга 10.

Максвелл-Файф: Книга 10, ваша честь, да.

(Обращаясь к подсудимому)

Итак, вы помните этот документ с которым разбирались? Вы говорили…

Рёдер: Да, это касается письменных показаний Ломана30.

Максвелл-Файф: Да, этот документ — я думаю апреля 1933, судя по датам, которые я вам недавно привел, и вы говорили Трибуналу давая свои показания, что это был простая случайность, что упоминался 1938; что это был тот же самый период как предусматривалось.

Рёдер: Уже несколько раз заявлялось, что упоминался 1938.

Максвелл-Файф: Было ли это упомянуто в каком-нибудь из документов Веймарской республики? Я попрошу вас обратиться к предпоследнему абзацу. Это на странице 74, на странице 21 английского документа. Это середина параграфа 3.

«...Рейхсканцлер Адольф Гитлер предъявил совершенно ясные политические требования о необходимости построить в течение пяти лет, то есть к 1 апреля 1938 г., вооруженные силы, которые он «сможет бросать на весы как орудие своей политической власти».

Правильно ли, что Гитлер предъявлял совершенно ясные политические требования?

Рёдер: Да, я припоминаю, что в 1933 году он потребовал составления какого-то пятилетнего плана и что здесь имело место просто случайное совпадение, так как в 1938 году также был составлен план строительства кораблей. Эту директиву он, очевидно, составил для всех вооруженных сил, так как в 1935 году уже вступило в действие морское соглашение, согласно которому в отношении военно-морского флота мы должны были проводить вооружение по соотношению 1:3, а не по каким-то особым планам.

Максвелл-Файф: Вопрос, который я хочу у вас выяснить, заключается в следующем: говорил ли вам Гитлер, что он хочет бросить эти силы на весы как орудие своей политической власти? Говорил он вам об этом?

Рёдер: Сейчас я уже не могу припомнить, но мне кажется, что это чрезвычайно употребительное выражение. Обычно принято говорить, что вооруженные силы — это оружие, которое бросается на чашу весов во время политических переговоров, и мы нуждались в этом оружии, чтобы не быть больше мячом в руках других наций, каким мы были до сих пор. По-моему, — это выражение, не вызывающее никаких подозрений.

Максвелл-Файф: То есть, если говорить прямо, Гитлер заявил вам: «В 1938 году я хочу располагать такими вооруженными силами, которые я сумею использовать во время войны в случае, если последняя станет необходимостью». Вот что это означало, не правда ли? И именно таким образом вы это тогда понимали, не так ли?

Рёдер: Нет, о войне вообще не было и речи, только о факте, что мы должны были сохранить своё положение среди остальных наций для того, чтобы нас больше не могли пинать, как было на самом деле.

Максвелл-Файф: Если бы кто-нибудь попытался столкнуть вас с пути, вы вступили бы с ним в борьбу, не правда ли?

Рёдер: Совершенно верно. Конечно, это было бы случаем, если бы на нас напали. Мы хотели быть в состоянии защищать себя, если бы были атакованы. До той поры не могли так делать.

Максвелл-Файф: Давайте в качестве первого примера рассмотрим вопрос о том, когда, по вашему предположению, должна была начаться борьба. Если вы посмотрите на документальную книгу 10а, документ номер С-140, страница 104 английского перевода и страница 157 немецкой версии, вы помните директиву фельдмаршала фон Бломберга относительно ухода Германии с конференции по разоружению и выходе из Лиги Наций31. И тут содержатся весьма полные общие директивы о том, какие военные меры вы должны были предпринять, если бы члены Лиги Наций применили против вас санкции. Другими словами, вы были полностью готовы...

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: ...к ведению войны, которая могла возникнуть в результате этой мирной политики. Ведь это так, не правда ли? Именно об этом говорится в директиве. Она содержит указание на все подготовительные меры для ведения борьбы?

Рёдер: Насколько мне помнится, эта подготовка была проведена одиннадцать дней спустя после нашего ухода из Лиги Наций, и поэтому совершенно ясно, что фюрер считал, что если в ответ на этот выход из Лиги наций, являвшийся совершенно мирным актом, последуют мероприятия или санкции военного характера, то мы должны будем обороняться, а так как это нападение было возможно, мы должны были провести соответствующую подготовку.

Максвелл-Файф: Подсудимый, таким образом, вы сознавали, что уже в октябре 1933 года внешняя политика Гитлера могла немедленно привести к войне, не так ли?

Рёдер: Нет, я вообще не ожидал, что такая мера как выход из Лиги Наций, в которой с нами всегда обращались несправедливо, потому что мы не имели за собой силы, приведет к войне с какой-либо иной державой. Вместе с тем, мы считались с возможностью начала такой войны.

Максвелл-Файф: Этого для меня совершенно достаточно.

Теперь, позвольте взглянуть на туже самую документальную книгу, документ номер С-153, на странице 107 английской версии и странице с 164 по 167 немецкой версии. То есть, вы помните, ваш план вооружений для третьей фазе вооружения, и я хочу, чтобы вы посмотрели на параграф 3.

В пунктах «а» и «б» параграфа 3 вы излагаете общие основы ваших мероприятий.

Пункт «а» содержит основные положения для командующих по руководству операциями.

Пункт «б» содержит ясную картину того, что может быть достигнуто военными средствами, которыми в данный момент располагает Германия. Он предназначен для политических руководителей.

Рёдер: Совершенно ясно, что такой план должен преследовать эту цель.

Максвелл-Файф: Там также говорится, что политические руководители должны планировать свою деятельность в соответствии с тем, какими вооруженными силами будет располагать Германия на случай войны. Вы тогда предусматривали именно это, не правда ли?

Рёдер: Это же, само собой разумеется. Я доложил фюреру, что в этом году я могу привести в боевую готовность определенное количество боевых единиц, и это необходимо было знать главе государства, так как он должен знать, на что он может рассчитывать. Однако это не имеет никакого отношения к планам агрессивной войны. Это происходит во всех государствах. С другой стороны, я не могу говорить политическому руководителю о том, сколько мы должны иметь, я ему могу докладывать лишь о том, сколько я могу обеспечить. Я делаю только то, что необходимо и что делается в каждом государстве.

Максвелл-Файф: Прошу вас посмотреть на параграф 7.

Я не собираюсь спорить с вами по вопросу о том, строит ли государство свою внешнюю политику на каких-либо других основаниях, кроме войны, и не собираюсь подвергать это обсуждению. Попрошу вас обратиться к параграфу 7. «Все теоретические и практические подготовительные мероприятия варианта «Б» должны производиться таким образом, чтобы, прежде всего, имелась в виду готовность к войне без установления предварительного срока нападения».

Это означало, что вы в той степени, в какой это касалось флота, должны были быть готовы к немедленному переходу на военное положение, то есть суметь немедленно перевести флот на военное положение. Разве это неправильно?

Рёдер: Нет. Здесь речь идет о той последовательности, в которой должны были проводиться эти дозволенные мероприятия. Этот план вооружения предусматривал все то, что было крайне необходимо для флота, и надо было создать такое вооружение, которое можно было бы сейчас же применить, то есть нужно было создать такой флот, который был бы спущен на воду и все время находился бы в боевой готовности. Этот флот, эти боевые единицы должны были обеспечиваться в первую очередь, а затем можно было обсуждать вопрос о размещении и о том, что не имело непосредственного отношения к боевым операциям.

Максвелл-Файф: Мне казалось, что именно это я вам и говорил, то есть что флот должен был быть готов, должен был находиться в состоянии готовности к войне. Однако вы изложили вашу точку зрения на этот вопрос.

Будьте любезны, перевернуть на страницу 66 документальной книги 10, страницу 285 немецкой документальной книги; ваша честь, документ номер С-189.

(Обращаясь к подсудимому)

Теперь я хочу поднять вопрос, которого вы касались во время вашего прямого допроса и постановку которого я должен оспаривать. Вы говорите во втором абзаце

«Главнокомандующий английским флотом выражает мнение, что впоследствии» — я прошу вас обратить внимание на слово «впоследствии» — «флот, начиная с 1936 года и впредь необходимо вооружать 35-см орудиями».

Теперь вы заявляете Трибуналу, что слова «gegen England32» не употребляются в смысле «с враждебными намерениями» или в смысле «направлены против», или «в борьбе против», а означают лишь «в сравнении с чем-то». Вы серьезно заявляете об этом, не так ли?

Рёдер: Я уже говорил здесь, что в отношении вооружения нашего флота мы должны были по кому-то равняться; до сих пор мы равнялись по французскому флоту, который был вооружен 33-см орудиями. Позднее Англия увеличила калибр своих орудий до 35, 5-см. Затем Франция вооружила свой флот орудиями калибром 38 см. Тогда я сказал фюреру, что нашими 28-см орудиями, с которыми мы думали противостоять Франции, противостоять кораблям типа «Дюнкерк33» мы не можем, мы должны взять на вооружение орудия следующего калибра, то есть 35,6-см орудия, так как французы увеличили калибр своих орудий до 38 см, и мы со своими кораблями типа «Бисмарк» едва успевали за Францией.

Такие сравнения калибров и типов кораблей были обычным явлением в повседневной работе.

Максвелл-Файф: Вы все это говорили нам прежде. Мой вопрос чрезвычайно прост. Этот документ является немецким подлинником, и слова «против. Англии» означают совершенно то же, что они означают в вашей песне; «Wir fahren gegen England34». Это значит «против» — «с враждебными намерениями»,»направлено против», а не «по сравнению с». Вот что я хочу вам сказать. Это очень короткая и ясная мысль.

Вы заявляете Трибуналу, что «gegen England» значит: «по сравнению с Англией»?

Рёдер: Об этом я скажу, ведь там говорится: «планировать операции против Англии», но в тот момент мы еще не заключали морского соглашения, и я, конечно, не намеревался вести враждебную по отношению, к Англии политику.

Максвелл-Файф: Посмотрите на следующую страницу, документ номер С-190, страница 67 английской документальной книги, страница 284 немецкой документальной книги.

Обратитесь к вашей беседе с Гитлером 2 ноября 1934 г., во время которой вы обсуждали вопрос об увеличении сметы флота и о необходимости крупных денежных средств. Гитлер заявил: «Он считал жизненно необходимым, чтобы флот был увеличен согласно предусмотренному плану» — теперь внимательно смотрите, — «поскольку никакая война не будет возможна, если флот не будет в состоянии обеспечить наши коммуникации для безопасности транспортировки импортной руды из Скандинавии».

Вы все еще заявляете Трибуналу, что, начиная с 1934 года, вы не замышляли войны? Если это так, то почему Гитлер говорил таким образом? Ведь это являлось одним из самых важных моментов германской морской стратегии.

Разве вы не замышляли войны уже в ноябре? Разве это не так?

Рёдер: Гитлер сказал: «Флот строится для того, чтобы в случае, если война будет необходима, если надо будет, этот флот мог выступить со своим оружием». Он только для этого и строился, и эта идея была одним из общих оснований, которые оправдывали существование флота в Германии.

Максвелл-Файф: Вы заявили Трибуналу, что военно-морской флот имел перед собой исключительно оборонительные задачи, что ваши подготовительные мероприятия носили исключительно оборонительный характер. Я утверждаю, что Гитлер в данном высказывании замышлял войну и намечал задачи флота во время этой войны за несколько месяцев до того, как он собирался денонсировать военные пункты Версальского договора.

Вы все были готовы к войне, если бы она явилась необходимостью, и вы это знали. Разве не таково было положение вещей?

Рёдер: Господин обвинитель, это совершенно ошибочная интерпретация. Безусловно, в мирное время необходимо обдумывать всевозможные случаи, когда придется прибегать к вооруженным силам для того, чтобы обороняться, так как в то время никто не думал об агрессивных войнах, а следовало уяснить себе отдельные задачи. Несомненно, задачей флота во время войны было обеспечение подвоза железной руды из Швеции и Норвегии. В соответствии с этим и следовало строить наш флот.

Максвелл-Файф: Прошу вас посмотреть на следующую фразу во втором абзаце: «Затем я указал, что желательно будет закончить сборку шести подводных лодок к тому времени, когда возникнет критическая политическая ситуация в первом квартале 1935 года».

Таким образом, вы готовились к критической политической ситуации?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Давайте посмотрим, что вы делали в 1936 году. Передайте подсудимому и доктору Зимерсу документ номер Д-806.

Это ваш доклад, датированный 11 ноября 1936, касавшийся программы строительства подводных лодок, и после первого абзаца, во втором абзаце, вы говорите следующее:

«Военная и политическая ситуация настоятельно требуют, чтобы мы немедленно приступили к увеличению нашего подводного флота и закончили это мероприятие как можно скорее, затратив на его выполнение всю энергию, поскольку подводный флот является особенно ценной частью нашего вооружения на море и обладает специфическими возможностями как ударная сила».

Заявляете ли вы, что то, к чему вы тогда призывали, имело исключительно оборонительный характер и что у вас даже и в мыслях не было использовать специфические возможности той ударной силы, которая могла потребоваться во время войны?

Рёдер: Насколько мне помнится, в то время из общей политической ситуации я делал вывод о необходимости поставить строительство подводного флота на первый план. Но я никогда не считался с возможностью того, что мы начнем войну по своей инициативе. Мне всегда об этом говорил Гитлер, но он проводил свои политические мероприятия, и, конечно, эти политические мероприятия могли привести к войне, если бы другие державы не выступили против них. Между прочим, меня упрекали тогда в том, что я слишком медленно производил строительство подводных лодок и не ускорял его.

Максвелл-Файф: Вы достаточно ясно подчеркиваете это здесь: в связи с «военной и политической ситуацией», не правда ли? Вас полностью информировали о политической ситуации, и вы соответствующим образом приспосабливали свое военно-морское вооружение. Разве не так?

Рёдер: Я в то время не только ничего не знал о том, что случится позднее, но я узнал о том, что мы заняли Рейнскую область, только в год ее занятия. Тогда же я узнал также и о том, что Гитлер ввиду занятия Рейнской области видел на горизонте скопление черных туч, которые угрожали нам, и поэтому приказал нам проявлять чрезвычайную осторожность. Он заявил, что надо быть готовым к осложнениям. Поэтому-то в 1936 году и был издан специальный указ. Этими соображениями обусловливалась моя осторожность. Я считал своим долгом вести самое детальное наблюдение, и соответственно этому наблюдению и своим выводам я укреплял свой флот. Под этим углом зрения следует рассматривать данный документ, по которому вы мне не задали ни одного вопроса. Если я запрашивал разрешение на постройку шести подводных лодок на случай политических осложнений в начале 1935 года, когда еще не было заключено морское соглашение (оно было подписано в июне), то это тоже относилось к возможным осложнениям, а я уже знал тогда о готовившемся объявлении восстановления военного суверенитета в 1935 году.

Максвелл-Файф: Вы заявили нам о том, что вам было известно в 1936 году. Давайте теперь перейдем к 1937 году. Я хочу точно знать, что вы говорите по этому поводу. Это, конечно, как вы помните, вернет нас к документу Хоссбаха35 ПС-386 который на странице 81 документальной книги 10, странице 314 немецкой документальной книги.

Председательствующий: Сэр Дэвид, вы привели номер этого последнего документа?

Максвелл-Файф: Ваша честь, я крайне благодарен. Это экземпляр Великобритания-462.

(Обращаясь к подсудимому)

Итак, я хочу лишь, чтобы вы — у вас эта страница 314 немецкой документальной книги?

Рёдер: Вы можете мне сказать параграф? У меня…

Максвелл-Файф: Прежде всего, я хочу спросить вас по поводу последнего предложения в третьем абзаце. Здесь приводится следующее заявление Гитлера: «Будущее Германии зависит, поэтому исключительно от разрешения вопроса о необходимости жизненного пространства»

И затем я хотел, чтобы вы, если вы будете так любезны, перевернете на страницу 316. Ваша честь, это страница 83 английской документальной книги. Это повторяется. Ваша честь, это семью строчками ниже. Где Гитлер говорит: «Единственным выходом из создавшегося положения, и даже этот выход может показаться мнимым, является обеспечение большего жизненного пространства». Далее он говорит: «История всех времен показала, что всякая территориальная экспансия возможна лишь путем преодоления сопротивления». Затем в отдельном параграфе записано, что он говорит: «Вопрос для Германии заключается в том, где можно захватить наибольшие пространства при наименьших затратах».

Вы видите это на странице 316?

Рёдер: Могу я начать с последнего? Он неправильно переведён.

Максвелл-Файф: Да, это то о чём я действительно собираюсь вас спросить. Я хочу, чтобы вы нам сказали, вы слышали, что Гитлер говорил, что главной проблемой было «захватить наибольшие пространства при наименьших затратах».

Рёдер: Нет, в английской книге документов сказано «захватить», а в немецком документе этого нет. В немецком документе говорится: «Нужно добиться наибольших результатов с наименьшей, затратой сил». Это фраза, заимствованная из спорта. Здесь вообще нет речи о каких-либо захватах.

Максвелл-Файф: Я готов согласиться с тем, что это следует за выдержкой, которую я только что привел вам весьма подробно, потому что я не хочу ничего вырывать из контекста. Оценили ли вы должным образом следующее заявление Гитлера: «Единственной возможностью для Германии является добыть для себя дополнительные жизненные пространства» и что этого необходимо было добиться за счет других наций? Он говорил это, не правда ли?

Рёдер: Да, он сказал так, и я уже недавно говорил здесь, как это следует понимать. Он говорил вообще об Австрии, Чехословакии и Судетах36. Мы считали, что он не намеревается менять свою политику, и действительно эта политика не была изменена, то есть мы не выступили с войной ни против Чехословакии, ни против Австрии. Мы были убеждены, что он сумеет разрешить эти вопросы, так же как и все другие сложные политические проблемы, мирным путем. Я подробно говорил об этом.

Максвелл-Файф: Именно об этом я и собирался вас спросить. Вы сами перешли к рассмотрению второго вопроса, на котором я хотел остановиться. В остальной своей части этот документ касается операций против Австрии и Чехословакии.

Я полагаю, вы согласитесь со мной, что фельдмаршал фон Бломберг и генерал фон Фрич37 несколько охладили пыл Гитлера в отношении этих его планов. Разве я неправильно освещаю эти факты?

Рёдер: Да, правильно.

Максвелл-Файф: Этим они, скорее, показали свое отрицательное отношение к этим планам?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Таким образом, это имело место в ноябре 1937 года?

Рёдер: Мы всегда говорили ему, что он ни в коем случае не должен доводить дело до войны с Англией и Францией, причем он всегда соглашался с нами. Однако я уже говорил, что, произнося эту речь, он преследовал определенные цели и поэтому во многих случаях допускал большие преувеличения; затем он сразу отказался от таких преувеличений, когда ему было указано на опасность войны с Францией и Англией.

Максвелл-Файф: Именно об этом я и хотел спросить вас. Это было в ноябре. К январю фельдмаршал фон Бломберг уже вступил в свой неудачный брак, не так ли?

Рёдер: Пожалуй, это было в январе, однако я не могу этого утверждать точно.

Максвелл-Файф: И вы — придерживались той точки зрения, не так ли, что подсудимый Геринг побуждал его поступить таким образом?

Рёдер: Нет, этого я никогда не говорил.

Максвелл-Файф: Разве вы этого не говорили?

Рёдер: Нет, этого я не знал. Я вообще так никогда не думал.

Максвелл-Файф: Вы помните, что вы по этому поводу сделали заявление в Москве? Разрешите, я зачитаю вам его.

Рёдер: Пожалуйста, кому?

Максвелл-Файф: В Москве русским.

«В 1938 году, в самом его начале, у меня были переживания личного характера, которые, несмотря на то, что они не касались флота, непосредственно вызвали у меня потерю доверия не только к Герингу, но и к искренности фюрера. Положение, в котором оказался фельдмаршал фон Бломберг в результате своего несчастного брака38, сделало невозможным его дальнейшее пребывание на посту главнокомандующего вооруженными силами. Слишком поздно я пришел к заключению, что Геринг всеми силами стремился добиться поста главнокомандующего вооруженными силами вместо Бломберга.

Он поощрял этот брак, поскольку он делал Бломберга неподходящим человеком для занятия этой должности, в то время как Бломберг полагал и даже неоднократно высказывался в том смысле, что подобный брак возможен при существовавшей системе. Геринг еще ранее установил за ним слежку, о чем я узнал из более поздних высказываний».

Разве вы этого не говорили?

Рёдер: В Москве непосредственно после поражения я написал свои соображения о причинах этого поражения. Этот документ я писал в таких условиях — со мной обходились истинно по-рыцарски, — что я без всяких колебаний сообщил об этом высшему генералу комиссариата внутренних дел, когда меня об этом попросили.

Максвелл-Файф: Я хочу только знать, правильно ли, что вы это заявили?

Рёдер: Да. Я сделал эту запись. И совершенно верно, что впоследствии мне пришла в голову мысль, что Геринг способствовал этой женитьбе. Мне кажется, что он сказал мне здесь об этом сам. Он помог Бломбергу, так как он, очевидно, не знал, насколько все это усложнит общую обстановку.

Максвелл-Файф: Видите ли, в то время вы придерживались той точки зрения, что Геринг поощрял этот брак потому, что он знал, что в результате его фон Бломберг будет вынужден как главнокомандующий сойти со сцены, и что он это делал потому, что он, Геринг, хотел занять этот пост. Этой ли точки зрения вы придерживались прошлым летом?

Рёдер: Да, прошлым летом я думал, таким образом, и, несомненно, Геринг очень хотел стать главнокомандующим вооруженными силами, но фюрер сам расстроил его планы.

Максвелл-Файф: Хорошо, все это касалось фон Бломберга. Нам известно, что с ним случилось. Вашим вторым кандидатом на этот пост после фон Бломберга, лучшим его преемником на посту главнокомандующего явился фон Фрич, не так ли?

Рёдер: Так точно.

Максвелл-Файф: Вы говорили об этом Гитлеру? И...

Рёдер: Да, он спросил меня, и я сказал ему, что предложил бы барона фон Фрича, но фюрер сказал, что эта кандидатура неприемлема.

Максвелл-Файф: Да, но против фон Фрича было выдвинуто обвинение в гомосексуализме. Разве это не так? Именно по этой причине он не мог быть назначен на этот пост?

Рёдер: Да, фюрер сказал, что он нарушил законы морали.

Максвелл-Файф: Вы входили в состав суда, разбиравшего это обвинение, не правда ли? Геринг был председателем суда, а вы и фон Браухич39 — его членами?

Рёдер: Так точно.

Максвелл-Файф: И вы пришли к выводу, что обвинение в гомосексуализме, выдвинутое против фон Фрича, является ложным и подстроено Гестапо40, не так ли? Вы понимаете, что я хочу сказать? Я боюсь, что слова «подставить» довольно трудно перевести точно.

Рёдер: Да, такое впечатление у меня создалось.

Максвелл-Файф: Все это объяснялось тем, что донос исходил от какой-то темной личности, которая, как вы считали, являлась одним из «прихвостней» Гестапо. На суде были выявлены факты сотрудничества Гестапо с обвинителем, не так ли? Это ведь правильно? Вы пришли к этому выводу в ходе судебного процесса?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: И вы согласны с тем, что не произошло никакой путаницы и что виновным оказался капитан кавалерии ротмистр фон Фрич, а совсем не этот генерал. Это ведь правильно, не так ли?

Рёдер: Да, я с этим согласен. Мы доказали невиновность фон Фрича и оправдали его, так что не осталось никаких подозрений в его честности.

Максвелл-Файф: Вы оправдали его, однако он не был восстановлен в должности? За его оправданием не последовало его восстановления на занимаемом им военном посту?

Рёдер: Нет. Я пошел к нему, так как я был с ним в дружественных отношениях, и спросил его, согласится ли он на то, чтобы я пошел к Гитлеру и попросил его восстановить барона фон Фрича в должности. Однако фон Фрич ответил, что он считает это совершенно невозможным, так как авторитет его настолько поколебался, что ему не хотелось бы снова брать на себя должность и обязанности главнокомандующего. После этого, к сожалению, я ничего не мог поделать. Я доложил об этом фюреру, но это осталось без последствий. Фюрер со своей стороны на собрании генералов и адмиралов заявил о полной невиновности барона фон Фрича.

Максвелл-Файф: Сделали ли вы следующее заявление в связи с инцидентом, который произошел с фон Фричем:

«Я был убежден, что Геринг приложил руку к этому хорошо подстроенному делу, поскольку для того, чтобы добиться своей цели, ему необходимо было устранить любого возможного преемника фон Бломберга»?

Вы помните, что вы говорили это?

Рёдер: Я не припоминаю этого, но, очевидно, это так. Справедливости ради, я должен сказать, что барон фон Фрич был оправдан из-за принципиальной позиции занятой Герингом в ведении этих слушаний. Свидетель, которого доставили, каждые несколько минут делал так много лживых и так много противоречивых заявлений, что только Геринг мог с этим справиться. После наблюдения такого, я был очень благодарен, что не был назначен председательствующим, как предлагалось министром юстиции. Я бы не справился с этими людьми. Только из-за вмешательства Геринга оправдание прошло без каких-либо сложностей.

Максвелл-Файф: Свидетель, но конечно, я думаю, вы сказали, что оправданный или нет, авторитет фон Фрича в немецкой армии был в его собственных глазах уничтожен фактом, что такое обвинение могло выдвигаться против него. Таким был результат, не так ли?

Рёдер: Господин фон Фрич так думал. Я бы настоял на восстановлении после оправдания таким образом.

Максвелл-Файф: Вас не удивило, что два человека, которые 5 ноября попытались отвратить Гитлера от курса который мог означать войну, оба были опозорены за 2 месяца? Это не вызвало вашего удивления?

Рёдер: Это вообще меня не удивило; и связи точно нет. Если бы Гитлер думал о необходимости устранить людей на высших должностях, которые противоречили ему в таких вопросах он бы давно меня устранил. Но он никогда ничего такого мне не говорил, и я никогда не замечал, чтобы он говорил что-нибудь такое, потому что я противоречил ему. Я постоянно указывал, что не следует провоцировать войну относительно этого же самого вопроса об Англии и Франции; и никогда у меня не складывалось впечатление, что он, когда-либо неправильно это воспринимал.

Максвелл-Файф: Итак, позвольте нам это пройти это очень кратко. Через шесть недель после того как Бломберг был обесчещен и фон Фрич смещен с должности, произошел аншлюс41 Австрии.

Заявляете ли вы Трибуналу, что вам было неизвестно, что к аншлюсу Австрии демонстративно производились подготовительные мероприятия военного характера, мероприятия, которые описывал в своем дневнике генерал Иодль и о которых также говорил фельдмаршал Кейтель? Было ли вам известно, что Австрии будут угрожать военным нападением?

Рёдер: Мне кажется, что я никогда не участвовал в совещании по вопросу об аншлюсе Австрии, так как я действительно не имел к этому ни малейшего отношения. Но мне хотелось бы раз и навсегда разъяснить здесь, что о таких мероприятиях, как, например, аншлюсе Австрии, я узнавал значительно позже, только после того, как фюрер издавал соответствующий приказ и одна копия этого приказа, независимо от того, участвовал флот в этих операциях или нет, направлялась мне, как главнокомандующему флотом. Видимо, в этом случае я тоже получил копию такого приказа, который я должен был принять к сведению. Я не могу точно указать даты, но я подтверждаю, что такой приказ доводился до моего сведения.

Максвелл-Файф: Видите ли, я говорю о следующем, и я не хотел бы напрасно тратить на это время. Я говорю, что 5 ноября Гитлер заявил, что он собирается получить Австрию не позднее чем в 1943–1945 гг. или даже раньше, если представится благоприятная возможность. Через четыре месяца после этого, в марте 1938 года, он захватил Австрию после того, как избавился от людей, которые охлаждали тот пыл, с которым он проводил свои планы. Но если вам об этом неизвестно, мы не будем тратить на это время и обратимся к Чехословакии, потому что по этому поводу вами был получен декрет.

Вы найдете её на странице 163 документальной книги 10а, страница 276 немецкой документальной книги. Эта директива ссылается на другую директиву, от 24 июня, и вы увидите, что в ней говорится о необходимости обеспечить ее проведение не позднее 1 октября 1938 г. Вам как главнокомандующему флотом была направлена вторая копия этой директивы.

Теперь если вы перевернете на страницу с самой директивой, 146 английской документальной книги, с 277 по 278, вы увидите, что первая фраза первого абзаца, озаглавленного «Политические предпосылки», гласит:

«Моим непреклонным решением является в самом ближайшем будущем разбить Чехословакию путем проведения военных операций. Задачей политических руководителей является выбрать или подготовить для этого подходящий момент, как с точки зрения политической, так и с точки зрения военной».

Рёдер: Могу я спросить, где она? Я не могу найти.

Максвелл-Файф: Первое предложение директивы, параграф 1, политические предпосылки — предложение 1: «Моим непреклонным решением является в самом ближайшем будущем разбить Чехословакию путем проведения военных операций»

Рёдер: Здесь перепутана нумерация.

Максвелл-Файф: Извиняюсь. Страницы 277, 278.

Рёдер: Да. Теперь я нашел. Какая дата?

Максвелл-Файф: Это было 28 мая 1938 г., то есть примерно через шесть месяцев после совещания, на котором вы присутствовали и на котором Гитлер заявил, что он нападет на Чехословакию при первой же возможности, которая ему представится. Разве это не заставило вас думать, что речь Гитлера в ноябре не была попросту пустословием, а являлась изложением его планов?

Рёдер: Нет, потому что он придерживался переменчивости решений всё лето. Он каждый месяц принимал новое решение. Это можно увидеть из документа 388-ПС. Мне кажется было так: 10 сентября началась концентрация войск, и в тот же день начались переговоры. 1 октября началось мирное вступление войск в Судетскую область, после того как другие державы в Мюнхене одобрили этот шаг. После Мюнхенских переговоров…

Максвелл-Файф: Все мы знаем об этом. Вопрос совершенно ясен…

Рёдер: Разрешите мне закончить.

Максвелл-Файф: В мае уже были составлены планы, и фюрер упоминал об этом в своих речах. Он говорил, что принял решение разгромить Чехословакию в конце мая путем проведения военных мероприятий. Заявляете ли вы Трибуналу, что, прочтя эту директиву, вы все еще придерживались той точки зрения, что Гитлер не имеет агрессивных намерений? Вот мой вопрос.

Рёдер: Да, в конце мая.

Максвелл-Файф: Какие еще доказательства могли быть вам нужны, помимо высказанного им самим намерения разгромить Чехословакию? Какие еще более явные доказательства были вам нужны?

Рёдер: Он часто говорил, что он намеревается кого-нибудь разбить и затем так не делал. Затем вопрос был мирно разрешен. Я хочу добавить, что 30 мая — мне кажется такой была дата — после мобилизации осуществляемой Чехословакией, и тогда это заставило его использовать такие суровые слова, так как эта мобилизация могла быть направлена лишь против Германии, и как я сказал, он менял своё мнение три или четыре раза в течение лета, снова и снова говоря, что он попридержит своё решение — или, что он не желает применять военную силу.

Максвелл-Файф: Что же Трибунал помнит о документе 388-ПС. Я не спорю о нём. Вы сказали, что это вас это не убеждает.

15 марта 1939 г. Гитлер вступил в Прагу. Не показалось ли вам тогда, что был какой-то смысл в том, что он говорил в своем интервью 5 ноября 1937 г., когда он оккупировал славянскую часть Богемии и Моравии и нарушил свое собственное правило: «Германия для немцев». Не пришло ли вам тогда в голову, что, может быть, в ноябре он не просто шутил и занимался пустословием? Не так ли?

Рёдер: Он издал директиву, в которой говорилось, что на текущий год следует предусмотреть:

1) вопрос о готовности Германии к обороне на случай нападения извне;

2) вопрос о ликвидации остальной части Чехословакии в случае, если она поведет враждебную Германии политику.

Я знал, что он согласно этой директиве хочет выступить против Чехословакии в том случае, если сама Чехословакия встанет на путь враждебной по отношению к Германии политики; позже из пропаганды мы узнали, что это так и прошло. К вступлению войск в Чехословакию и Судетскую область я не имел никакого отношения, так как единственное, что мы могли выставить на этот случай, это была Дунайская флотилия, но и она для этой операции была подчинена командованию сухопутными силами, следовательно, я вообще не занимался этим вопросом. Никаких других военных приказов не было.

Максвелл-Файф: Таким образом, ваш ответ сводится к тому, что, когда Гитлер вступил в Прагу 15 марта 1939 г., вы все еще продолжали думать, что у него не было агрессивных намерений? Вы хотите, чтобы Трибунал поверил именно этому заявлению с вашей стороны? Не так ли?

Рёдер: Да, я настаиваю на этом, так как я считаю, что Гитлер не хотел вести войну с Чехословакией. Путем своих политических переговоров с Гаха42 и проведенных вслед за тем мероприятий он действительно разрешил вопрос таким образом, что никакой войны вообще не было.

Максвелл-Файф: Хорошо. Вы слышали, что подсудимый Геринг показал, что он заявил президенту Гаха о том, что его вооруженные силы будут бомбить Прагу, если Гаха не даст своего согласия. Если это не война, то, во всяком случае, нечто весьма близкое к войне, не так ли?

Рёдер: Да, это угроза.

Максвелл-Файф: Хорошо, давайте рассмотрим следующий период протяжением в два месяца. Если вы в марте все еще не сознавали этого - 23 мая, когда вы прибыли в имперскую канцелярию, там собралось шесть офицеров в высоких чинах, включая вас. Гитлер сказал вам, что он собирается дать вам разъяснение по поводу политической обстановки. Это разъяснение заключалось в следующем: «Мы приняли решение напасть на Польшу при первой благоприятной возможности». Когда вы услышали от него это заявление 25 мая, вы все еще продолжали думать, что у него не было агрессивных намерений?

Рёдер: Я верил в это очень долгое время, точно так же как генерал-полковник Иодль, который заявил об этом: после того как он уладил чешский вопрос путем чисто политических мероприятий, следует надеяться, что и вопрос относительно Польши он разрешит без кровопролития. Я верил в это до последнего момента, до 22 августа.

Максвелл-Файф: Лишь взгляните — я долго этим не займу — на документ Л-79, который вы найдете на странице 74, я думаю, это документальная книга 10. Извиняюсь. Страница 298 немецкой документальной книги, я прошу прощения. Я не собираюсь спрашивать вас о документе, так как Трибунал с ним уже разбирался. Я попрошу вас посмотреть на список присутствовавших там лиц.

Рёдер: Да, я помню, кто присутствовал.

Максвелл-Файф: Давайте посмотрим. Подполковник Шмундт43, впоследствии генерал, главный адъютант Гитлера, был убит 20 июля 1944 г. Это так? Затем подсудимый Геринг, главнокомандующий военно-воздушными силами; вы в качестве главнокомандующего флота; генерал-полковник фон Браухич, главнокомандующий сухопутными силами; генерал Кейтель, начальник ОКВ44; генерал Мильх45, заместитель Геринга; Гальдер46, начальник штаба; Шнивинд47, начальник вашего штаба, и, наконец, Ешшонек48, который был, как мне кажется, начальником штаба или высшим...

Рёдер: Начальником штаба военно-воздушных сил.

Максвелл-Файф: Да. Затем полковник Варлимонт49, который был помощником генерала Иодля.

Как вы думаете, для чего Гитлер собрал этих генералов, занимавших высшие командные посты, и заявил им: «Мы приняли решение напасть на Польшу при первой благоприятной возможности», если у него не было никаких агрессивных намерений? Зачем там собрались эти люди, если не для того, чтобы развязать войну?

Рёдер: Я уже разъяснил, что основной задачей этой речи, как можно увидеть из последней части, было произнесение чисто академической лекции о ведении войны и на основании этой лекции создать штаб для изучения вопросов, связанных с ведением войны, проект которому начальники вооруженных сил сильно противились. Я также вначале объяснял, что его объяснения были поначалу более запутывающими чем я когда-либо слышал о предмете, и что он не отдал директив в отношении них, но что в последних строчках говорил: «Рода войск Вермахта определят то, что будет строиться. Изменений в судостроительной программе не будет. Программа вооружений устанавливается на 1943 или 1944». Когда он это сказал, он точно не мог намереваться решить польский вопрос войной в ближайшем будущем.

Максвелл-Файф: Вы заявляете Трибуналу, что, когда он сказал: «Мы не можем ожидать, что дело обернется таким же образом, как в Чехословакии; дальнейшие успехи не могут быть достигнуты без кровопролития» — вы не обратили на это никакого внимания? Вы серьезно заявляете Трибуналу, что вы не обратили на это внимания?

Рёдер: Нет, я действительно не обратил на это внимания. Я постепенно все больше узнавал Гитлера, и мне была известна его привычка преувеличивать в речах все события.

Максвелл-Файф: К этому времени вы уже получили директиву о неожиданном нападении на Данциг в ноябре 1938 года. Вы уже получили директиву от 3 апреля о проведении плана «Weiss50», и вы знали, что весь этот план уже готовился. Подсудимый, заявляете ли вы серьезно Трибуналу, что после 23 мая у вас оставались какие-либо сомнения в том, что Гитлер намеревался вести войну против Польши и был полностью готов к войне с Англией и Францией, если они осуществят свои гарантии? Я хочу дать вам возможность ответить на это до объявления перерыва. Заявляете ли вы, что у вас были какие-либо сомнения в этой связи?

Рёдер: Конечно; я определенно объяснил, что даже в августе у меня всё ещё имелись сомнения. Например, оценивая его речь, я должен был сравнить её, как делается здесь, с речью, которую Гитлер произнес несколькими неделями ранее при спуске «Bismarck», на котором он говорил лишь о мире подлинной справедливости. Эти речи были для меня решающими. Я не основывал свои заключения на этой речи в отдельности, которая воспроизведена в столь запутанной манере; и я подтвердил факт, что в течение всего лета я ни сказал флоту ни слова с предположением о том, что война начнется осенью. Подтверждение этого здесь приводилось; и любой, сможет дать дальнейшую информацию. Когда 22 августа нам было сообщено о заключении договора51 с Россией, я был убежден, что и эта проблема может быть решена мирным путем. Это было моим четким убеждением. Я могу обвиняться в ложном суждении, но я думал, что сформировал правильное мнение о Гитлере.

Максвелл-Файф: Как я понял, вы заявляете, что даже 22 августа вы не думали, что у Гитлера есть какие-нибудь агрессивные намерения. Вы действительно хотите это сказать?

Рёдер: Да и причина совершенно для этого подходила, потому что существовала перспектива формирования союза с Россией. Он приводил всякого рода причины, почему Англия и Франция не вмешаются; и все те кто собрались искренне надеялись, на то, что он вновь успешно разрешит вопрос без столкновения.

Максвелл-Файф: Ваша честь, подошло время прерваться?

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Вечернее заседание

Максвелл-Файф: Ваша честь, я не собираюсь занять много времени. Относительно встречи 22-го августа, Ваша светлость вероятно помнит, что доктор Зимерс выдвинул одно положение о двух отчетах о встрече, одном в документах 1014-ПС и 798-ПС и другое об отчете адмирала Бёма52. У меня есть сравнение подготовленное на английском и немецком показывающее, что положения в обоих одинаковы, и я думаю было бы более удобным добавить его. Пусть доктор Зимерс посмотрит на немецкую копию и сделает какое-либо предложение в подходящее время нежели затрачивать время в ходе перекрестного допроса свидетеля о различиях в отчетах. Ваша честь, с разрешения Трибунала, я сейчас представлю его и вручу доктору Зимерсу копию, для того, чтобы он смог обратить внимание Трибунала на какие-либо пункты в подходящий момент.

Председательствующий: Адмирал Бём не делал отчетов?

Максвелл-Файф: Ваша честь, отчет обвинения в двух документах, 798-ПС и 1014-ПС.

Председательствующий: Да.

Максвелл-Файф: Есть другой иной документ, который упоминался моим другом, господином Алдерманом, но не приобщался. Это был журналистский отчет, который был первым отчетом имевшимся у обвинения, но когда оно получило два отчета из дел ОКВ, оно не использовало первый; а значит я взял только два отчета из дел ОКВ и отчет адмирала Бёма.

Председательствующий: Да. Но разве вообще было подготовлено три документа, помимо того, который был исключен?

Максвелл-Файф: Да, ваша честь, и я взял два и сравнил их с версией адмирал Бёма.

Председательствующий: Очень хорошо.

Максвелл-Файф: Значит, я не должен рассматривать эту запись. Я думаю это сэкономит время.

Председательствующий: Да.

Максвелл-Файф: Подсудимый, я хотел бы, чтобы вы взглянули на документ номер 789-ПС, который на странице 261 книги 10а и страницах с 438 по 440 немецкой книги — с 438 по 440.

Подсудимый заметьте, это совещание от 23 ноября 1939 г. с Гитлером, на котором было приказано присутствовать всем главнокомандующим. Вы видите начало, страницы с 438 по 440? Вы видите, что там говорится, «на котором было приказано присутствовать всем главнокомандующим»? Вы присутствовали?

Рёдер: Да, это совещание происходило 23 ноября 1939 г., когда война уже началась.

Максвелл-Файф: Вы присутствовали на этом совещании?

Рёдер: Да, присутствовал.

Максвелл-Файф: Кто ещё из остальных главнокомандующих присутствовал?

Рёдер: Главнокомандующие армией, воздушными силами, и значительное число генералов армии.

Максвелл-Файф: «Oberbefehlshaber53»?

Рёдер: Да, но в армии…

Максвелл-Файф: Да. Теперь я хотел бы, чтобы вы взглянули на один абзац. Он начинается так: «Через год началась кампания в Австрии. Этот шаг также считали рискованным».

Вы это видите: Видите этот параграф?

Рёдер: Да, я нашел.

Максвелл-Файф: Благодарю. Теперь, я лишь хочу, чтобы вы посмотрели на несколько следующих предложений.

«Это привело к значительному укреплению империи. Следующим шагом были Богемия, Моравия и Польша. Но этот шаг было невозможно совершить за один раз. Прежде всего, нужно было закончить западный вал54. Это было только частичное разрешение вопроса. Одним прыжком невозможно было достичь цели. Мне с первого момента было ясно, что я не мог удовлетвориться Судетской областью. Это было лишь частичное разрешение вопроса. Было принято решение вступить в Богемию. Затем последовало создание протектората, и тем самым была положена основа для завоевания Польши. Но в то время я еще не был уверен, должен ли я сначала выступить против Востока, а затем против Запада или наоборот. В свое время Мольтке55 задумывался над тем же самым. В силу необходимости первой произошла война с Польшей. Меня можно обвинить в желании снова и снова сражаться; в борьбе я вижу судьбу всего сущего. Никто не может избежать борьбы, если он не хочет быть под кем-нибудь. Растущее население требует большего жизненного пространства. Моя цель заключалась в том, чтобы создать логическое соотношение между численностью населения и пространством, которое это население занимает».

Что бы вы до того времени ни думали, вы тогда отдавали себе отчет в том, что Гитлер преследовал логическую и ясную цель, заключавшуюся в агрессии? Это видно из всех материалов, которые я предъявил вам сегодня утром, не правда ли?

Рёдер: Да, но в тот период мы уже вели войну, и он делал своего рода обзор происшедших событий. Кроме того, он хотел доказать генералам, с которыми он в это время находился в конфликте, что его политические соображения всегда правильны. Поэтому он еще раз остановился на всех этих отдельных моментах.

Максвелл-Файф: Что же, теперь, переверните на страницы 445–448, которые страница 264 английской документальной книги, немецкая документальная книга страницы 445–448. У вас есть?

Рёдер: Вероятно, вы будете любезны, зачитать, у меня здесь…

Максвелл-Файф: Абзац начинается следующим образом: «У нас имеется «Ахиллесова пята» — Рур»

Рёдер: У меня есть.

Максвелл-Файф: В половину ниже от этого параграфа. Вы увидите: «Англия не может жить без своего импорта. А мы можем пропитать себя сами. Систематическое минирование моря у английского побережья поставит Англию на колени».

Вы нашли это место?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Спасибо. Теперь послушайте.

«Однако это» — то есть Англия на коленях — «может случиться только, когда мы оккупируем Бельгию и Голландию. Для меня это сложное решение. Никто никогда не достигал того чего достиг я. Моя жизнь при всем этом не имеет значения. Я должен привести немецкий народ к величию даже если весь мир нас возненавидит. Я поставил этот труд на карту. Я выбирал между победой и уничтожением. Я выбрал победу, величайший исторический выбор — сравнимый с решением Фридриха Великого56 перед войной в Силезии57. Пруссия впитала героизм одного человека».

Затем ещё немного о Фридрихе Великом и Бисмарке58:

«Мое решение неизменно. Я нападу на Францию и на Англию в самый благоприятный момент, в ближайшее время. Нарушение нейтралитета Бельгии и Голландии не имеет значения. Никто не будет нас спрашивать об этом, когда мы победим. Мы не будем обосновывать нарушения этого нейтралитета такими идиотскими причинами, какие были выставлены в 1914 году. Если не мы нарушим нейтралитет, тогда это сделают Англия и Франция. Не начав наступления, нельзя закончить войну победоносно».

Подсудимый, вы помните, что это было точно через три недели после того как 10 ноября был принят план «Gelb 59», то есть план нападения на Голландию и Бельгию? Вы это помните?

Рёдер: Мне известно, что этот вопрос обсуждался. Я знаю также, что мы уже воевали с Англией, и поэтому не было необходимости обсуждать вопрос нападения на Англию и Францию...

Максвелл-Файф: Вы ведь не были в состоянии войны с Голландией и Бельгией, не правда ли?

Рёдер: Пожалуйста, я хочу закончить.

Максвелл-Файф: Извиняюсь, я думал вы закончили.

Рёдер: Здесь говорится: «...если французская армия вступит в Бельгию, чтобы напасть на нее, то для нас будет слишком поздно. Мы должны ее опередить».

В тот период Гитлер заявил, что у него имеются точные сведения о том, что Бельгия не сохранит нейтралитета, что уже предприняты меры к принятию французских и английских войск, и на этом основании он хотел опередить нападение на нас со стороны Бельгии. Впрочем, в речи от 22 августа 1939 г. он выразил диаметрально противоположную мысль, сказав, что Бельгия и Нидерланды никогда не нарушат своего нейтралитета.

Максвелл-Файф: Вы были согласны с его заявлением: «Факт нарушения нейтралитета Бельгии и Голландии не имеет значения. Ни один человек не спросит об этом, когда мы победим»? Вы были согласны с этим?

Рёдер: Нет, я не совсем разделяю подобное мнение, но в тот момент у меня не было повода заявить о своем протесте против этих притязаний.

Максвелл-Файф: Точка зрения командования флота по вопросу о подводной войне была изложена ему месяц спустя. Вы помните, что 30 декабря у вас с Гитлером состоялась беседа, на которой присутствовали генерал-полковник Кейтель и фрегаттен-капитан Путткамер60?

Рёдер: Да, 30 декабря я был у Гитлера.

Максвелл-Файф: Я хочу, чтобы вы посмотрели на новый документ, который документ номер С-100, экземпляр номер Великобритания-463.

Председательствующий: Сэр Дэвид, сам документ не идентифицирован?

Максвелл-Файф: Конечно, Ваша светлость, правильно. Я думаю нам вероятно лучше присвоить им два номера, по одному для каждого документа ПС. Ваша честь, сравнение…

Председательствующий: 1014-ПС уже пронумерован, не так ли?

Максвелл-Файф: Да, ваша честь. Номер есть.

Председательствующий: Я думал, о том что вероятно у сравнительного документа есть номер.

Максвелл-Файф: Конечно. Мы должны назвать тот, который экземпляр номер Великобритания-464, сравнением с документом номер 798-ПС; и сравнительный документ для документа номер 1014-ПС, экземпляром номер Великобритания-465?

Председательствующий: Как я вижу у меня здесь есть один.

Максвелл-Файф: Ваша честь, я собирался сделать ещё кое-что. Боюсь я прошел только немного, но я ещё немного забегу вперёд.

464, 798; Великобританией-465 будет 1014-ПС. Это будет сравнение с документом номер 798-ПС с документом Редера, и экземпляр номер Великобритания-465 будет сравнением с документом номер 1014-ПС в документальной книге Редера.

Я крайне обязан вашей светлости.

Председательствующий: Сейчас вы собираетесь дать нам документ номер С-100?

Максвелл-Файф: Да, ваша честь, С-100.

Подсудимый, я буду благодарен, если вы перевернете на несколько страниц, где следует доклад от 30 декабря 1939, и далее после этого есть раскрытие доклада фюреру от 30 декабря 1939.

Посмотрите на параграф IV, который говорит:

«Что касается формы и времени начала дальнейшей интенсификации войны на море, то решение высшего военного командования начать общую интенсификацию войны наступлением на Западе имеет решающее значение».

У вас есть параграф IV?

Рёдер: Страница?

Максвелл-Файф: Боюсь, нумерация отличается.

Рёдер: «Что касается формы» — да.

Максвелл-Файф:

«Что касается формы и времени начала дальнейшей интенсификации войны на море, то решение высшего военного командования начать общую интенсификацию войны наступлением на Западе имеет решающее значение».

«Первая возможность: Решение фюрера в пользу наступления на Западе, которое должно начаться в очень скором времени в рамках графика инструкций принятых к этой дате, путем нарушения нейтралитета других государств.

В данном случае интенсификация войны на море с политической точки зрения будет представлять лишь небольшую часть общей интенсификации войны. Постепенно переход к интенсификации форм ведения войны на море, в рамках американской запретной зоны имея в виду, в конечном счете, беспощадное применение всех средств ведения войны, для прекращения всей торговли с Англией предлагается поэтому вместе с началом наступления.

Немедленно предусматривать отдельные меры усиления войны на море не является необходимым, — оно может быть отложено до начала общего усиления войны. Благоприятно настроенные нейтральные страны; Италию, Испанию, Японию, Россию так же как и Америку, следует, насколько возможно, щадить».

Правильно ли что, что вы рассчитывали нарушением Гитлером нейтралитета Малых стран61 затмить благодаря своему большому значению то, что вы примете жесточайшие методы войны на море? Это так?

Рёдер: Нет.

Максвелл-Файф: Что это могло означать кроме этого? Что это могло значить кроме как то, что я вам представил?

Рёдер: Гитлер хотел, чтобы с началом наступления на Западе мы проявили известную активность на море. Он потребовал, чтобы я применил более суровые средства ведения морской войны только в этот момент, хотя поведение английских вооруженных сил давало мне право применять эти радикальные средства значительно раньше. Такие более жестокие методы борьбы были подробно изложены в докладной записке и начали последовательно применяться в ответ на различные мероприятия Англии.

Максвелл-Файф: Я разберусь с меморандумом. Вам нет необходимости опасаться, что я это опущу, но то, что я вам представил было то, что вы не только одобрили нарушение нейтралитета Голландии и Бельгии, но со своей стороны, то есть со стороны военно-морского флота, вы были готовы помогать этому путем усиления подводной войны. Это правильно?

Рёдер: Это передергивание моих слов. Я вообще не имел ничего общего с нарушением нейтралитета этих стран, так как флот даже не входил в эти страны вместе с армией. Я был только заинтересован в том, чтобы постепенно усиливать подводную войну для того, чтобы ответить контрмерами на мероприятия англичан, которые также шли вразрез с нормами международного права.

Максвелл-Файф: Я перейду к вопросу о подводной войне позже, но сейчас я постараюсь рассмотреть вопрос в последовательном порядке. Имеются еще только два пункта, касающиеся агрессивной войны. Я прошу вас помочь мне в одном или двух пунктах, касающихся Норвегии.

Вас удовлетворяло то положение, что Норвегия оставалась нейтральной, неоккупированной до тех пор, пока у вас существовал защищенный путь вдоль норвежского побережья в нейтральных водах. Правильно это? Для вас было важно иметь свободный доступ в нейтральные воды, чтобы не только ваши суда, но также и ваши подводные лодки могли заходить в нейтральные воды и начинать оттуда свои операции. Правильно это?

Рёдер: Нет, вопрос о возникновении и проведении в жизнь плана кампании против Норвегии я подробно изложил в документах. В то время существовала опасность занятия Норвегии англичанами, о чем мы узнали из различных источников. Конечно, если бы мы были вынуждены оккупировать норвежское побережье, тогда, помимо всех проблем о которых я объяснял, у нас было бы преимущество которое мы могли получить от этого или тех баз для наших атлантических субмарин.

Максвелл-Файф: Заявляете ли вы Трибуналу, будто морское командование серьезно думало, что англичане намерены занять Норвегию?

Рёдер: Да, совершенно определенно, я думал именно так, потому что у меня было много сведений, и я не мог в этом сомневаться; позже это подтвердилось на деле.

Максвелл-Файф: Тогда я вас попрошу, посмотреть на один или два типичных доклада флота. Мы не хотим снова ссылаться на документ, но мы начнем отсюда.

Вы помните, что 13 марта 1940 г. генерал Иодль в своем дневнике сделал запись относительно того, что фюрер все еще ищет оправдания. Вы помните это, не правда ли?

Рёдер: Я уже говорил, что выражение «оправдание» неправильно, оно неверно переведено. Иодль написал «Begrundung» «основание». Но это также ошибочно — пожалуйста, позвольте мне закончить — даже это не верно, потому что у фюрера имелось обилие причин, которые он изложил в инструкции от 1-го марта, и всем нам это было известно. Я сказал, что под выражением «Begrundung», «основанием» он вероятно подразумевал, что ещё не составлена дипломатическая нота. Он ничего не говорил министру иностранных дел на той стадии. Я говорил вам под присягой, и я сегодня повторяю это под присягой.

Максвелл-Файф: Понимаю. Это смысл, который вы придали этой записи. Теперь взгляните на ваш документ Редер 81, который имеется в книге документов Редера 5, страница 376.

Рёдер: Могу я получить документальную книгу 5?

Максвелл-Файф: О, у вас нет. Извиняюсь. Я дам вам.

В этом документе речь идет в первом пункте, о том, что англичане вторглись в норвежские территориальные воды. В нем творится:

«В результате расследования вопроса о том, является ли массовое вторжение англичан в норвежские территориальные воды возможным в таком близком будущем, что оно может представить собой угрозу для плавающих германских судов, в настоящее время создалось мнение, что этого можно не ожидать. Транспорт руды можно продолжать ввиду того, что потерь еще не было».

Итак, у вас имелись сведения о том, что 22 марта не ожидалось массового вторжения в норвежские территориальные воды?

Рёдер: Это была не моя концепция. Это был взгляд капитана цур зее Фрике62, который был тогда начальником оперативного управления. Он не был полностью согласен со мной о ситуации в целом. У него было мнение, что британцам сначала следует позволить войти в Норвегию и затем мы выбросим их через Швецию, полностью искаженная идея с которой я никак не мог согласиться. Я располагал такими точными сведениями, поступившими как раз в этот период от Квислинга63 и Хагелина64, что не оставалось никаких сомнений в том, что англичане в скором времени поведут замаскированное наступление в этом районе.

Максвелл-Файф: Вы говорите, что такова была точка зрения адмирала Фрике, а вы на нее не обратили внимания. Что же, теперь позвольте мне посмотреть…

Рёдер: Я себя ей не занимал.

Максвелл-Файф: Вы знаете, что адмирал, Ассман которого вы описывали как способного историка вел краткий дневник и на следующий день он записал о встрече между вами и Гитлером. Это тот же самый день. Вы могли его прочесть, потому что он отверг ваше предложение об использовании подводных лодок близ Галифакса. Это было в тот же день 23 февраля. Он пишет, что вы сказали в тот день, что для того, чтобы обеспечить доставку руды из Нарвика, было бы предпочтительно сохранять нейтралитет Норвегии.

Затем 26 марта адмирал Асман в своем отчете о встрече между вами и Гитлером записал ваши ответы таким образом: «Высадка англичан в Норвегии не рассматривается как возможная в ближайшем будущем. Редер предлагает начать наши действия в следующем месяце, 7 апреля, и Гитлер с этим согласен».

То есть отчет адмирал Ассмана о встрече между вами и Гитлером от 26-го марта: «Высадка англичан в Норвегии не рассматривается как возможная в ближайшем будущем — Редер предлагает начать наши действуя в следующем месяце, 7 апреля, — Гитлер с этим согласен

Вы помните это?

Рёдер: Нет. Однако совершенно невероятно, чтобы я в тот момент не был полностью убежден в предстоящем десанте о котором все документы 004-ПС и 007-ПС давали мне достоверную информацию. Я не видел документов, но информация содержащаяся в них была полностью доступна.

Как известно, адмирал Ассман использовал для своих записей всевозможные журналы боевых действий и протоколы. Я совершенно определенно не высказывался таким образом, так как в тот период я неоднократно докладывал Гитлеру, что свои приготовления, начатые задолго до этого, мы закончим в последних числах января, и это и был тот момент, когда следовало провести десант — по причинам, которые я всегда защищал. Совершенно ошибочно предполагать, как это делается здесь, что у меня к этому времени оставалось хоть малейшее сомнение в предстоящей операции. Впоследствии мои предположения подтвердились...

Максвелл-Файф: Что же, теперь мы должны…

Рёдер: И позднее, все это оказалось правильным.

Максвелл-Файф: Мы должны разобраться с этим вопросом. Вы говорили нам, что адмирал Ассман был ценным офицером и хорошим морским историком.

Рёдер: Он не обманщик, но он сформировал документ из разного рода бумаг и я не могу представить, как он мог придти к заявлению, которого я точно не делал.

Максвелл-Файф: Хорошо, но вторая часть, второе предложение является правильным, не правда ли? «Редер предлагает, чтобы мы начали действия в следующее новолуние (7 апреля)».

Это правильно; вы действительно тогда начали вторжение. Тогда именно ваша армада вышла в море и прибыла на место 9 апреля, не так ли?

Рёдер: Конечно, я настаивал на высадке десанта в Норвегии в самое ближайшее время, то есть как только наступят благоприятные метеорологические условия. Так мы раньше решили, и так распорядился Гитлер. За это я принимаю на себя полную ответственность, и это было вполне обоснованно.

Максвелл-Файф: Что же. Снова я не должен спорить с вами, но получается так, что сказанное вами адмиралу Ассману, который прав в своём втором предложении, не только ошибочно, а полностью ошибочно — я имею в виду противоположную правду — когда он говорит, что британская высадка в Норвегии не считалась неминуемой.

А теперь, мы немного опередили.

Рёдер: Я лишь представил фюреру вопрос о высадке в Норвегии как предположение, что эта информация была доступна и оставалась бы доступной.

Председательствующий: Сэр Дэвид, что за документ от 26-го марта 1940?

Максвелл-Файф: Это выдержка из дневника Ассмана, который я использовал ранее, и я приводил ту же самую и представлял для идентификации. Ваша честь извиняюсь, я ещё не копировал,. Я должен был это сделать.

Рёдер: Я был бы благодарен, если бы вероятно вы могли показать мне документ. Вы показали мне все остальные, но не тот, что я оспариваю.

Максвелл-Файф: Прошу прощения. Это такая краткая выдержка, что я подумал вы её у меня брали, но последняя вещь не показана в каких-либо из ваших документов.

Максвелл-Файф: Вы видите запись от 26 марта, где говорится:

«Высадка англичан в Норвегии не рассматривается как возможная в ближайшем будущем. Редер предложил начать наши действия в следующем месяце (7 апреля), и Гитлер с этим согласен».

Рёдер: Могу я к этому вернуться. Здесь говорится, 26 марта 1940: Угроза оккупации Норвегии англичанами стала непосредственной ко времени заключения русско-финского мира.

Именно эта русско-финская война65 заставила нас подумать о срочной высадке десанта, так как имелись опасения, что под предлогом оказания помощи финнам англичане предпримут бескровную оккупацию Норвегии.

Тогда я пошёл с вопросом к фюреру, неминуема ли высадка британцев в Норвегии. Нельзя рассматривать, что Ассман подытожил всё из журналов боевых действий, и вопрос объясняется фактом, что фюрер хотел знать измениться ли как-либо ситуация, потому что мир был подписан. Однако ситуация вообще не изменилась, потому что мы знали в действительности, что высадки британцев не осуществлялись для помощи финнам, но по иным причинам. Следовательно, на вопрос о том, являлась ли в тот момент, то есть после заключения мира, высадка англичан актуальной проблемой, я ответил отрицательно. Предложение главнокомандующего флотом было об акции к новолунию, 7 апреля — фюрер согласился. Всё осталось как есть. Единственным вопросом был, должны ли мы сами высаживаться, и я ответил «нет». То есть совершенно иное от того, что вы мне говорили.

Максвелл-Файф: Прочтите запись от 26 марта. О чём запись от 26 марта? Вы прочтете на немецком, и мы сможем перевести его.

Рёдер: «Угроза оккупации Норвегии англичанами стала непосредственной ко времени заключения русско-финского мира. Ввиду заключения мира они, видимо, отложили эту операцию. На вопрос фюрера о том, является ли в настоящий момент английский десант актуальной проблемой, главнокомандующий морскими силами дает отрицательный ответ»

Да, ситуация не изменилась настолько, чтобы мы были вынуждены немедленно выступать.

«Главнокомандующий морскими силами предлагает провести свою операцию в следующем месяце. Основания для нашей высадки остались прежними, только эта история с Финляндией не могла быть больше использована англичанами».

Максвелл-Файф: Мирный договор и окончание войны с Финляндией имели место в середине марта. Это тогда не входило в планы?

Рёдер: Да, это не играло больше для нас никакой роли, но другие наши причины оставались теми же.

Максвелл-Файф: Хорошо. Взгляните на документ номер Д-843. Это экземпляр номер Великобритания-466. Это отчет вашего дипломатического представителя в Норвегии от 29 марта, где в конце параграфа 1 вы увидите следующее:

«Англичане, очевидно, не хотели взять на себя ответственность за открытое нарушение неприкосновенности норвежской территории и норвежских территориальных вод без причин и за проведение там операций военного характера».

Это цитата министра иностранных дел Норвегии. Затем ваш дипломатический представитель высказывается следующим образом:

«Будущее покажет, считает ли министр иностранных дел Кут66 эти вещи достаточно правильными. Однако, как мне ясно видится — то есть представителю немецкого министра иностранных дел — «часто указывается на то, что у британцев не имеется намерений по высадке, но, что они хотят нарушить перевозки в норвежских территориальных водах, как думает Кут, с целью спровоцировать Германию. Конечно, возможно, что британское поведение последней недели, на которое я также указывал, перерастет в более или менее возросшее вмешательство в территориальных водах для нападений на наше судоходство с норвежского побережья».

И затем в параграфе 3.

«Твердое намерение Норвегии сохранить свой нейтралитет и обеспечить соблюдение правил норвежского нейтралитета можно принять как факт».

Вам сообщили, что ваш дипломатический представитель в Осло докладывал, что англичане не намеревались произвести высадку?

Рёдер: Да, доктор Бройер67, посланник в Норвегии, стоял на совершенно неверной позиции, так как он верил этим заверениям министра иностранных дел Кута, о которых наш военный атташе неоднократно сообщал, что Кут пляшет под дудку англичан и что поэтому нельзя принимать эти заверения как достоверные. Одновременно мы получили известие от Хагелина, что хотя норвежцы и дают гарантии на бумаге, но сами сказали, что они делают это для видимости и будут продолжать сотрудничать с англичанами. Это имеется в представленных нами документах.

Максвелл-Файф: Взгляните на другой документ, на документ Д-444. Это — то, что сообщал в то же время ваш дипломатический представитель в Швеции. Это будет экземпляр номер Великобритания-467, вы заметите, что он цитирует слова министра иностранных дел Швеции Гюнтера68 как прежде всего — около десяти строчек внизу, прямо после имени «Вайцзеккер69», вы увидите:

«Шведское правительство не имеет никаких. оснований для того, чтобы поверить в то, что западные державы намереваются проводить в ближайшее время какие-то угрожающие меры против Скандинавии. Наоборот, на основании всех официальных отчетов и прочих сведений оно считает ситуацию за последнее время гораздо более спокойной.

Затем он говорит, что нападения на шведскую руду не предполагается. Далее он касается Норвегии. Не будучи англофилом, Гюнтер также не думал, что Великобритания начнет военные действия против Норвегии, но он, конечно, не мог об этом говорить с такой же уверенностью, как в отношении Швеции. Во всяком случае, норвежское правительство, с которым он был тесно связан, придерживалось того же мнения». Затем, если вы взглянете двумя абзацами ниже, вы увидите, что здесь говорится следующее

В заключение Гюнтер попросил меня сообщить его заявления моему правительству и повторил, что шведское правительство придает большое значение тому, чтобы у германского правительства не сложилось ложного впечатления о существовании обстоятельств, которые могли бы создать возможность — он совсем не употреблял слова «необходимость» — применения особых мероприятий со стороны Германии в отношении Скандинавии».

Затем он говорит в последнем абзаце, что шведский министр иностранных дел, возможно, слышал о подготовке Германии.

Взгляните теперь на документ Д-845 который будет экземпляром номер Великобритания-468 — это сообщение вашего дипломатического представителя из Стокгольма на следующий день.

«В шведских военных и правительственных кругах существует опасение касательно возможных германских военных превентивных мер в Скандинавии против объявленного усиления военных мероприятий западных держав. Шведские и норвежские военные и правительственные власти считают маловероятным, чтобы западные державы предприняли против Скандинавии меры военного характера»

Сообщения прессы по этому предмету западными державами пытаются спровоцировать Германии.

Вы были информированы об этих сообщениях из Стокгольма, да?

Рёдер: Допускаю, что фюрер сказал мне это. Но у нас не было повода полагаться на эти заверения, так как совершенно очевидно, что Швеция была сильно заинтересована в том, чтобы мы не выступили против Норвегии, потому что благодаря этому мы были бы в состоянии оказывать на Швецию некоторое давление. По полученным нами впоследствии сведениям, это было то, к чему так стремились англичане. Наш посланник был полностью дезинформирован и как результат не информировался нами, потому что были известно, что он на стороне министра иностранных дел Кута. Наша информация была настолько четкой, такой частой и однозначной, что точно могли осуществить свою высадку с чистой совестью и это факт подтвердился. Следовательно, не было смысла обсуждать есть ли такой приказ у британцев по высадке в Норвегии в Тронхейме, Ставангере и, кажется, в Христиансанде такой приказ был отдан 5 апреля. 7 апреля, в ночь с 7 на 8 апреля, как сообщили англичане в ноте, переданной по радио, они произвели закладку мин в Норвегии, и 7 апреля войска были погружены на крейсера, названий которых я не могу припомнить.

Итак, этот факт действительно имел место, и моя точка зрения была самой правильной, в то время как господин Бройер в корне ошибался за что был непосредственно уволен после этой ошибки. Соответственно, мы осуществили эти десанты в силу полностью достоверной информации, которую мы можем подробно подтвердить. Соответствующая шведская деятельность понятна.

Максвелл-Файф: Я не намереваюсь с вами спорить, хотя вы должны знать, — и я думаю, что вы это знаете, — что в Англии не существовало никакого приказа о вторжении. Был приказ о том, чтобы установить мины. Но вы заняли такой курс как я предполагал, вы, достаточно хорошо знавший, что никакое британское вторжение не является неминуемым, вопреки вашему начальнику операций, капитану Фрике, и вопреки всей информации от ваших дипломатических представителей в Норвегии. Теперь я хочу перейти к другому положению относительно Норвегии и затем я завершу с этим. Вы говорили Трибуналу, что на ваш взгляд использование неприятельского флаг на своих военных судах является разрешаемой»военной хитростью», Вы помните, что вы это говорили?

Рёдер: Я не понял.

Максвелл-Файф: Вы помните, что вы сказали Трибуналу сегодня, что использование неприятельского флага на своих военных судах является разрешаемой «военной хитростью», если она прекращается до начала операции. Вы помните, что вы это говорили?

Рёдер: Конечно, я это помню. Одним из принципов ведения морской войны является правило поднятия своего флага в момент открытия огня.

Максвелл-Файф: Вы заявляете Трибуналу, что в морской войне является признанным метод использования флага другой страны при нападении на нейтральную страну без предупреждения? Между вами и Норвегией войны не было, и поэтому не было причин прибегать к какой-либо хитрости. Вы были с Норвегией в состоянии мира. Что вы скажете?

Рёдер: Тогда было важно при встречах с англичанами спускать флаг, который был на судне, и вывешивать немецкий. Мы не хотели вести войны с норвежцами. Где-то говорится, что в первую очередь мы должны стремиться к мирной оккупации.

Максвелл-Файф: Можете ли вы указать мне хотя бы один прецедент до этой операции, когда бы германский флот напал на нейтральную страну, с которой Британия находилась в состоянии мира, используя флаг противника? Скажите, разве вы это когда-нибудь применяли ранее?

Рёдер: Я не знаю, случалось ли это во время действий военно-морского флота других стран, я не хочу этого утверждать.

Максвелл-Файф: Я даже не спрашиваю о флоте других стран. Ну, а вы когда-нибудь поступали так?

Рёдер: Нет. Мы этого не делали. 8 апреля мы отдали приказ по радио, чтобы этого не делали. Вам это известно из нашего журнала боевых сил. Таким образом, здесь совершенно бесполезно говорить о том, что должно было произойти, поскольку этого не произошло.

Максвелл-Файф: Я хотел бы выяснить, что вы считали допустимым при ведении морской войны. Я хочу теперь перейти к другому пункту, и тогда я закончу с этой частью дела. Что касается нападения на Советский Союз, я не намереваюсь расспрашивать о всех ваших собственных взглядах и о том, что вы говорили Гитлеру, потому что вы долго об этом говорили; но я хочу, чтобы посмотрели на документальную книгу 10а английской книге и страница 424 немецкой книги.

Рёдер: Пожалуйста, какой документ?

Максвелл-Файф: Тот, что больше.

Рёдер: Пока не нашел.

Максвелл-Файф: Документ номер 447-ПС.

Ваша честь, извиняюсь, это полностью моя вина. Я прошу прощения Трибунала. Я дал неправильную ссылку. В действительности я хотел, чтобы он посмотрел на страницу 59 в документальной книге 10, документ номер С-170. Ваша честь, я извиняюсь.

(Обращаясь к подсудимому)

Итак, это выдержка из журнала боевых действий флота, та которую вы видите на странице 59 от 15 июня «По предложению штаба морских операций (СКЛ70) использование оружия против русских подводных лодок к югу от северной границы предупредительной Эландской зоны…»

У вас есть?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: «…разрешается немедленно с целью беспощадного уничтожения».

Итак, вы не возразите, прежде чем я задам вам вопрос вернуться к документу номер С-38, который на странице 11, который на странице 19 вашей документальной книги, немецкой документальной книги, документ номер С-38; страница 11 британской документальной книги, и страница 19 немецкой. Это приказ от той же даты, подписанный подсудимым Кейтелем, главнокомандующему флотом.

«Наступательные действия против подводных лодок к югу от линии Мемель71 до южного пункта Эланда разрешаются, если по приближении германских военных судов подводные лодки не могут быть точно опознаны как шведские. Причиной, которую следует указать по поводу дня «Б» (то есть «Барбаросса72»), является то, что, как предполагается, наши морские силы имеют дело с проникающими английскими подводными лодками».

Почему вы предложили нападать на советские подводные лодки за шесть дней до вашего вторжения, когда они не ожидали такого нападения и когда не было и речи о войне?

Рёдер: Как здесь уже говорилось, случилось так, что незадолго до 15 июня одна подводная лодка прорвалась в этот район, близ Борнхольма, на довольно большое расстояние в западном направлении, и при встрече с судами сторожевого охранения у Борнхольма был дан ложный опознавательный знак, что означало, что это была не германская, а какая-то чужая подводная лодка. В данном случае из курса этой лодки и места ее нахождения можно было сделать вывод, что это была русская лодка. Кроме того, уже в это время мы неоднократно обнаруживали русские подводные лодки вблизи германских портов, например, у Мемеля. Вследствие этого у нас создалось впечатление, что русские подводные лодки уже занимают позиции перед германскими портами либо для того, чтобы закладывать там мины, либо для того, чтобы подготовиться к атаке на торговые или военные корабли. Следовательно, я должен был сообщить об этом и ради предосторожности предложить проводить атаки немецким подводным лодкам в этом районе, то есть перед германскими портами. В тот же день мое предложение было одобрено, и было сделано это добавление, которое, по-моему, не было необходимым, но которое предотвращало возможные конфликты.

Максвелл-Файф: Считали ли вы правильным нападение и призыв к безжалостному уничтожению советских подводных лодок за шесть дней до вашего нападения на Советский Союз? Вы считаете это правильным? А затем взваливать вину на проникающие английские подводные лодки — это предложение Кейтеля. Таковы ваши взгляды на правильное ведение войны?

Рёдер: Итак, первое положение я считаю верным, так как главное — это опередить противника, и этого мы могли добиться при известных условиях. Второе же приказал фюрер. Ни то ни другое никогда не осуществлялось и по моему мнению бесполезно обсуждать этот вопрос.

Максвелл-Файф: Оставим это на усмотрение Трибунала.

Таким образом, следует ли считать, что вы полностью одобряли на- падение и безжалостное уничтожение советских подводных лодок за шесть дней до начала войны? Так Трибунал должен вас понять, не правда ли?

Рёдер: Если эти подводные лодки появились в наших территориальных водах для того, чтобы вести разведку, или для других военных действий, то я считаю, что это было правильным. Я рассматривал это более приемлемым, чем проход наших судов по русским минам.

Максвелл-Файф: А теперь, позвольте ненадолго перейти, к вашим взглядам на подводную войну. Вы помните документ, который я представил подсудимому Дёницу о меморандуме министерства иностранных дел, документе номер Д-851, который стал экземпляром номер Великобритания-451?

Рёдер: Он у меня есть.

Максвелл-Файф: Правильно. Что же, я сейчас об этом спрошу. Это то о чём вы говорили отвечая доктору Кранцбюлеру73, думаю в субботу. Вы говорили:

«Поскольку война против Англии пришла для нас с полной неожиданностью, мы до тех пор очень мало занимались подробностями вопросов подводной войны. Среди других вещей мы ещё не обсуждали вопрос так называемой неограниченной подводной войны74, которая играла такую важную роль в предыдущей войне. И из этого факта вытекало, что 3 сентября офицер, которого недавно упоминали, был направлен в министерство иностранных дел с некоторыми положениями для дискуссии о вопросе неограниченной подводной войны, чтобы мы могли прояснить вопрос с министерством иностранных дел о том насколько далеко мы можем зайти».

Теперь я думаю, что…

Рёдер: Насколько я могу вспомнить, так это происходило. Не рассматривалась неограниченная подводная война.

Максвелл-Файф: У вас есть документ?

Рёдер: Вы говорите о документе Д-851, относительно министерства иностранных дел?

Максвелл-Файф: Дёниц 851, да.

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Ваша честь я не думаю, что есть другая копия. У Его Светлости есть копия?

Председательствующий: Я так не думаю.

Максвелл-Файф: Ваша честь, я представлял её, при перекрестном допросе подсудимого Дёница.

Председательствующий: Он очень похож на другие бумаги Дёница.

Максвелл-Файф: Вероятно, Ваша светлость позволит мне прямо сейчас медленно его зачитать. Документ говорит:

«Вопрос неограниченной подводной войны против Англии обсуждался в прилагаемых данных представляемых высшим командованием флота.

Флот пришел к выводу, что максимального урона Англии, который может быть, достигнут имеющимися силами, можно добиться, если подводным лодкам разрешат неограниченное использование вооружений без предупреждения против противника и нейтрального судоходства в запретной зоне, отмеченной на прилагаемой карте. Флот учитывает что:

(а) Соответственно Германии публично расторгнет соглашение от 193675 относительно ведения экономической войны.

(б) Ведение войны настоящим образом не может быть оправдано на основании общепринятых принципов международного права».

Затем, я сам зачитаю это, или укажу на него. Я разбирался с ним ранее, и это второй параграф:

«Точка зрения, основанная на внешней политике, дает нам преимущество в использовании метода неограниченной подводной войны только в том случае, если мы сможем в свое оправдание сослаться на то, что метод ведения войны Англии вынудил нас отдать приказание о таком ведении войны в качестве репресаллии76».

(Обращаясь к подсудимому)

Итак, я хочу, чтобы вы поняли это поэтапно. Вы видите параграф, который говорит:

«Флот пришел к выводу, что максимального урона Англии, который может быть, достигнут имеющимися силами можно добиться, если подводным лодкам разрешат неограниченное использование вооружений без предупреждения в районе…»

Таково ваше мнение? Таково было ваше мнение 3 сентября?

Рёдер: Нет, это не мой взгляд; это условный взгляд. Мы давали субмаринам приказ вести экономическую войну в соответствии с призовыми правилами77, и мы предусмотрели в своём журнале боевых действий, что если бы британцы вооружали торговые суда или нечто подобное, тогда определенные интенсификации…

Максвелл-Файф: Будьте любезны дать мне ответ на поставленный вам вопрос? Это совершенно простой вопрос.

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Что же, это не ваш взгляд?

Рёдер: В теории, конечно, учитывая небольшие ресурсы, которые у нас имелись, наибольшего урона Англии можно было достичь посредством — мы обсуждали с министерством иностранных дел как далеко могла зайти такая интенсификация. По этой причине, этого офицера туда направили. Дискуссии с министерством иностранных дел привели к меморандуму о субмаринах, который показывал, от начала до конца, что мы пытались насколько возможно следовать существующему праву. Весь меморандум не более чем своего рода дискуссия.

Максвелл-Файф: Отвечайте на мой вопрос. Если в документе сказано, что «Флот пришёл к такому заключению», правильно ли, что флот пришёл к такому заключению?

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Это правда или нет?

Рёдер: Но конечно, каждый придёт к такому выводу.

Максвелл-Файф: Гораздо проще сказать «да» чем приводить долгое объяснение.

Теперь позвольте, перейти к другому положению. Это, правда, что вы пришли к заключению без консультаций с флагманом подводных лодок, как сказал подсудимый Дёниц в своих показаниях?

Рёдер: Относительно вопросов? Мы лишь заранее согласовали, что субмарины выходя в море должны вести войну в соответствии с призовыми правилами. Я не спрашивал его хотел ли он осуществлять неограниченную подводную войну, потому что я не хотел этого. Прежде всего, я должен был обсудить это с министерством иностранных дел, что бы понять как далеко мы зайдем. Это была задачей дела, которой было отдавать отдельные приказы, такие приказы на которые мы были управомочены, шаг за шагом, в соответствии с поведением британцев. Это был вопрос международного права, который я должен был обсудить с экспертом по международному праву в министерстве иностранных дел.

Максвелл-Файф: Это не верно, что вы продолжали отстаивать свою точку зрения, вывод к которому вы пришли с министерством иностранных дел за следующие 3 месяца? Разве не правильно, что вы продолжали отстаивать неограниченную подводную войну внутри района следующие 3 месяца?

Рёдер: С трудом так думаю; иначе я бы не принял меморандум от 3 сентября. Может быть, мы ходили в министерство иностранных дел и оказывали давление, но, что мы сделали содержалось в меморандуме и наши меры по интенсификации шаг за шагом, следовали шагам предпринимаемым британцами.

Максвелл-Файф: А теперь, следующим шагом с министерством иностранных дел было совещание с бароном фон Вайцзеккером, 25 сентября, которое вы увидите в документе номер Д-852, экземпляр номер Великобритания-469. Вы видите параграф 3 этого документа:

«Высшее командование флота представило министерству иностранных дел предложение, в качестве основы для сообщения нейтральным державам, в котором сообщалось об интенсификации морской войны, упорядочивая то, что уже имеет место или намечается на ближайшее будущее. В особенности, оно включает, предупреждение об использовании радио во время остановки, плавание без конвоя, и незатеменение».

Это был ваш первый шаг, не так ли? Это было представлено министерству иностранных дел, с рядом иных предложений?

Рёдер: Конечно! Первой мерой было, чтобы вооруженные торговые суда могли атаковаться, потому что уже 6 или 8 сентября, субмарина остановила торговое судно «Manar78», произвела предупредительный выстрел, и сразу же была обстреляна с британского парохода. Соответственно субмарина начала стрелять по торговому судну. Такие случаи были известны. И поскольку нельзя в каждом случае опознать вооружен ли корабль или нет, мы полагали, что это приведет к стрельбе по всем кораблям. Однако, тогда мы приказали, стрелять только в британские вооруженные торговые суда. Во-вторых, что корабли, которые отправляли радиосообщение, остановившись также следовало расстреливать, потому что используя радио, что делалось по приказу адмиралтейства они немедленно давали координаты как морским так и воздушным силам, в особенности после чего, последние могли обстрелять подводную лодку.

Следовательно, первым шагом, был огонь по вооруженным торговым кораблям — пассажирские пароходы всё ещё исключались — и во-вторых, огонь по затемненным судам и огонь по тем кто использовал радио. Затемненные суда являлись…

Максвелл-Файф: Что же, теперь посмотрите на документ номер Д-853. Я лишь хочу, чтобы вы посмотрели на следующий документ, который будет экземпляром номер Великобритания-470. Я хочу, чтобы вы как можно скорее перешли к меморандуму, о котором вы говорили.

Д-853, если вы посмотрите на раздел II, это доклад заместителя государственного секретаря министерства иностранных дел, датированный 27 сентября, который проходит эти вопросы о которых вы только, что говорили, потопление встреченных французских и британских кораблей, при предположении, что они вооружены. В параграфе II сказано:

«Штаб морских операций вновь отметил, что фюрер в самом ближайшем будущем вероятно прикажет о безжалостной подводной войне в запретном районе. Предыдущее участие министерства иностранных дел гарантируется».

Вы всё ещё настаивали на абсолютно неограниченной войне в крупном районе к западу от Британии и вокруг Британии?

Рёдер: Да. Постольку поскольку мы шаг за шагом предпринимали акцию по интенсификации на основании наших наблюдений относительно отношения вражеских сил, и для того, чтобы в таких случаях интенсификация была совершенно оправдана и была законно подтверждена.

Максвелл-Файф: Посмотрите на стенограмму барона Вайцзеккера от 14 октября, которая в документе номер Д-857, который будет экземпляром номер Великобритания-471.

Итак, вы видите её после предпринятых мер, которые вы только, что объяснили Трибуналу. Барон фон Вайцзеккер докладывал подсудимому фон Риббентропу:

«Согласно моей информации, решение о неограниченной подводной войне против Англии неминуемо. Это настолько же политическое решение насколько тактика войны. Недавно я письменно представлял свой личный взгляд, о том, что неограниченная подводная война создаст нам новых противников, в то время как у нас всё ещё не хватает подводных лодок для победы над Англией. С другой стороны, отношение флота по применению открытой неограниченной подводной войны это поддержка всеми убедительными причинами».

Затем он говорит, что необходимо запросить определенную информацию. Об этом вы представили — по этому положению вы представили свой меморандум от 15-го октября, ваша честь который, это документ номер С-157, и экземпляр номер Великобритания-224.

Рёдер: Прежде всего, могу что-нибудь сказать о предыдущем документе? Это выражение «неограниченная подводная война…»

Максвелл-Файф: Вы можете так сделать после, потому что у нас есть много материала.

Председательствующий: Сэр Дэвид, Трибунал думает, что ему позволено сказать, то, что он хочет сказать о документе.

Максвелл-Файф: Ваша честь, извиняюсь, как угодно вашей светлости. Подсудимый, пожалуйста, продолжайте.

Рёдер: Сейчас было пройдено два документа. То, что я хотел сказать было о том, что выражение «неограниченная подводная война» со стороны министерства иностранных дел вытекало из предыдущей мировой войны. В действительности в течение всей войны, мы не вели неограниченной подводной войны в смысле неограниченной войны субмарин первой мировой войны. Даже там, где он говорит «неограниченная подводная война неминуема» — являлось приказом об очень ограниченных мерах, которые всегда основывались на факте, что британцы приказали о чем-то со своей стороны. Основной акцией со стороны британцев была в определенной степени милитаризации всего торгового флота. То есть, торговый флот был вооружен, и он получил приказ использовать своё вооружение.

Максвелл-Файф: Я вообще не понимаю, как это вытекает из последнего документа. Так как Трибунал хочет разбораться с этим, я думаю, мы можем продолжать.

Ваша светлость так думает?

Рёдер: Вне обоих документов. Не только в одном…

Максвелл-Файф: Вы представляли такое положение, я думаю, по крайней мере, семь раз за этот вечер. Я собираюсь предложить вам, что ваша действительная цель в войне субмарин излагалась в первом параграфе меморандума. Посмотрите на него? Вы видите «Берлин, 15 октября…»

Рёдер: Нет, я должен всё ещё сказать, что никакой неограниченной подводной войны не было, а просто меры по интенсификации, шаг за шагом, как я постоянно говорил, и что они всегда предпринимались после принятия британцами некоторых мер. Британцы…

Максвелл-Файф: Я предположу, что всё это неправда, и для этого, я покажу вам этот документ. Посмотрите на ваш собственный документ, этот меморандум. В первом параграфе: «Предложение фюрера по восстановлению…»

Рёдер: Я не говорю неправды, я не думал так делать. Я не делаю такого рода вещи.

Максвелл-Файф: Что же, вот что я вам предлагаю, и показываю вам этот документ.

«Предложение фюрера по восстановлению справедливого, достойного мира и нового построения политического порядка в Центральной Европе отвергнуто. Враждебные державы хотят войны, с целью уничтожения Германии. В борьбе к которой сейчас вынуждена Германии по защите своего существования и своих прав, она должна использовать своё оружие с полной беспощадностью в тоже время полностью уважая военную этику».

Теперь посмотрим, что вы предлагали.

«Принципиальный враг Германии в этой войне это Британия. Её наиболее уязвимая точка это морская торговля. Следовательно, война на море против Британии, должна вестись как экономическая война, с целью уничтожения в кратчайшее время британского духа сопротивления и принуждения её к принятию мира».

Итак, пропустите один параграф и посмотрите на следующий.

«Принципиальная цель нашей морской стратегии это торговые суда» — теперь, посмотрим — «не только вражеские, но в целом каждое торговое судно, плывущее в море с целью обеспечения вражеской военной промышленности, как экспортом, так и импортом. Помимо этого также остаются целью вражеские военные корабли».

Итак, это не было целью, которую вы в морском командовании представили Гитлеру и министерству иностранных дел, использовать самое беспощадное для уничтожения британского духа сопротивления, и атак на каждое торговое судно идущее или выходящее из Британии? Разве это не было вашей целью?

Рёдер: Конечно, но атаки нейтралов лишь постольку поскольку они были предупреждены и уведомлены не входить в определенные зоны. Веками в экономической войне торговое судно также как и нейтральное торговое судно были объектами атаки.

Максвелл-Файф: Вы не говорили Трибуналу, что вы предлагали использовать предупреждения. Вы серьезно предлагаете Трибуналу, что вы имели в виду этим параграфом, то что нейтральные суда атаковались только с предупреждением?

Рёдер: Конечно, и это происходило. После мы принимали нейтральным кораблям предупреждения, после создания нашей зоны блокады в соответствии с зоной американской блокады. Мы предупреждали их, о том, то они не должны входить в эту зону, потому что они подвергнут себя серьезной опасности.

Максвелл-Файф: Я предлагаю вам, что это неправда, и покажу это документом. Итак, перейдем к странице…

Рёдер: 24 ноября было принято предупреждение.

Максвелл-Файф: Если вы перевернете в раздел С документа, «Военные требования для решительной борьбы против Великобритании».

«Наша морская стратегия задействовала наибольшие преимущества любого оружия в нашем распоряжении. Военного успеха можно уверенно ожидать если мы атакуем британские морские коммуникации с величайшей беспощадностью; окончательная цель таких атак перерезать весь импорт и экспорт Британии. Мы должны пытаться учитывать интересы нейтралов, насколько это возможно без ущерба военным требованиям. Желаемо обосновывать все предпринимаемые военные меры существующим международным правом; однако, меры которые рассматриваются необходимыми с военной точки зрения, дадут решающий успех, при их осуществлении, даже если они не будут покрываться существующим международным правом».

Разве не такой взгляд вы представили министерству иностранных дел и фюреру, «Использовать международное право до тех пор пока возможно, но если международное право противоречит тому, что необходимо для нашего военного успеха, выбросим международное право за борт». Это не ваш взгляд?

Рёдер: Нет, это совершенно неверно выражено.

Максвелл-Файф: Что же, тогда объясните эти слова. Объясните эти слова:

«Мы должны пытаться учитывать интересы нейтралов, насколько это возможно без ущерба военным требованиям. Однако меры, которые рассматриваются необходимыми с военной точки зрения, дадут решающий успех, при их осуществлении, даже если они не будут покрываться существующим международным правом».

Что вы имели этим в виду, если вы не подразумевали сброс за борт международного права.

Рёдер: Он говорит «Если существующее регулирование наземной войны не может быть к ним применимо». Общеизвестно, что международное право ещё не согласовано с войной субмарин, также как и с использованием авиации. Он говорит: «Следовательно, в принципе, любые средства войны, которые эффективны в подавлении вражеского сопротивления должны основываться на некоторой юридической концепции, даже если это влечет за собой создание нового кодекса войны на море» — то есть, нового кодекса морской войны на основании действительного развития.

По ходу войны новый кодекс морской войны создавался, начиная с самих нейтралов. Например, с Панамериканской конференции по безопасности79 определившей зону безопасности в 300 миль вокруг американского побережья, соответственно охватывающую огромный район торговли в открытом море.

Также, Соединенные Штаты установили зону боевых действий вокруг британских островов, которая вообще нам не понравилась, и 4 ноября 1939, Соединенные Штаты сами утверждали, что для нейтральных кораблей было бы чрезвычайно опасным входить в неё, и они запретили своим кораблям и своим гражданам входить в этот район.

Мы следовали этому же, попросив нейтралов, чтобы они также следовали тому же способу как и Соединенные Штаты и им бы не причиняли вреда. Тогда в Великобританию плыли только те нейтралы которые имели на борту контрабанду и зарабатывали на этом много денег, или которые были вынуждены британцами из-за их контроля над портами, входить в этот район и вместе с тем подвергать себя опасности. Конечно, они были совершенно свободны так не делать.

Максвелл-Файф: Теперь скажите мне, какие изменения имели место в развитии также с самолётами или субмаринами со времени, когда Германия подписала протокол по субмаринам 1936 и до начала войны? Вы говорите, что международное право должно было адаптировать себя к изменениям орудий войны. Какие изменения имели место с 1936 по 1939?

Рёдер: Происходило следующее: протокол о субмаринах 1936 был нами подписан, потому что мы полагали, что он касается мирных акций…

Максвелл-Файф: Это не ответ на мой вопрос. Мой вопрос ясен. Он: какие изменения в орудиях войны, как в воздушных или подводных, имели место с 1936 по 1939? Итак, таков вопрос. Вы морской офицер с 50-ти летним опытом. Скажите мне, какими были изменения?

Рёдер: Это отвергалось, потому из-за самолёта субмарина больше не могла всплывать и обследовать вражеские суда или любые иные торговые суда, в особенности возле вражеского побережья где подводные лодки поначалу осуществляли свои действия. Вообще не существовало регулирования о самолетах.

Председательствующий: Подсудимый, это не ответ на вопрос. Вам был задан вопрос о том какие изменения имели место в орудиях войны, как у самолетов так и субмарин.

Рёдер: Но господин Председательствующий, изменения имели место у самолета. Также любое усиление эффективности самолетов и расширение их деятельности над морем привело к ситуации, когда стало невозможно проверять любое торговое судно без известной угрозы самолета субмарине. Это становилось хуже и хуже, так, что позднее даже было ограничено спасение из-за вражеских самолетов, и вся подводная война таким образом была совершенно сведена на нет.

Максвелл-Файф: Это единственное изменение, о котором вы можете сказать с целью оправдать своё заявление о том, что международное право сбрасывалось за борт, там где оно не соответствовало военным потребностям? Это единственное изменение, усиление мощи самолета с 1936 по 1939?

Рёдер: Я уже говорил, что оно не выбрасывалось за борт. Оно ограничивалось и изменялось и это также делалось другими.

Максвелл-Файф: А теперь, посмотрите на следующий параграф. Вы говорили о ваших соображениях по нейтралам. Вверху страницы 5 английского текста; этот параграф следует за тем, что я только что зачитал. Вы говорите:

«Поэтому в принципе всякие средства ведения войны, которые эффективны для того, чтобы сломить сопротивление противника, должны быть основаны на каком-либо правовом понятии, даже если это повлечет за собой создание нового кодекса ведения морской войны.

Высший военный совет, после того как он рассмотрит политические, военные и экономические последствия в рамках общего ведения войны должен будет решить, какие мероприятия военного характера должны быть приняты и каково должно быть наше отношение к войне. Если будет решено вести экономическую войну самым беспощадным образом в соответствии с военными потребностями, то это решение должно выполняться при всех обстоятельствах. Если же оно будет принято, то это решение о самом беспощадном ведении экономической войны не должно быть оставлено или же ослаблено под действием политического давления со стороны нейтральных государств, как это произошло в первую мировую войну, с ущербом для нас. Все протесты со стороны нейтральных государств должны быть отвергнуты. Даже угрозы со стороны других стран, например, Соединенных Штатов, вступить в войну — этого можно определенно ожидать, если война будет продолжаться, — не должны приводить к ослаблению характера экономической войны, раз уже она начата. Чем безжалостнее ведется экономическая война, тем скорее это приведет к необходимым результатам и тем скорее закончится война».

Рёдер: Да.

Максвелл-Файф: Согласны ли вы теперь с таким утверждением и с мнением, выраженным в абзаце, который я вам только что огласил?

Рёдер: Это должно пониматься совершенно иным способом чем вы его представили.

Максвелл-Файф: Совершенно отличающийся от того…

Рёдер: Нет, здесь так не сказано. Таково положение. Здесь говорится о том, что из опыта мировой войны мы сделали вывод, что как только после выхода в свет и объявления приказа о проведении радикальных мер нейтральные страны проявляли малейшее недовольство и заявляли свой протест против этого, такие мероприятия немедленно отменялись, в особенности если в протесте участвовали США. Здесь же я говорю, что при любых обстоятельствах необходимо избегать немедленной отмены наших мероприятий, и я делаю предупреждение в том смысле, что до принятия мер надо тщательно обдумывать наши решения и согласовывать с министерством иностранных дел и т. д. во избежание их позднейшей отмены и, вследствие этого, потери престижа и эффективности наших мероприятий.

Вот в чем причина. Англии также предъявлялся ряд протестов, и в большинстве случаев на них не поступало никакого ответа. Я могу процитировать из документа номер С-170, экземпляр номер США-136, где много цифр, например, категорическая нота протеста русских от 20 октября 1939 г. против применения Англией блокады во время войны и номер 17 от 31 октября80, в котором говорится: «Политическая речь Молотова81».

Максвелл-Файф: Правильно ли было поступать таким образом?

Рёдер: Я должен сделать заявление по этому вопросу. Я как раз говорю о резких выступлениях против английской блокады, которая нарушала нормы международного права, — этот протест был выражен господином Молотовым. Следовательно, протесты заявлялись и в то время и были отклонены. Но я хотел предотвратить протесты и весь документ показывает, что наши размышления всегда нацеливались таким способом, чтобы им не могли возразить, но которые были всегда законно оправданы.

Максвелл-Файф: Итак, подсудимый вы позволите мне сказать, как вы собирались предотвращать протесты, если в этом параграфе вы предлагали применять самые безжалостные меры и независимо от любых протестов заявлявшихся нейтралами? Как вы собирались предотвращать протесты?

Рёдер: Эти меры были бы предприняты таким образом, чтобы не были возможны возражения. Если я говорил нейтралам: «Это опасная зона» и вместе с тем они шли в неё, потому что они хотели заработать денег или потому что были вынуждены британцами, тогда мне не требовалось принимать какой-либо протест. Они действовали по эгоистическим причинам, и они должны были отвечать за свою смерть. Я должен также добавить…

Максвелл-Файф: Это правда. Они должны были отвечать за свою смерть. Вот так это получалось, не так ли?

Рёдер: Они получали крупные премии за несение риска, и их делом было решать.

Председательствующий: Сэр Дэвид, можем прерваться на 10 минут.

(Объявлен перерыв)

Председательствующий: Сэр Дэвид, вы собираетесь долго продолжать?

Максвелл-Файф: Ваша честь я думаю около получаса.

(Обращаясь к подсудимому)

Подсудимый, в этом документе морское командование предлагает, чтобы это называлось осадой Англии, то есть потоплением без предупреждения всех кораблей которые входят в крупный район вокруг Англии.

Вы не слышите? Извините. В этом документе морского командования то, что называлось осадой Англии, на страницах с 10 по 13. То есть, топить все торговые суда, включая нейтралов и танкеры, которые входят в район вокруг Англии. Это не так?

Рёдер: Нет, это неправда. Морское командование не предлагало этого, но обсуждаемая идея осады после блокады обсуждалась и была отвергнута. Также получился вывод, что осада, как не принимаемая тогда международным правом, не должна была предприниматься; и вывод из всех этих дискуссий изложен на последней странице, на предпоследней странице, то что сейчас мы должны рассматривать окончательным решением. Это являлось единственной мерой, которая могла быть оправдана действиями уже предпринятыми британцами. И в течении всей дискуссии о блокаде, соображение о том не пострадают ли нейтралы было на первом плане. И вся идея осады основывалась на факте, что премьер-министр Чемберлен82 уже сказал — 26 сентября — что не будет различия в блокаде на море и осадой на суше, и командующий сухопутной осадой попытается предотвратить всеми средствами вход в крепость. Также, французская пресса упоминала, что Германия была в такой же ситуации как осажденная крепость.

Максвелл-Файф: То, что я предполагал, это то, что вы были в пользу осады, но вы не хотели объявлять какой-либо район осажденным. Посмотрите на параграф 2 выводов, и затем я оставлю документ для Трибунала. Вот предложенное мной положение. В параграфе 2 выводов вы говорите:

«Для будущего ведения экономической войны, основные военные запросы требуют совершенной безжалостности. Использование осады на море как наиболее интенсифицированной формы экономической войны соответствует этому требованию. Даже без публичного объявления о состоянии осады, после ясного определения с её концепцией, объявление которой имело бы военные недостатки с точки зрения международного права, и даже без декларации о запретной зоне, кажется совершенно возможной сейчас, как объяснено в меморандуме, предпринимаемыми военными мерами вводя наиболее интенсивную форму экономической войны, и достижения тем самым, того что мы получим наиболее возможные результаты в прекращении вражеской торговли» — теперь последние слова — «без связывания штаба морских операций во всех случаях, особыми формами или районами».

Вот какой ваш окончательный вывод, чтобы вы могли действовать осадой не объявляя района. Это не так?

Рёдер: Нет, это не вывод. Вывод это то, что мы не можем осуществлять осаду и что это вопрос для политического руководства государства. Политическое руководство государства никогда не предлагало распоряжения об осаде, и из этого совершенно ясно, что, на основании меморандума, это предлагалось на некоторое время, и затем постепенно имела место интенсификация.

Максвелл-Файф: Мы не должны занимать время споря об этом, я хочу, чтобы вам было ясно…

Рёдер: Но…

Максвелл-Файф: Позвольте мне закончить. Моё предположение для вас — и я его оставляю — что вы отвергая формальную осаду, потребовали для себя права потопления без предупреждения всех кораблей нейтральных государств в зонах по выбору высшего командования.

Теперь я хочу перейти к иному предмету, потому что я боюсь, идет время.

Рёдер: Однако, это не осада. Это была директива отданная после того как нейтральные корабли не вняли нашему предупреждению и продолжали входить в море вокруг Британии с целью поддержать Британию в экономической войне, которую она, с величайшей беспощадностью и жестокостью вела против нас. Это была мера самообороны.

Максвелл-Файф: Я представил это в документе говорящим сам за себя, а теперь внимание Трибунала на это обращено. Я хочу перейти к другому пункту. Вы упоминали определенные предметы, отвечая доктору Хорну83 этим утром, в отношении обращения с американскими кораблями летом 1941. В апреле 1941 вы настаивали для немецких морских сил о свободных действиях в трёх милях от американского побережья вместо 300-мильной зоны безопасности предложенной американцами, не так ли? Что же для экономии времени я дам свидетелю документ номер Д-849, экземпляр номер Великобритании-472.

(Документ вручен подсудимому)

Здесь говорится, что вы не могли вступить в контакт с подсудимым фон Риббентропом и следовательно вы просили, чтобы барон фон Вайцзеккер принял решение об этих пунктах:

«1). Разрешение немецким морским силам в западной части Атлантического океана действовать свободно до международно установленной 3-мильной зоны.

«2). Отмена благоприятственного обращения которым американские торговые суда пользовались до сих пор при ведении нами войны на море».

Теперь я вручая вам документ номер 850, это будет экземпляр номер Великобритания-473. Ваше предложение, которое было сделано в апреле, отвергнутое Гитлером в июне. Это меморандум от Риттера84 в министерстве иностранных дел и он гласит;

«Генерал Йодль проинформировал меня, что по недавнему докладу гросс-адмирала Редера фюреру, более далеко идущие приказы морским силам, так как они обсуждены в связи с разговором с Редером, отложены до дальнейшего уведомления.

Таким же способом, разрешение по нападению на Соединенные Штаты торговые суда в рамках призового права не разрешается».

Ваше предложение отойти от политики существовавшей и нападать до 3-мильной зоны. Итак, я хочу, чтобы вы перешли к другому положению.

Рёдер: Нет, пожалуйста, могу я сделать заявление касающееся этого? Я хочу сказать кое-что, даже если вы не поставили мне вопроса. Это не правильно.

Тогда в марте 1941, и 1 апреля и в последующие числа 1941, общее число интенсификаций введенных Соединенными Штатами, которые я упоминал этим утром, из документа, что был у меня. Следовательно, мне было ясно, что я, от имени штаба морских операций, который предлагал ведение наиболее эффективной морской войны, требовал, чтобы в отношении Соединенных Штатов предпринимались такие шаги которые допускались в соответствии с международным правом, и мы должны были начать с малого. Эти шаги включали:

Первое: чтобы мы больше не уважали эту 300-мильную зону, не заходя в 3-мильную зону, где согласно существовавшему международному праву, было невозможно атаковать. То есть, не против международного права, но это было лишь прекращением определенных условий, которые мы одобряли Соединенным Штатам. И пункт 2: отмена благоприятственного обращения…

Максвелл-Файф: Это именно то, что я вам предложил. Между нами нет спора об этом. Я лишь устанавливал это положение.

Рёдер: Да — нет…

Максвелл-Файф: Что же, я хочу, чтобы вы перешли…

Рёдер: Я лишь хотел сказать, что в течение слушаний по гросс-адмиралу Дёницу обвинение требовало от нас, чтобы мы не обращались с нейтралами лучше чем с другими, но мы должны были обращаться с ними также; то есть проще говоря, мы должны были топить всех, независимо от того хотели мы этого или нет, и конечно мы в этом не были связаны. Вторая вещь: само собой разумелось, что оправданное предложение с моей стороны и точка зрения штаба морских операций были отвергнуты фюрером если, в связи с политической ситуацией, он решил, что тогда он не желает занимать наиболее жесткое отношение к Соединенным Штатам.

Максвелл-Файф: Итак, я хочу, чтобы вы перешли к совершенно иному положению. Вы говорите, что вам ничего не известно об уничтожении евреев на восточных территориях?

(Ответа не последовало)

Вы говорите, что вам ничего не было известно об уничтожении евреев на восточных территориях?

Рёдер: Я говорю ясно под присягой, что у меня не было ни малейшего подозрения об этом. Я могу добавить объяснение, что ни по какому поводу Гитлер не говорил о таких вещах такому человеку как мне, чьё мнение он знал, особенно, потому что он опасался, что с моей стороны были бы очень серьезные возражения. Я объяснял на днях, почему я использовал слово «евреи» в моей памятной речи. По моему мнению, я был обязан так сделать. Но это вообще не имело никакого отношения к уничтожению евреев. Вопрос о евреях я лишь узнал…

Максвелл-Файф: Что же…

Рёдер: Пожалуйста, простите меня, один момент. Я лишь узнал нечто о еврейском вопросе, когда евреи, которых я знал, в большинстве друзья мои старых родителей, обращались ко мне и говорили, что они будут эвакуированы из Берлина. И затем я вмешивался. Это было единственной вещью, что я знал. По таким поводам мне говорили в ответах на мои вопросы, что они были бы эвакуированы в города в которых создавались гетто. Я всегда понимал, что гетто это район в городе, в котором все евреи жили вместе, для того, чтобы они не смешивались с остальным населением.

Максвелл-Файф: Что же, вам известно, у меня единственный вопрос: вам было известно или нет, и вы можете ответить на него да или нет. Я хочу, чтобы вы ответили на положение…

Рёдер: Да, но я должен — так много вопросов задавалось по этому самому положению и как и любой человек в моём положении, который разделяет такие же взгляды, что он ничего об этом не знал, я хочу объяснить раз и навсегда, что нельзя было услышать о таких вещах, потому что гражданские точно не говорили нам об этом, потому что они всегда опасались, что они окажутся в неприятностях. Фюрер не говорил об этом. У меня не было связи ни с Гиммлером85 ни с другими агентами Гестапо. Мне об этом ничего не известно.

Максвелл-Файф: А теперь, я хочу, чтобы вы рассказали Трибуналу о вашей цепочке командования на балтийском побережье. Это верно, что у вас было главное морское командование, и затем флагман восточно-балтийского побережья в Таллине и у него, вы имели командование в Либау86; это верно? Такой была ваша цепочка командования?

Рёдер: Я не понял.

Максвелл-Файф: Ваша цепочка командования для восточного балтийского побережья, Киль, флагман Таллина и его подразделение в Либау? Вы имели…

Рёдер: Я полагаю, что так — это зависело от различных вещей. Если это было оперативными вопросами, тогда они имели отношение к командующему морской группой «Восток» или «Север»; и что касалось вопросов организации, тогда они могли проходить через начальника ставки в Балтийском море.

Максвелл-Файф: Что же, тогда в любом случае, у вас в 1941 было морское командование в Либау, не так ли?

Рёдер: Да, конечно.

Максвелл-Файф: Что же, теперь я хочу, что вы взглянули на документ номер Д-841, который показания под присягой вашего морского сотрудника в Либау.

Ваша честь это будет экземпляр номер Великобритания-474.

Свидетель говорит: «Показания под присягой Вальтера Курта Диттмана».

И затем он говорит:

«Я был инспектором морской администрации ответственным за склад морского обмундирования в Либау Латвии.

Я занимал эту должность с начала августа 1941 до конца марта 1942.

Еврейское население Либау тогда предположительно было 7000 человек.

До конца марта 1942 многие тысячи их уже «эвакуировались» Гестапо и латышской полицией.

«Эвакуированные» было местным выражением для уничтожения этих людей.

Всех евреев регистрировали. Когда новая партия эвакуировалась это происходило следующим образом:

Латышская полиция ловила евреев в своих домах, сажала в грузовики и везла их в морской порт в шести или семи километрах от города. Позднее эти люди должны были маршировать, а не ехать в грузовиках.

В морском порту этих людей затем расстреливали с пулеметов. Это делалось Гестапо и латышской полицией. Конечно, полиция, получала свои приказы от немецкого Гестапо.

Я лично не очевидец таких инцидентов, но товарищи мне об этом рассказывали.

Некоторые из евреев до расстрела работали для флота.

Около 80–100 людей работали каждый день на складе.

Около 100–150 людей работали каждый день в гарнизонной администрации.

Около 50 человек каждый день работали в строительном управлении гарнизона.

Путём таких контактов и путём личных визитов в дома евреев я слышал много относительно ужасающих событий в Либау во время этих месяцев.

Лично я пошёл к своёму вышестоящему начальнику, интенданту доктору Ланцеле, и перед этим я также пошел к другому вышестоящему начальнику, офицеру ответственному за госпитальную администрацию, по имени Мюллер, оба были сотрудниками морской администрации. Я указал им на эти притеснения, которые уже описывались. Ответом было то, что они ничего не могут поделать с такими вещами и что лучше не смотреть на такие вещи.

Помощник по административным вопросам Курт Трёникер сопровождал партию одежды из Киля в Либау. Он оставался несколько недель в Либау и выражал своё неудовольствие условиями относительно уничтожения евреев.

Затем он вернулся в Киль местный отдел по обмундированию. Там он снова выразил своё неудовольствие и выразил его в штаб квартире морской администрации. Кого он там видел, мне не известно, но ему ясно разъяснили, что такие события не были правдой, и следовательно ему не следовало больше о нём говорить, иначе бы он попал в серьезные трудности.

По моему личному мнению высшие ведомства флота в Киле и остальных местах Германии должны были знать об ужасных условиях».

Подсудимый вы говорите, что у вас имелись ваши морские подразделения на восточном побережье Балтики и подобные вещи, что никто не докладывал вам о том, что евреев тысячами истребляли на восточных территориях, вы всё ещё так говорите?

Рёдер: Да, мне об этом ничего не известно.

Максвелл-Файф: Что делал ваш штаб, если он вам об этом не говорил? У вас был эффективный штаб? Вы говорите, что у вас был эффективный штаб?

Рёдер: Такой вопрос не относится к делу. Конечно, вокруг меня были только эффективные офицеры. Но здесь мы вообще касаемся вещей не флотских. Здесь повсюду говорится о полиции и тому подобном. Я однажды был в Либау и мне говорили — и это единственная вещь связанная с вопросом — что странной вещью было то, противореча обыденности, там были мастера и следовательно они использовались там для полезной работы. Это была единственная вещь, что я слышал. Относительно уничтожения…

Максвелл-Файф: Когда вы были в Либау?

Рёдер: Я не скажу сейчас. Это было после её оккупации, вероятно непосредственно после.

Максвелл-Файф: Вы были там, в 1941 или 1942?

Рёдер: Я только, что сказал, что не знаю точно когда; где-то можно увидеть. Там не говорилось, чтобы докладывалось о чём-либо, видимо только это обсуждалось в штаб-квартирах флота и с квартирмейстером флота, который не доложил мне. Конечно, я бы вмешался, если бы услышал таких событиях.

Максвелл-Файф: Расскажите мне о приказе относительно «коммандос87» от 18 октября 1942 г. Вы получили этот приказ Гитлера о «коммандос» и направили его в различные подразделения военно-морского флота, не правда ли?

Рёдер: Да, я это передал его через штаб морских операций.

Максвелл-Файф: Вы одобрили этот приказ?

Рёдер: Я не санкционировал его, я просто передал его по инстанции. Я должен в этой связи сделать разъяснение, если вы хотите.

Максвелл-Файф: Это не то, что я прошу вас сделать. Я вначале прошу ответить на мой вопрос: одобряли ли вы приказ о расстреле «коммандос» или же о том, что их следовало передать СД88 для расстрела? Одобряли вы этот приказ?

Рёдер: Я не санкционировал этого приказа. Я его передал в том виде, в каком его составил фюрер и в каком он попал в мои руки, в соответствии с этим приказом, на котором была пометка о передаче его по инстанции и о пути его возвращения. В этом отношении все указания дал сам Гитлер. Для меня решающим было то, что в одном из первых параграфов приводились причины, почему Гитлер рассматривал оправданным отклонение от международного права. Более того, незадолго до этого я был в Дьеппе во Франции и там я был проинформирован, что по поводу акции коммандос британцев во Франции, пленные, я думаю они были из трудовой службы, которые работали на побережье, были завязаны петлей вокруг шеи и другим концом петли вокруг их ступни, для того, чтобы когда ноги уставали, петля затягивалась и человек задыхался.

Максвелл-Файф: Но все же ответьте на мой вопрос: одобряли ли вы этот приказ? Вы еще на него не ответили. Одобряли ли вы этот приказ?

Рёдер: Я всегда говорил — да, я не говорил — нет, я не хочу сказать — я говорил это уже дважды. Я передал его, потому что это был приказ от моего главнокомандующего. Более того, в одном из первых параграфов говорилось, что приказ не следует применять к обращению с военнопленными захваченными в морском бою или крупномасштабных десантных операциях и я, также как и многие остальные во флоте, концентрировал своё внимание на этом положении, потому что это было нашей основной деятельностью. Я не видел повода для того, чтобы опротестовывать перед фюрером приказ, который я считал вполне обоснованным. И я хочу заявить очень четко, что я, как солдат, не был в состоянии пойти к своему верховному главнокомандующему и сказать ему, «приведите мне причины своего приказа», что было бы мятежом и не могло быть сделано ни при каких-обстоятельствах.

Максвелл-Файф: Итак, вы помните, что мы подробно обсуждали один пример в суде, о котором вы должны были слышать, случае моряков идущих на двухместной торпеде, попытавшись потопить «Tirpitz». Вы помните этот случай? Уверен вы можете ответить «да» или «нет», потому что вы или помните это либо нет. Мы обсуждали это уже шесть раз.

Рёдер: Да, я помню. Если я помню я говорю «да». Обратное вообще не предполагается.

Максвелл-Файф: Знаете ли вы, что в то время, когда вы были генеральным инспектором, или адмиралом-инспектором германского военно-морского флота, были основаны «Kommando der Kleinkampfverbande89» под руководством вице-адмирала Хельмута Хейе90, включавшие в свою систему торпеды и подводные лодки с экипажем из одного человека, моторные катеры с взрывчатыми веществами; кажется, численный состав этих соединений составлял от 5000 до 16000 человек? Вы знали, что были такие соединения во флоте, «Kommando der Kleinkampfverbande»? Вам это было известно?

Рёдер: Я знал об этом, а также и о том, что такие соединения совершенно открыто действовали в районе побережья Франции, а затем в районе северного побережья.

Максвелл-Файф: И вы отнеслись бы одобрительно, если бы союзники расстреляли кого-либо из нескольких тысяч членов этих соединений, которые составляли экипаж в один-два человека? Вы одобрили бы, если бы мы просто расстреливали их?

Рёдер: Во-первых, я не могу сказать, что бы я сделал в определенном случае, когда мне вообще ничего не оставалось делать.

Максвелл-Файф: Ну, хорошо. Если вы не желаете отвечать, с меня этого достаточно. Я своевременно обращу внимание Трибунала...

Рёдер: Вы снова прервали меня. Я ведь хотел остановиться на двух документах. Во-вторых, эти соединения действовали совершенно открыто в районе побережья. На борту у них не было никаких гражданских лиц и никаких средств для актов диверсий, это были совершенно такие же бойцы подводных лодок. Я знаю...

Максвелл-Файф: Вот именно это я и утверждаю о наших «коммандос». Поэтому я не буду обсуждать этого вопроса.

Перехожу к другому. По вашему ли приказу был подделан судовой журнал на «Athenia91»? Было ли это сделано по вашему непосредственному приказанию?

Рёдер: Нет, дело обстояло совершенно иначе. Я уже говорил, что мой приказ состоял в том, чтобы, во-первых, по приказу фюрера держать все это дело в тайне. Во-вторых, политическое рассмотрение этого вопроса и в дальнейшем остается за командованием военно-морского флота. В-третьих, я зачитаю этот пункт: «Я не подвергаю командира дисциплинарному взысканию, так как он действовал по заблуждению». Вот все, что я приказал. Другого приказа я не отдавал.

Максвелл-Файф: Тогда знаете ли вы, по чьему приказу был подделан судовой журнал? Мне необходимо это узнать. Судовой журнал был подделан. Я спрашивал подсудимого Деница, но он не смог мне ответить. В одном письменном показании под присягой он написал, что этот вопрос должен был быть оставлен для вас. Теперь я вас спрашиваю, можете ли вы мне рассказать об этом. Мне кажется, что командир умер, насколько я помню, так что он рассказать мне об этом не может. Теперь вы утверждаете, что вы не можете сказать мне, по чьему приказу был подделан судовой журнал подводной лодки «Ю-30», которая потопила «Athenia».

Рёдер: Я уже говорил, что я ничего общего с этим делом не имел, так как я вообще не занимался такими деталями. Я не давал распоряжений по поводу таких мелких событий. И затем, мне кажется, адмирал Вагнер92 уже подробно показал о том, кто это сделал. Думаю, что это произошло во флотилии.

Максвелл-Файф: Скажите мне только следующее относительно «Athenia». Вы показали на днях, что вы дали эти приказы и затем умыли руки? Почти месяц спустя...

Рёдер: Я уже сказал, что я не имел ничего общего с этим делом.

Максвелл-Файф: Вы не имели ничего общего с этим. Почти месяц спустя министерство пропаганды предложило думаю, вы сказали, что это было сделано по приказу Гитлера — что «Athenia» потоплена Черчиллем93. Вы не чувствовали своим долгом как гросс-адмирала и главы немецкого флота, заявить какие-либо протесты против такого бесстыдного, лживого предположения, что первый лорд британского адмиралтейства осмысленно отправил на смерть многих британских и американских подданных? Вы не думаете, что это было вашим долгом?

Рёдер: Я говорил об этом с Гитлером — но до того момента как я что-то узнал. Это было чрезвычайно возмутительным, когда первый лорд адмиралтейства так атаковался, можно сказать в хамской манере, но я не не мог чего-либо изменить и Гитлер не признавал, что…

Максвелл-Файф: Значит, вас это не волновало, как я это понял, вообще не волновало…

Рёдер: Да, у меня были об этом сомнения, и я сильно негодовал. Пожалуйста, не переворачивайте мои слова…

Максвелл-Файф: Вы превратили своё негодование в действия? Об этом я спрашиваю.

Рёдер: В какого рода действия?

Максвелл-Файф: Любые.

Рёдер: Да, чтобы Гитлер заставил Геббельса94 опровергнуть эту статью? Чтобы Гитлер не делал этого, если он сам был автором статьи.

Максвелл-Файф: Теперь перейдем к другому вопросу относительно фон Бломберга и фон Фрича. Вы ничего не сделали, когда узнали о том, что против фон Бломберга и фон Фрича, которые были вашими старыми друзьями и товарищами, нацистскими заговорщиками были выдвинуты обвинения. Вы ничего не сделали по этому поводу? Вы ничего не сделали для того, чтобы протестовать против обращения, которому были подвергнуты фон Бломберг и фон Фрич? Вы совершенно ничего не сделали, не правда ли?

Рёдер: Нет. Однако я в то время ничего не знал о тех закулисных причинах, о которых вы сами сообщили сегодня утром. Я ничего не знал об этих причинах. Позже, когда я узнал о деталях, у меня создалась определенная картина, но в то время я не мог предположить, что такие методы возможны.

Максвелл-Файф: Что же я приведу ваше собственное заявление сделанное год назад. Я лишь хочу ясно понять о первом времени вашего протеста, я думаю, в марте 1945 года когда увидали следы пыток на руках вашего друга Гесслера95 и тогда советские войска были на Одере, а союзники на Рейне, и это был первый раз, когда вы заявили первый протест в своей морской, военной и политической карьере; Это правильно?

Рёдер: Не совсем. Я действительно не знал, что произошло.

Максвелл-Файф: Что же тогда — я снова его поставлю. В марте 1945 года вы сняли золотой партийный значок, когда увидали следы пыток на руках вашего друга Гесслера. Это правильно?

Рёдер: Когда доктор Гесслер, которого несмотря на мои возражения содержали несколько месяцев в концентрационном лагере, проинформировал меня, что он был в чрезвычайно унизительных условиях, и что несмотря на мои просьбы в августе, когда его отправили в концентрационный лагерь и когда я попросил фюрера через адмирала Вагнера за быстрейший допрос доктора Гесслера, потому что он был точно невиновен в связи с покушением, для того, чтобы он мог быть освобождён как можно быстрее, затем…

Максвелл-Файф: Что же мой вопрос, в том, тогда вы выбросили партийный значок. Вы можете на это ответить. Вы можете дать объяснение позднее.

Рёдер: Да, подождите минуточку.

Максвелл-Файф: Но до тех пор вы не заявляли никаких протестов против совершавшегося Гитлером, за исключением чисто военного вопроса о вторжении в Советский Союз?

Рёдер: Я всегда заявлял серьезные протесты, и это здесь подтверждалось, и адъютант генерал Шмундт, говорил мне «Вы были бы более успешны если бы пытались повлиять на фюрера лично, когда вы наедине с ним и говорите ему открыто, то что вы думаете». Это достаточно важно упомянуть и я должен это сказать.

Что же, доктор Гесслер вернулся из концентрационного лагеря и рассказал мне, что во время его первого допроса — тогда я уже не имел возможности вмешиваться — его пытали. Это было впервые, когда я услышал, что где-то в Германии кого-либо пытали. Здесь есть письмо доктора Гесслера об этом — о том, что я немедленно ему сказал, «Я пойду сразу же к фюреру и скажу ему об этом, потому что я не могу представить, что ему об этом известно». Гесслер умолял меня — он подтвердил это письмом — ради всего святого не идти к фюреру с этим, потому что это угрожало его Гесслера жизни. Я сказал, что я отвечаю за то, что с ним ничего не случиться и что я попытаюсь обратиться к фюреру.

Во время всего данного периода я пытался обратиться к фюреру, которого не было в своей штаб-квартире. Когда я был проинформирован в апреле, что он был в Берлине, который уже тяжело атаковался, я попытался обратиться к фюреру позвонив по телефону адмиралу Фоссу96. Это больше не было возможно, когда я получил это известие, первое, что я сделал, — я пошел с женой на озеро за своим домом и бросил в воду свой золотой партийный значок. Я сообщил об этом адмиралу Фоссу, но, к сожалению, я уже не мог этого сообщить фюреру. Это видно из письма, которое доктор Гесслер написал, и мы хотели бы получить его в качестве свидетеля, но его состояние здоровья этого не позволило.

Максвелл-Файф: Это был ваш первый протест.

Рёдер: Это не было моим первым протестом. Это переворачивание моих слов.

Председательствующий: Перекрестный допрос ещё будет?

Покровский97: 18 мая, на утреннем заседании суда, вы показали, что за время своей службы в качестве главнокомандующего флотом вы два раза подавали в отставку. В первый раз это было в ноябре 1938 года, когда речь шла о строительстве флота и Гитлер был недоволен этим планом. Второй раз — когда Гитлер без вашего ведома разрешил своему адъютанту, являвшемуся морским офицером, жениться на какой-то девушке. Не так ли?

Рёдер: Да, но я подавал дальнейшие ходатайства об отставке, которые не были такими сенсационными, однажды в 1937, и мне кажется даже в 1935, когда я у меня было плохое самочувствие. Но это были два типичных примера, которые показывают, как такие вещи случались.

Покровский: В первом случае из этих двух Гитлер вас уговаривал не подавать в отставку?

Рёдер: Да.

Покровский: Во втором случае он уступил вам, но запомнил это навсегда?

Рёдер: Да, это так.

Покровский: Фактически в отставку вы ушли в январе 1943 года? Это правильно?

Рёдер: Фактически да. Но я должен добавить, что в течение войны, я чувствовал, что я не могу оставить флот, который был в такой сложной ситуации, и верил, что пользовался его доверием в определенной степени для того, чтобы я мог быть полезен.

Покровский: Утром 18 мая вы сказали здесь, в суде, по поводу вашей отставки, что вам казалось, что Гитлер в тот момент хотел от вас отделаться. Это правильно?

Рёдер: В тот период у меня сложилось впечатление, в связи с тяжестью обвинения, которое он предъявлял мне и которое противоречило его прежним суждениям, у меня создалось впечатление, что он хочет освободиться от меня и что поэтому сейчас самый благоприятный момент уйти в отставку.

Покровский: Вопрос о преемниках был разрешен таким образом, что вы назвали Гитлеру несколько фамилий?

Рёдер: Да.

Покровский: И среди них был подсудимый Дениц? Вы назвали его фамилию?

Рёдер: Да, я назвал его фамилию в письменной форме. Я сообщил фюреру: во-первых. Карле; во-вторых, — на тот случай, если он хочет перенести центр тяжести на подводную войну, — чтобы он назначил адмирала Деница, который пользовался в этой области наибольшим авторитетом.

Покровский: Не кажется ли вам после ваших ответов на мой вопрос, что тот ответ, который вы дали адвокату Латерзнеру98 18 мая об абсолютной невозможности уйти в отставку из генерального штаба, не является верным? Ведь можно было выходить в отставку?

Рёдер: Да, но в этом случае, конечно, было два предварительных условия. Первым было то, что Гитлер сам не хотел меня больше и я знал это, для того, чтобы не было неподчинения если бы я оставлял свой пост или иной.

Во-вторых, потому что было возможно, как я указал в разговоре изменить ситуацию мирно, чтобы флот не пострадал от неё. Если бы я ушёл из-за размолвки, тогда это оказало бы на флот очень плохое влияние, потому что могло означать определенный разрыв между флотом и Гитлером, и я в особенности придерживался единства, в тот критичный момент войны.

Покровский: Я хочу вас правильно понять.

Рёдер: Да, я понимаю…

Покровский: Я не спрашиваю вас о требования, которые могли потребоваться для одобрения ходатайства об отставке. Я задал вам принципиальный вопрос:

Было возможным или невозможным подать в отставку? В конце концов, вы ушли. Вы ушли в отставку с поста главнокомандующего флотом.

Рёдер: Да, но я был на службе 15 лет, и я мог сказать ему, «Если вы обо мне так судите, тогда нет смысла нам продолжать работать». Это была благоприятная возможность, которая была допустима для меня, для моего освобождения. Но что нельзя было сделать так это бросить работу и создать впечатление о неподчинении. Этого следовало избегать любой ценой, я бы так никогда не сделал. Я был для этого слишком солдатом.

Покровский: Я уже услышал то, что я хотел в ответ на мой вопрос.

Теперь я перехожу к следующему вопросу. Вы утверждали, что всё время стремились к нормализации отношений Германии и Советского Союза. Это правильно?

Рёдер: Извиняюсь; я не смог понять сказанное вами.

Покровский: Вы утверждали, что за время своей службы вы всегда стремились к нормализации отношений Германии и Советского Союза. Это правильно?

Рёдер: Да, я всегда выступал за политику Бисмарка, которая заключалась в том, чтобы мы шли в ногу с Россией.

Покровский: Если я правильно понял ваше показание позавчера и в пятницу, то вам было известно уже в 1940 году о том, что Гитлер хотел напасть на Советский Союз?

Рёдер: В сентябре 1940 года я в первый раз услышал лично от Гитлера несколько высказываний о том, что он при определенных предпосылках предполагает вести войну с Россией. Он еще в своих директивах говорил об условиях для этого. Тогда таким образом он не говорил мне о том, что он, безусловно, хочет вести войну, а указывал, что мы должны считаться с возможностью войны. Это стоит в первом абзаце, а именно, что мы должны были выступить с оружием в руках против России еще до поражения Англии, и уже в сентябре я начал делать ему представления по этому поводу.

Покровский: Не было ли такого случая, когда бы вы утверждали, что те объяснения, которые давали официальные германские органы о причинах нападения на Советский Союз, производили на вас и на других лиц впечатление целеустремленной пропаганды и действовали отталкивающе?

Рёдер: Пропаганда, сделанная Гитлером создавала впечатление? Я не совсем понял…

Покровский: Мне кажется, что вы сразу письменно выразили взгляд, что ОКВ и министерство иностранных дел объяснили немецкому народу о причинах напасть на Советский Союз таким способом, чтобы создать впечатление, чтобы это было осмысленной пропагандой, и общий эффект был отталкивающим. Вы это помните?

Рёдер: Да, вы, очевидно, имеете в виду то, что в начале войны было сообщено по радио от имени министерства иностранных дел? Да, это была пропаганда Гитлера для того, чтобы объяснить немецкому народу эту войну. Относительно нарушения пакта…

Покровский: Я хочу, чтобы вы взглянули на один документ. Этот документ написан вами, и я хочу, чтобы вы сказали, написано ли в этом документе то, о чем я сейчас вас спрашиваю.

Рёдер: Где это?

Покровский: «В начале войны»

Рёдер: «В начале войны» — это место? Разрешите прочитать?

«Изданные в начале войны пропагандистские, политические и военные статьи министерства иностранных дел и командования вооруженных сил, которые должны были оправдать разрыв договора нарушениями со стороны Советского Союза, пользовались как в народе, так и в вооруженных силах очень небольшим доверием. Они носили слишком большой отпечаток определенно направленной пропаганды и производили отталкивающее впечатление»

Мне кажется, что в то время сам Гитлер вместе с Геббельсом составлял эти документы.

Покровский: Вместе с этим вопросом у меня к вам следующий вопрос. Следует ли вас понять таким образом, что ваши расхождения с Гитлером по вопросам внешней политики и в части агрессивной войны были менее остры, чем в вопросе, ну, скажем, о женитьбе морского офицера на какой-то девушке?

Рёдер: Нет. Все это проходило в совершенно другой плоскости. Это были военные вопросы, где, в конце концов, политическое решение принималось фюрером. Я очень резко выступал против его взглядов, когда речь шла о вопросах морали; но я не направлял ему письменного ультиматума, потому так было не по-солдатски. Я не принял окончательное решение, он так сделал; в то время как в деле Альбрехта, разрешенном до меня — говоря да или нет — и не показывать то, что я предположительно показывал.

Покровский: Вы говорите, что это вопросы морали. Не кажется ли вам, что нападение на страну, с которой Германия имела договор о ненападении, также связано с вопросами морали?

Рёдер: Да, само собой разумеется, я сказал, что и здесь главное внимание я обратил на моральную сторону вопроса. Но, несмотря на это, как высший человек во флоте я не был в состоянии грозить отставкой в тот момент. Я был для этого слишком солдатом, чтобы так оставить флот.

Покровский: В ответ на вопросы поставленные вашим защитником в этом зале суда, вы свидетельствовали, что ваша речь, которая была произнесена 12 марта 1939 — ваша честь, то есть страница 169 русского текста в документальной книге Редера — речь где вы превозносили Гитлера и политику Гитлера — упомянутое вами в этой речи соответствовало вашему подлинному мнению. Это так или нет?

Рёдер: Нет, это не правильно. Я сказал, что мы имели опыт, что коммунисты и евреи с 1917 по 1920, серьезно снижали нашу силу сопротивления, и её следует понимать с учетом этой причины, в том, что национал-социалистическое правительство предпринимало определенные меры против них обоих с целью снизить их влияние, которое было чрезмерным. Смысл моих заявлений был таким и абсолютно не упоминал о каких-либо дальнейших шагов, которые могли обсуждаться.

Покровский: Вкратце, вы теперь говорите, что когда вы произносили речь от 12 марта 1939, что эта речь полностью соответствовала вашим идеям и взглядам. Это верно?

Рёдер: Да, соответствовала, иначе бы я её не произносил. Она соответствовала постольку, поскольку я осознавал, что национал-социалистическое правительство должно было некоторым образом повлиять на снижение этого влияния, которое в целом признавалось чрезмерным, и как я вчера сказал, национал-социалистическое правительство приняло Нюрнбергские законы99, которые я не полностью одобрял в том, что они вели к крайностям. Но если правительство было так настроено, для меня было невозможно в публичной речи, которую я произносил по приказу правительства, выражать свои личные взгляды которые отличались. Таково положение с обращениями с нации.

Председательствующий: Вы способны быстро закончить? Сейчас без пяти пять.

Покровский: Ваша честь, я думаю, что только меня достаточно около 10 минут. У меня осталось ещё три или четыре вопроса.

Председательствующий: Хорошо.

Покровский: (Обращаясь к подсудимому) С целью сэкономить время я не собираюсь спорить в вами относительно мотивов, которые заставили вас произнести речь. Для меня было важно, чтобы вы подтвердили то, что вы говорили, то есть, что эта речь соответствовала вашим взглядам и идеям. Переходим к следующему вопросу. 29 сентября 1941 г. ваш начальник штаба, адмирал Фрике — я правильно произнес его имя? Это Фрике или Фрикер?

Рёдер: Да, Фрике был начальником штаба командования военно- морских сил.

Покровский: Вот этот, самый Фрике издал директиву о будущей судьбе Ленинграда. Вы знаете, о каком документе идет речь, или вам нужно его показать?

Рёдер: Нет, я знаю этот документ совершенно точно.

Покровский: Эта директива была издана с вашего согласия?

Рёдер: Я не отдавал об этом приказа, потому что не было необходимости передавать его. Могу я кратко объяснить как так получилось. Я…

Покровский: Да, я хочу, чтобы вы были кратким.

Рёдер: Совершенно кратко, да. Я запросил у Гитлера, когда я услышал, что он намеревался во время войны обстреливать Ленинград, чтобы он пощадил порт и сооружения доков, потому что они были бы полезны нам позднее, так как мы смогли бы переместить наши базы на Восток в связи с британскими воздушными атаками на Балтике, но совершенно незадолго до того времени, о котором вы говорили, адмирал Фрике был в главной ставке и беседовал там с фюрером. Я не присутствовал при этой беседе. Фюрер изложил перед ним этот проект обстрела Ленинграда с самолетов, причем в тех весьма преувеличенных выражениях, которые затем были включены в этот документ. Флот абсолютно не имел никакого отношения к обстрелу Ленинграда. Мы не получали об этом приказов. Мы были лишь заинтересованы в одной вещи упомянутой ранее, чтобы верфи и портовые сооружения не трогались. Фюрер проинформировал Фрике, что к сожалению он не был в состоянии сделать это, потому что атака, особенно производящаяся с самолета, не могла быть достаточно точной. Всё, что мы могли сделать, это проинформировать генерал-адмирала Карльса, чтобы он прекратил приготовления, которые он уже начал для перевода немецких рабочих и вероятно некоторых машин намеченных для использования в Ленинграде. Карльс должен об этом знать, как говорит документ, так называемое управление квартирмейстера флота должно было об этом знать, и вот почему адмирал Фрике передал это на бумаге. К сожалению, он включил в эту бумагу выражения использованные Гитлером, которые не имели никакого отношения ко всему делу, что касалось нас, потому что мы не имели никакого отношения к обстрелам. Делая так, он не признавал какой-либо ответственности способом, в смысле одобрения этого. Он лишь верил, что он передал формулировку Гитлера в приказе.

Флот не имел никакого отношения к вопросу. Не было бы необходимости передавать его, и к сожалению и очень неуклюже, что выражение использованное Гитлером попало в документ. Однако, ничего не произошло и этот документ не передавался от генерал-адмирала Карльса нашему финскому командующему. Вот и вся история.

Покровский: Мне кажется вопрос усложнился. Я задал вам простой вопрос. Ваш начальник штаба, начальник операций, опубликовал директиву. Вам известно об этой директиве?

Рёдер: Нет. Это не директива — это можно увидеть из фотокопии — потому что письмо не представлялось мне для передачи, и это показывает, что оно не рассматривалось очень важным. Это была просто директива по остановке чего-либо, что могло делаться в отношении баз; значит, в действительности ничего не произошло. Таким образом, когда документ был передан адмиралом Фрике, вообще ничего не случилось. Это было совершенно излишним.

Покровский: Вы говорите об уничтожении одного из крупнейших городов Советского Союза. Вы говорили в этом документе о стирании города с лица земли, и вы утверждаете, что это более или менее пустяковый вопрос, что этот вопрос не был достаточно важным для доклада вам, как начальнику Фрике? Вы хотите, чтобы мы в это поверили?

Рёдер: Конечно. Это не вопрос обстрела Ленинграда, к которому мы вообще не имели никакого отношения. Это был небольшой вопрос, который касался нас, вопрос сможем ли мы в дальнейшем создать там морскую базу, и сможем ли мы доставить рабочих и машины и подобные вещи в Ленинград. Это был небольшой вопрос. Обстрел Ленинграда был крупным вопросом.

Покровский: Я думаю, что Трибунал способен вас правильно понять и сделать необходимые выводы, как из этого документа так и из ваших показаний.

Итак, у меня есть последний вопрос. 28 августа в Москве, вы не писали письменные показания о причинах поражения Германии?

Рёдер: Да, я приложил к этому усилия после краха.

Покровский: Ваша честь, мы приобщили этот документ Трибуналу в форме выдержек, документ номер СССР-460. С целью сэкономить время я хочу, чтобы вы заслушали несколько выдержек из этих письменных показаний.

(Обращаясь к подсудимому)

Вам будет показано где они смогут найти оригинал, и вы можете, сможете сказать верно, ли они зачитаны под протокол и узнаёте ли вы их и можете подтвердить.

«Моё отношение к Адольфу Гитлеру и партии. Разрушительное влияние на судьбу немецкого государства…

Вы нашли это место?

Рёдер: Да, у меня есть.

Покровский: «Невообразимое тщеславие и неизмеримые…»

Зимерс: Вы будете любезны дать мне копию, чтобы я мог следить?

Покровский:

«Невообразимое тщеславие и неизмеримые амбиции были его основными недостатками; погоня за популярностью и зрелищностью, неправдивость, неопределенность, эгоистичность, которые не сдерживались для блага государства или народа. Он был выдающимся в своей алчности, расточительности, с несвойственными солдату манерами».

Затем немного далее:

«Моё убеждение, в том, что Гитлер очень скоро осознал свой характер, но использовал его для своей цели, и постоянно обременял себя новыми задачами с целью избежать того, чтобы стать опасным для себя».

На странице 24 вашего документа вы приводите другую характеристику;

«Фюрер продолжал придавать значимость факту, чтобы извне его отношения со мной казались нормальными и хорошими. Он знал, что обо мне хорошо думали вообще все респектабельные круги немецкого народа, и что в целом каждый имел ко мне уважение. Этого нельзя сказать о Геринге, фон Риббентропе, докторе Геббельсе, Гиммлере и докторе Лее»

Теперь я прошу вас найти страницу 27.

Рёдер: Но здесь кое-что пропущено, «Таким же образом как, например, барон фон Нейрат, граф Шверин фон Крозиг100, Шахт, Дорпмюллер101 и другие», которые были на другой стороне.

Покровский: Очевидно он не был вам правильно переведен. Я зачитал этот отрывок под протокол. Итак, на странице 27, это место подчеркнуто карандашом: «Дёниц сильно политически настроен к партии…»

Председательствующий: (Прерывая) Я думаю, Трибунал может сам это прочесть, если сам подсудимый говорит, что это правда и что он это написал. Вероятно, доктор Зимерс может проверить его и посмотреть нет ли там неточностей.

Покровский: Ваша честь, очень хорошо. Тогда я у меня есть возможность задать короткий вопрос.

(Обращаясь к подсудимому)

Я прошу вас посмотреть на место на странице 29, которое отмечено карандашом, где параграф касался фельдмаршала Кейтеля и генерала Йодля.

Вы это подтверждаете?

Рёдер: Что я предполагал? Да, что же…

Покровский: Я спросил вас относительно всего, что я зачитал под протокол и, чём вы говорили непосредственно в этом параграфе. Я хочу получить от вас ответ. Вы это подтверждаете?

Зимерс: Господин Председательствующий, я совершенно согласен с предложением Трибунала. Однако, я хочу попросить, чтобы был представлен весь документ. У меня есть только краткая выдержка, и я был бы благодарен если бы смог посмотреть на весь документ. Я полагаю, что полковник Покровский с этим согласен.

Председательствующий: Конечно, доктор Зимерс, одна часть документа приобщается к доказательствам, и вы можете ссылаться на остальную часть документа. Вы можете представить оставшийся документ, если захотите.

Рёдер: Я сказал, что тогда я пытался найти объяснение причины краха.

Покровский: Сначала, я прошу вас дать ответ, да или нет.

Рёдер: Да. В целом, я полностью согласен с этим суждением. Но я хочу добавить, что я написал эти вещи в совершенно иных условиях. Я не желаю вдаваться в подробности, и никогда не ожидал, что они станут публичными. Это были записи для себя, чтобы помочь мне позднее сформировать суждении. Я также хочу особо попросить, чтобы то, что я говорил о генерал-полковнике Йодле также было зачитано под протокол, или где оно находится, прямо после заявления о фельдмаршале Кейтеле. В отношении фельдмаршала Кейтеля, я хочу подчеркнуть, что намеревался передать, что его манера к фюреру, позволяла долго с ним находиться, потому если бы любой иной был в его положении, имея стычки с фюрером каждый день или через день, тогда работа всех вооруженных сил была бы невозможна.

Покровский: У советского обвинения больше нет вопросов к подсудимому.

Председательствующий: Подсудимый у вас есть перед собой весь документ? У вас был оригинал перед вами?

Рёдер: Да.

Председательствующий: Написанный вами?

Рёдер: Нет, машинописный. Но подписанный мною.

Председательствующий: Тогда документ может быть передан доктору Зимерсу.

Доктор Зимерс, вы хотите передопросить помимо представленного документа? У вас есть какие-либо вопросы, которые вы хотите задать в дополнение к представленному документу?

Зимерс: Да, в связи с перекрестным допросом проводившимся сэром Дэвидом Максвеллом-Файфом, я хочу повторно допросить, и я хочу попросить предложить сделать так после прочтения мной документа, для того, чтоб я также мог завтра разобраться с документом.

Додд102: Господин Председательствующий, я подумал в отношении этого документа — я понял, что Трибунал распорядился вручить копии всей защите? Там есть вопросы в отношении подсудимых которые о которых защита может допросить. Они могут быть удивлены.

Председательствующий: Я думал было бы честным, чтобы доктор Зимерс увидел документ.

Додд: Да. Я этому не возражаю. Но моя мысль о том, что в документе есть ссылка на иных подсудимых нежели представляемого доктором Зимерсом. И позднее, если это документ не станет известен остальным зачитав его или отказав им в переводе, они могу пожаловаться на неожиданность и нехватку времени его изучить.

Председательствующий: Я думаю должны быть сделаны несколько фотокопий документа, чтобы все подсудимые на кого он ссылается соответственно могли ознакомиться с положениями документа.

Додд: Я как раз думал сделать такое предложение.

Председательствующий: Да.

(Трибунал отложен до 10 часов 21 мая 1946)

Сто двадцать пятый день Вторник, 21 мая 1946 Утреннее заседание

(Подсудимый Редер возвращается на место свидетеля)

Зимерс: Адмирал, ссылаясь на ваш вчерашний допрос, я поставлю вам следующие вопросы в повторном допросе. Сэр Дэвид говорил о факте, что до 1933 вы перевооружались за спинами законодательных органов. Я думаю, что вопрос, как таковой, разъяснен, но есть один дополнительный вопрос. От кого зависело то, что представляется Рейхстагу?

Рёдер: От министра Рейхсвера.

Зимерс: И кто был тогда министром Рейхсвера?

Рёдер: Он был членом правительства и моим непосредственным начальником. Я представлял ему все свои пожелания.

Зимерс: И его имя было Грёнер103, не так ли?

Рёдер: Да.

Зимерс: Могу я обратить внимание Трибунала на выдержку из конституции104, которую я недавно представлял как экземпляр номер Редер-3, согласно статье 50 устанавливалось, что президент Рейха отдавал все приказы и распоряжения даже касавшиеся вооруженных сил. Для подтверждения распоряжений требовалась контрассигнация105 канцлером или ответственным министром. Контрассигнуя принималась ответственность. В этом, нашем случае, министр Рейхсвера был компетентным министром Рейха; и всё делавшееся впоследствии со ссылкой на законодательные органы было вопросом решения правительства.

(Обращаясь к подсудимому)

Сэр Дэвид представил вам документ С-17. Это содержание книги, написанное полковником Шерффом, называвшейся «История немецкого флота с 1919 по 1939». Это книга когда-либо была написана?

Рёдер: Насколько мне известно, было составлено только содержание. Я полагаю, что если бы что-то было написано, тогда это было бы мне представлено задолго до этого, но я вообще никогда об этом не слышал.

Зимерс: Могу я напомнить Трибуналу, что американское обвинение, приобщая этот документ, указывало на то, что насколько им известно книга не была написана.

(Обращаясь к подсудимому)

Мне кажется, что очень сложно основывать обвинения на содержании, но подсудимый я хочу, чтобы вы мне сказали, когда вы узнали об этом содержании?

Рёдер: Оно стало мне известно во время моего первого допроса американским обвинителем.

Зимерс: Далее, документ Д-854, который Великобритания-460, был вчера представлен вам. Могу я вернуться к одному вопросу, поставленному вам сэром Дэвидом. На странице 1 сэр Дэвид зачитал следующее:

«Как уже указывалось, почти по всем отраслям вооружения, которые были связаны с флотом, Версальский договор нарушался как по букве, так и в еще большей степени по своему духу еще задолго до 16 марта 1935 г., по крайней мере, в смысле подготовки к его нарушениям».

Затем сэр Дэвид спросил вас: «Вы хотите сказать, что это неправда?» Вы ответили, но не совсем закончили свой ответ, по крайней мере не стало ясно, что вы сказали ни в немецком ни в английском протоколе. Я хочу, чтобы вы сказали мне, почему у вас было мнение, что Ассман не совсем прав в этом отношении?

Рёдер: Это полнейшее преувеличение. Прежде всего, нарушения — как подтверждалось здесь в подробностях — были в большинстве небольшого характера; и только число отклонений могли создать впечатление, что было много нарушений. Во-вторых, по существенным положениям, мы никогда не достигали квот установленных Версальским договором; фактически, мы оставались ниже разрешенных цифр. Кроме того, включались только оборонительные меры, самые примитивные оборонительные меры — представление Ассмана просто большое преувеличение.

Зимерс: Следовательно, вы пытаетесь сказать, что способ представления этого Ассманом «почти по всем отраслям вооружения» ошибочный?

Рёдер: Да, вероятно документ С-32 привел его к такому выводу, потому что было так много пунктов. Однако, при ближайшем изучении они становятся самыми небольшими положениями.

Зимерс: В отношении важных положений о перевооружении, то есть строительстве крупных кораблей, флот не нарушал договор, не так ли?

Рёдер: Нет, нет.

Зимерс: Повторив три раза, сэр Дэвид подчеркивал факт, что у вас было много доверия к Ассману. Я этому не возражаю, но помимо этого я хочу задать вам дополнительный вопрос: у вас было к нему так много доверия, что по вашему мнению Ассман мог выносить правильное юридическое суждение? Он был юристом?

Рёдер: Нет. Ассман был морским офицером, который больше не использовался на фронте. Он был очень грамотным писателем написавшем несколько томов о первой мировой войне. Он писал очень хорошо, но даже тома о морской войне в течение первой мировой войны сильно корректировались заинтересованными лицами; но против его и его способности к описанию истории сказать нечего.

Зимерс: Я думаю, вы помните этот вчерашний документ. Это окончательная историческая работа? Это окончательное и отредактированное издание?

Рёдер: Нет. Насколько мне известно, он до этого не дошел. Он готовил обобщения и выдержки из журналов боевых действий и протоколов.

Зимерс: Ассман пишет:

«Если, в таком свете, существовали планы по «подготовке строительства» в 1935 двенадцати 275-тонных субмарин, шести 550-тонных субмарин, и четырёх 900-тонных субмарин, тогда можно было рассматривать стратегические планы правильные для того времени».

Сложив вместе 22 запланированных, и на следующий год 14 субмарин — не посредством строительства, лишь запланированные. Эти цифры верные по вашему мнению?

Рёдер: По моему мнению, они правильные. Я не уверен в единственной вещи о 900-тонном типе; я не могу это достаточно объяснить. Я не могу вспомнить, чтобы мы тогда строили 900-тонные лодки. Помимо 250-тонного типа, нашими первыми типами были 550-тонные, и только потом пошли 740-тонные лодки. Вероятно, он думал о таких, когда он говорил 900-тонн. В действительности мы не строили 900-тонные лодки.

Зимерс: Сэр Дэвид огласил вам на странице 158 следующее предложение, которое я хочу повторить, так как оно нуждается в объяснении.

«Возможно, что именно в области строительства подводных лодок Германия меньше всего придерживалась границ германо-английского договора. С учетом количества тех подводных лодок, строительство которых уже началось, на 1938 год можно было запланировать строительство примерно 55 подводных лодок. В действительности было построено и начато строительством 118 подводных лодок».

Я напоминаю вам о том, что в подлиннике — это примечание 6, записка начальника бюджетного отдела штаба флота...

Рёдер: Да.

Зимерс: ...относящаяся к 1942 году, в которой предположительно начальник бюджетного управления флота сообщил, насколько в течение года был увеличен подводный флот. Я думаю, что эти цифры требуют разъяснения.

По моим сведениям, эти 55 подводных лодок соответствуют условиям Лондонского соглашения, а именно соответствуют тем 45 процентам, которые были установлены по договору 1935 года. Вы не можете по памяти назвать точные цифры, но приблизительно это правильно?

Рёдер: Да, это может быть правильным.

Зимерс: Число 118, по моим данным, также хорошо обосновано. Это число, соответствующее стопроцентному, по тоннажу, отношению подводных флотов. Если бы у нас было 118 подводных лодок, то наш подводный флот был бы таким же, каким располагала в то время Англия. Это правильно?

Рёдер: Да, это верно. И верно также то, что эти остальные подводные лодки мы включили в бюджет и начали постройкой после того, как 30 декабря в Берлине мы с адмиралом Каннингемом106 и сопровождавшими его лицами достигли дружественного соглашения о том, что в соответствии с договором мы можем строить все 100 процентов. Замечание зачитанное в начале, говорившее, что мы совершили больше всего нарушений в этой сфере, совершенная неправда. До начала войны у нас были только такие подводные лодки, которые нам было разрешено строить; то есть, первые 45 процентов и позднее 100 процентов. Конечно это была ошибка, что мы так делали.

Зимерс: Адмирал, вы только, что сказали, что это совершенная неправда. Я думаю, что если сэр Дэвид использовал это слово против вас, нельзя придти к таким острым суждениям против Ассмана. Адмирал, вы не думаете, что возможно была юридическая ошибка с его стороны, когда…

Рёдер: Да, так могло быть.

Зимерс: …он описал эти подробности и случилось то о чём он в действительности не думал, и о чём вы нам рассказали, что в 1938 появилось соглашение между Англией и Германией, согласно которому Германия могла теперь строить до 100 процентов?

Рёдер: Это достаточно вероятно. Когда я сказал «неправда» я имел в виду неточность.

Зимерс: Я хочу напомнить Высокому Трибуналу о том, что в морском соглашении 1935 года с самого начала было предусмотрено 100 процентов и что Германия добровольно отказалась от этого, но получила право в любое время перейти к 100 процентам с обязательством известить об этом Англию. Таким извещением явилось то, что вы нам сейчас описали — переговоры с адмиралом Каннингемом. Правильно ли я вас понимаю?

Рёдер: Да, это было 30 декабря 1938 г., 30 или 31 декабрям

Председатель: Утверждает ли подсудимый, что было уведомление адмиралу Каннингему 30 декабря 1938 г? Вы это сказали? Утверждает ли он, что такое извещение было послано адмиралу Каннингему 30 декабря?

Рёдер: Адмирал Каннингем приехал в Берлин для этих дружественных переговоров, предусмотренных по договору, и 30 декабря мы с ним достигли соглашения о том, что отныне вместо 45 процентов можно будет строить 100 процентов.

Председатель: Это была устная или письменная договоренность?

Рёдер: Это были переговоры между начальником штаба флота и адмиралом Каннингемом и отдельными лицами, я сейчас не могу их назвать. Я считаю, что, вероятно, был составлен протокол.

Председательствующий: Продолжайте.

Зимерс: Господин Председательствующий, к сожалению, я не смог найти какое-либо письменное доказательство. Мне известно лишь из экземпляра номер Редер-11, то есть соглашения 1935, что Германия могла увеличить тоннаж, и соглашения 37-го107, чтобы Германия обязывалась уведомить. В целом, уведомление это предписанное в дипломатических отношениях, хотя, по моему мнению, в этом случае такой обязанности не было. Переговоры, как сказал свидетель, имели место.

Рёдер: Я могу добавить, что, помимо этого вопроса о подводных лодках, был также урегулирован вопрос о двух тяжелых крейсерах, от которых мы также временно отказались. Мы хотели в тот период построить только три и просили согласия на то, чтобы мы могли теперь построить и полагающиеся нам еще два крейсера. Об этом также было достигнуто соглашение в соответствии с договором.

Зимерс: Вчера вам был представлен документ С-140; это США-51. Вы найдете его в британской документальной книге 10а на странице 104. Я снова хочу привести вам одно предложение из этого документа, которое ещё не цитировалось обвинением, ни в ноябре, ни вчера. Оно находится под цифрой 2-с. Там следующее заявление — я хочу добавить, что это вопрос санкций и возможных приготовлений к обороне против санкций в 1935. Я цитирую из 2-с: «В настоящее время я запрещаю какие-либо практические приготовлении».

Свидетель, я хочу вас спросить…

Председательствующий: Это не 10а, 104.

Зимерс: Господин Элвин Джонс108 был так любезен, указав мне на него в английском переводе. Так получилось — что у меня также есть английский перевод — чтобы было два документа С-140; у одного одна страница у другого две. Один не озаглавлен и датирован, Берлин, 25 октября 1933. По моему мнению, документ…

Председательствующий: Это на странице 104?

Зимерс: Нет, на странице 104 есть, как я только, что услышал от майора Элвина Джонса, другой документ, С-140, который озаглавлен «Директива для вооруженных сил на случай санкций».

Председательствующий: Да, и дата 25 января 1933?

Зимерс: 25 октября 1933?

Джонс: Кажется, есть другой документ, который не в документальной книге.

Зимерс: Господин Председательствующий, вероятно, я могу указать на то, что документ С-140, США-51, представленный обвинением, должно быть тот на который я ссылаюсь, потому что он соответствует протоколу; и я имею в виду протоколу заседания от 27 ноября. Это документ, на который я сейчас ссылаюсь.

Председательствующий: Это С-140 или С-141?

Зимерс: С-140, тот же самый номер, и это то же что и США-151.

Господин Председательствующий, вероятно упрощая вопрос, я могу позднее, после сегодняшнего заседания или завтра представить здесь документ С-140, на английском и немецком текстах.

Председательствующий: Прочтите документ сейчас и вы сможете решить с господином Элвином Джонсом о правильном обозначении документа, должен ли это быть С-140 или вообще какой у него должен быть номер экземпляра.

Зимерс: (Обращаясь к подсудимому) В версии, представленной обвинением, упоминалась подготовка к обороне против санкций. Сейчас я должен зачитать вам дальнейшее предложение, и процитировать, «В настоящее время я запрещаю какие-либо практические приготовлении». Следовательно, было верно, что в 1933 вами во флоте вообще ничего не готовилось?

Рёдер: Нет. В соответствии с этим приказом помимо обычного состояния готовности, ничего не разрешалось делать. Это была просто предосторожность со стороны фюрера с целью подготовить меры на случай если противник мог что-нибудь сделать.

Зимерс: Вы понимаете, причина почему я спрашиваю вас об этом в том, что вчера в перекрестном допросе приготовления которые вы предположительно проводили, были выдвинуты против вас.

Теперь я перехожу к документу С-189, который США-44. Я прошу прощения если затрудняю Трибунал прося о том чтобы, если возможно, он снова посмотрел на документ. Он содержится в документальной книге Редера 10, страница 14; и, случайно, сэр Дэвид вчера снова его приобщил. Сэр Дэвид придал огромную важность двум словам «против Англии». Там под цифрой 2 сказано:

«Следовательно Оb.d.M.109 выразил мнение, что позднее флот должен во всяком случае развиваться против Англии, с 1936, вооружая крупные корабли 35-ти сантиметровыми орудиями похожими на имеющиеся у класса «King George110»

Это означало, что вы бы использовали планы англичан при строительстве кораблей класса «King George»

Следовательно, единственной причиной, почему вы отмечали это было то, что вы рассматривали 35-ти сантиметровые орудия используемые классом «King George» британского адмиралтейства?

Рёдер: Да, целью любого флота того времени было знать насколько возможно заранее, каким был крупнейший калибр орудий используемых остальными флотами. Я вчера говорил, что, сначала, мы выбрали за образец французский тип «Dunkerque», но позднее мы обнаружили, что британцы использовали 35, 6-ть сантиметров. Корабли должны были использоваться, с началом войны, в своём текущем состоянии; их орудийный калибр больше не мог изменяться. Следовательно, мы всегда шли к наиболее крупному.

Зимерс: Следовательно, я прав — прошу меня извинить — если я сказал, что выражение «против Британии» в этой связи неправильно грамматически, что в соответствии с правилами немецкого языка следует говорить «в отношении Англии»

Рёдер: Да, следует говорить «развиваясь относительно Англии». Вчера я говорил, что было бы совершенно бессмысленно, если бы я делал что-то такое против Великобритании перед заключением пакта.

Председательствующий: Доктор Зимерс, это было полностью пройдено в перекрестном допросе, и подсудимый дал своё объяснение использованных слов.

Зимерс: Из документа С-190, который разговор от 2 ноября 1934 на борту «Emden111» между вами и Гитлером, сэр Дэвид сказал, что он рассматривал расширение флота в запланированной манере абсолютной жизненной необходимостью, поскольку война не может вестись до тех пор, пока флот не обезопасит импорт руды из Скандинавии. Говорилось, что это было бы понятно, что флот планировал в виду войны и в виду охранения импорта руды, которые в действительности означал агрессивные намерения. Вы разделяете мнение, что британский флот не планировал охранять импорт в Англию или на случай войны не был бы соответственно обеспечен?

Рёдер: Нет, об этом у меня нет ни малейшего сомнения.

Зимерс: В этом документе упоминались шесть субмарин. Учитывая цифру, могу я попросить сказать мне о числе субмарин необходимых Германии для ведения агрессивной войны?

Рёдер: Что же, в любом случае, гораздо более чем имелось у нас в октябре 1939, множество таких.

Зимерс: Господин Председательствующий, из документа, который был приобщен вчера, Д-806, я хочу процитировать в дополнение ко второму параграфу который цитировался, первый параграф и представить его свидетелю. Это Д-806, Великобритания-462, представленный вчера в полдень.

(Обращаясь к подсудимому)

Здесь говорится:

«1). Ссылка: Программа строительства субмарин. 27 октября 1936 я принял решение относительно полного использования имеющегося тоннажа подводных лодок в соответствии с морским соглашением 1935 и относительно немедленного заказа на постройку от Ю-41 до Ю-51».

Эти остальные субмарины были в рамках 45 процентного ограничения на которое мы были вправе в соответствии с морским соглашением 1935?

Рёдер: Да, это верно, судя по цифрам.

Зимерс: Адмирал, и затем, вы подробно опрашивались об Австрии и Чехословакии. Поскольку этот предмет подробно пройден, я ограничу себя лишь одним вопросом: вы, в какое-либо время получали какие-либо задачи или приказы внешнеполитического характера от Гитлера? И спрашивал он вашего совета по внешнеполитическим вопросам?

Рёдер: У меня никогда не спрашивали совета, у меня не было внешнеполитических задач, если не считать обязанностей выполнявшихся мною в Болгарии и Венгрии после моей отставки.

Зимерс: Относительно Чехословакии, то есть, касаясь документа об «оставшейся Чехословакии» вас спрашивали имел ли тогда Гитлер агрессивные намерения против Праги. Я думаю, сам вопрос в том была ли его намерением агрессивная война.

В связи с этим, вас спрашивали об угрозе Геринга бомбардировать Прагу и вы совершенно верно признались сэру Дэвиду, что такая бомбардировка была бы угрозой. Сэр Дэвид прокомментировал это почти как агрессивную войну; но с целью выяснить это, я хочу, чтобы вы сказали Трибуналу, когда вы узнали о планировании бомбардировки.

Рёдер: Только после того как вопрос был в целом разрешен, и только из разговора. Я не слышал объявлений и ничего не знал заранее.

Зимерс: Значит, вы ничего об этом не знали до оккупации Праги?

Рёдер: Нет, потому что военные приготовления против Праги были мне неизвестны.

Зимерс: Затем есть документ С-100. Господин Председательствующий, он вчера был представлен под номером Великобритания-464.

Председательствующий: 463, я понял.

Зимерс: Я прощу прощения; 463.

(Обращаясь к подсудимому)

Из этого документа я хочу процитировать вам со страницы 10. Это страница 3 приложенного документа. Я хочу представить вам следующее предложение. Я цитирую:

«Фюрер осведомился у Оb.d.M. есть ли какие-либо особые пожелания у флота относительно голландско-бельгийского побережья. Оb.d.M. заявил, что нет, поскольку базы в рамках досягаемости с британского побережья и следовательно бесполезны в качестве подводных баз».

Свидетель, согласно этому, вы не поддерживали оккупацию бельгийских и голландских баз, ни каким-либо образом не занимая себя этим вопросом.

Рёдер: Моей точкой зрения всегда было, что из опыта первой мировой войны Бельгия и Нидерланды, что касалось флота, не могли предоставить каких-либо полезных баз, поскольку все силы находились под контролем британских воздушных сил. В первую мировую войну происходили серьезные бои между субмаринами выходящими из портов и эсминцами стоящими поблизости. Следовательно, я сам не был заинтересован ни в Голландии ни в Бельгии.

Зимерс: Пропустим различные документы. Теперь я перехожу к Д-843, Великобритания-466. Это документ, в котором доктор Бройер из посольства в Осло выражает свой взгляд на опасность британской оккупации Норвегии не являвшейся очень большой и что определенные действия предпринимались лишь с целью спровоцировать Германию.

У меня есть ещё один вопрос об этом. Посольство в Осло, то есть, Бройер, знал об информации которой вас снабжал адмирал Канарис112?

Рёдер: Что касается меня я не могу вам этого сказать. Я никогда не находился в прямом контакте с доктором Бройером, а только с морским атташе; но я должен добавить, что доктор Бройер был в Осло сравнительно короткий период и видимо он в не был в особенности хорошо проинформирован. О заявлениях норвежских министров он точно не судил правильно.

Зимерс: Разве не было приказа Гитлера, чтобы министерство иностранных дел не информировалось о вероятных планах касавшихся Норвегии?

Рёдер: Да, он прямо об этом приказал, и очевидно, что по этой причине министр иностранных дел сам был очень поздно проинформирован.

Зимерс: Другими словами, как вы могли понять, что посол мог не иметь информации Канариса от военных источников.

Рёдер: Нет, вряд ли.

Зимерс: Затем есть ещё несколько документов Д-844 и Д-845. Они предполагают вам, что для Скандинавии не было опасности. Информация, которую получали вы отличалась?

Рёдер: Да. У меня была непрерывная информация…

Председательствующий: Всё это было пройдено вчера, и свидетель дал тот же самый ответ.

Зимерс: Мне кажется, что следующее никогда здесь не упоминалось. Было ли вам известно, что уже 5 апреля территориальные воды Норвегии были заминированы?

Рёдер: Союзники объявили об этом 7 апреля, но в действительности операции проводились несколькими днями ранее.

Зимерс: Адмирал, вчера…

Председательствующий: (Прерывая) Доктор Зимерс, единственное назначение повторного допроса в том, чтобы поднять вопросы в пользу вашего клиента, которые не поднимались в перекрестном допросе, то есть, объяснить что-либо то, что ещё не приводилось в перекрестном допросе. Когда он приводил такой же отчет в перекрестном допросе не хорошо ставить ему это снова при повторном допросе. Мы это слышали.

Зимерс: Я думаю, что именно по этому пункту объяснение отсутствует.

(Обращаясь к подсудимому)

Вчера вас достаточно неожиданно спросили, какие технические изменения произошли с 1936 и как соответственно изменилась юридическая ситуация относительно подводной войны.

Рёдер: Да.

Зимерс: Это нечто такое, на что сложно ответить за две секунды. Вы упомянули самолеты. Не могли бы вы дополнить своё заявление?

Рёдер: Да, я забыл наиболее важное из-за факта, что был оживленный спор. Важное положение в том, что обнаружение судов на море авиацией был чем-то совершенно новым и развивалось очень эффективно. Такое развитие быстро продолжалось в течение войны, пока субмарины могли очень быстро обнаруживаться и преследоваться.

Зимерс: Относительно Д-841, который письменные показание от Диттмана, могу я, с разрешения Трибунала, заявить формальное ходатайство? В этих письменных показаниях, есть следующее предложение:

«По моему личному мнению высшие ведомства флота в Киле и остальных местах Германии имели сведения об ужасных условиях».

Председательствующий: Здесь «не имели сведения», а «должны были знать». Мне кажется, что в переводе «должны были знать».

Зимерс: Да. У меня нет немецкого и я не знаю о формулировке оригинала. У меня есть только английский перевод. Мне не совсем ясно как сформулирована немецкая версия. Могу я попросить Трибунал…

Председательствующий: Документ представлен в оригинале на немецком или представлен на английском? Предполагается хранение немецкого.

Зимерс: Я полагаю, что изначально заявление было на немецком. Копия, что есть у меня говорит, что это перевод на английский, но я не видел немецкого оригинала.

Максвелл-Файф: Ваша честь, вчера для свидетеля должна была быть немецкая копия. Мне неизвестно оригинал это или нет. Я не видел его, но полагаю, что так.

Председательствующий: Это не тот случай, что храниться документ на немецком, затем переводиться на английский, и затем снова на немецкий?

Максвелл-Файф: Ваша честь, вот почему я полагаю, что это был оригинал. Я извиняюсь за сделанное. У меня нет передо мной оригинала документа, но я полагаю, что было так. Я сейчас найду для вас.

Председательствующий: Да. В чём дело, доктор Зимерс?

Зимерс: Мне кажется, это предложение должно быть исключено из документа. Оно не отражает факт.

Председательствующий: Вы имеете в виду, что вы просите исключить или…

Зимерс: Да.

Председательствующий: Что вы сказали, доктор Зимерс?

Максвелл-Файф: Ваша честь, свидетель полностью изложил факты в предшествующих параграфах письменных показаний и затем, правда, что он включил предложение «по моему личному мнению…» но суть этого заявления в том, что из этих фактов, о которых он заявлял, высшие подразделения в Киле и остальных местах Германии должны были иметь сведения об этих ужасных условиях. Человек который работал в этом подразделении немецкого флота и знал о связи между подразделением и штаб-квартирами в состоянии сказать имелись ли у штаб-квартиры сведения о которых он заявил. Его логический вывод имеет больщую доказательственную ценность, чем вывод, который может сделать суд. Возражение заявлению о предмете мнения в котором свидетель приводит своё мнение по вопросу, о котором суд равнозначно способен составить мнение по фактам, но важность этого заявлении в том, что он говорит «работая на передовой и будучи знакомым с цепочкой командования» Я скажу, что любой в Киле из этих фактов должен был знать, о том что происходило на местах — значит, эта узловая точка, в том, позволяют ли его особые сведения выразить взгляд, который суд, без специальных знаний, не в состоянии составить.

Председательствующий: Но сам он не теоретически заявил обо всех фактах; и если он заявил обо всех фактах, тогда Трибунал будет также в состоянии сформировать суждение; и Трибунал сформировал суждение.

Максвелл-Файф: Ваша честь, это именно тот пункт который я отмечаю в своей аргументации, что есть дополнительный факт, что из-за его работы там, будучи частью цепочки морского командования с точки зрения кого-либо кто там работал, и следовательно, он имел такие сведения на основании источников; и необходимость конструктивных сведений это дополнительный факт. Ваша честь, заявление о мысли человека и выражении его сведений могут быть фактом в определенных обстоятельствах, столь же значимым, как однажды представил лорд Бовен113.

Председательствующий: Да, если его сведения прямо относятся к предмету.

Максвелл-Файф: Да, в этом суть.

Председательствующий: Это форма экспертного доказательства.

Максвелл-Файф: Ваша честь, в смысле, не так как сказала Ваша светлость, в форме, это необычная форма, но это доказательство того у кого есть особые сведения. Ваша честь это хорошо известное разграничение, например, в законах о клевете между лицами, у которых есть экспертные сведения и широкая публичность; и ваша честь, мнение кого-либо имеющего особые познания о фактах должны иметь доказательственное значение в рамках статьи 19 устава. Ваша честь, если положение не связывает Трибунал техническими правилами доказательств в смысле чего-либо, я приобщил их как мнение покрывающее такое положение как это; то есть возможность иметь сведения, которые даются кем-либо у кого есть особое положение для формирования такого мнения.

Председательствующий: Сэр Дэвид это небольшое положение, и мы решим о вопросе и сформируем своё собственное мнение о нём; и этот человек здесь для какого-либо рода перекрестного допроса.

Максвелл-Файф: Ваша честь, нет, это не так, но конечно, при всем уважении это обоюдоострая вещь. Я этим подразумеваю, что он дал письменные показания и отчасти на основании этого сделал такой вывод. Я при всём уважении, представил этот вывод как заявление о факте — но, если ваша светлость так говорит, придет время, когда мы сможем спросить вашу светлость сделать вывод об аргументации самих аргументов; но ваша честь, в целом положении, единственная причина занимать так много времени Трибунала это статья 19 как важный для обвинения вопрос и следовательно, мы возражаем против сведения его к минимуму. Это единственная причина занимать время Трибунала.

Зимерс: Господин Председательствующий, могу я обратить внимание на одно положение. Сэр Дэвид только, что упоминал хорошо известное правовое отличие. Это то на чём я хочу обосновать свою аргументацию, различие между фактами и мнениями. Здесь вопрос мнения и пожалуйста заметьте следующее; свидетель привел юридическое мнение и заявил об ответственных; следовательно, он передал некого рода суждение. Далее, я прошу вас учесть, что это достаточно малозначительный служащий, возможно, который, в конце концов, не мог делать заявления о таком предвидении в отношении высших подразделений в Киле и некоторых других местах Германии — он достаточно расплывчат — чтобы иметь какого-либо рода сведения.

Председательствующий: Трибунал отложен.

Максвелл-Файф: Ваша честь, прежде чем Трибунал отложиться, могу я внести поправку и извиниться? Ваша честь, я думал, что копия на немецком вчера представлялась свидетелю — этих письменных показаний; и видимо копия была на английском. Оригинал письменных показаний был отправлен 6 мая; он был удостоверен по телефону полковником Филлимором и ещё не прибыл. Английская копия была направлена и обработана и оригинал скоро поступит. Ваша честь, я думал, что у нас был оригинал, но видимо он ещё не прибыл, но английский документ представлялся подсудимому.

Председательствующий: Вы позволите доктору Зимерсу посмотреть на оригинал, как только он поступит?

Максвелл-Файф: Да.

(Объявлен перерыв)

Председательствующий: Трибунал внимательно рассмотрел ходатайство доктора Зимерса и решил, что отрывок, которому он возражает и который он попросил исключить из письменных показаний Вальтера Курта Диттмана не должен быть исключен в виду статьи 19 устава. Отрывок содержит только мнение, и Трибунал рассмотрит соотносимость мнения ко всем доказательствам представленным Трибуналу ранее и решит о том есть ли у него доказательственная ценность с учетом доказательственной ценности иных доказательств.

Зимерс: Тогда я…

Председательствующий: Доктор Зимерс, могу я вам напомнить, что вы говорили, что вы надеялись, о вашем повторном допросе около получаса?

Зимерс: Да, господин Председательствующий, я вскоре должен завершить.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, в связи с приказом о коммандос, который мы много обсуждали, сэр Дэвид вчера представил вам дело относительно атаки на «Tirpitz». В этой связи я хочу вас спросить: вы вспоминаете, что в показаниях Вагнера был вопрос о британском моряке по имени Эванс?

Рёдер: Да.

Зимерс: И вы вспоминаете также, что согласно письменным показаниям Флеша, номер Д-864, Великобритания-457, Флеш заявил, «Я не осведомлен о факте, что Эванс носил форму»?

Рёдер: Да.

Зимерс: Тогда мне нет необходимости представлять вам документ?

Рёдер: Нет, я его помню.

Зимерс: Вы помните далее, что в документе СК-57, представленном в тот же день, что и показания Вагнера: «Британский моряк Эванс был захвачен одетым в гражданскую одежду»?

Рёдер: Да. У меня есть документ.

Зимерс: И это было тем случаем, когда СД, следуя приказу о коммандос, совершило убийство без уведомления флота?

Рёдер: Да. Этот человек задерживался СД или полицией, а не флотом. Между тем он только допрашивался адмиралом.

Зимерс: Второй случай, в котором вы обвиняетесь это диверсионная атака на немецкие корабли возле Бордо. Я разъяснял эту ситуацию в показаниях Вагнера на днях.

Вы вспоминаете, что этот документ также заявляет, что эти люди пытались сбежать в Испанию в гражданской одежде?

Рёдер: Да, это правда.

Зимерс: Адмирал, используя малые лодки, упомянутые вчера под командованием вице-адмирала Хейе, наши солдаты одевали гражданскую одежду?

Рёдер: Нет.

Зимерс: Всегда в форме?

Рёдер: Да, всегда в форме. Эти лодки были оружием также как и субмарины, скоростные катера и т. д.

Зимерс: Господин Председательствующий, в качестве моего последнего пункта, я хочу указать на то, что вчера полковник Покровский представил документ СССР-460, который касался московских записей.

Покровский: Ваша честь, дело в том, что вчера Трибунал принял решение о представлении защитникам выдержек из СССР-460. Сегодня обвинители обменялись мнениями между собой; и обвинение Соединенных Штатов, представленное господином Доддом; сэр Дэвид Максвелл-Файф от Великобритании; и я сам от России, согласовали, что нам не требуется просить вас разрешить нам зачитать под протокол здесь, сегодня три выдержки ссылающиеся на Дёница, Кейтеля и Йодля для того, чтобы они были включены в протокол. Это выдержки которые Трибунал вчера не позволил зачитывать под протокол в качестве доказательства. Если мы поняли, Трибунал сделал это из-за нехватки времени.

При таких обстоятельствах эти чрезвычайно важные выдержки — важные с нашей точки зрения — точность которых была вчера подтверждена подсудимым Дёницем, ещё не включены расшифровку заседания. По этой причине я попрошу лишь 5 минут для того, чтобы зачитать эти выдержки под протокол сегодня, от имени обвинения трёх стран.

Председательствующий: Доктор Зимерс, так было бы удобно? Вы хотите, чтобы их зачитали сейчас, чтобы вы поставили по ним вопросы?

Зимерс: Господин Председательствующий, могу я сделать несколько замечаний об этом документе? Советское обвинение любезно представило в моё распоряжение оригинал. Я вчера прочёл оригинал, и посмотрел на выдержки. Советская делегация пожелала вернуть оригинал, но также любезно представила вместо него фотокопию выдержек переданных в распоряжение Высокого Трибунала. Я полностью согласен с этим предложением, но лично я не намерен ставить какие-либо вопросы по этому документу, который мне ясен.

Председательствующий: Очень хорошо.

Зимерс: И значит, я хочу попросить, чтобы вчерашняя резолюция Высокого Трибунала осталась в силе, чтобы они не зачитывались, как и остальные документы.

Председательствующий: Полковник Покровский, документ изначально был на немецком. Предположительно он переведен на русский; точно переведен на английский. До тех пор пока французские члены французского обвинения хотят прочитать его и он не переведен на французский, нет надобности занимать время Трибунала зачитывая его под протокол. У нас есть документ на английском, и мы его все прочли.

Додд: Господин Председательствующий, я думаю, есть одна причина. Даже если его зачитают под протокол, по крайне мере завтра будет расшифровка для подсудимых на кого она ссылается, и этот свидетель, или подсудимый, будет вне дачи показаний. Если они захотят провести перекрестный допрос о том, что он говорил о них, тогда мы, я полагаю, вернём подсудимого для дачи показаний. Я думаю мы потратим много времени так делая, нежели полковник Покровский зачитает их за 5 минут. Они все их услышат, и если захотят допросят о них, они так смогут сделать.

Председательствующий: Очень хорошо, очень хорошо.

Доктор Зимерс, если вы не хотите задавать каких-либо вопросов о нём, вы можете завершить ваш повторный допрос сейчас, и затем полковник Покровский может зачитать документ. Затем любой из остальных подсудимых сможет спросить свидетеля если захочет.

Зимерс: Да.

Председательствующий: Это не будет лучшим путём полковник Покровский?

Покровский: Да, конечно.

Зимерс: Господин Председательствующий, я согласен, но мне кажется, что этот документ не нужно зачитывать, потому что господин Додд где-то ошибся сказав, что подсудимые не знакомы с этим документом. Они и их защитники полностью с ним знакомы. Мне кажется он всем известен, и я не думаю, что необходимо его зачитывать. Однако, в окончательном анализе, лично для меня мало разницы.

Председательствующий: Если защитники подсудимых не хотят его зачитывать, тогда Трибунал не хочет его зачитывания до тех пор пока защитники подсудимых не зададут о нём вопросы.

Кранцбюлер: Господин Председательствующий, как защитник адмирала Дёница, я не заинтересован в зачитывании документа. Мне известен документ.

Зимерс: Мне только, что подсказали, что защите известен документ и нет какой-либо ценности зачитывать его и она не желает задавать какие-либо вопросы.

Председательствующий: Что же тогда, господин Додд и полковник Покровский, мне не видится необходимым зачитывать его.

Додд: Нет, Ваша честь я удовлетворен,. Я не слышал защитника Кейтеля; я полагаю он удовлетворен. Я лишь коснусь этого позднее — очень интересный для нас документ, конечно — и просто бы хотел задать вопрос и я также симпатизирую пожеланию подсудимых не зачитывать его публично.

Защитник подсудимого Шахта ещё не говорил. Господин Председательствующий я думаю он также мог бы, если у него есть точное заявление от каждого защитника этих людей, что они не хотят вопросов, или если так, что мы можем быть полностью уверены, что его не поднимут снова.

Председательствующий: Что же, я думаю, что здесь все защитники подсудимых или представлены все подсудимые, и они должны ясно понимать, то что я говорю, что принимаю это молчание, как их согласие, сказанному доктором Зимерсом, о том, что они не желают зачитывания документа и не желают задавать вопросы.

Покровский: Я не понял ваше решение. Ваша честь. Вы разрешили мне зачитать под протокол эти несколько выдержек или нет?

Председательствующий: Нет, полковник Покровский; я сказал, что, так как защитники подсудимых не желают зачитывания документа он не будет зачитан.

Покровский: Мы придаем большое значение важности этого документа так как он касается не только интересов защиты, но также интересов обвинения. Документ вчера был принят Трибуналом, но по некой причине только малая часть характеристики адмиралом Редером была включена в стенографический протокол дня. Я не вижу какой-либо причины, почему эти выдержки не должны зачитываться сейчас под протокол, и почему свидетель Редер, который близко знал Дёница, Кейтеля и Йодля, не должен здесь и сейчас заслушать выдержки.

Председательствующий: Полковник Покровский и доктор Зимерс, Трибунал вчера распорядился, что не требуется, чтобы документ зачитывался и Трибунал придерживается этого решения в виду факта, что защитники подсудимых не желают его зачитывания и не имеют по нему вопросов.

Да, доктор Зимерс.

Зимерс: Господин Председательствующий, теперь я завершу свой допрос адмирала Редера. Я не знаю, есть ли к адмиралу Редеру другие вопросы.

Председательствующий: Есть какие-либо вопросы, которые возникли во время перекрестного допроса, которые хотят задать защитники?

Кранцбюлер: Господин Председательствующий я хочу задать два вопроса,.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, в своём перекрестном допросе вы оспаривали приказы и меморандум о подводной войне.

Рёдер: Да.

Кранцбюлер: Вы считаете себя ответственным за эти распоряжения касавшиеся подводной войны, которые вы отдали, находясь в должности главнокомандующего флотом?

Рёдер: Я считаю себя полностью ответственным за все распоряжения, отданные о подводной войне, которая велась под мою ответственность также как любая морская операция о которой я приказывал. Я разрабатывал эти директивы в штабе морских операций и вместе с офицерами штаба морских операций; я одобрял меморандум и в соответствии с ним отдавал приказы. Командующий подводным флотом был лишь тактическим командиром подводных лодок. Он передавал приказы и осуществлял операции в подробностях.

Кранцбюлер: Адмирал, вчера сэр Дэвид вменял вам, что вы не могли определить, кто в действительности отдал приказы изменить судовой журнал подводной лодки потопившей «Athenia». Адмирал Годт114 свидетельствовал в ответ на мой вопрос, что он отдал этот приказ по просьбе адмирала Дёница. Вам известны факты, которые бы показывали, что данные показания адмирала Годта неверны?

Рёдер: В действительности я никогда не касался этого вопроса. Я лишь распорядился в трёх пунктах, которые затрагивались несколько раз.

Кранцбюлер: Следовательно, вы считает показания адмирала Годта верными?

Рёдер: Я полагаю, что они верные поскольку все сказанное им достоверно.

Кранцбюлер: Ваша Честь, у меня больше нет вопросов.

Председательствующий: Подсудимый может вернуться на скамью.

Примечания

1 Дэвид Максвелл-Файф (1900–1967) — британский консервативный политический деятель, юрист, заместитель Главного обвинителя от Великобритании в Международном военном трибунале.
2 Версальский мирный договор — договор, подписанный 28 июня 1919 года в Версальском дворце во Франции, официально завершивший Первую мировую войну 1914–1918 годов.
3 В период с 11 по 16 января 1923 года французские и бельгийские оккупировали всю территорию Рурского региона, взяв находящееся там мощности по производству угля и кокса в качестве «производственного залога» в обеспечение исполнения Германией своих репарационных обязательств.
4 Капитан Вальтер Ломан являвшийся в 1920 начальником департамента транспорта флота организовал схему получения денежных средств в обход Версальского договора путем фиктивных фирм, действуя с ведома правительства Германии.
5 Джеффри Лоуренс (1880–1971) — английский юрист, представитель Великобритании в судебной коллегии Международного военного трибунала, являлся председательствующим на процессе. В 1947– 1957 лорд Апелляционного суда.
6 Рейхстаг(нем. Reichstag — «государственное собрание») — высший представительный и законодательный орган в Германии времён Веймарской республики, а также формально при национал-социалистах.
7 Рейхсрат (нем. Reichsrat, Государственный Совет) — орган государственной власти в Веймарской республике, существовавший в 1919–1933 годах и формировавшийся из представителей правительств отдельных земель.
8 Карл Зеверинг (1875–1952) — германский политический деятель, социал-демократ, министр внутренних дел Пруссии.
9 Общество с ограниченной ответственностью «Тебег» — подставная компания, работавшая над проектированием вооружений.
10 Общество с ограниченной ответственностью «Навис» — подставная компания, работавшая над создание торпедных катеров.
11 Вальтер Шерф (1898–1945) — немецкий офицер. В 1942 ему было поручено подготовить историю Второй мировой войны.
12 Вспомогательный крейсер — быстроходный коммерческий корабль или пассажирский лайнер, оборудованный вооружением и применяющийся в ходе военных действий на море как сторожевое, патрульное, досмотровое или конвойное судно (в ВМФ Великобритании), либо как рейдер в (ВМФ Германии и ВМФ Японии).
13 «Инженерная судостроительная контора» (нидерл.) — голландская подставная компания, основанная немецкими Рейхсмарине после Первой мировой войны, для создания новых разработок по проектам подводных лодок, в связи с запретами, установленными Версальским Мирным договором. Компанией были спроектированы несколько типов подводных лодок для различных стран, в том числе проекты подводных лодок типа «Средняя» для СССР и подводных лодок типа II и типа VII для Германии.
14 Вальтер Гладиш (1882–1954) — немецкий офицер. С 1933 сотрудник морских архивов немецкого флота.
15 Ганс Ценкер ( 1870–1932) — немецкий адмирал, командующий рейхсмарине в 1924–1928 годах.
16 «Гюр» — турецкая подводная лодка. В строю с 1934 по 1947.
17 Англо-германское морское соглашение 1935 года — договор о соотношении военно-морских сил, заключённый между Великобританией и нацистской Германией в июне 1935 года.
18 Вальтер Зимерс — защитник подсудимого Э. Редера в Международном военном трибунале
19 Фрэнсис Бидл (1886–1968) — член судебной коллегии Международного военного трибунала от США. Генеральный прокурор США в 1941–1945.
20 ОКМ (нем. Oberkommando der Marine; нем. OKM) — верховное командование кригсмарине, высший орган управления ВМФ Германии до и во время Второй мировой войны.
21 Шарнхорст» — линкор (иногда обозначается как линейный крейсер, в связи с калибром орудий) ВМС Германии во Второй мировой войне. Назван в честь генерала и реформатора прусской армии Герхарда фон Шарнхорста и в память о крейсере Первой мировой войны»Шарнхорст», потопленном в сражении при Фолклендских островах в декабре 1914 года. Потоплен в морском бою 26 декабря 1943.
22 «Гнайзенау» — немецкий линкор типа «Шарнхорст», периода Второй мировой войны, назван в честь фельдмаршала и реформатора Прусской армии графа Августа Вильгельма Гнейзенау и в память о крейсере Первой мировой войны»Гнайзенау», потопленном в сражении при Фолклендских островах в декабре 1914 года. После воздушной атаки 27 февраля 1942 в боевых действиях участия не принимал.
23 «Тирпиц» — второй линкор типа «Бисмарк», входивший в состав Кригсмарине. В боевых действиях практически не участвовал, однако своим присутствием в Норвегии угрожал арктическим конвоям в СССР и сковывал значительные силы британского флота. 12 ноября 1944 полностью выведен из строя в результате бомбардировки.
24 «Бисмарк» — линкор немецкого военного флота. Назван в честь первого канцлера Германской империи Отто фон Бисмарка. Потоплен в морском бою 27 мая 1941.
25 31 марта 1939 года в ответ на пренебрежение Германией Мюнхенских соглашений 1938 года и немецкой оккупацией Чехословакии Великобритания пообещала Польше, что Англия и Франция являются гарантами независимости Польши. 6 апреля 1939 года во время визита польского министра иностранных дел Юзеф Бека в Лондон было договорено, что эти гарантии примут официальную форму в виде Англо-польского военного альянса.
26 Рольф Ганс Вильгельм Карл Карльс (1885–1945) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал (19 июля 1940 года).
27 Вернер фон Бломберг (1878–1946) — немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал, в 1933–1938 годах министр обороны Рейха (с 1935 — военного министерства) Германии.
28 Адольф Гитлер (1889–1945) — основоположник и центральная фигура национал-социализма, основатель тоталитарной диктатуры Третьего рейха, вождь (фюрер) Национал-социалистической немецкой рабочей партии (1921–1945), рейхсканцлер (1933–1945) и фюрер (1934–1945) Германии, верховный главнокомандующий вооружёнными силами Германии (с 19 декабря 1941) во Второй мировой войне.
29 Курт фон Шлейхер (1882–1934) — рейхсканцлер Германии с декабря 1932 по январь 1933 года, предшественник Гитлера на этом посту и, таким образом, последний глава правительства Веймарской республики. В 20-е годы начальник ряда ведомств в Рейхсвере.
30 Вальтер Георг Ломан (1891–1955) — офицер немецкого флота. Вице-адмирал (1942). Во время Второй мировой войны командующий рядом региональных командований военно-морских сил Германии.
31 Лига Наций — международная организация, основанная в результате Версальско-Вашингтонской системы Версальского соглашения в 1919–1920 годах. В период с 28 сентября 1934 по 23 февраля 1935 в Лигу Наций входило 58 государств-участников. Цели Лиги Наций включали в себя: разоружение, предотвращение военных действий, обеспечение коллективной безопасности, урегулирование споров между странами путём дипломатических переговоров, а также улучшение качества жизни на планете. Прекратила своё существование в 1946 году.
32 против Англии (нем.)
33 «Дюнкерк» — линкор (иногда — линейный крейсер) французского флота. Головной корабль типа «Дюнкерк». Корабли этого типа стали первыми в мире быстроходными линкорами. Во французском флоте «Дюнкерк» и «Страсбург» официально числились линейными кораблями, за границей их обычно причисляли к линейным крейсерам. Назван в честь одноименного города. Стал первым французским линейным кораблем, построенным после окончания Первой мировой войны. 5 и 6 июля 1940 серьезно поврежден силами английского флота, после чего активного участия в боевых действиях не принимал.
34 «Мы идем против Англии» — немецкая песня сочиненная Германом Лёном в 1914.
35 Протокол Хоссбаха — протокол заседания, состоявшегося 5 ноября 1937 года с участием Адольфа Гитлера, а также военного и внешнеполитического руководства Третьего рейха, на котором Гитлер изложил свои экспансионистские планы в Европе. Своё название протокол получил по имени протоколиста, военного адъютанта Гитлера полковника графа Фридриха Хоссбаха; Кроме Гитлера и Хоссбаха, на заседании присутствовали министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат, военный министр фельдмаршал Вернер фон Бломберг, главнокомандующий сухопутными войсками Вернер фон Фрич, главнокомандующий военно-морскими силами адмирал Эрих Редер и главнокомандующий военно-воздушными силам Герман Геринг. Протокол датирован 10 ноября 1937 года.
36 Судетская область, — пограничный регион Чехии, своё название от расположенных на её территории гор Судеты. До 1945 года — место компактного проживания судетских немцев.
37 Вернер фон Фрич (1880–1939), генерал-полковник вермахта, первый генерал немецкой армии, погибший во Второй мировой войне. В 1933–1938 главнокомандующий сухопутными войсками Германии.
38 В январе 1938 года Бломберг женился на Еве Грун. Гитлер и Геринг были свидетелями. Вскоре выяснилось, что Ева Грун до замужества работала массажисткой в салоне матери и вообще была девушкой лёгкого поведения и давно стояла на заметке у полиции. Кроме того, она распространяла порнографические открытки.
39 Вальтер фон Браухич (1881–1948) — главнокомандующий сухопутных войск (1938–1941), генерал-фельдмаршал немецкой армии (с 1940).
40 Гестапо (нем. Gestapo; сокращение от нем. Geheime Staatspolizei, «тайная государственная полиция») — политическая полиция Третьего рейха в 1933–1945 годах. Организационно входило в состав Министерства внутренних дел Германии, и, кроме того, с 1939 г. — в Главное управление имперской безопасности (РСХА).
41 Аншлюс (нем. Anschluss — присоединение, союз) — включение Австрии в состав Германии, состоявшееся 12–13 марта 1938 года.
42 Эмиль Гаха (1872–1945) — чешский политик, юрист, третий президент Чехословакии (1938–39), с 1939 года — президент образованного оккупационными немецкими властями Протектората Богемия и Моравия.
43 Рудольф Шмундт (1896–1944) — генерал пехоты вермахта, участник Первой и Второй мировых войн. Адъютант А. Гитлера с 1938 по 1944.
44 Верховное главнокомандование вермахта — центральный элемент управленческой структуры вооружённых сил Германии в 1938–1945 годах.
45 Эрхард Мильх (1892–1972) немецкий военный деятель, генерал-фельдмаршал. Заместитель Геринга, генеральный инспектор люфтваффе. Осуждён американским военным трибуналом за военные преступления к пожизненному заключению.
46 Франц Гальдер (1884–1972) — военный деятель Германии, генерал-полковник (1940 год). Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта в 1938–1942 годах.
47 Отто Шнивинд (1887–1964) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал (1 марта 1944 года). С 1938 по 1939 года начальник Командного управления ОКМ и начальник Штаба руководства морской войной.
48 Ганс Ешоннек (1899– 1943) — деятель люфтваффе, генерал-полковник. После начала массированных налётов союзной авиации на Германию застрелился. С 1939 по 1943 начальник генерального штаба военно-воздушных сил.
49 Вальтер Варлимонт (1894–1976) — немецкий военный деятель, генерал артиллерии (1 апреля 1944), заместитель начальника штаба оперативного руководства в ОКВ (1939–1944).
50 Белый план, Вайс-план, План «Вайс» (нем. Fall Weiß) — немецкий стратегический план военных действий против Польши. Разрабатывался в апреле — июне 1939 года, был реализован с началом вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года.
51 Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом — межправительственное соглашение, подписанное 23 августа 1939 года главами ведомств по иностранным делам Германии и Советского Союза.
52 Герман Бём (1884–1972) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал (1 апреля 1941 года)
53 Главнокомандующий (нем.)
54 Западный вал или Западная стена (нем. Westwall), среди противников Германии также известен как «Линия Зигфрида» (нем. Siegfriedstellung) — система немецких долговременных укреплений, возведённых в 1936–1940 годах на западе Германии, в приграничной полосе от Клеве до Базеля — немецкая линия обороны на суше.
55 Хельмут фон Мольтке (1800–1891) — граф (1870), германский генерал-фельдмаршал (16 июня 1871), русский генерал-фельдмаршал (1872), военный теоретик.
56 Фридрих II (1712–1786) — король Пруссии с 1740 года. Яркий представитель просвещённого абсолютизма, основоположник прусско-германской государственности.
57 Силезские войны — три военных конфликта между Пруссией с Фридрихом Великим во главе и Австрией, в ходе которых в период в 1740–1763 годах провинция Силезия с графством Глац отошли к Пруссии.
58 Отто фон Бисмарк (1815–1898) — первый канцлер Германской империи, осуществивший план объединения Германии по малогерманскому пути
59 Жёлтый план, Гельб-план, План «Гельб» (нем. Fall Gelb) — кодовое название немецкого плана блицкрига против стран современного Бенилюкса: Бельгии, Голландии, Люксембурга, а также Франции в 1940 году. Позднее был частично реализован в ходе гитлеровского наступления, известного как Французская кампания.
60 Карл-Йеско фон Путткамер (1900–1981) — военно-морской деятель, руководящий сотрудник ОКМ, контр-адмирал (1943). С 1939 офицер связи ВМФ с А. Гитлером.
61 Малые страны Европы — несколько очень маленьких суверенных государств в Европе. В их число обычно включаются Андорра, Лихтенштейн, Мальта, Монако, Сан-Марино и Ватикан. Также к их числу часто относят Люксембург, реже Кипр и Исландию.
62 Курт Фрике (1889–1945) — немецкий адмирал. С 1941 по 1943 начальник штаба командного управления ВМФ Германии
63 Видкун Квислинг (1887–1945) — норвежский политический и государственный деятель, коллаборационист, национал-социалист, активно сотрудничал с Германией в период Второй мировой войны. Министр-президент Норвегии в 1942–1945 гг.
64 Альберт Хагелин (1881–1946) — норвежский предприниматель и оперный певец. Министр внутренних дел Норвегии во время оккупационного режима.
65 Советско-финская война 1939–1940 годов — война между СССР и Финляндией в период с 30 ноября 1939 года по 12 марта 1940 года.
66 Хальвдан Кут (1873– 1965) — норвежский историк, биограф, политический деятель. В 1929–1937 годах депутат парламента, министр иностранных дел в 1935–1941 годах.
67 Курт Бройер (1889–1969) — немецкий дипломат. С октября 1939 по апрель 1940 посланник Германии в Норвегии.
68 Кристиан Гюнтер (1886 -1966) — шведский дипломат и политик, министр иностранных дел Швеции (13 декабря 1939–31 июля 1945).
69 Эрнст фон Вайцзеккер (1882–1951) — германский дипломат, бригадефюрер СС. Государственный секретарь министерства иностранных дел Германии в 1938–1943.
70 Seekriegsleitung (SKL) (нем. Штаб руководством войной на море) — управление высшего командования флотом осуществляющее планирование и руководство боевыми действиями на море, а также распределением военном-морских сил по театрам военных действий.
71 В настоящее время Клайпеда.
72 Операция «Барбаросса» (Директива № 21. План «Барбаросса»; нем. Weisung Nr. 21. Fall Barbarossa, в честь короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I Барбаросса) — разработанный в 1940–1941 гг. план нападения Германии на СССР и одноимённая военная операция, осуществлявшаяся в соответствии с этим планом на начальной стадии Великой Отечественной войны.
73 Отто Кранцбюлер (1907–2004) — немецкий юрист, 1934–1943 служил в немецком флоте на военных и юридических должностях. В 1943–1944 судья флотского трибунала во Франции. Защитник К. Дёница в Международном военном трибунале.
74 Неограниченная подводная война — тип военных действий на морском театре военных действий, при котором подводные лодки топят гражданские торговые суда без соблюдения Правил ведения морской войны, установленных Гаагскими конвенциями и Женевской конвенцией.
75 Имеется в виду Лондонский морской договор 1936.
76 Репрессалии (старолат. repressaliae, от лат. reprehendere — сдерживать, останавливать) — в международном праве правомерные принудительные меры политического и экономического характера, которые применяются одним государством в ответ на неправомерные действия другого государства.
77 Призовое право — отрасль права, регулировавшая отношения по поводу частного имущества, при известных обстоятельствах захваченного воюющими на море или в пресных водах (корабль и его груз). Призом называлось как это имущество, так и сам акт («захват»). К началу Второй мировой войны практически не применялось на практике.
78 «Манар» — британский грузовой пароход. Потоплен 4 сентября 1939 немецкой подводной лодкой Ю-38.
79 Панамериканская зона безопасности — установленная Панамской декларацией (1939) зона в 300 морских миль от побережья Северной и Южной Америки в которой запрещались военные действия.
80 Имеется в виду доклад В.М. Молотова на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939.
81 Молотов Вячеслав Михайлович (1890–1986) — российский революционер, советский политический и государственный деятель. Председатель Совета народных комиссаров СССР в 1930–1941 годах, народный комиссар, министр иностранных дел СССР в 1939–1949, 1953–1956 годах. Один из высших руководителей ВКП(б) и КПСС с 1921 по 1957 гг.
82 Невилл Чемберлен (1869–1940) — государственный деятель Великобритании, лидер Консервативной партии («Тори»). Премьер-министр Великобритании в 1937–1940.
83 Мартин Хорн (1911–1960) — немецкий юрист. Защитник подсудимого Й. фон Риббентропа в Международном военном трибунале.
84 Карл Риттер (1883–1968) — дипломат, руководящий сотрудник министерства иностранных дел Германии. В 1940–1945 годах являлся офицером связи министерства при Верховном командовании вермахта.
85 Генрих Гиммлер ( 1900–1945) — один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха. Рейхсфюрер СС (1929–1945), министр внутренних дел Германии (1943–1945), рейхслейтер (1933), начальник РСХА (1942–1943).
86 Немецкое название города Лиепая в Латвии.
87 Британские коммандос — специальные подразделения британской армии, сформированные в июне 1940 года по распоряжению премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля с целью проведения рейдов на оккупированной немцами территории континентальной Европы.
88 Служба безопасности рейхсфюрера СС (нем. Sicherheitsdienst des Reichsführers SS) (сокр. нем. SD от SicherheitsDienst, рус. СД) — часть национал-социалистического государственного аппарата в Третьем рейхе и во время Второй мировой войны в оккупированной Европе. Основана в 1931 году как спецслужба НСДАП и связанных с ней отрядов СС. С 1939 года подчинялась Главному управлению безопасности Рейха (РСХА).
89 Подразделение малых боевых сил Военно-морского флота (нем.) — соединение специального назначения в составе Военно-морского флота Третьего рейха, предназначенное для ведения диверсионных и штурмовых операций в водных объектах и прибрежной зоне.
90 Хельмут Хейе (1895–1970) — германский военно-морской деятель, вице-адмирал кригсмарине (1.08.1944), политик ФРГ.
91 «Атения» — британский пассажирский лайнер. 3 сентября 1939 года, всего через несколько часов после объявления правительством Соединённого Королевства войны Германии, была потоплена подводной лодкой U-30
92 Герхард Вагнер (1898–1987) — немецкий адмирал. Морской атташе в Испании. Начальник оперативного отдела штаба руководством войной на море.
93 Уинстон Черчилль (1874–1965) — британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1940–1945 и 1951–1955 годах; военный (полковник), журналист, писатель, почётный член Британской академии (1952), лауреат Нобелевской премии по литературе.
94 Иозеф Геббельс (1897–1945) — немецкий политик, один из ближайших сподвижников Адольфа Гитлера. С 1926 года гаулейтер Берлина и с 1930 года начальник управления пропаганды НСДАП. С 1933 по 1945 год министр пропаганды и президент палаты культуры Рейха.
95 Отто Карл Гесслер (1875–1955) — немецкий политик, член Немецкой демократической партии, министр обороны Веймарской республики с 1920 по 1928 годы.
96 Ганс-Эрих Фосс (1897–1969) — немецкий вице-адмирал. В последние месяцы 1945 был связным А.Гитлера с военно-морским флотом.
97 Покровский Юрий Владимирович (1902–1953) советский военный юрист, полковник юстиции, заместитель Главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников в 1945–1946 годах.
98 Ганс Латерзнер (1908–1969) — немецкий юрист, защитник группы ОКВ и генерального штаба в Международном военном трибунале.
99 Нюрнбергские расовые законы — два расистских (в первую очередь антиеврейских) законодательных акта («основные законы») — «Закон о гражданине Рейха» и «Закон об охране германской крови и германской чести»
100 Иоганн Шверин фон Крозиг (1887–1977) немецкий политический и государственный деятель, по образованию юрист. В 1932–1945 годах министр финансов Германии. После самоубийства Адольфа Гитлера совместно с гросс-адмиралом Карлом Дёницем сформировал т. н. «Фленсбургское правительство», где занимал должности главного министра (премьер-министра) и министра иностранных дел вплоть до его роспуска 23 мая 1945 года.
101 Юлиус Дорпмюллер (1869–1945) — государственный деятель Германии. Министр путей сообщения Рейха в 1937–1945.
102 Томас Джозеф Додд (1907–1971) — американский юрист и политический деятель, заведующий отделом обвинения службы Главного обвинителя от США в Международном военном трибунале. Сенатор США с 1959 по 1971.
103 Вильгельм Грёнер (1867–1939) — немецкий военный и государственный деятель. Генерал-лейтенант. В 1928–1932 годах — министр рейхсвера, с 1931 года — министр внутренних дел Веймарской республики. Беспартийный. Один из немногих военных, действительно признавших республику в Германии. Отстранён от должностей в 1932 году за критику национал-социалистов.
104 Веймарская конституция — первая действовавшая в Германии демократическая конституция. Была принята 31 июля 1919 года в Веймаре. Веймарская конституция учредила в Германии республику, действующую на принципах парламентской демократии и федерализма.
105 Контрассигнация — контрассигнации, (от латин. contra — против и assigno — ставлю печать) Подпись, скрепа министра на акте, исходящем от главы правительства, означающая, что ответственность за этот акт падает на министра.
106 Эндрю Каннингем (1883–1963) — британский военно-морской деятель, адмирал флота. В 1938–1939 начальник морского штаба.
107 Данное морское соглашение фактически является договором с подробным изложением требований к составу флотов двух государств, в то время как морское соглашение от 1935 являлось декларацией о намерениях по результатам обмена нотами.
108 Элвин Джонс (1909–1989) — британский юрист. Младший юрист в делегации Великобритании в Международном военном трибунале. С 1945 по 1974 член Палаты общин.
109 Аббревиатура от нем. оberbefehlshaber der Marine — главнокомандующий флотом
110 «Король Георг V» — второй британский линкор с этим именем (первый — 1911 года). Был заложен как головной корабль новой серии в 1937 году. Участвовал в сражениях второй мировой войны. Находился в строю в 1940–1957.
111 «Эмден» — немецкий лёгкий крейсер времён Второй мировой войны. В строю с 1925 по 1945.
112 Вильгельм Франц Канарис (1887–1945) — немецкий военный деятель, начальник абвера (службы военной разведки и контрразведки) в 1935–1944 года. Адмирал с 1940 года.
113 Чарльз Бовен (1835–1894) — английский судья.
114 Эберхардт Годт (1900–1995) немецкий адмирал. С февраля 1943 командующий подводным флотом.
Титул