Содержание
«Военная Литература»
Первоисточники

Допрос Эриха Рёдера защитой

(Из стенограммы заседаний Международного Военного Трибунала от 15-20 мая 1946 г.)

Сто тридцатый день
15 мая 1946, Среда
Утреннее заседание

Зимерс1: Ваша честь, могу я, прежде всего, рассказать, как я намерен проводить представление своего дела?

В соответствии с предложением суда я хочу вызвать Рёдера в качестве свидетеля по всем документам, которые обвинение представило против него. Я дал все эти документы Рёдеру, чтобы они у него были во время дачи показаний, и не тратилось время на вручение каждого из них по отдельности. Британская делегация любезно составила документы, которые не были включены в документальную книгу Рёдера, в новой документальной книге 10а. Я полагаю, что у Трибунала имеется эта документальная книга.

Таким образом, упрощаю вопросы, я должен буду приводить номер страницы английской документальной книги 10а или английской документальной книги 10 в случае каждого документа.

В то же время, если Трибунал согласен, я намерен уже сейчас приобщить из моих собственных документальных книг те документы, которые в каждом случае связаны с обсуждаемыми вопросами. Спасибо.

Могу я тогда попросить, чтобы адмирал Рёдер был вызван для дачи показаний.

(Подсудимый Рёдер занял место свидетеля)

Председательствующий2: Назовите своё имя.

Рёдер: Эрих Рёдер.

Председательствующий: Повторите за мной эту клятву: я клянусь Господом — Всемогущим и Всевидящим — что я говорю чистую правду — и не утаю и не добавлю ничего.

(Свидетель повторяет клятву)

Председательствующий: Вы можете сесть.

Зимерс: Адмирал Рёдер, могу я сначала попросить вас кратко рассказать Трибуналу о вашем прошлом и вашей профессиональной карьере?

Рёдер: Я родился в 1876 в Вандсбеке рядом с Гамбургом. Я вступил во флот в 1894 и стал офицером в 1897. Затем обычное повышение: два года в морской академии; каждый год, трехмесячное обучение языкам; в России во время русско-японской войны3. С 1906 по 1908 в управлении флота Рейха, в департаменте разведки фон Тирпица4, ответственном за иностранную прессу и публикации «Marine Rundschau5» и «Nautikus».

С 1910 по 1912, штурман на императорской яхте «Hohenzollern6». С 1912 до начала 1918, первый заместитель начальника морского штаба и начальник штаба адмирал Хиппера7, который командовал линкорами.

После первой мировой войны в адмиралтействе, в качестве начальника центрального управления с адмиралом фон Трота8. Затем два года работы с морскими архивами: историей морской войны. С 1922 по 1924, в ранге контр-адмирала, инспектор по подготовке и обучению во флоте. С 1925 по 1928, как вице-адмирал, начальник балтийской ставки в Киле.

С 1 октября 1928 президент Рейха фон Гинденбург9 назвал меня начальником командования флотом в Берлине, по предложению министра обороны Рейха, Грёнера10.

В 1935 я стал главнокомандующим флотом, и с 1 апреля 1939 гросс-адмиралом.

30 января 1943 уйдя в отставку с главнокомандующего флотом; я получил титул адмирал-инспектора флота, но оставался без каких-либо официальных обязанностей.

Зимерс: Я хочу вернуться к одному положению. Вы сказали, что в 1935 вы стали главнокомандующим флотом. Это было, если я прав лишь переименованием?

Рёдер: Это было лишь переименование.

Зимерс: Значит, вы были главой флота с 1928 по 1943?

Рёдер: Да.

Зимерс: После Версальского договора11 у Германии была армия в 100 000 человек, и флот в 15 000 человек, с офицерами. В отношении размера Рейха, Вермахт, таким образом, был чрезвычайно мал.

Германия в двадцатых была в состоянии защитить себя с таким небольшим Вермахтом против возможных атак соседних государств, и с какими опасностями Германия должна была считаться в двадцатых?

Рёдер: По моему мнению, Германия вообще не была в состоянии защитить себя эффективно против атак, даже небольших государств, поскольку у неё не было современных вооружений; окружающие государства, Польша в особенности, была обеспечена наиболее современным оружием, в то время как современные укрепления были отняты у Германии. Опасностью с которой Германия постоянно сталкивалась в двадцатых…

Зимерс: Момент. Теперь, пожалуйста, продолжайте.

Рёдер: Опасностью, с которой Германия постоянно представала в двадцатых, была польская атака на Восточную Пруссию с целью расчленения её территории, уже отрезанной от остальной Германии коридором12, и её оккупации. Опасность в особенности была ясна Германии, потому что тогда Вильно13 был оккупирован поляками, в разгаре мира с Литвой; Литва забрала район Мемеля14. На юге, также был взят Фиуме15, без заявления возражений Лигой Наций16 или кем-либо ещё. Однако, немецкому правительству тех дней было совершенно ясно, что нельзя было допустить случиться такой вещи как оккупация Восточной Пруссии и её отделение от Рейха. Следовательно, наши усилия были нацелены на собственную подготовку противостоянию польскому вторжению в Восточную Пруссию всеми возможными средствами.

Зимерс: Вы сказали, что было опасение, что такое вторжение может случиться. В двадцатых действительно произошли несколько пограничных инцидентов?

Рёдер: Именно так.

Зимерс: Это правда, что эти опасности осознавались не только вами и военными кругами, но также правительствами двадцатых, в особенности социал-демократами и Штреземаном17?

Рёдер: Да. Я уже говорил, что правительство также, осознавало, что нельзя было позволить случиться такому вторжению.

Зимерс: Итак, обвинение вменяет вам поведение, противоречащее международному праву и противоречащее существующим договорам, даже во времена до Гитлера18.

С 1 октября 1928 вы стали начальником морского командования, и таким образом достигли высшей должности в немецком флоте. Вы, в виду описанных вами опасностей, использовали всю свою власть для строительства немецкого флота в рамках Версальского договора, в особенности с целью защиты Восточной Пруссии?

Рёдер: Да, я прилагал все свои силы для восстановления флота, и я считал это работой своей жизни. На всех стадиях этого периода реконструкции флота, я встречал огромные трудности; и как результат, я постоянно сражался тем или иным образом за эти годы с целью ввести в действие эту реконструкцию. Вероятно, я стал односторонним, поскольку эта борьба за восстановление флота занимала всё моё время и не давала мне участвовать в иных вопросах прямо не связанных с ней. В дополнение к материальному восстановлению, я прикладывал все усилия для формирования компетентного офицерского корпуса и хорошо подготовленных, в особенности хорошо дисциплинированных экипажей.

Адмирал Дёниц уже комментировал о результате этой подготовке наших людей и офицеров, и я хочу лишь подтвердить, что эти немецкие моряки полностью осознавали в мирное время, как дома так и за рубежом, своё достоинство и свою дисциплину; и также во время войны, когда они боролись до конца в образцовой манере, в абсолютном единстве, с безукоризненной боевой этикой, и в целом не участвуя в какого-либо рода жестокостях. Также в оккупированных районах, в которые они входили, например, в Норвегии, они удостаивались полного одобрения населения за своё хорошее и достойное поведение.

Зимерс: За пятнадцать лет вашего пребывания главой флота и его восстановления в эти годы, нельзя сказать, что в качестве начальника флота вы ответственны за всё происходившее в связи с этим восстановлением?

Рёдер: Я полностью ответственен за него.

Зимерс: Если я верен, единственной квалификацией будет дата 1 октября 1928.

Рёдер: В силу материального восстановления.

Зимерс: Кто были ваши вышестоящие начальники, относительно реконструкции флота? Вы, конечно, не могли действовать полностью независимо.

Рёдер: Во-первых я был подчинен министру Рейхсвера, и через него правительству Рейха, поскольку я не был членом правительства Рейха; и во-вторых по таким вопросам, я также должен был подчиняться главнокомандующему Вермахтом. С 1925 по 1934 главнокомандующим Вермахтом был президент Рейха фон Гинденбург, и после его смерти 1 августа 1934, Адольф Гитлер.

Зимерс: Господин Председательствующий, в этой связи могу я приобщить экземпляр номер Рёдер-3, короткую выдержку из конституции немецкого Рейха19. Это номер Рёдер-3, в документальной книге 1 на странице 9. Статья 47 гласит:

«Президенту Рейха принадлежит верховное командование всеми вооруженными силами Рейха».

Я также приобщаю закон об обороне Рейха, в качестве экземпляра номер Рёдер-4, документальная книга 1, страница 11. Я вернусь к нему позже, а теперь я сошлюсь на статью 8 закона об обороне Рейха, которая гласит следующее:

«Президент Рейха это главнокомандующий всеми вооруженными силами. Подчиненный ему министр обороны Рейха имеет полномочия над всеми вооруженными силами. Глава армии Рейха это генерал, в качестве начальника командования армией; глава флота Рейха, адмирал, в качестве начальника морского командования».

Эти параграфы оставались в полной силе при национал-социалистическом режиме. Я ссылаюсь на них лишь потому, что они подтверждают то, что сказал свидетель. Относительно морской реконструкции, он, таким образом, был третьим лицом: президент Рейха, министр обороны, и затем главы родов войск Вермахта.

Адмирал, обвинение вменяет вам строительство флота: во-первых, в нарушение Версальского договора; во-вторых, за спиной Рейхстага и правительства Рейха; и в-третьих, с намерением ведения агрессивных войн.

Я хочу вас сейчас спросить предпринималась ли реконструкция флота для агрессивных или оборонительных задач. Однако сделайте хронологическое разграничение, и сначала расскажите о периоде, омраченном Версальским договором, то есть, с 1928 до морского соглашения20 с Англией от 18 июня 1935.

Мой вопрос таков: реконструкция флота в этот период имела место для задач агрессии как утверждает обвинение?

Рёдер: Реконструкция флота ни в каком отношении не имела задачей агрессивную войну. Несомненно, она включала некоторое отклонение от Версальского договора. Прежде чем я дойду до подробностей, я хочу попросить разрешения зачитать несколько коротких цитат из речи произнесенной мной в 1928 в Киле и Штральзунде, двух крупнейших гарнизонах в моей морской ставке. Эта речь произносилась публично во время недели посвященной исторической годовщине; и когда я приступил к своим обязанностям в Берлине, она была вручена мне в качестве моей программы министром Северингом21, который тогда относился ко мне с некоторым подозрением. Это…

Зимерс: Момент. Заявления Рёдера в 1928 демонстрируют его отношение тогда гораздо более яснее чем его настоящие воспоминания; и по этой причине я думаю Трибунал согласиться, чтобы я приобщил эту речь как экземпляр номер Рёдер-6, документальная книга 1, страница 15. Сама речь начинается со страницы 17. Я должен зачитать…

Председательствующий: Да?

Зимерс: Господин Председательствующий, это займет пять или десять минут, так что я спрошу подошло ли время отложиться? Однако я намереваюсь продолжить.

Председательствующий: Мы прервёмся.

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Вечернее заседание

Председательствующий: Доктор Зимерс.

Зимерс: Адмирал Рёдер, вы поднимитесь на место свидетеля?

(Подсудимый Рёдер занимает место свидетеля)

Могу я вам напомнить, что я поставил основной вопрос, служила ли реконструкция флота агрессивным или оборонительным задачам.

Свидетель пожелал ответить на этот вопрос, сославшись на отрывок речи произнесенной им в 1928. Это экземпляр номер Рёдер-6, документальная книга 1, страница 5, и сама речь начинается со страницы 17.

Пожалуйста, начинайте.

Рёдер: Прежде всего, я хочу сказать, что министр Северинг, которого я попросил в качестве одного из своих свидетелей, привёз эту речь по своей воле, так как он ещё помнит 1928 год.

Зимерс: Господин Председательствующий, это видно на странице 16 документальной книги. Это письмо Рёдера министру Северингу, датированное 8 октября 1928. Северинг вручил мне эту речь, когда он прибыл в Нюрнберг для участия в качестве свидетеля.

Рёдер: Я хочу процитировать со страницы 17, пятой строчки снизу, в какой-то степени сократив предложение для переводчиков:

«Вооруженные силы — я, конечно, говорю в основном о флоте, но мне известно, что сегодня то же самое с армией, из-за того, что с 1919 их внутренняя солидарность и подготовка развивались в величайшей преданности и верности долгу — офицеры или солдаты в своей настоящей структуре, в своём сегодняшнем развитии своего внутреннего отношения, я даже могу сказать твёрдо и прочно поддерживаются, поэтому их внутренняя военная мощь и взгляд на условия внутри Рейха, твердейшая и наиболее надежная поддержка нашего немецкого отечества, немецкого Рейха, немецкой республики, и её конституции; и вооруженные силы этим горды».

Затем я переверну на страницу 3, и здесь шестая строчка:

«Однако, если государство выстояло, эта сила должна быть доступна только конституционным властям. Никто другой не может их иметь; то есть, даже политические партии. Вермахт должен быть полностью аполитичен и состоять только их военнослужащих, полностью осознающих необходимость, отказываться осуществлять какую-либо деятельность во внутренней политике. Осознав это сначала и организовав Вермахт в соответствии с великим и стойким достижением Носке22, бывшего министра Рейхсвера, чему последовал досточтимый доктор Гесслер23 с глубочайшим убеждением».

Затем я говорю о состоянии флота, и на четвёртой странице, я продолжаю, строчка 7. Вероятно это наиболее важное предложение:

«По моему мнению, конечно одна вещь первостепенна для внутреннего убеждения военнослужащего, а именно, чтобы он воплощал свою профессию на практике, когда его позовёт отечество. Люди, которые никогда снова не захотят воевать, возможно, не пожелают становиться солдатами. Нельзя считать нечестным, если Вермахт вливает в своих военнослужащих мужской и военный дух; не желая войны или даже войны-отмщения или агрессивной войны, не для того, чтобы стремиться к тому, что по общему немецкому мнению будет преступлением, но вдохновляя к поднятию оружия в защиту отечества в час такой необходимости».

Затем я перехожу к последнему параграфу на странице 4.

«Следует понимать — так как это соответствует сущности Вермахта — если он стремиться быть насколько возможным в состоянии выполнить свои задачи, даже в сегодняшних условиях, продиктованных ограничениями Версальского договора».

Я затем сошлюсь на задачи маленького флота, и это на странице 5, второй параграф, строчка 6:

«Учитывая протяженность немецкой береговой линии в Балтийском и Северном морях, в основном прусскую береговую линию, которая открыта для вторжения и разорения даже малой морской нацией, у нас в распоряжении нет современных мобильных морских сил по крайней мере в силе допускаемой положениями Версальского договора. Прежде всего, размышляя о положении Восточной Пруссии, которое в случае перекрытия коридора будет полностью зависеть от зарубежного импорта, импорта, который будет доставляться со складов зарубежных наций и в случае войны будет угрожать в высшей степени, или даже станет невозможным, если мы не будем иметь боевых кораблей. Я прошу вас помнить доклады в таком отношении о визитах наших учебных кораблей и нашего флота в зарубежные страны, когда, уже в 1922, образцовое поведение наших экипажей свидетельствовало об улучшении внутренних условий в Рейхе и значительно усилило уважение к немецкому Рейху»

Довольно с этой речью.

Председательствующий: Поскольку вы её прошли, вероятно, мы прервёмся.

(Объявлен перерыв)

Зимерс: Адмирал, над этим судом довлеют слова: «Агрессивные войны являются преступлением».

Мы только, что увидели из вашей речи, постольку, поскольку в январе 1928, вы использовали эти слова, в преддверии пакта Келлога24. В заключение я хочу вас спросить, это принцип 1928 оставался вашим принципом всё время вашего командования флотом?

Рёдер: Конечно.

Зимерс: В связи с Версальским договором, теперь я хочу приобщить письменные показания, потому что некоторые данные здесь необходимы для упрощения представления написанным, нежели допросом. Я хочу приобщить письменные показания II адмирала Ломана25, экземпляр номер Рёдер-8, документальная книга 1, страница 39.

Для пояснения Трибуналу, чтобы не было никакого недопонимания, я хочу отметить, что вице-адмирал Ломан не имеет никакого отношения к капитану Ломану26, который был хорошо известен, почти знаменит, в двадцатые.

Трибунал может вспомнить, что дело Ломана упоминалось в связи с нарушениями Версальского договора. Капитан Ломан умер в 1930, и не имел никакого отношение к автору настоящих письменных показаний, вице-адмиралу Ломану. Я также напомню суду, что дело Ломана произошло до вступления адмирала Рёдера в должность, до 1928.

Я процитирую из письменных показаний Ломана это заявление под порядковым номером I.

Председательствующий: Вы хотите вызвать адмирала Ломана в качестве свидетеля?

Зимерс: Нет, я не назову его в качестве свидетеля; из-за множества цифр, я был бы удовлетворен письменными показаниями. Британское обвинение уже согласилось с приобщением письменных показаний, но попросило, чтобы адмирала Ломана можно было перекрестно допросить. Это было оговорено между сэром Дэвидом и мной.

Председательствующий: Я понял, да. Вам не потребуется вдаваться во все эти данные о тоннах, не так ли? Вам нет необходимости всё это зачитывать, не так ли?

Зимерс: Нет. Я не хочу зачитывать отдельные цифры. В этих письменных показаниях я укажу на то, что не касается тоннажа; это касается номера Рёдер-8, страница 39.

Председательствующий: Да, у меня есть одни. Хотя, и тут очень много тонн.

Зимерс: Я хочу зачитать под порядковым номером I:

«По Версальскому договору, Германии было позволено построить восемь броненосцев. Однако, Германия построила только три броненосца, «Deutschland27», «Admiral Scheer28» и «Graf Speе29» — я пропускаю следующее.

«II. По Версальскому договору Германии было позволено построить восемь крейсеров. Однако, Германия построила лишь шесть крейсеров».

Я должен опустить подробности согласно пожеланию Трибунала.

«III. По Версальскому договору, Германии было позволено построить 32 эсминца и/или торпедных катеров. Однако, Германия, построила лишь 12 эсминцев и ни одного торпедного катера».

В соответствии с этим, строя флот, Германия никоим образом не пользовалась преимуществами Версальского договора, и если я правильно понимаю, она особо опускала постройку наступательных вооружений, а именно, крупных кораблей.

Могу я попросить вас сделать об этом заявление.

Рёдер: Это совершенно верно. Это удивительно, что в тот период времени использовалось так мало преимуществ Версальского договора. Позднее когда национал-социалистическое правительство пришло к власти за это меня упрекали. Однако они не подумали, что правительство того времени, и Рейхстаг, не были склонны позволять нам иметь такие корабли. Нам приходилось бороться за разрешение. Но это упущение в постройке флота до разрешенной силы не имело никакого отношения к небольшим нарушениям Версальского договора, которые мы допускали в основном с целью выстроить, можно сказать, жалкую оборону на побережье на случай непредвиденной ситуации.

Зимерс: Я вернусь обратно к документу С-32. Это устанавлено во время Версальского договора, что Германия не пользовалась преимуществами договора, в особенности относительно наступательных вооружений. С другой стороны, на основании документов приобщенных обвинением, было установлено и также исторически известно, что самим строительством флота совершались нарушения Версальского договора в других направлениях. Я хочу обсудить с вами отдельные нарушения, которые с большим вниманием представлялись обвинением. Но сначала я хочу обсудить общее обвинение, которое я уже упоминал, что эти нарушения совершались за спиной Рейхстага и правительства.

Такое обвинение оправдано?

Рёдер: Вообще нет. Я должен повторить, что я был связан с этими ветвями власти лишь с 1 октября 1928, когда я стал начальником морского командования в Берлине. Я не имел никакого отношения к вещам делавшимся ранее.

Когда я прибыл в Берлин, дело Ломана, которые вы ранее упомянули, уже завершилось. Оно было в процессе завершения; и министр обороны Рейха Грёнер, когда дело обнаружилось, приказал армии также как и флоту доложить ему обо всех нарушениях, которые совершались; и с тех пор он занимался такими вещами вместе с полковником фон Шлейхером30, своим политическим советником. Он ликвидировал дело Ломана и эта ликвидация ещё шла, когда я пришёл.

К 1 октября 1928 он уже пришёл к решению полностью передать ответственность за все отклонения и нарушения Версальского договора правительству Рейха, во время правительства Мюллера31-Северинга-Штреземана, поскольку он верил, что он больше не может нести ответственность в одиночку.

Как результат к 18 октября, когда я только стал знакомиться с этими вопросами, он созвал заседание правительства на котором были вызваны начальник командования армией, генерал Хейе32, и я, также как и некоторые начальники управлений в обоих ведомствах. На этом заседании правительства, генерал Хейе и я открыто и полностью доложили перед всеми министрами о нарушениях со стороны армии и флота. Правительство Мюллера-Северинга-Штреземана взяло на себя полную ответственность и оправдало министра обороны Рейха, который, однако, продолжил быть ответственным за непосредственное осуществление вещей. Мы должны были докладывать министру обороны Рейха обо всём, что произойдет в будущем и не позволять предпринимать вещи в одиночку. Министр обороны Рейха руководил вопросами совместно с министром внутренних дел, Северингом, который демонстрировал огромное понимание в различных требованиях.

Зимерс: На том заседании кабинета вы и генерал Хейе как начальник командования армией представили список отдельных небольших нарушений?

Рёдер: Да.

Зимерс: И соответственно правительство сказало вам, «Мы принимаем ответственность»?

Рёдер: Да.

Зимерс: Соответственно, в последующие годы вы всегда действовали по договоренности с правительством Рейха?

Рёдер: Да, министр обороны Рейха, Грёнер, был чрезвычайно чувствительным по этому пункту. Он расформировал все так называемые «черные фонды», которые существовали и настаивал на том, что он должен знать обо всём и санкционировать всё. Он думал, что только таким путём он мог нести ответственность в правительстве.

Я вообще не имел никакого отношения к Рейхстагу. Военным руководителям было запрещено иметь по таким вопросам контакты с членами Рейхстага. Все переговоры с Рейхстагом осуществлялись через министра обороны Рейха или от его имени полковника фон Шлейхера. Следовательно, я не был в состоянии каким-либо способом действовать за спиной Рейхстага. Я мог обсуждать бюджетные вопросы с членами Рейхстага только в так называемом бюджетном комитете, где я сидел следом за министром обороны Рейха и делал технические пояснения к его заявлениям.

Зимерс: С 1928, то есть с вашего времени, больше не было каких-либо секретных бюджетов в рамках строительной программы флота без одобрения правительства Рейха?

Рёдер: Без одобрения правительства Рейха и прежде всего, министра обороны Рейха, который выделял нам деньги также как выделялись остальные бюджеты.

Зимерс: Могу я попросить Трибунал взглянуть на документ экземпляр номер Рёдер-3, который уже был приобщен, «Конституция немецкого Рейха», документальной книги 1, страница 10, статья 50, и вкратце она гласит:

«Все указы и распоряжения президента Рейха, в том числе в отношении вооруженных сил, действительны лишь после их контрассигнации33 рейхсканцлером или соответствующим министром Рейха. Контрассигнация означает принятие ответственности рейхсканцлером».

Это конституционный принцип, на котором правительство Рейха того времени — Штреземан, Мюллер, Северинг — настаивало в октябре 1928.

Важная часть строительства флота включала модернизацию устаревших с прошедшей войны линкоров и крейсеров. В этой связи, я возьму смелость приобщить Трибуналу экземпляр номер Рёдер-7, документальная книга 1, страница 23. Этот документ касался так называемого плана замещения кораблей. Этот план строительного замещения кораблей был, как показано на странице 24 документальной книги, параграф 2, цифра 2, представлен по резолюции Рейхстага. Я хочу, чтобы вы обратились к странице 24, цифре 3, документа которая демонстрирует, что план строительного замещения кораблей включал три броненосца, и она добавляет, что строительство последнего могло быть до 1938.

Могу заверить Трибунал, эта цифра важна. Обвинение пожелало толковать случайный факт, что в 1933 был подготовлен строительный план в степени до 1938, как означающий, что были агрессивные намерения.

Этот строительный план замещения кораблей был в 1930 году и имел ту же цель в 1938 и, как обвинение признает, не имел никакого отношения к агрессивной войне.

Свидетель, план тогда был представлен через правительство Рейха и вы делали лишь подготовительную работу?

Рёдер: Да.

Зимерс: Единственная, правда в том, что план замещения кораблей был в 1930, или с ним также обращались в последующие годы?

Рёдер: Поскольку план был принципиально одобрен Рейхстагом. Однако, каждый отдельный корабль, должен был снова утверждаться в проекте бюджета на год в котором начиналось строительство. Вся строительная программа, таким образом, всегда согласовывалась с правительством Рейха и Рейхстагом.

Зимерс: В связи с этой программой замещения кораблей в рамках документальных доказательств, я хочу сослаться на два пункта, которые сильно сократить опрос свидетеля.

В настоящее время я не хочу цитировать со страницы 26. Я прошу вас принять юридическое уведомление об остальном содержании, и просто желаю указать на то, что оно ссылается на большой возраст всех линкоров, и их замещению которое этим обосновывалось.

На странице 27 документальной книги прямо отмечается, что на 89-й сессии 18 июня 1929 Рейхстаг попросил правительство Рейха увеличить период строительной программы. Общим мнением того времени было, как продемонстрировано программой замещения кораблей, приводившейся во «Frankfurter Zeitung34» от 15 августа 1928, где «Frankfurter Zeitung» указывает на то, что броненосец представляет настоящую ценность лишь, когда он является частью эскадры. «Frankfurter Zeitung» была, как хорошо известно, лучшей немецкой газетой; и она была запрещена национал-социалистической диктатурой которая стала ещё жестче только в 1943, во время войны.

Я хочу сослаться на страницу 29 и процитировать одно предложение:

«Строительство линкоров будет растянуто насколько возможно, так чтобы постоянно задействовать судоверфи в Вильгельмсхафене35. Идеальное время постройки около трёх лет; и это объясняется тем, что работает принцип как можно более длительного трудоустройства, увеличивая время постройки насколько возможно дольше».

Я думаю этим демонстрируется, что агрессивных намерений не было, поскольку иначе строительная программа была бы ускорена.

Затем я прошу вас принять юридическое уведомление о странице 30, сметной стоимости броненосца имеющего тоннаж в 10 000 тонн, где упоминается, что она была около 75 миллионов марок. Эта цифра важна для меня, как доказательство взгляда в ходе показаний, где будет показана стоимость нарушений Версальского договора.

Наконец, могу я процитировать со страницы 30 несколько строчек, которые приводят принцип использования Вермахта. Я цитирую:

«Поскольку осуществление программы разоружения, которое в одиночку воздействует на немецкую республику среди всех великих держав, на Вермахт, который служит защите границ и мира, рассматриваются следующие вероятности для применения оружия: (а) оборона против захвата территорий, (б) оборона нейтралитета при конфликтах третьих сторон».

(Обращаясь к подсудимому)

Я хочу сослаться на отдельные нарушения договора, которые обвинение вам вменяет. В этой связи, я приобщаю экземпляр Рёдер-1, в документальной книге 1, и я сошлюсь на страницу 3, статью 191. Она касается обвинения Германии строящей субмарины в нарушении Версальского договора. Статья 191 гласит, и я цитирую, «Постройка и приобретение всяких подводных судов, даже торговых, будут воспрещены Германии».

Я скоро поставлю вам вопрос в отношении установленного факта, что флот был заинтересован в фирме, которая занималась разработкой субмарин в Голландии и в общей строительной программе кораблей и субмарин, которая осуществлялась в Голландии; но с целью сэкономить время, будет проще, если я зачитаю из письменных показаний Ломана, которые я приобщаю как экземпляр Рёдер-2, в документальной книге 1, страница 4. Я процитирую короткий параграф под 1:

«В соответствии с Версальским договором, немецкому Рейху нельзя было ни строить ни приобретать подводные лодки. Когда в июле, 1922, в Гааге была создана фирма «N. V. Ingenieurskantoor Voor Scheepsbouw36», флот проявлял к ней интерес с целью быть в курсе современного конструирования подводных лодок. Намерением было использовать соответствующий опыт для немецкого флота, когда позднее условия Версальского договора были бы аннулированы переговорами и Германии снова позволили бы строить подводные лодки. Более того, флот хотел, с той же целью, подготовить небольшое ядро опытного личного состава. Голландская фирма была строго проектным бюро».

В помощь Трибуналу, как предосторожность я хочу указать на то, что этот отрывок здесь с ошибочным переводом в английской копии. Слово «кonstruktion» здесь переведено как «строительство» и строительство означает «постройку» в немецком. Это было не строительное бюро. Насколько мне известно, «кonstruktion» должно переводиться как «конструкторское». Поскольку в виду статьи 191 этот пункт важен, я хочу это поправить.

Я цитирую далее:

«Первая немецкая подводная лодка была принята 29 июня 1935. Соответственно производство комплектующих для строительства подводных лодок началось ранее».

Я желаю напомнить вам, что когда первая субмарина была принята уже существовало англо-германское морское соглашение, согласно которому разрешалось строительство субмарин. Я спрашиваю, верно, ли это заявление адмирала Ломана.

Рёдер: Да. Оно полностью соответствует фактам.

Зимерс: Тогда я перехожу к документу обвинения С-141, экземпляр США-47. Он в документальной книге Рёдера номер 10, на странице 22, в подборке британской делегации. Это ваше письмо от 10 февраля 1932 в отношении торпедного вооружения, скоростных лодок.

Председательствующий: Он в документальной книге 10а или 10?

Зимерс: Документальная книга 10. Старая документальная книга.

Председательствующий: У меня почему-то страницы неправильно пронумерованы. Всё правильно.

Зимерс: Пожалуйста, извините меня. Такие номера страниц мне дали.

Председательствующий: В книгах остальных членов они правильные.

Зимерс: Версальским договором прямо не допускалось торпедное вооружение скоростных лодок и по этой причине вы обвиняетесь в этой связи. Это включало только пять скоростных лодок упомянутых в этом документе?

Рёдер: Да. Было пять лодок, которые мы заказали для использования в качестве патрульных лодок по программе судостроительного замещения и которые сами не имели вооружения.

Зимерс: Насколько большими были эти лодки?

Рёдер: Точно не больше 40 тонн, вероятно значительно меньше.

Зимерс: Ещё лодки такого типа строились во время Версальского договора?

Рёдер: Я не скажу точно. В любом случае, у нас не было дополнительных вооруженных лодок.

Зимерс: Да, простите меня, то, что я имел в виду — больше вооруженных лодок.

Рёдер: Нет. Мы могли построить 12 плюс 4, что составляло 16 торпедных катеров по 200 тонн. Торпедный катер в 200 тонн в то время не мог производиться по практическим проблемам, из-за вопроса моторов и вопроса мореходности. По этой причине мы не строили эти торпедные катера в текущее время, но сохраняли на службе ряд достаточно старых торпедных катеров, построенных в начале века, с целью быть способными готовить на них экипажи. Мы больше не могли использовать эти катера для сражений. Так что — мы не заменяли эти катера настолько долго насколько могли — мы могли иметь несколько лодок пригодных для боя, однако небольших, которые бы использовались для блокады Балтики, я приказал, чтобы эти патрульные катера должны были быть снаряжены торпедными трубами.

Однако, где-то в 1932 мы не должны были ухудшать свою ситуацию открытыми нарушениями договора, когда мы надеялись, что на конференции по разоружению37 мы сможем добиться некоторого прогресса, я имел одну лодку вооруженной с целью настройки и проверки вооружения; и затем я снова демонтировал вооружения, чтобы всегда был только один катер с вооружением в любое время. Мы планировали поставить торпедные трубы на борт скоростных лодок только если политическая ситуация, то есть, ситуация после конференции по разоружению, это позволит. То о чём я говорю в номере 3 заключительного предложения.

Зимерс: Могу я понять, что тогда нам позволялось построить 16 торпедных катеров вместе составляющих 3200 тонн?

Рёдер: Да.

Зимерс: И вместо этого мы построили только пять скоростных лодок составляющих 200 тонн?

Рёдер: Да.

Зимерс: Касаясь вмененного обвинением, вы не учитывали скоростные лодки против торпедных лодок так как вы действительно не намеревались держать, что-нибудь в секрете; но вы хотели обсудить это с контрольной комиссией, когда придет время?

Рёдер: Да.

Зимерс: Теперь я перехожу к наиболее обширному документу в отношении нарушений, которые представило обвинение, документу С-32, США-50. Документ в документальной книге 10а, страница 8; в новой документальной книге британской делегации.

В этом списке все нарушения включены на дату 9 сентября 1933. Обвинение справедливо отмечает, что эта подборка является очень тщательной; и обвинение представляет его столь же основательно, хотя мне кажется, я смогу подтвердить, это, последующий анализ небольших предметов. Я вынужден попросить у свидетеля ответа на эти пункты в подробностях, поскольку они представлены в подробностях. Нарушение номер 1 касается превышения допустимого числа мин. В колонке 1 заявляется, что в соответствии с Версальским договором, то есть, комиссией, допускалось 1665 мин; но мы владели 3675 минами. То есть на 2000 больше. Будьте любезны рассказать Трибуналу о существенности этого нарушения; несомненно, это было нарушением.

Рёдер: Я хочу заранее сказать, что этот список был подготовлен нашим флотским представителем на конференции по разоружению, для того, чтобы если эти вещи должны быть упомянуты, он мог бы дать объяснение. Вот почему, это было таким открытым, несмотря на то, что большинство из таких вещей имели малую значимость. Я хочу добавить, к тому, что я сказал ранее, относительно опасности от нападений Польши, что в виду политической ситуации того времени, мы всегда опасались поляков, если бы они должны были предпринять вторжение в нашу страну, получившее определенную поддержку с моря от Франции, поскольку французские корабли, которые тогда часто посещали польский порт Гдыня, могли атаковать наш берег через балтийские входы, Бельт и Зунд. По этой причине оборона балтийских входов минами играла важную роль. Таким образом, мы предприняли это нарушение договора с целью быть способными закрыть по крайней мере балтийские входы в узких точках, что, конечно, было возможно лишь на некоторое время. С этими минами могла быть закрыта лишь полоса в 27 морских миль. Таким образом, мы были способны закрыть часть Данцигского залива, в котором располагался Гдыня, или часть Бельта, поставив несколько рядов мин. Это был единственный метод, который мог быть эффективен длительное время. Это был чисто вопрос обороны, но они всё ещё превышали число допустимых мин ещё доступных из военных запасов.

Зимерс: Только сейчас вычисляя 27 морских миль вы включили общее число мин имевшихся у Германии в то время.

Рёдер: Да.

Зимерс: Не только число, которое превышало то, что было допустимым?

Рёдер: Нет, общее.

Зимерс: Значит число превышения это лишь половина от этого числа?

Рёдер: Да.

Зимерс: И тогда я хочу попросить приблизительного сравнения. Мне было сказано, путем сравнения, что британцы в первую мировую войну разместили от 400 000 до 500 000 мин в Северном море. Вы вспоминаете это число как приблизительно верное?

Рёдер: Приблизительно может быть верным. Я не могу сказать точно по памяти.

Зимерс: Я думаю, приблизительность достаточно даёт картину относительных значений.

Теперь второй короткий вопрос. Это правда, что для минирования английских портов лишь за одну акцию Люфтваффе рейхсмаршала Геринга использовали от 30 000 до 50 000 мин? Вам это известно?

Рёдер: Я об этом слышал.

Зимерс: Затем есть второй пункт. Я цитирую, «Продолжающееся накапливание орудий из района Северного моря для батарей балтийской артиллерии».

Оно включало 96 орудий, только 6 из которых имело крупный калибр, остальные меньшего калибра. Могу я попросить объяснить это нарушение договора?

Рёдер: Это достаточно небольшое нарушение. Нам было разрешено сравнительно большое количество орудий на побережье Северного моря. И с другой стороны, в соответствии с планами балтийское побережье было сравнительно безоружно поскольку они хотели оставить свободным проход на Балтику, в то время как у нас был наибольший интерес в закрытии против атак Балтики. По этой причине мы складировали на хранение орудийные стволы, которые относились к Северному морю, но которые должны были доставляться на Балтику для ремонта, на склады балтийского района на длительное время, с целью возможности установить эти орудия на балтийском побережье на случай нападения. Побережье Северного моря имело много орудий; и потому из-за мелководья, было легче оборонять его, чем балтийское побережье. Это было нарушением.

Зимерс: На практике это лишь включало их перевозку с Северного моря на балтийское побережье. То есть, не их установку, а просто их хранение.

Рёдер: Да.

Зимерс: Затем под цифрой 3, другое обвинение, «не разборка орудий» Упоминалось всего 99 орудий из которых десять крупнокалиберных, от 28-ми сантиметров, были действительно разобраны. Пожалуйста, прокомментируйте это.

Рёдер: Когда мы приобретали новые орудия, как например, для линкора «Deutschland», построив шесть 28-ми сантиметровых орудий для «Deutschland» и крейсеров, сорок восемь 15-ти сантиметровых орудий, мы должны были разобрать на лом соответствующее число старых орудий. Десять из этого числа было действительно разобрано. Все эти орудия были переданы армии для разбора, и мы получили от неё расписку, что эти орудия были разобраны. Однако, мы узнали, что армия фактически не разобрала орудия, но за исключением десяти 28-ми сантиметровых орудий, она намеревалась использовать их для вооружения укреплений построенных на случай нападения, поскольку у армии вообще не имелось таких орудий.

Зимерс: Я хочу выяснить время. Должно быть это нарушение договора, которое случилось задолго до вашего прихода в качестве начальника морского командования.

Рёдер: Это случалось между 1919 и 1925 по большей части. В любом случае я не имел никакого отношения к этим вопросам.

Зимерс: Номер 4 очень прост: «Отклонение от мест, установленных Антантой для размещения береговых батарей».

Рёдер: Ранее, до времени мировой войны, тяжелые батареи в особенности и средние батареи размещались очень близко друг к другу, или даже орудийные батареи размещались очень близко друг к другу. В соответствии с нашим опытом мировой войны тяжелые и средние орудия в батареях размещались вдали, для того, чтобы одно попадание не уничтожило несколько орудий за раз. По этой причине мы переставляли эти тяжелые и средние батареи и перевозили орудия немного дальше. По этой причине они не были точно в тех местах, где они должны были находиться во время договора. Другого не менялось.

Зимерс: Эти вещи не одобрялись контрольной комиссией, потому что они были чисто техническими?

Рёдер: Я не могу сказать, я никогда не принимал участие в таких переговорах.

Зимерс: Номер 5 касается размещения орудийных платформ для артиллерийских батарей и складирования боеприпасов ПВО. В колонке 2 здесь снова вопрос изменения иного места от разрешенного Антантой. Такая же вещь относилась к номеру 4?

Рёдер: Нет, не полностью. Мы хотели разместить батареи ПВО, там где они были особенно полезными и могли быть полностью использованы, в то время как комиссия не хотела их размещения в этих местах. Как результат мы оставляли батареи ПВО там, где они были; но по другим пунктам готовили так называемые орудийные платформы, которые были импровизированными деревянными платформами, для того, чтобы на случай нападения любого противника мы могли разместить орудия ПВО с целью использовать их наиболее эффективно. Таким же способом…

Зимерс: Тогда единственный вопрос, эти платформы для батарей ПВО, только приготовления к обороне?

Рёдер: Да, единственное предназначение.

Зимерс: Затем следует номер 6: «Размещение орудийных платформ в районе Киля».

Рёдер: Район Киля был в особенности безоружным, потому что вход через Бельт в Киль был мало вооружен и открыт настолько насколько возможно. По этой причине размещение орудий в районе Киля было в особенности запрещено; и с целью быстро размещать эти орудия, на случай необходимости, орудийные платформы были также подготовлены.

Зимерс: Следующий пункт обвинение приводит под номером 7: «Превышение допустимого калибра береговых батарей». «Береговые батареи» демонстрирует, что они были для обороны, но вместе с тем, это предъявляется как обвинение.

Рёдер: Да. Здесь сказано, что вместо шести 15-ти сантиметровых, были размещены три 17-ти сантиметровых орудия. Конечно, это отклонение, потому как орудия там оставались; но сомнительно то, были ли эти шесть 15-ти сантиметровых орудий не хуже чем три 17-ти сантиметровых орудия.

Зимерс: Я понял, вы имеете в виду, что они в действительности меньше чем допустимое число?

Рёдер: Да.

Зимерс: Вместо пяти 15-ти сантиметровых было лишь три 17-ти сантиметровых?

Рёдер: Вместо шести.

Зимерс: Да, вместо шести только три, и калибр был на 2 сантиметра больше.

Рёдер: Да.

Зимерс: Затем следует номер 8, вооружение минных лодок. Минные лодки были минными тральщиками.

Рёдер: У нас имелись старые минные тральщики, которые в случае атаки на Балтике служили двойной задаче поиска мин и заградительного минного огня, которые мы хотели поставить на выходах Бельта с целью закрыть Балтику, и обороняться против легких вражеских сил. По этой причине мы дали каждому по 10, 5 сантиметровому орудию и одному пулемёту С-30.

Зимерс: В действительности минимальное вооружение?

Рёдер: Да, совершенно минимальное вооружение.

Зимерс: Я думаю номер 9 можно быстро разрешить: «Вооружение шести скоростных лодок и восьми Р-лодок».

Шесть скоростных лодок являются теми, которые обсуждались в документе С-141?

Рёдер: Да, здесь говорится о лодках вооруженных торпедами.

Зимерс: Номер 10: «Проведение учений батарей ПВО».

Это нарушение договора?

Рёдер: Да, это были, в конце концов, батареи ПВО. Это было лишь потому, что рядом с гарнизонами, где были бараки наших людей, мы хотели попрактиковаться в упражнениях по стрельбам ПВО. Вот почему мы размещали эти батареи возле бараков. Не было намерения использовать их в этом месте для обороны. Это был лишь вопрос целесообразности для их подготовки.

Зимерс: Затем следует номер11.

Рёдер: Отдельные случаи постепенно становились еще смешнее. Я считаю это тратой времени.

Зимерс: Адмирал, я извиняюсь, что я затруднил вас этим; но мне это кажется необходимым, поскольку обвинение зачитало почти все эти пункты под протокол и хотело сконструировать из них затруднения.

Рёдер: Тогда здесь есть «салют батареи Фридрихсорта»

Фридрихсорт это вход в Киль где зарубежным кораблям салютовали, когда они входили, и на салюты отвечали. Два 7, 7 -ми сантиметровых полевых орудия которые были непригодными к службе использовались для этой цели. С этих орудий, шрапнельная стрельба была невозможной; поскольку там уже было доступно основа батареи, чтобы вместо двух 7, 7 сантиметровых орудий мы должны были установить 8, 8 сантиметровые орудия ПВО, которые уже были готовы к использованию. Но это было задолго до времени, когда я был главнокомандующим флотом.

Председательствующий: Мы прервёмся.

(Трибунал отложен до 10 часов 16 мая 1946)

Сто тридцать первый день
Четверг, 16 мая 1946
Утреннее заседание

Пристав: С позволения Трибунала, подсудимые Заукель и фон Папен отсутствуют.

(Подсудимый Рёдер возвращается на место свидетеля)

Зимерс: Адмирал, вчера мы закончили с кое-чем включенным в документ С-32, и мы дошли до пункта 11. Теперь мы переходим к пункту 12, «Запасы боеприпасов превышают допустимое вооружение». Могу я напомнить Трибуналу, что это документ С-32, экземпляр номер США-50, в документальной книге 10а, страница 8, пункт 12, который содержит колонки.

Подсудимый, могу я спросить, что вы скажете на обвинение в том, что вы превысили допустимое количество боеприпасов?

Рёдер: Определенные запасы вооружений превышали допустимое количество, а некоторые были меньше их. Я не могу вам рассказать к настоящему числу, какой была причина в каждом отдельно взятом случае. Я полагаю, что это зависело от существенной степени количества остававшегося после последней мировой войны.

В случае с двумя первыми пунктами, 17-ти и 15-ти сантиметровыми снарядами, действительные запасы даже превышали допустимое количество, в то время как третий пункт, 10, 5 сантиметровые, очень быстро снизились — вместо 134 000 было 87 000. В случае с 8,8 сантиметровыми снарядами было превышение, затем снова дефицит, и тоже самое относится к последнему пункту. Но все они были в очень несущественном количестве.

Зимерс: В копии перед судом появилась заметка в третьей колонке — подсудимый, на следующей странице у вас — говорящая, что количество боеприпасов частично произведенных и частично поставленных, и что общее допустимое количество вскоре было бы превышено.

Я лишь хотел спросить вас: список был подготовлен в сентябре 1933. Тогда эти данные правильные для сентября 1933 или осени 1933?

Рёдер: Я не совсем вас понимаю.

Зимерс: Если в этом документе говорится, что предпринимаемые меры позже приведут к итогу, превышающему допустимое количество, которое, согласно этому заявлению — ещё не было достигнуто, тогда это вычислялось на осень 1933.

Рёдер: Да, так можно предположить. Потому что производились новые боеприпасы также как и новые орудия, и старые боеприпасы должны были разбираться.

Также следует заметить, что боеприпасы для тяжелой артиллерии, которые здесь не представлены, были в каждом случае меньше допустимого количества. Сравнительно большое количество боеприпасов тяжелой артиллерии было разрешено нами для тяжелых береговых орудий, и у нас не было таких средств какие нам было позволено иметь.

Зимерс: Для содействия Трибуналу, я могу указать на то, что этот последний пункт подтверждается действительными документами в руках Трибунала. В копии Трибунала под цифрой 12, колонка 2, помимо отдельных цифр, есть предложение которое говорит, «…что общего допустимого количества для тяжелой артиллерии не достигнуто».

Теперь мы переходим к номеру 13: «Превышение допустимых запасов пулемётов, винтовок, пистолетов, противогазов».

Рёдер: Тут, также, следует признать, что в отдельных случаях запасы были немного выше, чем допускалось. Например, было, 43 000 противогазов вместо 22 500 допустимых. Большое количество винтовок и пулемётов были изъяты даже у отдельных лиц после мировой войны с ферм, и т.д. Они позже были собраны, и по этой причине в них был сравнительно большой запас. Но мы не разбираемся здесь с какими-либо значительными количествами. Похожие боеприпасы, штыки, ручные гранаты, фонари, дымовое снаряжение, и т.д. также превышали предписанные границы, но в небольшой степени.

Зимерс: Итак, цифра 14: «Получение 337 M.G. C/30 без разбора равнозначного вооружения». Как я не…

Председательствующий: Доктор Зимерс, уверен, будет возможно разобраться со всеми этими различными пунктами в документах одним заявлением о том, почему такое превышение было. У нас здесь есть заявление, содержащее 30 различных пунктов, и вы только прошли 13, и вы разбираетесь с каждым.

Зимерс: Господин Председательствующий, лично я полностью согласен. Я извиняюсь, что я доставил Трибуналу много затруднений в связи с этим документом. Так как я не морской эксперт, мне достаточно трудно это проходить; но я не думаю, что причина затруднений во мне. Вы понимаете, обвинение, использовало отдельные пункты в качестве доказательств.

Председательствующий: Доктор Зимерс, вопрос чтобы — я вас не осуждаю, но мы хотим понять. Мы не осуждаем вас. Можно ли это сделать одним поясняющим заявлением, одним коротким заявлением?

Зимерс: Господин Председательствующий я попытаюсь, и сокращу это.

Более нет необходимости говорить о номерах с 15 по 17. Я думаю это были наиболее важные пункты. Пункты, запланированные на позднюю дату не действовали по состоянию на 33-й и 34-й годы. Я, вероятно могу указать Трибуналу, что номер 17 ссылается на намерение построить резервные эсминцы. Версальский договор допускал такое строительство.

Я пропускаю номер 18, потому что мы уже с этим разобрались. Номер 19, снова, ссылается только на намерение постройки. Номер 20 я могу рассматривать недопустимым; он касается только вооружения рыболовных судов. Номера с 21 по 29…

Председательствующий: Я думаю, вы вероятно должны попросить подсудимого объяснить некоторые из этих наблюдений в третьёй колонке. Я имею в виду номер 18, например: «Сложность обнаружения. Если необходимо можно отрицать».

Рёдер: Это были пояснения данные Лиге Наций представляющему на конференции по разоружению компетентному эксперту. Они не ссылаются на местные условия. Производство комплектующих, например, проходило или подготавливалось за рубежом. Оно действительно осуществлялось с 1934 и 35-го, и первая субмарина была спущена в конце июня 1935.

Зимерс: Подсудимый, я могу понять, что запрещалось только строительство и приобретение субмарин.

Рёдер: Да, строительство в Германии.

Зимерс: Я не могу подтвердить до последней стадии, что в производстве этих комплектующих никакого нарушения договора не было; но я думаю вы дадите нам некоторое указание на причину желания скрыть это, в виду факта, что комплектующие не запрещались. Я могу напомнить вам, что это имело место в сентябре 1933 во время, когда уже планировались переговоры.

Рёдер: В тот период, до немецко-английского морского соглашения заключенного на основании 35 к 100, Гитлер в особенности стремился избежать всего, что могло как-нибудь сорвать переговоры. Производство и изготовление комплектующих субмарин в таких обстоятельствах являлось предметом особой чувствительности Англии.

Зимерс: Не было дополнительной причины для этого приложения или других замечаний во второй колонке — а именно, неудачного опыта, который флот вызывал во внутренней политике, том факте, что всякое малейшее действие немедленно воспринималось как раздор на внутриполитическом фронте?

Рёдер: Да; и это зашло так далеко, что министра Рейхсвера атаковали по различным поводам прусские министры, которые не соглашались с правительством Рейха — например, Мюллером, Северингом, Штреземаном и позднее Брюнингом38, которые предлагали рейхсканцлеру, чтобы он предпринял шаги, на которые он не был уполномочен. Однако в действительности, правительство Рейха уже само санкционировало эти вещи и приняло за них ответственность.

Зимерс: Значит, то, что эти вещи держались в секрете по причинам внутренней политики, означало, что они не должны были быть видимы…

Рёдер: Да.

Зимерс: С одобрения правительства Рейха?

Рёдер: С одобрения правительства Рейха. Так как относительно фирм, ряда фирм…

Зимерс: Я сейчас предпочту вернуться на колонку 2, номер 20, так как я вижу из протокола, что обвинение также прямо выдвинуло этот пункт в связи с вооружением рыболовных судов, подчеркнуло его, и сделало основой обвинения, «Предупредительные выстрелы, остановитесь».

Рёдер: Две рыболовецких лодки были достаточно небольшими судами и естественно невооруженными. Они служили для цели надзора за рыболовецкими лодками в Северном море до Исландии, помогая им в случае опасности, принимать на борт больных людей и предоставляя защиту рыбакам остальных наций. Мы думали, что желательно, поставить по крайней мере 5 сантиметровое орудие на этих кораблях поскольку они в действительности были военными кораблями. «Предупредительные выстрелы» означали, что они, стреляя, давали салют, когда хотели привлечь внимание рыбаков к чему-нибудь; значит это было совсем незначительным делом и не нуждается в искусственном упрощении до безделушки по факту это и было безделушкой.

Зимерс: Теперь мы пришли к номерам с 21 по 28. Это список различных фирм, включая промышленные фирмы работавшие по военным контрактам. Версальский договор признавал определенные фирмы этого типа для работы в то время как исключал остальные. В действительности другие фирмы получали контракты. Вероятно, вы можете сделать общее заявление по этому пункту.

Рёдер: Это было время, когда у нас были серьезные надежды, что будет достигнут прогресс на конференции по разоружению. Уже был принят План Макдональда39, которые принёс определенные улучшения; и мы могли впоследствии ожидать, что несколько фабрик всё еще остававшихся для нас увеличат свой выпуск в течение нескольких следующих лет. Я могу отослать вас к схеме замещения морских поставок. Соответственно, фабрики производящие специализированные товары лучше оборудовались и снабжались. Однако, тут никогда не было вопроса тяжёлых вооружений или чего-либо такого рода, но автоматических плавких воспламенителей, взрывчатки — например, минных корпусов, и т.д., небольших, но специальных вещей, которые могли производить только определенные фирмы. Но, помимо одобренных фирм, остальные исключенные фирмы также задействовались. Таким образом, например, Friedrich Krupp Grusenwerke A.G. в Магдебурге40, номер 25, было оборудовано для производства противовоздушных орудий и противовоздушных стволов от 2 сантиметров до 10, 5 сантиметров; похожее в номере 26, фирма производящая противовоздушные боеприпасы, взрывчатку; номер 27…

Зимерс: Я не думаю, что нам нужны подробности.

Рёдер: Нет. И затем двигатели, в которых также была огромная нужда.

Зимерс: У меня есть некоторые вопросы, которые относятся ко всем этим данным. Это не уклон в определенной степени к факту, что некоторые уже допущенные фирмы исключались по экономическим причинам?

Рёдер: Да, вы точно можете так сказать. Эти фирмы имели сравнительно малые поставки, которых для них не было достаточно.

Зимерс: Подсудимый, я думаю нельзя — я думаю можно — так сказать. Могу я обратить ваше внимание на пункт 22, колонку 3, которая гласит, «Список в любом случае устарел, так как некоторые фирмы исключены».

Рёдер: Да.

Зимерс: То, что нам осталось в номерах 29 и 30. Номер 29, «Приготовления к испытаниям моторных лодок». Я думаю это были приготовления в очень небольшой сфере.

Рёдер: Сейчас я не могу вам сказать, что это точно означало.

Зимерс: Мне в любом случае не кажется, что обвинение придаёт этому какое-либо внимание.

Тогда я лишь прошу у вас сделать завершающее заявление по номеру 30, «Вероятно дальнейшие конкретные нарушения станут необходимыми в ближайшем будущем» до 1934 включительно. Во всех целях и смыслах вы уже ответили на вопрос со ссылкой на переговоры запланированные с британским правительством, некоторые их которых уже продолжались.

Рёдер: Да, в этом смысл.

Зимерс: Следовательно, это вопросы, которые в любом случае надлежащим порядком обсуждались бы в ходе переговоров с британским правительство, или даже адмиралтейством.

Рёдер: Вы не можете сказать, что все из них. Например, пункты 1 и 3 касались мин. Число мин возросло бы и современные материалы заменили старые. Это делалось таким же способом с переводом орудий из Северного моря на балтийские «А» батареи, не разбирая орудия.

Зимерс: Завершая предмет в целом, могу я попросить вас сказать какое впечатление предмет в целом производил на морского эксперта такого как вы. Рассмотрев все вещи, вы скажете, что они являлись небольшими нарушениями, и насколько далеки эти нарушения от агрессивного характера?

Рёдер: Как я вчера говорил, большинство их них были неадекватными улучшениями обороны в почти полностью беззащитном состоянии. Отдельные предметы, как я вчера объяснял, являлись такими незначительными, что просто невозможно тратить на них слишком много времени. Я думаю, что контрольная комиссия также имела впечатление, что очень малый вес требовался всем таким вопросам; так как в 1925, когда контрольная комиссия покинула свою ставку в Киле где она работала с организациями морского командования, коммандер Феншоу, начальник штаба адмирала Чарльтона41 и глава комиссии чьим главным интересом были орудия и который работал с капитаном Ренкелем, стрелком и специалистом в этих вопросах, сказал:

«Мы должны уходить, и вы рады, что мы уходим. У вас неблагодарная задача, и у нас тоже. Я должен сказать вам одну вещь. Не думайте в то, что мы поверили сказанному вами. Вы не сказали не единого слова правды, но вы давали нам информацию так умело, что мы можем её принять, и за это я вам благодарен».

Зимерс: Теперь я перехожу к документу С-29, который экземпляр США-46. Господин Председательствующий, он в документальной книги Рёдера 10, страница 8 документальной книги обвинения.

Председательствующий: Вы имеете в виду 10а?

Зимерс: Номер 10, страница 8. Этот документ, также приобщался во время предъявления обвинением общего обвинительного заключения в начале суда 27 ноября. Он включает речь, документ подписанный Рёдером, датированный 31 января 1933, «Общие директивы по поддержке немецкой промышленности вооружений флотом».

(Обращаясь к подсудимому)

Обвинение указало на неё; и оно думает заключить из неё, что через день после выдвижения Гитлера канцлером Рейха, этим письмом вы уже действовали позитивно в его поддержку. Пожалуйста, вы определите своё отношение?

Рёдер: Вообще нет связи между этим письмом и вступлением во власть Гитлера. Вы должны признать, что было бы невозможно составить столь длинный и сложный документ — который был, в конце концов, аккуратно подготовлен — между вечером 30-го и утром 31 января. Этот документ результат надежды, которую я упоминал ранее, что уже при правительстве Папена и фон Шлейхера положения Версальского договора и конференции по разоружению могут быть постепенно ослаблены, поскольку британская делегация постоянно говорила, что она склоняется к постепенному восстановлению равных прав. Поэтому, мы должны были получить лучшие возможные условия для своей промышленности, что касалось промышленности вооружений, увеличив их производство и задействовав их в преодолении конкуренции.

Как я говорил в параграфе С этого письма, почти каждая страна в то время делала усилия в том же направлении, даже те которые, в отличие от Германии, не имели ограничений наложенных на себя. Великобритания, Франция, Северная Америка, Япония и в особенности Италия делали наиболее четкие усилия для получения рынков для своих военных промышленностей; и я хотел следовать им в этой особой сфере. С целью так сделать, должно было быть взаимопонимание между различными управлениями штаба морского командования в отношении того, что промышленности должна была быть оказана поддержка, путем, который избегал секретности в технических вопросах и разработках на слишком малых уровнях. Вот почему я объясняю в параграфе С, что секретность в небольших вопросах менее важна, чем поддержание высокого стандарта и поддержание лидерства.

Я заявил в последнем предложении:

«Подытоживая, я придаю особую важность продолжению поддержки промышленности в вопросе флота, даже после ожидаемого ослабления настоящих ограничений, для того, чтобы промышленность пользовалась доверием за рубежом и нашла рынок».

Это вообще не имело никакого отношения ни к Гитлеру ни к какому-либо самостоятельному перевооружению от моего имени.

Зимерс: Вы можете сказать нам, когда, приблизительно, вы подготовили эти директивы?

Рёдер: В течение января месяца. Я могу сказать, что мы провели совещание — вероятно в начале января — и после этого я представил их в письменном виде.

Зимерс: Это было точно за 2, 3 недели до написания этого письма?

Рёдер: Да, именно.

Зимерс: Я думаю редко случается, что кто-то получает письмо из правительственного учреждения через один после назначения главой этого учреждения.

Могу я теперь попросить вас рассказать мне ещё одну вещь в связи с «ослаблением настоящих ограничений». Я предположу это означало ослабление Версальского договора, путём конференции по разоружению. Вы это четыре раза упоминали в документе, а значит, я полагаю, это было вашей основой.

Рёдер: Да, так и было. Вся атмосфера того времени при обоих упомянутых мной правительствах, была такой, что можно было ожидать улучшений.

Зимерс: И это было основой, за которую боролись, цитируя лишь несколько имен, Штреземан, Брюнинг.

Рёдер: Да.

Зимерс: Поскольку они чувствовали своим долгом предпринять определенные изначальные предосторожности?

Рёдер: Да.

Зимерс: Я думаю, нет необходимости для меня вдаваться в дальнейшие подробности. Я снова и снова читал документ, и не смог найти ни одного какого-либо пункта, на котором обвинение может основывать заключение, что у вас имелись национал-социалистические идеи.

Теперь я перехожу к документу С-140. Это экземпляр США-51, и он в документальной книге 10а, страница 104.

Рёдер: Пожалуйста, могу я вас прервать? Не будет более подходящим, чтобы я сейчас сказал, то, что я хотел сказать в дополнение к заявлению в С-156 относительно авиации?

Зимерс: Я извиняюсь. Может быть практичнее завершить с нарушениями Версальского договора до перехода к иному предмету. Я это забыл.

Обвинение приобщило документ С-156. Это книга капитана Шусслера 1937 года содержащая почти такой же список нарушений, как и в документе С-32, а значит, этот документ мог быть раскрыт в то же самое время. В дополнение, он касается, случая проектной конторы для субмарин в Голландии, с которой мы уже разбирались. Но есть ещё один пункт о котором я хочу ваших комментариев, и он касается определенных приготовлений в связи с морской авиацией, которая могла быть позже разрешена.

Рёдер: Всякого рода приготовления делались в сфере авиации задолго до моего прихода на должность. Как я вижу из этой книги был закуплен ряд самолетов. Они хранились у фирмы под названием «Severa G.m.b.H.», о чём было известно министру Рейхсвера. Версальский договор разрешал нам использование противовоздушных орудий как на кораблях так и на побережье, как упоминалось вчера; и с этих противовоздушных орудий проводились учебные стрельбы. Контрольная комиссия позволяла нам , чтобы определенное число самолётов буксировали необходимые цели. Эти самолеты пилотировались бывшими морскими летчиками, нанятыми этой компанией. Компания, в ответ, управлялась старым морским лётчиком.

Поскольку нам не позволяли, готовить морских лётчиков или не позволяли иметь какие-либо морские воздушные силы, мы предоставляли годичное обучение в училище гражданской авиации ряду перспективных офицеров до их вступления во флот, а значит за 1-годичную подготовку они превращались в очень хороших лётчиков. Затем они поступали во флот и проходили через свою обычную морскую подготовку. Авиация приобретавшаяся таким образом временно находилась во владении «Severa», которая также имела отношение к делам Ломана и по этой причине была распущена министром Рейхсвера Грёнером летом 1928. Министр Рейхсвера Грёнер создал новую компанию с похожими задачами осенью 1928, вскоре после моего вступления в должность. Но он сам подписал соглашение с целью корректировать руководство по всему вопросу.

В этой компании, в дополнение к своей обычной работе, флотские лётчики проводили испытания в связи с развитием самолётов для последующих сил морской авиации. У нас имелось разрешением правительства на производство моделей любого типа пригодных для использования, но нам не разрешалось накапливать самолёты. Правительство прямо это запретило. Результатом было, то, что по ходу лет компания разработала ряд типов самолётов, которые были бы полезными позднее, когда нам снова бы позволили иметь авиацию.

В ранний период упражнения на флоте осуществлялись старыми морскими лётчиками — то есть, требовалось, чтобы проводились упражнения по наблюдению и чтобы экипажи кораблей обучались как действовать против авиации. Когда эти молодые морские лётчики назначались на такие упражнения, они увольнялись на это время из флота. Это было неудобным делом, но оно всегда осуществлялось пунктуально.

Зимерс: Теперь я могу перейти к документу С-140, который в документальной книге 10а. Это письмо от министра обороны Рейха фон Бломберга42, датированное 25 октября 1933. Оно адресовано начальнику армии, начальнику флота и министру авиации Рейха.

На этом документе обвинение основывает свои обвинения, что вы, свидетель, готовили военные планы по вооруженному сопротивлению, которые могли стать необходимыми вследствие выхода Германии из конференции по разоружению и Лиги Наций. Вероятно вы можете кратко заявить о своём взгляде.

Рёдер: У меня не было предшествующих сведений о нашем неминуемом выходе из Лиги Наций. Эта директива вышла через 11 дней после нашего выхода из Лиги Наций, и она просто предусматривала оборонительные меры на случай санкций, примененных против Германии другими державами вследствие её выхода из Лиги Наций. Она говорит под 2с: «Между тем я запрещаю любые практические приготовления». Значит, во-первых, ничего не делалось как следствие этой директивы, и министр обороны Рейха просто попросил меня доложить о том, что должно быть сделано.

Насколько я помню, тогда никаких практических приготовлений какого-либо рода не осуществлялось флотом, потому что ситуация оставалась абсолютно спокойной и не было причины полагать, что есть какая-либо необходимость в обороне.

Зимерс: Это вероятно указывалось в словах пункта 2а: «Подготовка к обороне против санкций». Он касается только обороны.

Рёдер: Только обороны.

Зимерс: Это был выход из Лиги Наций произошедший 14 октября 1933, за 11 дней до написания документа, это общеизвестный факт упоминавшийся обвинением на странице 257 протокола.

Итак, мы переходим к документу С-166. Это экземпляр США-48. Господин Председательствующий, он в документальной книге 10, на странице 36. Это документ, датированный 12 марта 1934. Он исходит из командного управления флотом и ссылается на подготовку к действию вспомогательных крейсеров Обвинение процитировало только первые два параграфа этого документа и указало на то, что он показывает, что строились вспомогательные крейсера43 и описывало транспортные корабли «О» для камуфляжных целей.

Два параграфа звучат инкриминирующими, но они могут быть очень просто объяснены. Могу я сослаться на письменные показания Ломана, документ номер Рёдер-2, моя документальная книга 1, страница 5. Я ссылаюсь на параграф II. Я цитирую:

«Документ С-166, представленный мне, сообщение из управления морского командования от 12 марта 1934, касавшееся «доступности вспомогательных крейсеров», которые, как заявляется в документе, отмечались как «транспортные корабли О» Эти корабли не являлись вновь построенными, а были отобраны из состава немецкого торгового флота в соответствии с требованиями перечисленными в документе и обследовались на пригодность для поставленных им задач. Затем в случае необходимости разрабатывались планы об их реконструкции, но лодки оставались в торговом флоте»

Могу я заявить, что этот пункт в английском переводе слова «Umbau» переведен словом «реконструкция». У меня есть сомнения о том достаточно ли это верно. Я предположу, что сейчас переводчик перевёл «Umbau» соответственно. Насколько мне известно, немецкое слово ««Umbau» лишь означает ту же самую вещь как английское слово «изменение» — то есть, «Veranderung».

Я продолжу цитировать:

«Приказ отобрать такие лодки на немецких верфях был получен, помимо других, гамбургским отделом морского командования где я тогда служил»

Это был адмирал Ломан.

Свидетель, заявление Ломана верное? У вас есть, что-нибудь добавить?

Рёдер: Нет. Я могу лишь снова подчеркнуть, что не было вопроса немедленного строительства, а только отбора подходящих кораблей и их проверке в виду удостоверения в их пригодности для изменений необходимых для их функционирования в качестве вспомогательных крейсеров на случай всеобщей мобилизации. Подготовительные планы и сами планы были бы готовы к 1 апреля 1935, как излагается в номере 12. Они были бы представлены морской администрации для того, чтобы на случай мобилизации соответствующий корабль был изъят из состава торгового флота и переделан.

Все эти предложения по мобилизации, конечно, хранились в секрете.

Зимерс: Господа Трибунала, я думаю, чтобы общее недопонимание не возникло, если обвинение перевело два последующих предложения. Английская версия очень краткая и пункт 11 отсутствует. Я цитирую текст из пункта 11:

«Б» запрашивает содействия «К», прежде всего, по отбору подходящих судов и удостоверения в том, как много 15-ти сантиметровых орудий должно быть размещено для достижения требуемого бортового залпа…»

Слово «отбирать» здесь использовано не для того, чтобы намереваться — как утверждает обвинение — строить вспомогательные крейсера, а проводить отбор из торговых судов.

Рёдер: Да; и корабли продолжали плавать на службе торгового флота.

Зимерс: Второе предложение, которое я нашел, к сожалению, опущенное обвинением в английском переводе, гласит следующее:

«До тех пор пока запрещенное число орудий — в настоящем 24 — может быть предоставлено в наше распоряжение для этой задачи, следует делать приготовления только для четырёх транспортных кораблей (О). Увеличение этого числа, предположительно до шести, будет отложено до даты, когда будут доступны больше орудий. До тех пор мы должны ожидать результатов приготовлений для первых вспомогательных крейсеров».

Факт того, что только четыре, или наибольшее шесть, торговых морских судов были вовлечены демонстрирует значимость вопроса в целом.

Теперь я перехожу к документу С-189, США-44. Это документальная книга номер 10 британской делегации, страница 66.

Я хочу ваших комментариев — я прошу прощения. Я хочу напомнить вам, что это касалось разговора между гросс-адмиралом Рёдером и фюрером на борту «Karlsruhe44» в июне 1934.

Гросс-адмирал, будьте добры заявить о своих взглядах на три пункта упомянутых в этом кратком документе который вы обсудили с Гитлером в июне 1934.

Первый вопрос: Почему Гитлер не желал раскрывать увеличение водоизмещения Д и Е — то есть, «Scharnhorst45» и «Gneisenau46» — когда, в соответствии с этим документом, это были оборонительные вооружения и любой эксперт заметит увеличение тоннажа этих кораблей и, насколько мне известно, это заметили?

Рёдер: В то время мы рассматривали, что мы можем сделать с двумя бронированными кораблями Д и Е, после подписания предстоящего морского пакта с Англией — то есть, двумя кораблями, которые Гитлер одобрил мне для флота в бюджете 1934. Мы должны были четко решить не продолжать строить эти броненосцы как таковые, поскольку мы могли лучше использовать материалы в нашем распоряжении.

Зимерс: Но вы точно осознавали как любой эксперт в британском или американском или любом другом адмиралтействе увидевшей в рейсе, как только бы он увидел корабль, бывший в 10 000 тонным, а ставший 26 000 тонным?

Рёдер: Да, конечно.

Зимерс: Значит это было просто намерением…

Председательствующий: Доктор Зимерс, когда вы прямо допрашиваете свидетеля, вы не задаёте наводящие вопросы, которые вкладывают в его уста тот самый ответ, который вы желаете. Вы заявляете свидетелю такого рода вещи и затем спрашиваете его «разве это не так?»

Зимерс: Я прошу прощения. Я должен приложить все усилия, чтобы задавать свои вопросы по-иному.

Рёдер: Мой ответ по-любому другой.

Зимерс: Да?

Рёдер: Мы здесь занимались, в первую очередь, с планами. Я просил разрешения пересмотреть планы по этим двум броненосцам; во-первых, усилив их оборонительные вооружения — то есть, бронезащиту и подводные отсеки — и затем, увеличив их наступательное вооружение — а именно, добавить третью 28-ми сантиметровую вместо 26-ти сантиметровой башни. Фюрер ещё не желал санкционировать новую 28-ми сантиметровую башню, потому что, как я говорил ранее, он не при каких обстоятельствах не хотел наносить вред переговорам, ведущимся с Великобританией. Поэтому для начала, он санкционировал только среднее водоизмещение от 18 000 до 19 000 тонн; и мы знали, что когда вопросы достигнут стадии когда можно будет установить третью 28-ми сантиметровую башню, водоизмещение будет от 25 000 до 26 000 тонн.

Однако мы не видели никакого повода объявлять на этой стадии, потому что на флоте установлено, что о новых строительных планах и в особенности о новых типах кораблей должно было объявляться в самый последний момент. Это было принципиальной причиной; помимо этого, Гитлер не хотел привлекать внимание остальных стран на это строительство приводя упомянутые цифры или заявляя об очень высокой скорости. Другой причины для не озвучивания этих вещей нет.

Зимерс: Я хочу ваших комментариев по номеру 2 документа. Это особо выдвигалось против вас обвинением, потому что здесь вы заявили о том, что флот должен был позднее развиваться в противовес Англии.

Рёдер: Сначала — как намеревался позднее объяснить — мы взяли за образец нашей модели новые французские корабли. Французский флот развивал тогда класс «Dunkerque47» с восемью 33-х сантиметровыми орудиями и высокой скоростью, и мы взяли это за нашу модель, особенно поскольку, по мнению Гитлера — как вы услышите позднее — не было вопроса вооружения против Англии. Мы намеревались реконструировать эти два броненосца, в этой линии как линкоры с девятью 28-сантиметровыми орудиями и способностью к высокой скорости. Но затем мы услышали, что в Англии был разработан класс «King George48» с 35, 6-ти сантиметровыми орудиями и следовательно, сильнее чем французский тип; и соответственно я сказал, что мы в любом случае откажемся от французского типа и последуем английской модели, которая теперь строилась с 35-ти сантиметровыми орудиями.

Тут ошибка в переводе — а именно, «противостоя Англии». В тексте говорится, что развитие должно следовать линиям британского развития — другими словами, что мы должны разработать суда типа похожего на английские корабли. Но они также вскоре были устаревшими, потому что Франция тогда строила корабли класса «Richelieu49» с 38-ми сантиметровыми орудиями. Так получилось, что стал строиться «Bismarck50». Слово «против» было совершенно бессмысленным во время, когда мы намеревались придти к соглашению с Британией в котором мы никоим образом не могли с ней тягаться.

Зимерс: Теперь мы переходим к пункту 3 этого документа, который обвинение считает равно важным. Я цитирую:

«Фюрер требует полной секретности в отношении строительства подводных лодок — также, учитывая, Саарский плебесцит51».

Рёдер: Я уже ссылался на пожелание фюрера о секретности как в связи со строительством субмарин, так и приготовлениями к такому строительству. Это один из пунктов к которым он был наиболее чувствительным, потому что ни при каких обстоятельствах он не хотел наносить вред переговорам. Он сам был в целом чрезвычайно осторожен во время этого периода и ни при каких обстоятельствах не хотел ничего делать, что могло саботировать морской пакт, который он намеревался заключить.

Зимерс: Я не совсем понимаю ссылку на секретность в связи со строительством субмарин. Они еще не строились, не так ли?

Рёдер: Нет. Я сказал о секретности в связи с приготовлениями к строительству подводных субмарин; это такой способ выражения.

Зимерс: Теперь мы переходим к документу С-190, экземпляр США-45. Это документальная книга номер 10 британской делегации, страница 67. Это разговор который проходил между Гитлером и Рёдером 2 ноября 1934 на борту «Emden52». В документе перед вами, Гитлер проинформировал вас, что он считает необходимым увеличить и улучшить флот к 1938 и что, при необходимости, он проинструктирует доктора Лея предоставить в распоряжение флота от 120 до 150 миллионов марок от Трудового фронта53.

Вы имели какое-либо отношение к сбору фондов для перевооружения?

Рёдер: Нет, не с действительным сбором фондов. Я обращался к ассигнованиям министра обороны Рейха, который предоставлял их мне для цели перевооружения. Я предполагаю, что это заявление было сделано, потому что ассигнование санкционированное мне для флота казалось мне слишком маленьким, по этой причине фюрер сказал, что если было необходимо он заставит действовать Лея. Этого не произошло в действительности. Я получал свои фонды только от министра обороны Рейха.

Зимерс: Хотя предъявленное обвинением мне не совсем понятно, поскольку вы основываетесь на взглядах Гитлера — которые к вам не имеют никакого отношения — я хочу вернуться к этой сумме ещё раз. Я могу напомнить вам, что бронированный крейсер старого 10 000 — тонного класса, который, в конце концов, был меньше, стоил от 75 до 80 миллионов. Эта цифра от 120 до 150 миллионов была достаточно крупной для предоставления флоту возможности осуществлять перевооружение в крупном масштабе?

Рёдер: Нет, точно нет. Строились два линкора, помимо этих двух броненосцев. Вы можете вообразить, что стоимость постоянно возрастала.

Зимерс: Значит, эта сумма не была окончательной?

Рёдер: Нет, не была окончательной.

Зимерс: Тогда будьте любезны продолжить, с пунктом 2. Согласно пункту 2 документа, во время этого совещания вы указывали Гитлеру, что могло быть необходимым собрать шесть субмарин в течение первого квартала 1935.

Рёдер: Я сказал это, потому что я знал, что в начале 1935 мы собираемся воссоздать вооруженные силы; и я также думал, что это могло создать критическую ситуацию в отношении санкций, которых всегда ожидал Гитлер. Я полагаю, что мы говорили об этом и вот почему я предположил, что если возникнет необходимость каких-либо особых приготовлений для воссоздания вооруженных сил, тогда из этих комплектующих которые получались из за рубежа должны были быть собраны шесть субмарин, от предыдущей даты до даты их подходящей сборки.

Зимерс: Гитлер в действительности отдал приказ?

Рёдер: Нет, приказа не отдавалось.

Председательствующий: Сейчас мы можем прерваться?

(Объявлен перерыв)

Зимерс: Теперь я перехожу к документу С-159, экземпляру США-54. Этот документ можно найти в документальной книге британской делегации 10а, странице 110. Этот документ письмо написанное фон Бломбергом 2 марта 1936, касающееся демилитаризованной зоны. Свидетель, вы делали долгие военные приготовления для акции прошедшей 7 марта 1936?

Рёдер: Нет, я не делал долгих приготовлений. Я услышал о плане из этого документа от 2 марта. Я могу отослать вас к пункту 6, который говорил, «Придерживаться мирного характера операции, не предпринимая никаких подготовительных мер или мер военной безопасности без моего прямого приказа». Следовательно было ясно, что вся акция носила мирный характер.

Зимерс: Вам ничего не было известно об акции до начала марта?

Рёдер: Нет, я думаю, что эта акцию особенно держалась в секрете.

Зимерс: Тогда я перейду к документу С-194, экземпляру США-55, в документальной книге британской делегации 10а, страница 128. Этот документ это сообщение высшего командования Вермахта главнокомандующему флотом датированное 1936 — дословно указывается на 6 марта 1936. Следовательно, оно касается, того же предмета как и последний документ. Могу я получить ваши комментарии.

Рёдер: Министр обороны Рейха санкционировал определенную воздушную разведку в Северном море 6 марта — то есть, за день до оккупации Рейнланда. Он намеревался отозвать своё решение, так как подводные лодки также были бы отправлены с разведывательными задачами на Запад также как и к Текселю на следующий день. Соответственно я отдал приказ от 6 марта 1936 и дал специальные инструкции…

Зимерс: Я прошу прощения.

(Обращаясь к Трибуналу)

Я хочу указать, что этот приказ Рёдера от 6 марта 1936 прилагается к тому же документу и что, следовательно, текст у Трибунала.

(Обращаясь к подсудимому)

Пожалуйста, продолжайте.

Рёдер: Я подготовил это распоряжение от 6 марта касающееся планируемой линии подводных лодок и разведке в Германском заливе 7 марта. Я особо отмечал, что следует избегать всего, что может создать ложное впечатление о намерениях фюрера и таким образом создать препятствия на пути этой мирной акции.

Зимерс: Я хочу добавить к вашему заявлению, что эти слова взяты из распоряжения от 6 марта 1936 находящиеся в пункте 5. Они в последних двух строчках.

Рёдер: Всё это было мерами предосторожности на случай враждебных действий.

Зимерс: Это были крупномасштабные приготовления?

Рёдер: Нет, нет.

Зимерс: Теперь я перехожу к последним двум документам, касающимся темы Версальского договора и перевооружения, документ С-135, экземпляр Великобритания-213, документальная книга 10, страница 20 — то есть, документальная книга британской делегации 10 — который озаглавлен, «История военной организации» — то есть, «Схема военно-мобилизационной организации». Он датирован 1938. Этот документ был полностью зачитан обвинением и на нём основано очень тяжкое обвинение, потому что документ содержит заявление в отношении того, что Гитлер требовал, чтобы за 5 лет — то есть, к 1 апреля 1938 — должен был быть создан Вермахт который он мог использовать в качестве политического инструмента власти и также из-за упомянутых документов подготовительного организационного плана 1938 и боевого организационного плана.

Учитывая значимость этого положения, я попросил вице-адмирала Ломана прокомментировать этот достаточно технический вопрос. Мы разбираемся с экземпляром номер Рёдер-2, в моей документальной книге-2, под частью III, на странице 5. Я думаю, обвинение недопоняло определенные термины. Термины «Kriegsgliederung» и «Aufstellungsgliederung» были неправильно поняты.

Следовательно, я прошу разрешения, зачитать эти письменные показания вместе с документами, приобщаемыми мной в качестве доказательств. Я цитирую:

«III. Ссылаясь на документы С-135 и С-153, план вооружений, мобилизационный план, подготовительный организационный план — Aufstellungsgliederung, A.G., — и боевой организационный план — Kriegsgliederung, K.G.».

Я хочу добавить, что С-153 и С-135 связаны. Я взял их вместе для пущей простоты. Поэтому, я хочу заявить под протокол, что 153 это экземпляр США-43 и может быть найден в британской документальной книге 10а, страница 107. Он озаглавлен, «План вооружения (П.В.) для третьего этапа вооружения». Это достаточно длинный документ, датированный 12 мая 1934.

Я цитирую письменные показания Ломана об этих двух документах:

«Вышеназванные документы представлены мне для разбора подготовительного организационного плана, боевого организационного плана, мобилизационного плана и плана вооружений. Первые три плана, или приказы по распределению, касались одинаковых вопросов и различались только по способу составления. План вооружения отличался от остальных планов постольку, поскольку он касался нового строительства и требуемых новых материалов, следовательно, он меньше.

«Немецкий флот, как и вооруженные силы, в целом — и без сомнения, вооруженные силы каждой нации — готовят такие планы, чтобы быть способными, на случай конфликта или военных осложнений, подготовить ко времени и эффективно использовать доступные боевые средства. Сталкиваясь с изменяющимися условиями, военными развитиями, изменениями в личном составе, и техническими преимуществами, такие планы ежегодно пересматривались. Существенная часть этих приготовлений, самоочевидная в случае каких-либо вооруженных сил, состояла в создании, мобилизации, или боевой организации, которые предоставляли обзор всех морских сооружений на суше и море, свою местную защиту, и тактическое подчинение — также как и все боевые запасы в наличности, увеличиваемые, или реорганизуемые к особой дате. Все операции предполагаемые военным командованием основывались на боевом организационном плане, и он также служил политическим руководителям указанием на возможности в соответствии с силой и численностью доступных военных ресурсов.

«Боевой организационный план всегда должен был быть подготовлен заранее и принимался высшим командованием флота в целом за 1½ года до вступления его в силу, с целью позволить ответственным ведомствам получить время для таких необходимых приготовлений, так как обращались к бюджетному управлению флота за фондами и материалами — такими как железо, сталь, и т.д. — и для приготовления согласования постольку, поскольку все это ещё не покрывалось мирным развитием флота.

«В 1933, когда Гитлер в своём пятилетнем плане потребовал, чтобы к 1 апреля 1938 должна была быть создана вооруженная сила, которую он мог использовать для баланса в качестве инструмента политической власти, боевой организационный план для 1938 разрабатывался независимо от ежегодного боевого организационного плана, и до 1935 он в основном занимался с возможностями Версальского договора, который ещё не был исчерпан и с вопросом дополнения морской силы средствами не подлежащими ограничениям по типам или численности. После морского пакта 1935, боевой организационный план 1938 был заменен «основным боевым организационным планом» (K.G.Endziel), который регулировал число существующих или строящихся кораблей всех типов в пропорции 35: 100 мерой к тоннажу уже существовавшего английского флота. Учитывая денежные и материальные ресурсы, емкость верфей, и время необходимое для постройки крупных военных кораблей, эта конечная цель было установлена на период 1944–45 года.

«Всегда оставалась возможность дальнейшей отсрочки, в соответствии со строительной программой английского флота.

«Различные терминологии имели лишь морское техническое значение и не делали допущений о политических планах».

Я хочу указать на небольшую ошибку в переводе английского текста. Перевод слова «Terminierungen» «терминологией», по моему мнению не правильный. Должны, вероятно быть «даты» или «конечным сроком».

Свидетель, заявления вице-адмирала Ломана верные? Вы можете добавить что-нибудь к этой основной точке зрения?

Рёдер: Эти заявления содержат всё, что может быть сказано об этом вопросе. Все эти приготовления, являлись, по моему мнению, приготовлениями которые должны были проводиться любым флотом, если бы он систематически снабжался и готовился для операции.

Он где-то тут говорит — в документе номер С-135, страница 135, пункт 2 — что «Нарастающее напряжение между Германией и Польшей вынуждало нас осуществлять вместо теоретических, практические приготовления для чисто немецко-польского конфликта». Это было интерпретировано как означающее, что в некоторое время — я думаю в 1930 — мы планировали войну против Польши.

Я вчера свидетельствовал, что нашим основным объектом было и должно было быть, не заходя дальше, противостояние силой любой агрессии совершенной Польшей против Восточной Пруссии. Это было объектом нашей работы — защитить Германию от вторжения поляков. В то время, это было бы кошмаром для немецких сил, которые были всё еще неадекватно вооружены, вторжение в Польшу или любую другую страну.

Также затем, поскольку даты 1938 и 1944–45 постоянно повторяются, я хочу снова указать, на то, что 1938 год впервые стал обсуждаться в качестве окончательной даты первой фазы плана замещения морских поставок. Последний корабль этого плана замещения морских поставок был построен с 1936 по 1938.

Зимерс: Я прошу вашего прощения.

(Обращаясь к Трибуналу)

Я хочу обратить ваше внимание на факт, что это документ номер Рёдер-7.

Рёдер: (Продолжая) Затем Гитлер распорядился о пятилетнем плане, который как случилось также покрывал с 1933 по 1938 годы и соответствовал боевому организационному плану, установленному до 1938 года. Окончательный боевой организационный план был установлен на 1944–45; и причиной установления этой даты, как заявлено в документе, который вы только что зачитали, был факт, что в установлении нашей программы мы приняли во внимание фонды и материалы в нашем распоряжении, емкость наших верфей, и длительность времени необходимое для строительства больших линкоров. Разумной сильной боевой силы нельзя было создать до этой даты. Позднее боевой организационный план снова появился в нескольких моих письмах. Но с нашей стороны не приводилась дата, которая намечалась для назначения времени нападения.

Зимерс: Заявления в документе С-135 соответствуют немецко-английскому морскому соглашению. Это верно?

Вероятно, я не сформулировал вопрос ясно. Заявление что тогда намечалась новая программа, делалось в соответствии с немецко-английским морским соглашением?

Рёдер: Да, конечно.

Зимерс: В любом случае, ссылка на документ С-135, пункт 8, вероятно интерпретируется в этом смысле, поскольку он говорит, «…современный флот связан, лишь условиями немецко-британского морского соглашения».

Рёдер: Конечно.

Зимерс: Теперь я перейду к другой теме и вернусь в 1933 год.

Гросс-адмирал, когда вы встретили Гитлера, у вас имелись какие-либо связи с национал-социализмом до 1933?

Рёдер: Я встретил Гитлера 2 февраля 1933, когда я увидел его и поговорил с ним впервые. Это была вечеринка организованная генералом фон Бломбергом в доме генерала фон Хаммерштейна54, начальника штаба командования армией, на которой министр обороны Рейха фон Бломберг намеревался представить Гитлеру старших генералов и адмиралов. Я опишу события далее.

До того времени, у меня вообще не было связи с национал-социализмом. Я знал адмирала фон Леветзофа55 только по первой мировой войны. Он был в штабе адмирала Шеера56, которого я хорошо знал и который очевидно встретил Гитлера сравнительно рано. Однако, это от него я услышал, что Гитлер проявляет очень активный интерес к морским вопросам и был удивительно хорошо проинформирован о них. С другой стороны, я думаю, что фон Леветзоф также поговорил с Гитлером о репутации флота и его собственном мнении о флоте того времени. Но я не имел связей помимо этого.

Зимерс: Какими были ваши причины оставаться в должности в 1933, гросс-адмирал, если у вас не было связей с национал-социализмом?

Рёдер: Президент Рейха, фельдмаршал фон Гинденбург, в то же время верховный главнокомандующий Вермахта, назначил лидера крупнейшей партии в качестве канцлера Рейха. Я думаю, что если бы я пришел к нему и сказал ему, что я хотел отставки — или намеревался подать в отставку — потому что он назначил нового канцлера, он точно воспринял бы это как оскорбление и затем бы действительно уволил меня. У меня не имелось ни малейшей причины просить своего верховного главнокомандующего освободить меня от должности с моего военного поста, потому что он, в своём качестве президента Рейха, назначил нового рейхсканцлера которого, я вероятно мог не одобрить.

Зимерс: Когда и где вы впервые услышали о заявлении Гитлером своих основных политических принципов?

Рёдер: Я услышал его впервые вышеупомянутого 2 февраля, после ужина в доме генерала фон Хаммерштейна. Я был приглашен им после ужина, и после ужина он произнес речь. Он сопровождался министром иностранных дел, господином фон Нейратом. Остальных членов партии не было.

В своей речи он, прежде всего, говорил о своей карьере и своих национальных и социальных целях. Он говорил, что хотел достичь равных прав для немецкого Рейха и что он попытается избавить страну от оков Версальского договора и восстановит для Германии свой внутренний суверенитет; и он также обсуждал свои социальные цели: создание подлинного сообщества в народе, повышение уровня жизни рабочих, предоставление содействия фермерам, и развитие сельского хозяйства, создание трудовой службы, и ликвидация безработицы. Он особо подчеркивал — и это действительно было важным пунктом — чтобы как внутренняя так и внешняя политика полностью оставались в его руках, чтобы Вермахт вообще не имел никакого отношения к этому, чтобы Вермахт не использовался даже в случаях беспорядков дома, и чтобы у него были другие силы для разбирательства с такими делами. Он хотел уверенности в периоде спокойствия для развития Вермахта, для того, чтобы он мог стать фактором необходимым для предотвращения превращения Рейха в добычу других наций; и по этой причине было бы необходимо в следующие несколько лет для Вермахта полностью посвятить своё внимание подготовке к основной задаче, подготовке к обороне отечества в случае агрессии. Вермахт был бы единственным носителем оружия, и его структура оставалась неизменной. Он не говорил о подробностях.

Там была собрана сравнительно крупная компания. Что касалось военных схем — ни одна не упоминалась, и все те кто присутствовал, были необыкновенно удовлетворены его речью. Он говорил с особенным уважением в отношении президента Рейха фон Гинденбурга, верховного главнокомандующего Вермахта, и у нас сложилось впечатление, что он уважает эту очень значимую личность.

Эта речь была лишь насчет его основных принципов, которые представили мне как начальнику штаба морского командования, также как и начальнику штаба командования армией и остальным.

Зимерс: Гросс-адмирал, когда вы впервые доложили Гитлеру о флоте; и каким было общее отношение Гитлера по этому поводу — к флоту в особенности?

Рёдер: Первый морской доклад я дал несколькими днями спустя в присутствии генерала фон Бломберга, который в своём качестве министра обороны Рейха был моим вышестоящим начальником. Я не могу привести точную дату, но она была вскоре.

По этому поводу Гитлер дал мне дальнейший отчет о принципах, с которыми я бы командовал флотом. Я вообще впервые докладывал Гитлеру о состоянии флота; достаточно в небольшой степени о положениях Версальского договора осуществляемых флотом, его внутренней силе, плане замещения морских поставок, и инцидентов касавшихся морской политики, таких как Вашингтонский договор57, Лондонский договор 193058, положение на конференции по разоружению. Он уже полностью был проинформирован по всем таким вопросам.

Он говорил, что он хотел разъяснить мне принципы на которых основывалась его политика и что эта политика служила в качестве основы долгосрочной морской политики. Я всё еще ясно помню эти слова, также как те которые последовали.

Он не при каких обстоятельствах не желал иметь осложнений с Англией, Японией или Италией — в конце концов, не с Англией. И он хотел подтвердить это заключением с Англией соглашения также о силе выделенной немецкому флоту в сравнении с английским флотом. Сделав так, он хотел продемонстрировать, что он был готов осознать, раз и навсегда, право Англии поддерживать флот сопоставимый с широтой её интересов по всему миру. Немецкий флот нуждался в расширении до степени, требуемой европейской континентальной политикой. Я принял это в качестве второго основного принципа, на котором основывалось моё руководство флотом. Действительное соотношение силы между двумя флотами тогда не обсуждалось; оно обсуждалось позднее.

Это решение Гитлера принесло чрезвычайное удовлетворение как мне так и всему флоту, так как оно означало, что мы больше не должны бессмысленно состязаться с первой морской державой; и я видел возможность постепенного строительства флота на твердой основе. Я думаю, что это решение приветствовалось с радостью всем флотом и он понимал всю его значимость. Русский пакт был позднее встречен с такими же пониманием, поскольку сочетание русского пакта и морского соглашения гарантировали чудесное развитие. Были люди — но не во флоте — которые верили, что это зыбкая почва, но это ограничение было принято большинством немцев со значительным пониманием.

Зимерс: Гросс-адмирал, какими были ваши личные отношения с Гитлером? Как вы судили о нём по ходу лет, и каким было отношение Гитлера к вам?

Рёдер: Я приветствовал эту энергичную личность, которая была, очевидно, наиболее интеллигентной, имея огромную силу воли, была мастером обращаться с людьми, и — как я сам наблюдал в ранние годы — великим и очень умелым политиком чьи национальные и социальные цели были уже хорошо известны и принимались большинством вооруженных сил и немецкого народа…

Председательствующий: Трибунал думает, что этим можно много не занимать. Мы слышали об этом от многих других.

Зимерс: Да. Подсудимому не описывать свои отношения с Гитлером? Трибунал считает их недопустимыми?

Председательствующий: Он может сделать это покороче.

Зимерс: Да. Хорошо. Гросс-адмирал, пожалуйста, покороче.

Рёдер: Я просто хочу сказать, что я думал о Гитлере с целью разъяснить свои причины не уходить от него, что обвинение очень ясно вменяет мне. Его первые шаги, как во внутренней, так и внешней политике, несомненно, вызывали подлинное восхищение его политическими способностями и пробудили надежду, что поскольку он предпринимает эти первые шаги без кровопролития или политических осложнений, он сможет решить таким же способом и проблемы которые могут возникнуть позднее.

Председательствующий: Мы слышали это как я уже отметил — об этих качествах или силе способностей Гитлера почти от каждого подсудимого и это кумулятивно, и если этот подсудимый желает сказать, что он был очень сильно впечатлен качествами Гитлера, этого вполне достаточно. Все остальное кумулятивно.

Рёдер: Очень хорошо. Тогда я должен лишь сказать, что в ранние годы у меня не было причины волноваться о том должен ли я оставаться на своей должности или нет.

Зимерс: Гросс-адмирал, мы автоматически придем к последующим затруднениям на последующей стадии слушаний.

Теперь я перехожу к немецко-британскому морскому соглашению и хочу коротко вас спросить о том, как это морское соглашение 1935 появилось. Я ссылаюсь на документ номер Рёдер-11, документальная книга 1, страница 59, которая содержит морское соглашение в форме сообщения от немецкого министра иностранных дел британскому правительству. Действительное содержание было установлено британцами, как показывают первые несколько слов:

«Ваше Превосходительство, имею честь уведомить о получении ноты Вашего Превосходительства от сегодняшнего числа, в которой вы были так любезны сообщить мне от имени правительства Его Величества в Соединенном Королевстве следующее:

«1. В течение последних нескольких дней представители немецкого правительства и правительства Его Величества в Соединенном Королевстве участвовали в переговорах, основной задачей которых было подготовить проведение генеральной конференции по предмету ограничения морских вооружений. Настоящим с большим удовлетворением уведомляю Ваше Превосходительство о формальном принятии правительством Его Величества в Соединенном Королевстве предложения немецкого правительства обсудить в таких разговорах, будущее силы немецкого флота в отношении к объединенной силе членов Британского содружества наций, которая должна быть в пропорции 35:100. Правительство Его Величества в Соединенном Королевстве относиться к этому предложению как к вкладу огромной значимости в дело будущего военно-морского ограничения. Оно далее верит, что соглашение, достигнутое им с немецким правительством и к которому оно относиться как к постоянному и четкому соглашению с настоящего дня между двумя правительствами…»

Председательствующий: Это общеизвестный документ, и Трибунал конечно примет о нём юридическое уведомление. Нет необходимости весь его зачитывать.

Зимерс: Очень хорошо. Я должен вместе с тем указать на то, что, в соответствии с пунктом 2ф этого документа, британское правительство осознало, то, что касаясь субмарин, Германии должно быть позволено иметь такое же число как и у Британии. В то время насчитывающей около 52 000 тонн или даже более чем 100 подводных лодок. Однако Правительство немецкого Рейха, добровольно приняло для себя ограничение в 45 процентов от общего тоннажа субмарин Британской империи.

(Обращаясь к подсудимому)

Вы и флот относились к таким значительным ограничениям как к основе немецкого мирного развития, и оно в целом было благоприятно встречено флотом?

Рёдер: Да, как я уже говорил, оно было принято с величайшим удовлетворением.

Зимерс: Поскольку суждения, сформированные некоторое время тому назад имеет больший вес, чем заявление, сделанное в ходе суда, я желаю приобщить документ номер Рёдер-12, документальная книга 1, страница 64. Этот документ касается сообщения составленного гросс-адмиралом Рёдером для сведения офицерского корпуса. Оно датировано 15 июля 1935, месяцем спустя после подписания морского соглашения. Рёдер говорил — и я цитирую из второго параграфа:

«Соглашение, возникшее из решения фюрера установить соотношение флотов Германии и Британской империи в 35:100. Это решение, которое основано на соображениях европейской политики, сформировало стартовую точку для Лондонской конференции. Несмотря на изначальную оппозицию из Англии, мы стойко придерживались нашего решения; и наши требования были полностью одобрены. Решение фюрера основывалось на желании исключить возможность антагонизма между Германией и Англией в будуще для того, чтобы навсегда исключить возможность морской враждебности между двумя странами».

Предложение на странице 66 также важное. Я желаю попросить Высокий Трибунал:

«Настоящим соглашением, строительство немецкого флота в степени, установленной фюрером было формально одобрено Англией».

Тут следуют отдельные заявления о тоннаже.

Затем я хочу обратить внимание на последнее предложение, которое показательно об отношении Рёдера в то время:

«Это соглашение представляет сигнальный успех в политической сфере, поскольку это первый шаг к практическому взаимопониманию и означает первое послабление в жестком фронте так долго поддерживавшемся против Германии нашими бывшими противниками и вновь с непримиримостью продемонстрированному в Стрезе».

Зимерс: Гросс-адмирал, эти линии мирного развития проводились вами в последующие годы?

Рёдер: Да.

Зимерс: В этой связи с хочу приобщить документ Рёдер-13. Это документ, который позволяет мне — с целью сэкономить время — отказаться от показаний здесь в суде вице-адмирала Ломана. Этот документ находится в документальной книге 1, страница 68, и озаглавлен, «Новый план развития немецкого флота», и это обычная работа. Это речь произнесенная вице-адмиралом Ломаном летом 1935 в Ганзейском университете в Гамбурге. Я прошу Высокий Трибунал принять юридическое уведомление о существенных положениях этого документа; и так как это авторитетная работа готовилась по запросу высшего командования, вероятно, я могу процитировать лишь следующее. Адмирал Ломан прежде всего изложил, что поскольку у нас теперь не было добровольного призыва в войска, тогда флот был свободен от таких ограничений, но это не было взглядом Гитлера. Теперь я цитирую:

«Однако, фюрер, избрал иной путь. Он предпочел обсуждать немецкие морские вооружения непосредственно с Британией, которая, как наш бывший советчик» — я прошу прощения; я цитирую со страницы 70 — «годами пыталась продемонстрировать понимание нашего сложного положения».

И на странице 71 Ломан говорит о вводящих в заблуждение докладах публикуемых в прессе, и. т. д., и буквально продолжает:

«Тогда ещё более удивительной, была ратификация договора, который выражал полное согласие обеих правительств не так, как некоторые договоры о вооружениях былых времен, оставляя больше озлобления чем взаимопонимания при своём заключении. Дух честности, которая оставалась у британских господ, несмотря на частые грязные ходы высшей политики, проявился, когда столкнулся с нескрываемой искренностью немецких деклараций, достойной твердостью немецких представителей, и страстного желания мира вдохновленного речами и действиями нашего фюрера. В отличие от былых времен, речи британских лидеров выражали уважение и признание. Мы осознали это как знак доброй воли к взаимопониманию. Голоса из кругов британских ветеранов войны вряд ли менее ценны чем отношение официальных лидеров. Например в ноябре 1918, когда немецкий флот был захвачен британскими эскадрами для интернирования в Скапа-флоу, британский главнокомандующий лорд Битти59, великий враг адмирала Хиппера, отправил знаменитый сигнал. «Не забывайте, что враг это презренный зверь». Этот гранд-адмирал выражал свою нелюбовь к Германии по многим поводам, но 26 июня тот же самый лорд Битти заявил в Палате лордов60, «У меня мнение, что мы должны быть благодарны немцам. Они пришли к нам с распростертыми объятиями, заявляя, что согласны к соотношению 35:100». Если бы они, представили иные предложения, мы бы их не отвергали. Мы можем быть подлинно благодарны за тот факт, что, по крайней мере, одну страну в мире, мы не должны бояться в гонке вооружений».

Затем я хочу обратиться к странице 73, которая ограничивает лимит линкоров 35 000 тонн. Это ограничение играет роль в документе обвинения С-23. Факт, в том, что в этом документе следом за словами «Панамский канал61» помещены слова, имеющие определенное значение, «линкоры 35 000 тонн» Ограничение в 35 000 тонн не такое решающие и важное как считает обвинение. Происхождение этого: Соединенные Штаты Америки в то время хотели ограничиться тоннажем в 35 000 тонн в связи с шириной и глубиной Панамского канала, так как Панамский канал должен был быть расширен для того, чтобы пропускать суда большего тоннажа. Я должен вернуться к положению позднее, поскольку этот лимит в 35 000 тонн не поддерживался.

Затем в качестве доказательства основы сравнения с немецкими подводными лодками, я хочу указать на страницу 76 — где упоминается цифра в 52 700 тонн. Это исторический факт — который здесь установлен — что Франция не принимала участия в этом ограничении и в то время была сильнейшей державой подводных лодок со своими 96 000 тонн, 96 готовыми и 15 строящимися. Также исторический факт в том, что Германия — и это продемонстрировано на той же самой странице — согласилась на отказ от субмарин, уничтожив после первой мировой войны 315.

Гросс-адмирал, вы делали подобное к британскому флоту по тому или иному конкретному случаю?

Рёдер: Я пытался поддерживать хорошее взаимопонимание и выразил эти сантименты британскому флоту, например, когда был проинформирован о смерти адмирала Джеллико62 по телефону от английского новостного агентства. Он выступал против нас, так как был главой английского флота в первую мировую войну, и мы всегда рассматривали его как очень достойного противника. Через это агентство я отправил послание английскому флоту.

Председательствующий: Я сомневаюсь, чтобы это имеет какое-либо отношение к рассматриваемым нами вопросам.

Рёдер: В любом случае, я пытался достичь хорошего взаимопонимания с британским флотом на будущее и поддерживать такое хорошее взаимопонимание.

Зимерс: 17 июля 1937 было подписано дальнейшее немецко-английское морское соглашение63. Я приобщаю этот документ как Рёдер-14, документальная книга 1, страница 81. Это достаточно длинный документ только часть которого переведена и напечатана в документальной книге; и с целью понять нарушение, которое вменяет нам обвинение, я сошлюсь на несколько пунктов содержащихся в документе.

Соглашение касается ограничения морских вооружений и в особенности обмена информацией по морскому строительству. В статье 4 мы находим ограничение линкоров 35 000 тонн, которое уже упоминалось; и в статьях 11 и 12 — которые я не зачитываю из-за их технического характера, но попрошу Трибунал заметить — оба правительства обязывались ежегодно докладывать о морской строительной программе. Это должно было делаться в течение первых 4 месяцев каждого календарного года, и подробности о некоторых кораблях — больших кораблях в особенности — за 4 месяца до их закладки. Для лучшего понимания всего предмета, который сделан основной обвинения против подсудимых в связи с морским соглашением, я могу сослаться на статьи с 24 по 26. Три статьи демонстрируют…

Председательствующий: Вы можете подытожить эти статьи?

Зимерс: Да. Ваша честь, я не намерен их зачитывать. Я лишь хотел процитировать из них одно или два положения.

Эти статьи перечисляют условия, при которых каждая сторона соглашения может от него отклоняться. Следовательно, сначала, оно рассматривало допустимым некоторые условия для отклонения от соглашения, например, (статья 24) вступление в войну одного из партнеров, или (статья 25) если иная держава, такая как Соединенные Штаты или Франции или Япония, строили бы или закупали судно большее чем предусмотрено соглашением. В этих статьях прямая ссылка на статью 4 — то есть, линкоры 35 000 тонн — в случае отклонения, единственной обязанностью было уведомить сторону. Статья 26 заявляет о самой общей основе для отклонения от соглашения — а именно, в случаях, когда безопасность нации требует такого отклонения, такое отклонение считается оправданным. Дальнейшие подробности для этого положения не требуются.

Максвелл-Файф: Ваша честь, в части 2 отклонение это предмет уведомления другой стороны. Это относится лишь к статье 26 — любое отклонение это предмет уведомления другой стороны о начале отклонения.

Председательствующий: Доктор Зимерс это так?

Зимерс: Да, конечно. Мне кажется…

Председательствующий: Обвинение говорит, что это соглашение было нарушено?

Зимерс: Да. Ссылаясь на замечания, сделанные только что сэром Дэвидом, я хочу сказать, что я указывал на то, что такое отклонение допускалось при этих обстоятельствах, но в нем была обязанность уведомлять остальные стороны. Вероятно, это не прошло в переводе.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, это соглашение было заключено в 1937, с той же самой точки зрения, которую вы уже озвучивали? Есть какие-либо заслуживающие внимания факты, которые привели к соглашению?

Рёдер: В 1936, насколько я помню, договоры ранее заключенные Англией с остальными державами истекали, и следовательно Англия стремилась обновить эти договоры в ходе 1936. Факт, что мы были приглашены в 1937 присоединиться к новому соглашению со всеми державами означал, что Германия отныне полностью будет включена в эти договоры.

Зимерс: Обвинение вменило вам нарушение этого немецко-английского морского соглашения, и обвинение основывает это на документе С-23, экземпляр США-49, в документальной книге британской делегации 10, странице 3. Этот документ датирован 18 февраля 1938. Он постоянно упоминался на этих слушаниях и начинается со следующего, «Действительное водоизмещение линкоров «Scharnhorst», «Gneisenau» и F/G в обоих случаях на 20 процентов больше чем водоизмещение заявленное британцам». Затем мы находим список, который демонстрирует, что водоизмещение64 «Scharnhorst» было приведено в 26 000 тонн, а в действительности было 31 300 тонн, и что осадка65 заявлялась на один метр меньше чем было на самом деле. И «Ф» класс, то есть, «Bismarck» и «Tirpitz66», были внесены как имеющие 35 000 тонн, но в действительности были водоизмещением 41 700 и отличались по осадке на 80 сантиметров. Следовательно, соответственно тому, что мы видели это доказательство нарушения договора. Гросс-адмирал, я полагаю, что вы не оспариваете нарушение договора?

Рёдер: Нет, никоим образом.

Зимерс: Именно во время этого документа под вопросом были четыре линкора: «Scharnhorst», «Gneisenau», «Bismarck», «Tirpitz»…

Председательствующий: Мне кажется, вы снова заявляете об этих вещах Трибуналу, делая заявления вместо постановки вопросов свидетелю.

Зимерс: Господин Председательствующий, мне кажется, что я включаю свои документальные доказательства с целью продемонстрировать связь, для того, чтобы разъяснить, с чем мы разбираемся. Я ставил вопрос: эти четыре линкора действительно упоминались как введенные в строй, когда подготавливался документ?

Рёдер: Нет, они еще не были введены в строй.

Зимерс: Ни один из этих четырех линкоров?

Рёдер: Нет.

Зимерс: Если мне позволят так сделать, я могу сказать, что точные даты, когда эти корабли были введены в строй — подсудимый, вряд ли сможет вспомнить даты на память — можно увидеть в пункте IV письменных показаний Ломана, документ номер Рёдер-2.

Председательствующий: Я думаю, вы должны в них удостовериться. Вы не может заявлять о них не удостоверившись.

Зимерс: Да, Ваша честь именно так.

Я сошлюсь на документ номер Рёдер-2, который уже приобщен Трибуналу. Это письменные показания Ломана, на странице 5. Я цитирую из документальной книги 1, страница 8.

«В рамках границ очерченных немецко-английским морским соглашением, немецкий флот ввёл в строй четыре линкора. Я привожу даты закладки киля, спуска и ввода в строй, насколько я могу их определить. «Scharnhorst»: закладка киля, точную дату не определить; спущен, 3 октября 1936; введён в строй, 7 января 1939. «Gneisenau»: закладка киля, точную дату не определить; спущен, 8 декабря 1936; введён в строй, 31 мая 1938. «Bismarck»: закладка киля, 1936; спущен, 14 февраля 1939; введён в строй 2 августа 1940. «Tirpitz»: закладка киля, 1936; спущен 1 апреля 1939; введен в строй 1941».

Адмирал Ломан не смог установить точную дату. «Н» — я могу добавить, что остальные корабли, упомянутые в документе С-23 были запланированы, но были позднее пущены на лом. Они уже были разобраны к лету 1939, и это относилось только к первому «Н». Значит здесь нет вопроса окончательной готовности или строительства. Поскольку существует очевидное нарушение договора, теперь мы рассмотрим в каком свете к нему следует относиться. Обвинение сказало, что это нарушение договора преступно, поскольку оно подразумевает агрессию. С целью сэкономить время, в особенности, поскольку рассматриваются технические проблемы, я хочу, перед дальнейшим опросом подсудимого, приобщить документ номер Рёдер-15, в рамках взгляда на документальные доказательства, которые я приобщаю с разрешения Трибунала. По моему мнению, этот документ подтверждает, что агрессивного намерения не было.

Документ номер Рёдер-15 это письменные показания — я прошу прощения — они в документальной книге 1, страница 94. Этот документ касается письменных показаний удостоверенных у нотариуса Гамбурга почетным доктором технических наук Вильгельмом Шухтингом и они важны для опровержения документа С-23, и для этой цели я хочу процитировать:

«Я бывший директор судостроительной верфи Blohm & Voss67 в Гамбурге. Я был в этой фирме с 1937 по 1945» — извиняюсь — «с 1907 по 1945 и я знаком со всеми вопросами касающимися военных кораблей и торговых судов. В особенности, я как инженер владею подробной информацией о строительстве военных кораблей для немецкого флота. Доктор Вальтер Зимерс, адвокат в Гамбурге, представил мне документ С-23, датированный 18 февраля 1938, и попросил меня, его прокомментировать. Этот документ демонстрирует, что флот, вопреки предыдущему соглашению, информировал британцев, что линкоры «Scharnhorst» и «Gneisenau» — так же как иные запланированные к постройке — имели водоизмещение и осадку на 20 процентов меньшую чем было на самом деле.

«Я могу привести некоторые подробности, почему эта информация была дана. Я полагаю, что информация предоставленная британцам — информация которая в соответствии с морским соглашением должны была быть получена за 4 месяца до закладки киля — основывалась на факте, что линкоры «Scharnhorst» и «Gneisenau» изначально намечались как имеющие водоизмещение в 26 000 тонн и осадку в 7, 5 метра и линкор «Ф» (Bismarck) водоизмещение в 35 000 тонн и осадку в 7, 9 метра, как и заявлялось.

«Если эти линкоры были построены с большим водоизмещением и большей осадкой, изменения были результатом отданных приказов или запросов флота, в то время как планы готовились и осуществлялись конструкторским бюро. Изменения основывались на точке зрения постоянно выражавшейся флотом — а именно, что строя корабли таким способом они должны были стать настолько непотопляемыми насколько возможно. Увеличение тоннажа не означало увеличение наступательной мощи корабля» — Господин Председательствующий, я прошу прощения Я сейчас закончу — «Увеличение тоннажа не означало увеличение наступательной мощи корабля, но осуществлялось только в оборонительных и защитных целях».

Вероятно, я могу указать на то, что в английском тексте есть ошибка в переводе. В этом тексте слово «не» пропущено. Следует читать «не означало», а не «означало»

«По прошествии времени, флот придавал все большее и большее значение разделению корпуса корабля на большое количество отсеков с целью сделать корабль настолько непотопляемым насколько возможно и стремясь к максимальной защите на случай течи. Следовательно новые корабли, строились широкими в бортах и с глубоким дном со многими переборками, примерно в десяти метрах друг от друга, и многими продольными и поперечными переборками вне торпедной переборки. В то же время, были как вертикальные так и горизонтальные броневые плиты, насколько у меня была информация, тяжелые и усиленные крупными плитами нежели те которые использовались остальными флотами. С целью…»

Председательствующий: Другими словами, его объяснение в том, что они заменялись в ходе строительства по техническим причинам. Не особо важно, в чём техническая причина.

Зимерс: Господин Председательствующий, я прошу прощения, но мне кажется, что когда мы разбираемся с ясно установленным нарушением договора, способ такого нарушения имеет некоторое значение. Я не думаю, что каждое и любое нарушение договора можно было бы описать как военное преступление. Положение в том было ли это нарушение договора военным преступлением в смысле устава — другими словами, было ли оно мотивировано намерением ведения агрессивной войны. Несущественное нарушение, такого рода, в конце концов, находится в любом гражданском иске и не может быть преступлением.

Председательствующий: У нас письменные показания. Мы их прочтем. Фактически вы уже зачитали их материальные части.

Итак, я думаю нам лучше прерваться. Как долго вы планируете продолжать?

Зимерс: Господин Председательствующий, мне сложно судить точно, но я представляю, что я смогу завершить где-то завтра. Господин Председательствующий, я надеюсь, что завершу к полудню; но я прошу Вашу честь учитывать, тот факт, что я включаю в свои документальные доказательства допрос и что такое документальное подтверждение, которое во многих остальных делах занимает часы для представления, таким образом, осуществляется одновременно.

Председательствующий: Трибунал надеется, что вы проведете своё представление настолько кратко насколько возможно. Мы уже заняли много времени с этим подсудимым.

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Вечернее заседание

Зимерс: Господин Председательствующий, я должен сначала заявить формальное ходатайство, чтобы в дополнение к моему секретарю у меня был ещё один в суде. Она была здесь этим утром, но только, что сказала, что не может попасть в зал суда, и теперь она стоит за дверью.

Председательствующий: Хорошо.

(Подсудимый возвращается на место свидетеля)

Зимерс: Господин гросс-адмирал, вы только что видели письменные показания доктора Шухтинга. Я спрашиваю вас: это правда, или даже — не запутывая вас я спрашиваю — на чём основывалась основная идея флота об усилении линкоров на 20 процентов?

Рёдер: Изначально не было намерения увеличивать корабли на 20 процентов. Но в то время, когда мы возобновили строительство линкоров, когда мы могли увидеть, что у нас в любом случае очень мало линкоров, до нас дошло, что сопротивление затоплению корабля должно быть увеличено настолько сильно насколько возможно, чтобы сделать те, что имелись у нас настолько неуязвимыми насколько возможно. Это не имело никакого отношения к усилению вооружения или чему-либо такому, но просто увеличивало сопротивляемость затоплению и вражеским орудиям. По этой причине была разработана новая система с целью увеличить и усилить подпалубное пространство внутри корабля. Это означало, что для постройки кораблей требовалось большое количество новой стали. Соответственно осадка и водоизмещение возрастали. Это было неудачным с моей точки зрения, так как мы проектировали корабли со сравнительно мелководной осадкой. Устья рек, Эльба, Везер, Яде, настолько мелководные, что корабли с большой осадкой не могут плавать на всех участках рек. Поэтому, мы должны были строить эти корабли широкими, намереваясь придать им мелководную осадку; но строя множество продольных и поперечных переборок, мы увеличивали осадку и также водоизмещение.

Зимерс: Эти неудачные изменения, которые имели место в ходе постройки, были из-за сравнительного малого опыта в строительстве линкоров?

Рёдер: Да. Поскольку конструкторы высшего командования флота и конструкторы и инженеры на крупных верфях не строили каких-либо тяжёлых кораблей очень долгое время. Как результат, высшее командование флота должны было отдавать дополнительные приказы судоверфям. Само это было недостатком, который я с трудом пытался преодолеть.

Зимерс: Строительством этих четырех линкоров превышался общий тоннаж в соответствии с морским соглашением?

Рёдер: Нет, общий тоннаж не превышался до начала войны.

Зимерс: Ваши чести, в этой связи я хочу сослаться на документ Рёдер-8, который уже приобщался в документальной книге Рёдера 1, страница 40, под II. В этих письменных показаниях Ломан приводил сравнительные цифры, которые демонстрировали, сколько тоннажа линкоров было позволено в рамках морского соглашения. Пожалуйста, обратите на это внимание без моего зачитывания всех цифр. Важно то, что согласно сравнению с британскими цифрами, Германии было разрешено 183 750 тонн. Тогда она имела три законченных броненосца в 30 000 тонн — что здесь демонстрировалось — а значит согласно этим письменным показаниям оставалось 153 750 тонн.

Ссылаясь на документ Рёдер-127, я хочу внести небольшую поправку, потому что гросс-адмирал Рёдер, изучив письменные показания, заметил, что вице-адмирал Ломан сделал одну ошибку в цифре. Ошибка не важна в целом, но с целью быть абсолютно честным и точным я думал необходимо отметить это у вице-адмирала Ломана. Вместо 30 000 следует читать 34 000 тонн, а значит, есть разница, не в 153 750 тонн, а 149 750 тонн. В соответствии с морским соглашением результат не поменяется. Согласно морскому соглашению, нам было позволено построить 146 000, как окончательную цифру, а значит, результат не изменился. Ошибку адмирала Ломана — как известно Трибуналу — можно отнести к факту, что у нас были очень ограниченные материальные ресурсы.

Рёдер: Могу я добавить замечание о сказанном мной ранее? Заявление об этих водоизмещениях отклонилось от этих условий договора постольку, поскольку докладывались только об изначальном строительном водоизмещении или осадке, а не об осадке и водоизмещении которые постепенно возрастали из-за этих изменений в ходе планирования строительства.

Зимерс: В дополнение, могу я сослаться досточтимому суду на следующее: морское соглашение от 1937 было заменено Лондонским протоколом от 30 июня 193868. Я сошлюсь на экземпляр Рёдер-16. Моя секретарь только, что сказала, что его сейчас нет; я принесу его позднее. Это последний документ в документальной книге Рёдера 1, страница 97.

Могу я напомнить суду, что документ С-23 от февраля 1938. Этим Лондонским протоколом, по предложению британского правительства, ограничение тоннажа линкоров 35 000 тонн было изменено, потому что британское правительство, также как и немецкого правительство, осознавало, что 35 000 тонн было слишком мало. Как показано в протоколе, вступившем в силу с 30 июня 1938, тоннаж линкоров был увеличен до 45 000 тонн. Соответственно это различие в линкорах, относилось к документу С-23, установленному несколькими месяцами ранее.

Теперь я возьму новый предмет, вопрос вашего участия в планировании и заговоре для ведения агрессивных войн. Это вопрос так называемых ключевых документов, которые представило обвинение. Адмирал, поскольку вы присутствовали во время этих речей Гитлера к главнокомандующим, я должен попросить вас прокомментировать эти документы. Первый документ это документ 386-ПС, так называемый документ Хоссбаха69, экземпляр США-25, в документальной книге британской делегации, номер 10, страница 81. Это речь Гитлера от 5 ноября 1937.

Господин гросс-адмирал, вы когда-либо видели этот документ Хоссбаха до начала суда?

Рёдер: Нет, я не видел ни документа, ни одного протокола каких либо речей произнесенных Гитлером. Никаких официальных протоколов не получалось. Только в последующие годы — я думаю с 1941 — присутствовали стенографисты, которые записывали каждое слово. Он в действительности вообще не являлись протоколами, поскольку документы составлялись косвенным образом. Они готовились автором спустя 5 дней после самой речи, как мы услышали.

Зимерс: Хотя это очень важный документ, я заметил, что в отличие от остальных документов он не имел списка рассылки; он был написан спустя 5 дней после речи, и он даже не помечен «секретно». Вы можете объяснить, как готовились эти протоколы?

Рёдер: Я не смогу подробно вспомнить условия, которые доминировали. Я лишь могу представить, что адъютант хранил протоколы в своём сейфе.

Зимерс: Тогда у вас общее впечатление об этой речи, после 8 или 9 лет?

Рёдер: Да.

Зимерс: Документ был здесь зачитан полностью обвинением, и как нельзя отрицать, он содержит серьезные ссылки на агрессивную войну. Он, например, упоминает, кое-что как завещание, проблему пространства, ненависть против Англии и Франции; он говорит, что, вооружение завершено, первая цель это переворот в Чехословакии и Австрии.

Пожалуйста объясните суду, какой эффект речь должна была оказать на вас в то время, и как получилось, что вы не придали речи такого значения, как например господин фон Нейрат, который также присутствовал? И, несмотря на речь как у вас могло сохраняться ваше мнение, о том, что Гитлер сохранит старую линию и не видит силового решения?

Рёдер: Как введение я могу сказать, что утверждение, содержащееся в судебном обзоре, что влиятельная группа нацистов собралась с целью изучить ситуацию, вообще не даёт точной картины ситуации. Гитлер созвал вместе лиц упомянутых в документе, чтобы объяснить им возможности политического развития и с целью дать им какие-нибудь инструкции.

Я тут хочу сказать, кое-что главное — поскольку здесь было достаточно много речей Гитлера — о характере его речей. Гитлер выступал очень долго, уходя очень далеко в ретроспективу. Прежде всего, в каждой своей речи у него была особая задача, зависящая от аудитории. Постольку поскольку он был мастером диалектики, значит, он был и мастером блефа. Он снова использовал сильные выражения в соответствии с преследовавшейся им целью. Он полностью использовал своё воображение. Он также часто противоречил себе в успешных речах. Никто никогда не знал, каковы его окончательные цели и намерения. В конце такой речи было очень сложно с этим определиться. Как правило, его речи производили огромное впечатление на людей которые нечасто его слышали нежели на тех кто уже познакомился с его общей манерой выступать по таким поводам. Вопрос получения советов никогда не стоял, как говорилось, всегда давались не обсуждаемые приказы.

Цель речи от 5 ноября 1937 была, как в начале заявлял рейхсмаршал Геринг…

Зимерс: Простите меня. То есть в начале той речи от 5 ноября?

Рёдер: Да, в начале речи.

Он говорил мне, что заранее поговорил с фюрером. Фюрер хотел побудить армию осуществлять своё перевооружение по быстрее. Для фюрера оно шло слишком медленно. Предметом речи который он хотел ликвидировать была Австрия и Чехословакия. Он говорил, что крайней датой будет 1943–45, потому что после этого наша ситуация станет хуже. Но шанс мог случиться ранее при двух условиях: в первую очередь, если во Франции произойдут внутренние беспорядки; и во вторую очередь, на случай начала средиземноморской войны, в которой бы участвовали Англия, Франция, Италия и вероятно Испания, что, по моему мнению, было фантастикой.

Я не могу понять утверждение, что вооружение армии, флота и воздушных сил было почти завершено в ноябре 1937. Флот всё ещё не имел на службе ни одного линкора. Ситуация была похожей для воздушных сил и армии. Никоим образом мы не вооружались для войны, к примеру с Англией, что было чистым безумием. Для меня, решающими выражениями в его речи были, во-первых, Англия и Франция — я думаю — уже списавшие со счета Чехословакию, и во-вторых, что он был убежден, что Франция и Англия не вмешаются. В третью очередь фактом, было, что всего за несколько месяцев ранее, в июле 1937, было подписано второе морское соглашение. Эти три факта, казалось, убеждали меня, что Гитлер не искал военного решения проблем Австрии и Чехословакии. В то время при любых обстоятельства стоял вопрос Судетов70 и казалось он стремился к мирному решению. По этой причине речь не создала у меня впечатление, что Гитлер тогда решил изменить свою политику — что он хотел переключиться с политики мира на войну. Я могу представить, что у господина фон Нейрата не знакомого с целями этой речи, сложилось иное впечатление. Но, так как я снова подумал над этим вопросом, я могу представить, что преувеличенный характер речи в особенности был направлен на вывод фон Нейрата из кабинета, потому что я узнал, что тогда фюрер уже намеревался заменить фон Нейрата на фон Рибентропа. Это было единственное предположение, которое я сделал впоследствии.

Для меня выводы, сделанные из этой речи не были ни чем иным кроме как: строительство флота в соотношении один к трём, относительно Англии продолжалось, и следовало стремиться к дружеским отношениям с Англией. Соотношение по соглашению которое только, что было достигнуто соблюдалось бы.

Зимерс: И, очевидно в конце документа — а именно — в четвертом парграфе с конца — что фельдмаршал фон Бломберг и генерал-полковник фон Фрич71, дали свою оценку ситуации, непрерывно указывая на необходимость того, что Англия и Франция не играли враждебной роли. Это далее комментировалось, и можно увидеть, что Бломберг и Фрич были взволнованы и возражали Гитлеру.

После речи вы говорили с Бломбергом. Это правда, что Бломберг, которого, к сожалению нельзя допросить и Фрич, который также мёртв, видели это преувеличение Гитлера и поэтому указывали ему на свои сомнения и таким способом намеревались помешать? О чём вы говорили с Бломбергом после этой речи?

Рёдер: В первую очередь, Бломберг и Фрич…

Председательствующий: Доктор Зимерс, вы не должны задавать наводящие вопросы,. Вы вкладываете в уста свидетеля то, что вы хотите услышать. Если вы хотите…

Зимерс: Я прошу прощения, если так сделал. Немного сложно, когда два человека, которые там были, Бломберг и Фрич, мертвы. Я могу лишь указать на то, что они мертвы. Мой завершающий вопрос…

Председательствующий: Тот факт, что они мертвы не поможет. Но если вы хотите что-нибудь об этом понять, вы должны понять это от свидетеля, а не от себя.

Зимерс: Какое впечатление сложилось у Бломберга после этой речи? Что он потом говорил?

Рёдер: Я думаю сам Бломберг в анкете заявлял, что тогда фельдмаршал Кейтель, когда мы, военные оставили в комнате Бломберга, который бывал часто с фюрером, сказал, что не должен был воспринимать это так искренне и не судить так серьезно. Он также верил, что фюрер разрешит эти вопросы мирно. И как сказал доктор Зимерс, оба Бломберг и Фрич уже обращали внимание фюрера на факт, что ни при каких обстоятельствах нельзя позволить Англии и Франции вмешиваться, поскольку немецкий Вермахт не смог бы с ними справиться.

Я могу добавить, что в этом случае я намеренно не заявлял каких-либо возражений, потому что, в конце концов, повседневно встречая фюрера, я говорил ему, «Но я думаю, мы должны гнуть свою линию с целью избежать осложнений с Англией». И фюрер постоянно подтверждал это своё намерение. Типично, что как только главнокомандующий армией генерал-полковник фон Фрич, сказал, что после этих замечаний он не может отправиться в отпуск в Египте зимой 1937–38, который он запланировал по состоянию здоровья, фюрер немедленно отказался от своего заявления и сказал, что дело не настолько срочное, что он может не отказываться от своего отпуска, в который он и пошел.

Этим демонстрируется, что это снова был вопрос оказания давления. Такой была речь от 5 ноября 1937. Фактически он тогда не сокрушил ни Австрию, ни Чехословакию; но в 1938 вопрос был разрешен мирно без кровопролития, и даже по согласованию с иными державами.

Зимерс: В этой связи могу я приобщить документ датированный следующим годом, экземпляр Рёдер-23, документальная книга Рёдера 2, страница 127. К 30 сентября 1938 — мне далее нет необходимости говорить о Мюнхене72, потому что подсудимый прямо не участвовал — Гитлер и Чемберлен73 совместно объявили, что соглашение подписано предыдущей ночью и англо-немецкое морское соглашение рассматривалось как символизирующее желание обоих наций никогда вновь не вести войну против друг друга. Остальное содержание хорошо известно.

Затем я перехожу к второму ключевому документу приобщенному обвинением — а именно, документу Л-79, так называемому «малому Шмундту74». Это экземпляр США-27, номер 10 в документальной книге британской делегации, страница 24. Документ, несмотря на свою поразительную длину, также был полностью представлен обвинением, а значит, я не должен из него зачитывать. Могу я напомнить суду, что он заявляет, что дальнейших успехов нельзя достичь без кровопролития, и 23 мая 1939 со ссылкой на Польшу он заявляет, что не Данциг, а перекраивание75 Lebensraum стоит на кону.

Он говорит о перекраивании Lebensraum и о факте того, что польская проблема не может быть отделена от конфликта на Западе. Соответственно Гитлер сказал, что единственным выходом было напасть на Польшу при первой представившейся возможности. К сожалению, это вновь документ, который не датирован.

Вам известно, когда подполковник Шмундт подготовил этот доклад?

Рёдер: Нет, к сожалению, я не могу сказать.

Председательствующий: Почему вы говорите, что он не датирован?

Зимерс: Господин Председательствующий, здесь нет даты заявляющей, когда был подготовлен документ. Есть только дата сслыющаяся на протокол совещания 23 мая. В случае с документом Хоссбаха совещание было 5 ноября, но он был записан Хоссбахом по памяти 5 дней спустя, 10 ноября. В случае со Шмундтом нам не известно был ли он записан через 1 день, или 4 недели.

Председательствующий: Есть доказательство того, что документ от 5 ноября был написан 5 днями спустя?

Зимерс: Нет. Документ от 5 ноября демонстрирует, что он был подготовлен 5 днями спустя. Документ датирован наверху, «Берлин, 10 ноября 1937; записи совещания в рейхсканцелярии от 5 ноября 1937…»

Председательствующий: Что же, это, верно, тогда есть доказательство.

Зимерс: (Обращаясь к подсудимому) В случае со Шмундтом, есть указание?

Рёдер: Нет.

Зимерс: Вам не известно, когда он был написан?

Рёдер: Нет, я никогда не слышал.

Зимерс: Вы когда-либо слышали об этом документе до этого суда?

Рёдер: Нет.

Зимерс: Этот документ содержит правильное воспроизведение всех пунктов речи Гитлера, или то, что вы говорили о документе Хоссбаха применимо и здесь?

Рёдер: Это применимо здесь еще больше. По моему мнению, это наиболее трудный для понимания документ касавшийся существовавшей речи Гитлера, так как большая часть заявлений, по моему мнению, вообще не имела смысла, как я попытался показать. Адъютант заявлял, что он только перефразировал.

Зимерс: Это на первой странице в центре, где написано «Воспроизведено существенное».

Пожалуйста, объясните суду, какое впечатление эта речь произвела на вас тогда и почему вы верили, несмотря на эту речь, что Гитлер не планировал какой-либо агрессивной войны.

Рёдер: Я хочу снова отметить, что судебный обзор сделал комментарий о том, что имели место консультации относительно масштаба плана, который должен был исполняться. В особенности в этом случае он вообще правильно не представляет характер речи. Значение всей первой части речи, как я говорил, чрезвычайно расплывчато. В то время как в речи 1937 он привёл с 1943 по 1945 в качестве последнего срока и возможности ранней даты при некоторых обстоятельствах, здесь Гитлер говорит о возможном решении от 15 до 20 лет. Он говорит, что Польша всегда на стороне врага, несмотря на договор о дружбе, что её тайное намерение это получение преимущества, чтобы действовать против нас, и что, поэтому он, хочет напасть на Польшу при первой возможности. Польская проблема не могла была быть отделена от конфликта на Западе, но конфликту не Западе нельзя было позволить возникнуть одновременно. Если была неопределенность будет либо нет война на Западе при возникновении немецко-польского конфликта, тогда у фронта борьбы против Англии и Франции вероятно большее значение. Тогда, вновь, он говорит, что мы не сможем позволить себе втягиваться в войну против Англии из-за Польши, войну на два фронта такую как принесли безответственные люди 1914.

Затем, снова, что Англия — и это здесь сравнительно ново — направит силы против Германии. Мы должны были подготовиться к долгой войне в дополнение к неожиданной атаке, очевидно против Англии. Поразительно, что мы стремились, в начале такой войны, нанести разрушительный выпад против Англии. Цель поставить Англию на колени. Затем следует совершенно новая часть…

Председательствующий: Доктор Зимерс, кажется, подсудимый, зачитывая документ, оспаривает этот документ. Это не дача показаний. Если он может сказать нам что-нибудь о том, что происходило на этой встрече, это для него доступно.

Зимерс: С помощью документа он повторил, мысли выраженные Гитлером тогда, и он указал на противоречия содержащиеся в этой речи Гитлера.

Председательствующий: Это вопрос спора, указывать на то, что есть конфликты между одной частью документа и другой. Это не предмет дачи показаний. Он уже говорил нам, что в целом речи Гитлера были — что одна речь противоречила другой, но мы сами можем увидеть из документа, если одна часть противоречит другой.

Зимерс: Господин Председательствующий, эти не важно, что о трудно понимаемых заявлениях Гитлера в то время оказавших такое влияние на свидетеля, он говорит, что многие их положения ложные? Тогда и общая тенденция о которой мы читали не может быть правдой. Насколько я понял свидетеля, Гитлер должен был подумать о таких несочетающихся замечаниях командующим. Но мне кажется мы сможем это сократить.

Господин гросс-адмирал, согласно пожеланию суда, объясните какой эффект она произвела на вас и каким было ваше мнение о специальной подготовке этого документа.

Рёдер: Контрастируя этим предложениям, я хотел только показать насколько путанной была речь. В конце есть вторая часть, в которой выражался ряд доктринёрских, академичных мнений по войне и заключение в отношении того, что также желанием Гитлера было сформировать ОКВ76 исследовательский штаб по работе над планами подготовке к войне, оценке индивидуальных вооружений, и т. д., без участия генеральных штабов, с которыми он не хотел сотрудничать. Он хотел чтобы такие вещи находились в его руках. Таким образом, формированием исследовательского штаба мотивировалась эта речь.

Председательствующий: Доктор Зимерс, я уже говорил вам, что Трибунал думает, что спор это не показания. Это выглядит чисто спором о документе. Если здесь есть что-либо соответствующее воспоминаниям о том, что происходило на совещании, это будет показаниями; но просто спор о документе это не показания.

Зимерс: Господин Председательствующий, свидетель не может сказать, о воздействии на него мыслительной деятельности Гитлера? Обвинение говорит, что Гитлер и Рёдер вместе состояли в заговоре.

Председательствующий: Он может сказать, что он не понял это или не думал, что это было искренним.

Зимерс: В этой связи я хочу указать на то, что свидетель ссылался на это положение, потому что это единственный отрывок из этого документа, который обвинение не зачитывало. В этом документе предложения об исследовательском штабе, как я непосредственно заметил, не зачитывались. Этот исследовательский штаб был тем чего он хотел.

Господин гросс-адмирал, после этой речи, что-либо изменилось в вашем ведомстве?

Рёдер: Нет. Было сделано заключение: первое, что программа строительства кораблей продолжалось бы таким же способом как в прошлом — так сказал сам Гитлер — и во-вторых, он говорил, что программы вооружения были бы сориентированы на 1943–44 годы. Это было положительной вещью которую я для себя заключил.

Более того, в то время, я был сильно впечатлен речью Гитлера на спуске линкора «Bismarck» в Гамбурге. Там было сказано, что Вермахт, как сильнейший инструмент войны, должен защищать и помогать сохранять мир, основанный на истинной справедливости. В то время это произвело на меня величайшее впечатление в отношении намерений Гитлера.

Зимерс: Флот тогда был в состоянии сделать это?

Рёдер: Нет. Он был неспособен на это.

Председательствующий: Доктор Зимерс, если в этом документе есть, какие-либо отрывки, которые не зачитывались и которым вы придаёте значимость, вы можете их сейчас зачитать; и напоследок, всё о чём думает Трибунал, чтобы вы сами спрашивали подсудимого о том что он помнит или что происходило на встрече, он вправе так делать. Трибунал не намерен ни отвергать ваше зачитывание документов которые ещё не зачитывались ни получения от свидетеля чего-либо о том, что случилось на совещании.

Зимерс: Господин Председательствующий, я понял, что свидетель имел в виду, то, что он называл исследовательским штабом, который обвинение не упоминало. Таким образом, получилось, что свидетель, поскольку ему также известен документ, указал на то, что исследовательский штаб был также упомянут в документе. Я думаю, что этим можно объяснить недопонимание. Ситуация мне ясна, и вероятно я могу зачитать в этой связи предложение.

Председательствующий: Да, конечно.

Зимерс: Под номером 3, в конце документа говорится:

«Изучать слабые места противника.

«Эти исследования не должны оставаться у генеральных штабов. Секретность больше не гарантирована. Следовательно фюрер, решил, приказал сформировать небольшой исследовательский штаб в рамках ОКВ включающий представителей трёх родов войск Вермахта и, при возникновении подходящего случая, трёх главнокомандующих — то есть, начальников генеральных штабов.

«Штаб должен постоянно информировать фюрера.

«Исследовательский штаб должен предпринимать планирование операций с теоретический стороны и приготовления, которые возникают из этого…»

Председательствующий: Минуточку. Отрывок отсутствует в английском переводе. В моей копии говорится: «Эти исследования не должны оставаться у генеральных штабов; секретность больше не гарантирована». И затем продолжается, «Этот штаб должен информировать фюрера и должен докладывать ему». Я не думаю, что это очень важно. Продолжайте.

Зимерс: Видимо параграф об исследовательском штабе в высшем командовании вооруженных сил пропущен на английском. Продолжая с документом:

«Постановка определенных правил не касается никого вне штаба; однако, большое увеличение вооружения у наших противников может привести к тому, что в определенное время их ресурсы подойдут к концу, а наши будут больше. У французов 120 000 человек в каждом классе! Мы не должны быть втянуты в войну, но мы не сможем избежать одной».

Фактически этим исследовательским штабом, устранялись главнокомандующие и это то, чего хотел добиться Гитлер.

Если я верно проинформирован, остальное зачитывалось обвинением — а именно, последующая цель и принцип, в особенности, известный приказ соблюдать секретность всего, и в конце, то, что запомнил свидетель, что судостроительная программа не должна была изменяться и должна была быть разработана программа вооружений до 1943–44.

(Обращаясь к подсудимому)

Гитлер, наметивший в то время агрессивную войну, должен был ускорить в какой-либо отдельной части вооружение флота?

Рёдер: Да, именно. Он должен был ускорить всё морское строительство.

Зимерс: Строительство субмарин должно было особо ускориться?

Рёдер: Да, конечно, в особенности, потому что они могли быть построены наиболее быстро.

Зимерс: Как много субмарин было у вас тогда?

Рёдер: Не могу сказать точно. Я думаю около 26.

Зимерс: Если я правильно помню, адмирал Дёниц уже отвечал что для плавания в Атлантике были доступны — кстати, вместе было 26.

Рёдер: Да.

Зимерс: Адмирал, зимой 1938–1939, вы говорили с сэром Невилом Гендерсоном77 об отношениях между Германией и Англией?

Рёдер: Да, в очень коротком разговоре на вечернем приёме в доме фюрера, где я стоял рядом с послом Гендерсоном и господином фон Нейратом, и соответственно обсуждался вопрос — поднятой мной — о том приветствовалось ли немецкое предложение по установлению силы с 1 до 4 и не делались ли определенные выводы о взаимных отношениях. Посол Гендерсон ответил, без кого-либо ещё поднявшего этот вопрос, «Да, будущее покажет, когда будет урегулирован колониальный вопрос». Я позднее докладывал об этом вопросе фюреру с целью воспользоваться поддержанием дружеской политикой к Англии.

Зимерс: Сейчас у нас лето 1939. Адмирал, в течение лета, после речи от 23 мая 1939, вы говорили с Гитлером в виду общеизвестной опасности войны, и что вы ему говорили?

Рёдер: Всякий раз, беседуя с фюрером, я всегда поднимал вопрос Англии, соответственно раздражая его в определенной степени. Я пытался убедить его в том, что было возможно проводить политику мира, о которой он объявлял в начале режима. Тогда он всегда заверял меня, что у него сохранялось намерение проводить политику мира с Англией, всегда оставляя у меня уверенность, что нет угрозы столкновения с Англией — в любом случае, в то время такой опасности не было.

Зимерс: Теперь я перехожу к третьему ключевому документу — а именно речи Гитлера перед главнокомандующими 22 августа 1939, в Оберзальцберге. Есть два документа: документ 1014-ПС и документ 798-ПС. Документ 1014-ПС это экземпляр 798-ПС, в документальной книге Рёдера 10а, страница 269; и документ 798-ПС это экземпляр США-29, в документальной книге 10а, страница 266. В отношении этого документа 1014-ПС, который в оригинале представлен обвинением, я хочу заявить формальное ходатайство. Этот номер 1014-ПС был зачитан под протокол в вечернем заседании 26 ноября 1945. Я возражаю использованию этого документа. Я прошу, чтобы этот документ был исключен из протокола судебного заседания по следующей причине…

Председательствующий: О каком документе вы сейчас говорите, 1014-ПС?

Зимерс: В документальной книге Рёдера 10а, страница 269, экземпляр США-30.

Председательствующий: Очень хорошо, какие у вас причины?

Зимерс: Недостатки, которые уже упоминались в остальных расшифровках здесь ещё сильнее. Этот документ ничего более чем две части бумаги озаглавленной «Вторая речь фюрера, 22 августа 1939». Оригинал не имел ни заглавия, ни номера дела, ни порядкового номера, и никакой пометки о его секретности; ни подписи, ни даты, ни…

Председательствующий: Трибунал посмотрит на оригинал. Да, доктор Зимерс.

Зимерс: У него нет ни даты, ни подписи — в оригинале в материалах, у него нет указания на то откуда поступил документ. Он озаглавлен «Вторая речь…» хотя известно, что в эту дату Гитлер произносил только одну речь, и она вряд ли длиннее на 1 ½ страниц, хотя…

Председательствующий: Когда вы говорите, что у него нет даты, эта часть документа сама говорит, что это вторая речь фюрера от 22-го августа 1939.

Зимерс: Господин Председательствующий, я сказал, что он озаглавлен, но не датирован.

Председательствующий: Но вы сказали, что у него нет даты.

Зимерс: У него нет даты, о том, когда были написаны эти заметки. У него только дата, когда предположительно произносилась речь. У всех документов представленных обвинением, также в случае с протоколами, вы найдете дату заседания и дату, когда протокол был составлен; также место, где составлялся протокол, имя лица, которое его составило, и указание на секретность или нечто похожее. Далее, точно то, что Гитлер говорил 2 ½ часа. Я думаю общеизвестно, что Гитлер говорил очень быстро. Совершенно не обсуждается, что протокол мог быть на 1 ½ страницы длиннее, если он, по крайней мере, в некоторой степени, передавал смысл и содержание о речи длившейся 2 ½ часа. Это важно — я могу тогда сослаться на ещё один пункт. Я потом приобщу оригинал документа 798-ПС. Я не эксперт в стенографировании и машинописи, но я замечу, что этот документ, который также не подписан, чьё происхождение нам не известно, он написан на той же бумаге той же печатной машинкой.

Председательствующий: Вы говорите, что вам не известно откуда он — это захваченный документ с сопроводительными письменными показаниями сделанными для всех захваченных документов.

Зимерс: Что же, но я был бы благодарен обвинению, если, в случае такого важного документа, обвинение будет достаточно любезно с целью определить действительные исторические факты, указывающие более точно откуда он исходит. Потому что он не подписан ни Шмундтом ни Хоссбахом или кем-то ещё и не имеет даты, это все бессвязные страницы.

Председательствующий: Мне, не известно может ли обвинение это сделать, но мне кажется, достаточно поздно спрашивать об этом в конце дня.

Додд78: Господин Председательствующий, без подготовки мне не известно, каково точное происхождение этого документа, но я ожидаю, что мы вероятно можем получить некоторую информацию перед Трибуналом если Трибунал пожелает так сделать. Но как указал Председательствующий, это захваченный документ и всё что защитник говорил о нем, кажется о его весомости, нежели допустимости.

Председательствующий: Если это возможно Трибунал хочет знать где был обнаружен документ.

Додд: Я постараюсь это понять.

Зимерс: Господин Председательствующий, господин Додд лишь указал на то, что моё возражение поступило достаточно поздно. Я думаю, я могу правильно вспомнить, что возражения заявлялись непрерывно …

Председательствующий: Я думаю, на это указывал я, а не господин Додд.

Зимерс: Простите меня. Я думаю я правильно вспоминаю, что защита по нескольким поводам заявляла возражения во время дела обвинения и было сказано, что все заявления могут быть сделаны во время дела защиты в последующее время — а именно, когда будут говорить защитники.

Председательствующий: Я лишь имел в виду, что на данной стадии может быть невозможно точно установить, откуда прибыл документ, в то время как, если бы вопрос задавался гораздо ранее на суде, это могло быть гораздо проще. Это всё, что я имел в виду. У вас есть, что-либо ещё о том, почему, по вашему мнению, этот документ должен быть исключен из протокола?

Зимерс: Господин Председательствующий я хочу указать на то, что, я не делал этого по формальным причинам, но скорее по наиболее существенной причине. Наиболее важные слова в этом документе постоянно повторялись обвинением в течение этих 5 или 6 месяцев — а именно, слова «Уничтожение Польши, основная задача…цель: уничтожение жизненно важных сил, не прибывших на определенную линию». Эти слова не произносились и с такой целью войны немецкие главнокомандующие не соглашались. По этой причине важно удостовериться, подлинный ли документ.

В этой связи, могу я напомнить суду, что есть третья версия этой речи упоминавшаяся в этом зале суда — а именно, документ Л-3, который ещё хуже чем эти и который опубликован в мировой прессе. Всякий раз, один говоря другому, приводилась эта гротескная и жесткая речь. По этой причине в интересах исторической правды удостовериться в том говорил ли тогда Гитлер таким шокирующим способом. Действительно, я признаю, что он использовал многие выражения, которые были суровыми, но он не использовал именно таких слов, и в этом огромная значимость для репутации командующих которые присутствовали.

Позвольте мне отметить следующие слова. Они прямо говорят, «закройте свои сердца против жалких, жестоких мер». Такие слова не использовались. Я буду в состоянии подтвердить это другим свидетелем, генерал-адмиралом Бёмом79.

Поэтому я прошу суд решить о моём первом ходатайстве об исключении документа из протокола. Я хочу отметить, что документ упоминался под протокол по многим пунктам. Если Уважаемый суд пожелает, я просмотрю все эти пункты. Я нашёл только четыре или пять в немецком протоколе. Если необходимо, я приведу все пункты в английском протоколе. Он был приобщен 26 ноября 1945, на вечернем заседании.

Председательствующий: Я не думаю, что вам следует об этом волноваться. У вас сейчас вопрос только в вопросе о том будет ли документ исключен из протокола. Если он будет исключен из протокола, мы сами сможем найти его. Это всё, что вы хотели сказать?

Зимерс: Один вопрос адмиралу Рёдеру.

Слова, которые я только, что зачитал, уничтожение жизненно важных сил» — эти слова использовались Гитлером в своей речи?

Рёдер: По моему мнению, нет. Я думаю, что версия представленная адмиралом Бёмом, которую он записал вечером того же дня, на основании своих пометок, это версия близка к правде.

Зимерс: Господин Председательствующий, с целью добиться разъяснения этого вопроса, я приобщу в качестве экземпляра Рёдер-27, в документальной книге Рёдера 2, страница 144, правильное воспроизведение речи.

Рёдер: Могу я также получить документальную книгу 2?

Зимерс: Эта речь соответствует рукописи генерал-адмирала Германа Бёма. Генерал-адмирал Бём присутствовал при речи Гитлера от 22 августа 1939 в Оберзальцберге. Он делал эти заметки во время речи. Он расшифровал их в настоящей форме тем же самым вечером — то есть, 22 августа 1939 — в Vier Jahreszeiten80 отеле в Мюнхене. Я заверил верность копии. Оригинал рукописи у генерал-адмирала Бёма. Бём вызван мной в качестве свидетеля по иным вопросам. Он подтвердит, что речь произносилась в такой форме как приобщена мной здесь. Сравнение двух документов демонстрирует, что все термины, такие как «жестокие меры», не содержались в речи. Он далее показывает…

Максвелл-Файф: Определенно эта часть аргумента доктора Зимерса должна быть взвешена. Он сказал, что сравнение двух документов показывает то и так. Я только что взглянул на письменные показания адмирала Бёма и они содержат, я должен возразить, каждую существенную мысль содержащуюся в документе 1014-ПС. Но так это или нет, это конечно вопрос оценки. Мы не можем, при всем моём уважении, вдаваться в подробные сравнения для решения о допустимости документа. Как я скажу, это займет много времени сравнивать подробности документов. Сейчас это поставено перед Трибуналом.

Председательствующий: Да. Трибунал лишь хотел услышать всё, что доктор Зимерс собирался сказать о предмете.

Зимерс: Сравнительный документ с документом 798-ПС, длиннее и подробнее версии, представленной обвинением…

Председательствующий: Доктор Зимерс, как только что отметил сэр Дэвид Максвелл-Файф81, простое сравнение документов — двух или трёх документов не поможет нам в их допустимости. Нам известны факты о документе. Этот документ на немецком, захвачен среди прочих немецких документов.

Зимерс: Я понимаю. Я сделал это заявление только с целью продемонстрировать, что я не заявлял возражений по формальным причинам, но потому что у этой вещи величайшая значимость. В подтверждение своих…

Председательствующий: Что же, тогда, вы способны обратиться к этому, когда вы будете произносить свою речь с критикой документа о его весомости. Вы способны указать на то, что он отличается от более полного документа составленного адмиралом Бёмом или иного документа.

Зимерс: Совершенно верно. Объясняя своё формальное ходатайство, я сошлюсь на своё заявление о формальном характере документа, который я приобщил.

Председательствующий: Да.

Ходатайство об исключении документа 1014-ПС отклонено.

(Объявлен перерыв)

Председательствующий: Представитель обвинения понял, что Трибунал желает получить информацию о том как был обнаружен документ?

Максвелл-Файф: Да, ваша честь, мы постараемся разобраться.

Председательствующий: Да, и также с другим документом, документом 798-ПС.

Максвелл-Файф: Да, как угодно Вашей Светлости.

Зимерс: Адмирал, я представил вам документ Рёдер-27, который версия Бёма. Вы прочли речь в этой версии. Это воспроизведение верно в целом, по вашим воспоминаниям?

Рёдер: Да, по моему мнению, эта версия та, что наиболее близко соответствует реальности. Я особенно помню, что Гитлер посвятил большую часть своих замечаний положению, что Англия и Франция не вмешаются, приводя причины почему они так сделают. Он упоминал ряд причин, и я упустил эту часть, с тщательностью, в иных воспроизведениях речи.

Зимерс: В версии речи документа 798-ПС или экземпляра США-29 дословно говорится: «Я лишь опасаюсь, что в последний момент какие-нибудь свиньи предложат мне какой-то план урегулирования». Эти слова использовались в той речи?

Рёдер: По моим воспоминаниям точно нет. Фюрер не имел привычки использовать такие выражения в речах перед генералами.

Зимерс: С другой стороны, версия, составленная Бёмом показывает, что Гитлер, тогда, решил напасть на Польшу. Я прошу вас кратко привести своё впечатление, которое на вас оказала речь. Скажите мне также почему, несмотря на эту речь, которая даже в этой версии жесткая, вы оставались в должности главнокомандующего флотом.

Рёдер: Без сомнения, у меня сложилось впечатление, что ситуация была серьезной и чрезвычайно напряженной. Однако, факт в том, что Гитлер в своей речи очень сильно давил на то, что Франция и Англия не вмешаются, и второй факт в том, что господин фон Риббентроп, министр иностранных дел Рейха, отбыл в Москву в тот же день, подписав там пакт, как говорилось — эти вещи наполняли не только меня, но и всех слушавших очень сильной надеждой, что здесь дело в умном ходе Гитлера, который в конце приведет к мирному решению.

Поэтому я не видел причины уходить в отставку с должности в тот момент. Я рассматривал это как настоящее дезертирство.

Зимерс: Если Трибунал позволит, в этой связи я хочу, в силу хронологической связанности, приобщить два документа экземпляры Рёдер-28 и 29, и прошу Трибунал принять о них юридическое уведомление не делая в дальнейшем на них ссылки.

Обвинение цитировало документ С-155 и вменило вам, из этого документа…

Максвелл-Файф: Ваша честь, документы на которые доктор Зимерс только, что сослался — документы Рёдер-28 и 29 — первый меморандум генерала Гамелена82 и второй это письмо от генерала Вейгана83 генералу Гамелену от 9 сентября 1939.

Ваша Светлость вспомнит, что обвинение возражало этим документам как недопустимым, и Ваша честь, обвинение поддерживает возражение.

Я не желаю прерывать допрос доктора Зимерса более чем необходимо. Если сейчас он просто просит Трибунал принять юридическое уведомление о документах и не намерен их использовать, вероятно будет подходящим — с целью не прерывать основной допрос — чтобы я просто формально указал на то, что мы поддерживаем возражение. Конечно, я в распоряжении Трибунала.

Председательствующий: Положение таково, что они были допущены для перевода и включены в документальную книгу, но что дальнейшего распоряжения Трибунала не давалось?

Максвелл-Файф: Дальнейших распоряжений не делалось и поэтому, Ваша честь, нам ещё возможно возразить, как я понимаю положение.

Председательствующий: Что же, вероятно нам лучше тогда с этим разобраться.

Максвелл-Файф: Как Вашей Светлости угодно.

Зимерс: Могу я сделать несколько замечаний по этому положению? Я думаю…

Председательствующий: Но нам лучше сначала заслушать возражения, не так ли? И затем мы выслушаем вас.

Зимерс: Да, господин Председательствующий, как пожелаете. Это чисто формальный пункт. Я думаю, что сэр Дэвид немного ошибся, ссылаясь на документ Рёдер-28. Не было возражения этому документу обвинением, но только документу Рёдер-29.

Максвелл-Файф: Мой друг совершенно прав; мы не возражали переводу 28. Однако, Ваша честь, он попадает в ту же категорию, что и 29, и я всё ещё заявляю возражение. Я извиняюсь перед Вашей Светлостью если я создал впечатление, что мы не заявляли возражений.

Ваша честь, номер 29 это письмо от генерала Гамелена господину Даладье84 1-го сентября 1939, в котором генерал Гамелен приводил свои взгляды на проблему нейтралитета Бельгии и Люксембурга контрастирующие с взглядом французского правительства.

Итак, Ваша честь, я представляю то, что выражение мнения со стороны генерала Гамелена по сути само по себе слишком отдаленное от вопросов в этом суде, чтобы иметь какую-либо допустимость или доказательственную ценность.

Затем, помимо его сущностного характера, положение в том, что это был документ, который как я понимаю из удостоверения доктора Зимерса на странице 158, взят из «Белой книги немецкого министерства иностранных дел85», из секретных документов французского генерального штаба, которые не могли быть захавачены ранее июня 1940. Следовательно, как вторая причина, у него нет допустимости к формированию мнения Рёдера в сентябре 1939.

Ваша честь, второй документ, как я сказал Трибуналу, письмо генералу Гамелену от генерала Вейгана, который тогда был главнокомандующим французской армией в Леванте86. Оно описывает план который продумывал генерал Вейган в отношении возможных операций в Греции. Никакие из этих операций до июня 1940, когда было заключено перемирие87 маршалом Петэном88 от имени части французского народа — хотя нет, конечно, от всего — и у него нет допустимости к октябрю 1940, когда в Грецию вторглась Италия89, или к состоянию конца 1940 и началу 1941, когда началось вторжение в Грецию предусмотренное немецкими директивами и оперативными приказами, которые были представлены Трибуналу.

Это первый пункт. И тоже относится ко второму пункту, это также захваченный документ, который не был захвачен до июня 1940; следовательно, он не относится к соображениям подсудимого в августе или сентябре 1939.

Ваша честь, как вопрос удобства, я только, что составил список документов по которым были заявлены возражения, Ваша честь, есть одно или два дополнения, которые мои французский и советский коллеги попросили сказать, и я займусь с ними, когда они возникнут.

Ваша честь, я лишь хочу, чтобы Трибунал учёл, что есть четыре географические группы документов, противопоставленные тем группам для которых они готовились, которые рассмотрит Трибунал. Одну формируют документы относящиеся к Малым странам90; вторая, которая группа G на в списке, который я только что представил Трибуналу, касается Норвегии; третья касается Греции, о чём к примеру документ Рёдер-29; и четвертая группа Е в списке, который я только, что представил, касается предварительных предложений и соображений сделанных различными военными фигурами в отношении нефтяных месторождений Кавказа или операций на Дунае.

Ваша честь, такие же возражения заявленные мной в особенности в отношении документов Рёдер-28 и 29 в целом применимы к этим группам, и я думал, что я сам обращу внимание Трибунала на этот факт. Дополнительно, мой друг полковник Покровский91 намекнул мне о некоторых особых возражениях, которые у нас есть по определенным документам, в которых он может сам помочь Трибуналу при необходимости.

Но, Ваша честь, я возьму отдельные случаи, 28 и 29, как сами по себе недопустимые, и я обращаю внимание Трибунала на факт, что они типично недопустимы как относящиеся к определенным группам.

Решение Трибунала, Ваша Светлость, давалось на утреннем заседании 2 мая 1946. Ваша Светлость сказал, «Вопрос их допустимости будет разрешен после их перевода».

Дюбост92: С позволения Трибунала, я прошу у Трибунала публичной возможности присоединиться к заявлениям сделанным сэром Дэвидом и привести несколько примеров, которые показывают степень важности которую следует придавать спорным документам.

Защита просила, чтобы Трибунал учитывал документ опубликованный в немецкой «Белой книге» номер 5, под номером 8. Этот документ доклад о заявлениях французского военнопленного, который предположительно сказал, что он был в Бельгии с 15 апреля. Однако, немецкая «Белая книга» ни приводит, ни имени этого пленного, ни какого-либо указания на подразделение. У нас нет информации, которая требуется, чтобы судить допустимо ли это заявление. Поэтому мы столкнулись с документом, который не аутентичен и который не имеет ценности в качестве доказательства.

Защита просит, чтобы документ Рёдер-102 в той же документальной книге был допущен Трибуналом. Я прошу Трибунал позволить мне высказать несколько наблюдений демонстрирующих односторонний характер этих документов собранных немецкими властями в «Белой книге».

Я скажу, прежде всего, что этот документ Рёдер-102 не цитировался полностью. Французская делегация ссылалась на текст немецкой «Белой книги». Мы внимательно его читали. Этот документ лишь подготовительный приказ в виду оборонительных приготовлений организованных бельгийцами на франко-бельгийской границе с Францией. Мы консультировались с бельгийскими военными властями. Этот приказ был выражением определенности бельгийского правительства оборонять бельгийский нейтралитет на всех границах.

Следовательно, он противоречит правде пытающейся подтвердить посредством этого документа существование штабных контактов между Брюсслем, Лондоном и Парижем, которые, если бы существовали, противоречили политике нейтралитета.

Комментарии, сделанные немецким министром иностранных дел во введении в немецкую «Белую книгу», страница 11 французского текста, удивляют защитника, но точно не запутают адмирала Рёдера, который является военнослужащим. Фактически, такова цена лжи, той, которой официальный комментатор подтверждает, с одной стороны, что выражение «les forces amies» (дружественные силы) использованное в этом документе означает французские и британские войска, в то время как в реальности это обычное выражение, используемое в бельгийской армии для описания бельгийских подразделений в непосредственной близости от сражающихся. С другой стороны, немецкий комментатор заявляет, и я цитирую, «Главная линия Турнэ-Антуан, канал от Монса к Кондё, Сен-Гилен и Бинше, частично на бельгийской и частично на французской территории». Достаточно взглянуть на карту, чтобы увидеть, что все эти местности на бельгийской территории и они по крайней мере в дюжине километров от франко-бельгийской границы, и местами, в 60 километрах от французской границы.

Я прошу Трибунал извинить меня за это прерывание. Я думаю, оно было необходимым для их разъяснения, приводя убедительный пример о доказательственной ценности приводимого в немецкой «Белой книге».

Председательствующий: Доктор Зимерс, Трибунал думает, что наиболее подходящий способ заслушать сейчас ваши аргументы об этих документах, не только по 28 и 29, но и по остальным документам отмеченным в списке сэра Дэвида Максвелла-Файфа, и затем Трибунал рассмотрит эти документы после отложения и объявит о своём решении завтра утром.

Зимерс: С позволения Трибунала, я буду очень благодарен, если возможно продолжить в немного иной манере. Я хочу обратить внимание на факт, что достаточно долгие дебаты относительно документов уже имели место, и последовало решения суда. Я думаю, что если я прокомментирую все документы по этому положению будет потеряно много времени, поскольку группа документов сама возникнет во время моего дальнейшего представления доказательств. Если я сейчас займусь списком представленным сэром Дэвидом, я, с целью показать свои причины, сформулирую все, то, что снова возникнет в обычном порядке дачи показаний позднее. Я думал, что решение Трибунала сначала представить документы в документальной книге было, в особенности для экономии времени, и затем могли быть представлены подготовленные один за одним отдельные документы.

Председательствующий: Я знаю; но здесь очень большое количество документов. Трибунал заслушает споры о каждом документе, если сделает так как предлагаете вы, зачитывая список сэра Дэвида. Я полагаю тут от 30 до 40 документов,.

Зимерс: Сэр Дэвид Максвелл-Файф уже заявлял, что он руководствовался соответственно различным географическим группам. Следовательно, не будет возражений в отношении каждого документа, но скорее в отношении каждой группы документов и каждой группы вопросов — например, возражение по делу Норвегии против всех норвежских документов или в греческом деле против всех греческих документов. Будет проще разобраться с такими вопросами таким способом, поскольку в моих показаниях я должен буду по-любому разбираться с Грецией и Норвегией, в то время как если я сделаю это сейчас я скажу одно и тоже дважды. Но я конечно должен буду руководствоваться распоряжением Уважаемого Трибунала. Я лишь опасаюсь, что таким путём будет потеряно много времени.

Максвелл-Файф: Ваша честь, я лишь хочу сказать одно слово по процедуре. Я надеюсь, что доктор Зимерс и я уже заняли достаточно времени Трибунала в споре об этом положении, поэтому аргументы о допустимости должны быть теми же самыми. Допустимы ли они, так как переведены, или они недопустимы, а любом случае у меня те же самые аргументы, и я не намерен повторять аргументы, о которых я заявил Трибуналу.

Доктор Зимерс уже помогает Трибуналу в этом положении полтора часа, что мы обсуждали ранее, и я надеялся, что если я заявил, как я сделал, что я поддерживаю пункты, которые я ранее представил Трибуналу в своем предыдущем аргументе, для того, чтобы доктор Зимерс смог бы по этому поводу сократить вопрос и сказать, что он полагается — если он сможет так сказать — на очень достаточную аргументацию, которые Трибунал получил по другому поводу. Вот почему я думал, что это может быть удобным, если мы разберемся с ними сейчас и снимем эту проблему с дальнейшего рассмотрения.

Председательствующий: Доктор Зимерс, Трибунал думает, что вы должны обсудить эти вопросы сейчас, и он надеется, что вы обсудите их кратко, так как ваши аргументы в их пользу уже заслушивались. Но мы думаем, что вы должны обсудить их сейчас, а не обсуждать каждый отдельный документ по мере поступления, и он рассмотрит вопрос. У него уже есть эти документы, но он рассмотрит вопрос снова и разрешит вопрос ночью.

Покровский: Ваша честь, постольку, поскольку Трибунал решил позволить доктору Зимерсу обсудить положение высказанное сэром Дэвидом Максвеллом-Файфом и остальными обвинителями, я думаю мой долг огласить три документа которым возражает обвинение.

Советское обвинение хочет возразить всего пяти документам. Два из них — я думаю о документах Рёдер-70 и 88 — уже включены моим другом сэром Дэвидом Максвеллом-Файфом в список переданный Трибуналу. Значит всё, что я сделаю сейчас это назову три оставшихся номера, а значит доктору Зимерсу проще ответить на всё вместе. Я называю документы Рёдер-13, 27 и 83.

Документ Рёдер-13 это протокол о докладе капитана Ломана. Здесь в этом докладе выражена идея, которую я не могу назвать иначе, чем пропагандисткой идеей типичного нациста. Идея в том, что цель Красной армии это мировая революция, и что Красная армия действительно пыталась спровоцировать мировую революцию. Я считаю, что не является подходящим, если такие кошмары и политически вредные идеи отражаются в документах допущенных Трибуналом.

Моё второе возражение в связи с документом Рёдер-27. Это протокол, который был составлен добровольным репортером, Бёмом, о послании Гитлера в Оберзальцберге. Трибунал уже отверг ходатайство доктора Зимерса о включении двух документов затрагивающих одинаковые вопросы и подчеркивающих факт, того, что Трибунал не пожелал сравнивать аутентичность различных документов относящейся или касающейся того же самого вопроса.

Я считаю, постольку поскольку Трибунал уже имеет в своём распоряжении, среди документов те которые были признаны двумя протоколами касающимися обращения Гитлера в Оберзальцберге, поэтому, здесь нет необходимости признавать третий протокол его речи, в поскольку особенности в третьей версии есть бесстыдные, клеветнические и оскорбительные замечания против вооруженных сил Советского Союза и руководителей советского правительства. Ни вооруженные силы Советского Союза ни мы как представители советского государства не согласны с включением в протокол таких замечаний.

Третий документ это документ Рёдер-83. Документ 83 это выдержка из немецкой «Белой книги». Поскольку аутентичность этой «Белой книги» уже оспаривалась доктором Дюбостом, я считаю её материалом на который нельзя полагаться, и в особенности в отношении документа Рёдер-83. Там есть несколько замечаний, вредоносных для Советского Союза, у которых абсолютно нет политической основы — то есть, отрывок посвященный отношениям между Советским Союзом и Финляндией. Значит по мотивам о таких общих политических мотивах, я попрошу Трибунал исключить доказательство документ Рёдер-83 из списка документов представленных Трибуналу защитником Зимерсом. В дальнейшем, строго говоря, совершенно ясно, что этот документ недопустим. Это всё что я хочу сказать.

Зимерс: С позволения Трибунала, я к своему сожалению заметил, что мы снова вернулись к началу наших дебатов о документах; так как мы сейчас обсуждаем документы, которые вообще не упоминались в изначальных дебатах касавшихся документов, которые проходили 1 мая. Однако, я верю, что я могу полагаться на один принцип, что по крайней мере те документы, которые тогда не получили возражений рассматриваются допущенными. Однако теперь, я обнаружил, что те документы, которые не обсуждались тогда, оспариваются. Это чрезвычайно трудно…

Председательствующий: Доктор Зимерс, Трибунал думает, что вы совершенно ошибаетесь в этом, потому что очевидно, что документ, который не переведен, не может окончательно передаваться обвинению или Трибуналу, и факт того, что обвинение не возражало им на той стадии, не отменяет возражений им на последующей стадии, когда они переведены.

Зимерс: Тут были несколько документов, о которых мне говорили, что обвинение не возражает в их отношении, и я в любом случае верил, что это было окончательным, только как ссылка на некоторые документы…

Председательствующий: Я думаю, что ясно выразился. Я сказал о том что: обвинение, возражая или не возражая документам до их перевода не обязывает себя не возражать после их перевода. Это ясно?

Зимерс: Тогда я должен взять документы один за одним. Прежде всего, я хочу начать с тех документов, о которых полковник Покровский…

Председательствующий: Нет, нет, доктор Зимерс, Трибунал не заслушает эти документы расммотренные друг за другом. Если с ними можно обращаться, как с группами с ними следует обращаться как с группами. Сэр Дэвид обращается с ними как с группами, и я не говорю, что вы должны точно придерживаться таких же групп, а что Трибунал не предлагает заслушивать каждый документ друг за другом.

Зимерс: Я прошу прощения. Тогда это недопонимание. Я хотел вначале обсудить те документы, потому что есть некоторые вещи, которые не ясны и которым возразил полковник Покровский. Я не понял, что полковник Покровский упоминал документы в группах. Я думаю, он упоминал пять документов — три из них отдельно — и я думаю, что хотя я не понял всего, я могу разобраться по отдельности с упоминавшимися документами друг за другом. Однако, я рад начать с группы изложенной сэром Дэвидом если с ней разбираться вначале. Сначала я должен…

Председательствующий: Когда вы говорили, что вы собираетесь разобраться с документами друг за другом, вы имели в виду все документы друг за другом? Я не предлагал вам…

Зимерс: Нет, Ваша честь.

Председательствующий: Вы можете разобраться с полковником Покровским если хотите.

Зимерс: Полковник Покровский заявил своё первое возражение о документе Рёдер-13. Это касается документа датированного 1935. Определенно полковник Покровский, может представить некоторые возражения о содержании документа, но как документ может быть квалифицирован как недопустимый лишь потому, что некое предложение содержит пропаганду мне не совсем ясно. Я думаю я могу найти предложения в остальных документах, которые были приобщены в течение последних 6 месяцев, которые можно интерпретировать как пропаганду. Я не могу представить, что это возражение, и я хочу напомнить Трибуналу, что Трибунал вначале процедур, когда мы разбирались с Австрией, Трибунал отверг возражение заявленное защите в отношении письма. Защита возразила, потому что автор письма был доступен в качестве свидетеля. Соответственно, Трибунал, и оправданно, решил, что это письмо было доказательством. Единственный вопрос для дебатов это доказательственная ценность. Трибунал допустил этот документ. И в связи с этим хочу упомянуть, эта лекция в университете, которая записана в документе. Лекция касалась морского соглашения, и я думаю, что соответственно допустимость…

Председательствующий: Доктор Зимерс, вы заявили о своей позиции в отношении номера 13? Вы сказали, что большинство вещи четко допустимо, хотя есть одно предложение, которые может предполагаться как пропаганда, и, следовательно, сам документ не был исключен. Это ваша позиция?

Зимерс: Нет, я говорю, что этот документ который содержит доказательства используемые в этом суде, и советское обвинение не может оспаривать его, потому что это была лекция, прочитанная в 1935. Я вообще не смог понять использование слова «пропаганда» полковником Покровским в связи с этим документом.

Председательствующий: Что же, я не понял, что вы сказали. Я думал, что указал вам, что вы должны сделать. Я думал вы разъяснили, что сам документ допустим и не может быть отклонен, потому что он содержит одно предложение, которые предположительно пропагандистское. Такова ваша позиция, и я хочу заявления о нём в одном или двух предложениях, и Трибунал его рассмотрит. Я не понимаю, почему Трибунал должен занимать своё время длинным спором о чем-то ещё.

Зимерс: Полковник Покровский во-вторых, если я понял переводчика, возразил документу номер Рёдер-27. В этом примере мы касались речи Гитлера в Оберзальцберге от 22 августа 1939. Это экземпляр Рёдер-27. Мне очень трудно прокомментировать этот документ, поскольку мне не понятны возражения полковника Покровского. Он касался…

Председательствующий: Возражение было в том, что нет необходимости в третьем протоколе о речи. Есть два протокола, которым вы возражали, и он сказал, что нет необходимости в третьем.

Зимерс: Ваша честь я хочу добавить, что тогда, советская делегация не согласна с делегацией Соединенных Штатов. В протоколе того времени представитель американской делегации сказал, что если у кого-нибудь есть более лучшая версия этой речи, он должен её представить. Поэтому, я согласен, с мнением американского обвинения и думаю, помимо этого, что нет ни слова о допустимости речи, которая была произнесена незадолго до войны.

Документ Рёдер-83 это третий документ с возражениями полковника Покровского. Он содержит шестое заседание верховного совета от 28 марта 1940, подготовленное с резолюцией озаглавленной «Строго секретно». В этом документе верховный совет — то есть, совет союзного руководства — согласовал, что французское и британское правительства к понедельнику 1 апреля, обменяются нотами с норвежским и шведским правительствами. Затем приводиться содержание этой ноты, и есть ссылка на точку зрения о жизненно важных интересах и она говорит, затем о положении нейтралов рассматриваемом союзниками как противоречащее их жизненно важным интересам, и что оно вызовет соответствующую реакцию.

Под цифрой 1с этого документа говорится:

«Любая попытка Советского Союза, которая направлена на получение от Норвегии положения на Атлантическом побережье противоречит жизненно важным интересам союзников и вызовёт соответствующую реакцию».

Председательствующий: Вам нет необходимости зачитывать документ, не так ли? Я имею в виду, вы можете рассказать нам о его сущности. Кажется это возражение какой-либо дальнейшей атаке на Финляндию, которое бы рассматривалось союзниками противоречащим их жизненно важным интересам. Это всё.

Зимерс: Господин Председательствующий, решающее только это выражение «жизненно важные интересы». Я не желаю, как кажется всегда думает обвинение, заявлять некого рода возражения с точки зрения tu quoque93. Я хочу показать только, что ситуация соответствовала международному праву, и что в то же время, когда адмирал Рёдер был занят определенными мыслями относительно Норвегии, Греции и тому подобному, союзные службы думали о том же и основывали свои замыслы на той же самой концепции международного права, которая как я недавно говорил, поддерживалась Келлогом — а именно, что право на самосохранение всё ещё существует. Сейчас я могу подтвердить своё положение этими документами.

Председательствующий: Положение, выдвинутое против вас сэром Дэвидом было в том, что документ не попадал в руки немецких властей до падения Франции.

Зимерс: Теперь я должен разобраться с группировками обозначенными сэром Дэвидом.

Сэр Дэвид сделал некоторые фундаментальные заявления. Относительно документов номер Рёдер-28 и 29, он указал особо, что в одном случае они являлись замыслами генерала Гамелена, а другом случае генерала Вейгана, и что эти идеи не были известны немцам в то время, поскольку эти документы ещё не были в наших руках. Последнее положение верно. Концепция и план оккупации Греции, уничтожение румынских нефтяных скважин, эти замыслы были известны немцам — а именно, от разведывательной службы. Обвинение не представило дату, в которую немецкому высшему командованию показали эти доклады. Поскольку у меня нет этих документов, я думаю, будет справедливо, если мне предоставят возможность представить действительные факты, которые были известны Германии и таким образом подтвердить их. У меня нет других подтверждений. То, что обвинение устраивает лишение меня моих документов, которые необходимы мне для защиты, я могу понять; но обвинение должно также понимать, факт, что я считаю важным, чтобы те документы, которые являются четким подтверждением определенных планов оставались в моём распоряжении.

Адмиралу Рёдеру предъявлено обвинение в агрессивной войне — в преступной агрессивной войне — в формулировании планов по оккупации Греции. Документ Рёдер-29 показывает, что генерал Вейган и генерал Гамелен 9 сентября 1939 занимались планированием оккупации нейтральных Салоник. А значит в таком случае, я не могу понять, как можно показывать пальцем на адмирала Рёдера на немецкой стороне, самому занимаясь такими планами полутора годами ранее. Поэтому, я думаю, что эти и похожие документы должны быть мне разрешены, так как только из них можно понять военное планирование и значимость военного планирования, или спорную сторону — то есть, преступную сторону планирования. Стратегическое мышление подсудимого может быть понято, только если можно приблизительно знать какое стратегическое мышление доминировало в то же самое время у противника. Стратегические причины адмирала Рёдера были ограничены узкой сферой, но зависели от докладов, получавшихся о стратегическом планировании противоположной стороны. Это деятельность от противного. Эта деятельность от противного необходима для понимания. Поэтому, в виду этого очень существенного положения, я прошу разрешить такого рода документ, поскольку как я недавно заявил, мне не известно как я смогу вообще проводить свою защиту перед лицом таких тяжких обвинений относительно Греции и Норвегии если исключить вообще все мои документы. Я думаю, что я правильно понял, когда я не утверждал, что мы правильно понимали эти документы. Но Германия знала о содержании этих документов, и я думаю это существенно.

С позволения Трибунала, мы снова с документом Рёдер-66 в группе А. Этот документ Рёдер-66 это мнение доктора Мозлера, эксперта в международном праве, о норвежской операции, если судить о ней с точки зрения международного права.

Поскольку мы всегда говорим в этом зале суда об экономии времени, я подумываю об отказе от этой статьи, так как отказ вынудит меня к подобной линии подробного обдумывания пункта за пунктом, и я думаю, что это гораздо проще для Трибунала, для обвинения и для меня, если я в этой связи приобщу главные правовые документы.

Максвелл-Файф: Ваша честь, этот документ вопрос правового спора. Если Трибунал думает, что будет какое-либо содействие при наличии спора в документальной форме, я намерен отозвать своё возражение этому. То есть как совершенно иная предмет, чем ещё один документ, и я хочу помочь в этом каким-либо способом.

Пока я у микрофона: я упомяну, что было два документа попавшие в ту же самую группу. Документ Рёдер-34 попадает в группу Б, и документ Рёдер-48 в группу Е.

Ваша честь, я упоминал 28, когда я обращался к Трибуналу.

Зимерс: С позволения Трибунала, я не желаю оспаривать документ Рёдер-66, я сделал это упростив для каждого ситуацию. Дополнительными документами в этой группе являются Рёдер с 101 до 107. Я не могу сказать, что это однородная группа. Один документ касается Норвегии, другой касается Бельгии, третий касается Дуная. Единство этой группы от меня ускользнуло. В основном эти документы имею общее в том, что, как я уже заявлял, также как и в немецком, в союзническом генеральном штабе существовал план, и все они основывались на регулировании международного права относительно права на самосохранение жизненно важных интересов.

С целью быть кратким с этим положением я хочу особо сослаться на документ Рёдер-66, и экономя время я прошу, чтобы цитаты из этого документа рассматривались с учетом моих сегодняшних замечаний о праве на самосохранение. Я ссылаюсь на страницу 3 и страницу 4 экспертного мнения. Правовая ситуация соответственно станет очень ясной, и это экспертное мнение о том, что, в отношении вопроса оккупации Норвегии, мы не касаемся того действительно ли союзники высадились в Норвегии, но только того, существовал ли такой план, и мы не касаемся факта согласилась ли Норвегия на это или нет. Угроза смены нейтралитета в соответствии с международным правом даёт одному право использовать некие компенсирующие меры или атаковать по своему усмотрению; и эта основная доктрина поддержана во всей литературе, которая процитирована в документе, и на которую я сошлюсь позднее в своей защитной речи.

Вне группы от 101 по 107, в особенности я упомяну документ Рёдер-107. Документ Рёдер-107 вообще не касается «Белых книг» как остальные документы здесь. 107 это письменные показания Шрайбера. Шрайбер был морским атташе в Осло с октября 1939 и далее. Вначале я говорил, что Шрайбер мне необходим в качестве свидетеля. Между тем, я исключил Шрайбера потому что даже при наших недельных попытках, мы не смогли его найти. Я обсуждал этот вопрос с сэром Дэвидом и полковником Филлимором. Мне сказали, что не будет возражения с формальной позиции поскольку Шрайбер внезапно и по своему усмотрению объявился снова.

Если, как желает обвинение, исключить эту улику полученную мной — а именно, письменные показания Шрайбера о докладах которые адмирал Рёдер получал из Осло и в дополнение к этому, документы аутентичность которых можно продемонстрировать — тогда у меня вообще нет доказательств по всему вопросу. Кроме того, Шрайбер был в Осло во время оккупации и он прокомментировал в своих письменных показаниях поведение флота и усилия адмирала Рёдера в связи с печальной гражданской администрацией Тербовена94. Следовательно, я прошу Высокий Трибунал допустить эти письменные показания мне или допустить Шрайбера в качестве свидетеля для того, чтобы он мог свидетельствовать лично. Однако это конечно запоздало и займет много времени. Я ограничил свои доказательства свидетелями только в такой степени, что я думаю, в виду всего промежутка в 15-ть лет с которым мы разбираемся, в случае подсудимого Рёдера по крайней мере, такие письменные показания должны быть мне допущены.

В отношении группы Б, я хочу сослаться на замечания, которые я уже сделал. Насколько я могу понять, группа выглядит неоднородной, но я думаю, что вся она из документов взятых их «Белой книги». Такая же самая идея должна быть применена к ним, которая выражалась мной недавно Трибуналу.

Председательствующий: Сэр Дэвид признаёт, что была определенная степень нехватки идентичности в этих группах, но он предположил, что все они подпадают под географические группы: одна группа, Малые Страны; одна группа Норвегия; одна группа Греция; и одна группа, Кавказ и Дунай — которые согласуются с «Е». Так было сказано. Вы можете разобраться с ними по этим географическим группам?

Зимерс: Очень хорошо.

Я уже говорил о Норвегии и в этой связи сошлюсь на уже сделанные мной замечания. Я уже кратко упоминал Грецию. Я хочу сказать, что тут сделано двойное обвинение: одно, о том, что топились нейтральные суда -а именно греческие корабли, и во-вторых, обвинение в агрессивной войне против Греции — то есть, оккупации всей Греции.

В отношении последнего положения, я уже сделал несколько заявлений. Касаясь греческих торговых судов я хочу сказать лишь то, что в этом случае действия и отношение подсудимого выглядят оправданными тем, что он получал доклады, которые согласовывались с документами которые были обнаружены месяцем спустя во Франции. Такие же доклады получал Рёдер, когда он выражал свои взгляды Гитлеру. Я хочу подтвердить, что эти доклады которые поступали к нему от разведывательной службы не придумывались разведывательной службой, а были настоящими фактами. Тоже самое относится к нефтяным районам. Существовали планы уничтожения румынских нефтяных скважин и в дальнейшем был план уничтожения кавказских нефтяных скважин; у обоих была цель причинение ущерба противнику; в одном случае одной Германии — что касалось Румынии — и во втором случае Германии и России, потому что тогда у России были дружественные отношения с Германией.

Эти планы были — и это показано в документе — в той же самой форме, как и все остальные документы, представленные обвинением. Эти документы точно также, полностью, являлись «совершенно секретными», «для служебного пользования», «конфиденциальными». Как всегда говорит обвинение, «Почему вы всё делали секретно? Это подозрительно». Эти документы содержат основные идеи основывающиеся на стратегическом планировании также как и документы, представленные обвинением. Это нечто что вытекает из характера войны и не означает обвинения с моей стороны, и ни должно расцениваться как обвинение против адмирала Рёдера обвинением.

Затем следует группа документов Риббентропа. Я могу сказать только то, что недавно говорил. И так как я сейчас взглянул на них мельком, документы в документальной книге Риббентропа не настолько полные как они есть тут. Поэтому, я думаю важно взять документы и изучить полноту их содержания с точки зрения Рёдера нежели с точки зрения Риббентропа. Вероятно, это может иметь место, как Высокий Трибунал однажды предлагал. Однако, тогда мне кажется, это не то возражение которое может использовано обвинением сказав, что в деле Риббентропа они были частично допущены и частично отклонены. Так в некоторых документах допущенных в деле Риббентропа было отказано мне.

Затем мы переходим к группе «Е» и это tu quоque. Я думаю я уже лишь недавно достаточно говорил об этом положении. Я снова это оспариваю и не могу понять почему обвинение не согласно со мной в этом. Я не желаю возражать. Я не говорю tu quоque; и только говорю, что это являлось стратегическим планированием которое осуществлялось в любой армии и в этом заключается доктрина международного права, которая применима к союзникам точно также как и к нам, и я прошу допустить мне эту возможность по сравнению внешней политики.

Соответственно я думаю, что я разобрался со всеми пунктами насколько было для меня возможно, чтобы определится со своей позицией за такой короткий промежуток времени в отношении около 50 документов, и я прошу Высокий Трибунал не делать мою работу ещё сложнее отказывая мне в этих документах.

Председательствующий: Трибунал внимательно рассмотрит эти документы и ваши аргументы.

Трибунал отложен.

(Трибунал отложен до 10 часов 17 мая 1946)

Сто тридцать второй день
Пятница, 17 мая 1946
Утреннее заседание

Председательствующий: Трибунал внимательно и всесторонне рассмотрел документы представленные доктором Зимерсом от имени подсудимого Рёдера; и следовательно он, не желает зачитывания документов, которые предполагается допустить, потому что он все уже прочёл.

Теперь я разберусь с документами индивидуально.

Документ 66 допущен для целей аргументации, но не в качестве доказательства; документ 101 отклонен; документы с 102 по 105 допущены; документ 106 отклонен; документ 107 допущен; документ 39 отклонен; документ 63 допущен; документ 64 отклонен; документ 99 отклонен; документ 100 допущен; документы со 102 по 107 допущены; документ 38 отклонен; документ 50 отклонен; документ 55 отклонен; документ 58 отклонен; документы 29, 56, 57, 60 и 62 отклонены. Я включаю в эту группу документ 28, который также отклонен. Документы 31, 32, 36, 37 и 39 отклонены; документ 41 допущен; документы 31, 32, 36,37 и 39 отклонены, и документ 101 уже отклонен; документ 59 допущен; документ 68 отклонен; документ 70; документ 72 отклонен; документ 74 отклонен; документ 75 допущен; документ 72 допущен; документ 84 допущен; документ 85, который на странице 82 тома V допущен; документ 87 отклонен; документ 88 допущен; документ 91 допущен; документ 13 допущен; документ 27 допущен.

Обвинение может, если пожелает, воспользоваться перекрестным допросом свидетеля готовившего документ.

Бидл95: То есть адмирала Бёма.

Председательствующий: Да, адмирала Бёма.

Документ 83 допущен; документ 34 допущен; документ 48 отклонен.

Доктор Зимерс я слишком быстро говорил для вас,? Документ 48 отклонен.

Зимерс: Да, я всё услышал.

Додд: Господин Председательствующий, вчера вечером Трибунал просил, если возможно чтобы мы удостоверились в происхождении, документа 1014-ПС. Доктором Зимерсом был заявлен об этом некий вопрос. Это экземпляр США-30.

Я провел поиски, и у меня есть некоторая информация касающаяся этого документа, которую мы готовы представить. Я хочу указать на то, что 1014-ПС и 798-ПС и Л-3 являются документами, касающимися одной и той же речи произнесенной в Оберзальцберге 22 августа 1939. Они были представлены в качестве доказательств господином Алдерманом от американского штаба 26 ноября 1945.

Я хочу указать на то, что Л-3, на который вчера ссылался доктор Зимерс, был представлен только для идентификации, как показывает протокол слушаний от 26 ноября, и получил номер экземпляра США-28 только для идентификации. Господин Алдерман указывал, как видно из протокола, что он не приобщал его в качестве доказательства, что он был бумагой, которая попала в наши руки изначально от службы газетчиков, и что позднее документы 798-ПС и 1014-ПС были обнаружены среди захваченных документов. Они ссылались на ту же самую речь в Оберзальцберге. Господин Алдерман затем приобщил эти два.

Итак, документ 798-ПС, экземпляр номер США-29, и документ 1014-ПС, экземпляр номер США-30, оба обнаружены силами Соединенных Штатов следующим образом:

Они были забраны из штаб-квартиры ОКВ в Берлине, и по ходу различных путешествий в те дни наконец прибыли в одно место и складировались, как теперь оказалось, в различных местах ОКВ под контролем генерала Винтера от немецких сил; они были перевезены тремя железнодорожными составами в Зальфельден в австрийском Тироле. Впоследствии, генерал Винтер приказал, чтобы все документы в его владении были переданы союзным силам и так было сделано. Эти документы в особенности, вместе с некоторыми другими бумагами, были переданы генералом Винтером и членами его штаба; и 21-го мая 1945, они были вывезены из Зальфельдена где они находились под контролем генерала Винтера и взяты в документальный центр третьей армии США в Мюнхене. Находясь в Мюнхене они были сортированы и каталогизированы департаментом Г-2 верховной штаб-квартиры американских экспедиционных сил при содействии служащих ОКВ и ОКХ96. К 16-му июня 1945 эти документы вместе с остальными были вывезены на шести грузовиках из штаб-квартиры третьей армии в Мюнхене и были переданы группе 32 контрольного совета США в Зеккенхайме, Германия, которая располагалась в бывших офисах компании I.G. Farben97, и были поставлены под охраной в шкафы на третьем этаже здания. Между 16-м июня и 30-м августа 1945, задача сбора, сортировки, компилирования и каталогизации этих документов осуществлялась под надзором британского полковника Остина, с личным составом верховной штаб-квартиры и документального центра Г-2 оперативного разведывательного отдела Г-2, 6889 берлинского документального отдела, и британского подразделения по документам противника, и британским отделом военной разведки. Начиная с 5-го июля 1945, и продолжая до 30-го августа 1945 эти документы изучались в этом месте членами штаба главного юриста Соединенных Штатов. Лейтенант Маргулис, который здесь в этом зале суда и член нашего штаба, лично отбирал эти документы для вашего дела 798-ПС и 1014-ПС из захваченных дел ОКВ, доставив их в Нюрнберг, и разместив их в документальной комнате где они до сих пор хранились в строжайшей безопасности.

Итак, такова история этих двух документов о которых доктор Зимерс поднимал вчера вопрос — можно сказать значительный вопрос — и подразумевал, что есть нечто странное с их содержанием. Я думаю история, которую я привёл в форме заявления о подписи подполковника Хоппера ясно устанавливает источник и то где они находились до этого; и я думаю, что это единственно честное, что можно сказать, поскольку доктор Зимерс видел пользу указывая на то, что такой язык звучал чрезвычайно жестко и приписывается Гитлеру, и эти документы были представлены, чтобы показать, что эти люди действительно говорили об агрессивной войне. Прочтение этих трёх документов Трибуналом ясно покажет, что они все по существу согласуются; конечно, есть различия во фразеологии, но важной вещью и задачей для которой они представлялись было в том, чтобы показать, что эти люди говорили об агрессивной войне. Я могу сказать, что я не удивлен чувствительности моего друга об этом замечании, но я думаю, неопровержимое доказательство в деле таким образом достаточно показывает, что об этих вещах не только говорилось, но они совершались.

Дюбост: С позволения суда. Несомненно, есть ошибка в переводе. Мы поняли, что 106 был отклонен в первый раз и допущен во второй раз в группе с 102 по 107.

Председательствующий: Боюсь это, была моя ошибка. Я сказал, что группа с 102 по 107 допущена; но я также сказал, что 106 был отклонен, и он отклонен. Это полностью моя ошибка. 106 отклонен.

Дюбост: 106 выброшен и со 102 по 107 также отклонены, не так ли?

Председательствующий: Нет, я привёл точные номера: 102, 103, 104, 105 и 107 допущены.

Дюбост: Очень хорошо. Господин Председательствующий, мы хотим представить дальнейшие пояснения со 102 по 107 по ходу слушаний.

Председательствующий: Да.

Зимерс: Господин Председательствующий, могу я сказать несколько слов касающихся заявления сделанного господином Доддом?

У меня нет сомнения, и я сейчас я точно не сомневаюсь, что поскольку эти документы были обнаружены, с ними обращались очень правильно и господин Додд говорил лишь об этом. Я думаю это важно установить: можно ли определиться со связью этих документов с остальными документами, потому что таким способом можно понять принадлежали ли эти документы определенному адъютанту. Например, они были вместе с бумагами Хоссбаха или вместе с делом Шмундта? Например если бы документы были в документах Шмундта то вероятно они принадлежали адъютанту.

Председательствующий: Это всё о весомости документа, не так ли? Несомненно, подписанный документ более весомый, чем документ без подписи. Все эти вещи Трибунал учтет при рассмотрении документов, но допустимость документа зависит от его сущности найденного и захваченного немецкого документа.

Зимерс: Господин Председательствующий, я хотел сказать это только, потому, что неудобно вводить американскую делегацию в недопонимание моих ходатайством, касающимся документа. Я не оспаривал манеру обнаружения документа, я просто сказал, что о нём не принято решение среди других обнаруженных документов. Я обратил внимание, что господин Додд разбирался с тремя документами касавшимися того же самого, в то время как господин Алдерман на странице 188 протокола, заявляет, что ни один из этих трех документов, Л-3, был очевидно не в порядке, из-за его сомнительного происхождения. И поэтому он отозвал документ.

Могу я тогда, если позволит суд, продолжить допрос подсудимого Рёдера?

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, у нас есть несколько заключительных вопросов касающихся заговора. Я думаю, они не займут много времени. Я прошу вас посмотреть на документ С-155. Это экземпляр Великобритания-214 в документальной книге 10, страница 24 — документальная книга 10 британской делегации, страница 24.

Это ваше письмо от 11 июня 1940, которое было направлено 74 флотским офицерам и которое обвинение называет оправдательным письмом. Обвинение хочет заключить из него, что вам было известно о том, что война ожидается уже летом 1939. Я хочу вашего очень краткого ответа на это обвинение.

Рёдер: Это разнообразное подтверждение показывающее, что я вообще не ожидал войны осенью, что в виду небольшой степени перевооружения немецкого флота было вполне естественным. Я заявлял совершенно ясно в своей речи перед офицерами-подводниками в Свинемюнде, что мы не могли этого учесть.

Зимерс: И какова причина этого письма, С-155?

Рёдер: Причиной было то, что ряд торпедных лодок промахивались и это могло означать факт, что торпеды ещё не были достаточно разработаны так как должно было быть к началу войны. Дополнительной причиной было что, теперь внезапно разразилась война, и многие офицеры верили, что было бы лучше в первую очередь развивать вооружение субмарин насколько возможно, а значит, по крайней мере, это оружие было бы готово в большом количестве на случай войны. Я возражал этому мнению именно, потому что такой войны не ожидалось. И на странице 6, 8-го параграфа, я снова подчеркнул — во второй строке — что фюрер надеялся до конца оттянуть неминуемый спор с Англией до 1944 или 1945. Я говорил там о неминуемом споре. Неминуемый спор это не именно то к чему стремятся, но скорее опасаются.

Зимерс: Есть другой ключевой документ, то есть, документ 789-ПС, экземпляр США-23, очень долгая речь произнесенная Гитлером перед главнокомандующими 23 ноября 1939.

Господин Председательствующий документ, в документальной книге 10а на странице 261. Это снова речь Гитлера где нет указания о том, кто её протоколировал. Подпись и дата отсутствуют.

(Обращаясь к подсудимому)

Поскольку он похож на остальные документы я не спрашиваю вас об этом положении. Адмирал я просто хочу знать, эта речь также не передаёт четкую предысторию, определенные мысленные оговорки со стороны Гитлера?

Рёдер: Да. Это было время достаточно жесткого конфликта Гитлера и главнокомандующего армией, и также разногласий во мнениях с ведущими генералами касавшиеся наступления на Западе. Фюрер собрал всех руководителей с целью представить им своё мнение о вопросе в целом. Он заявил — и я лично присутствовал — что до сих пор он всегда оказывался прав в своих решениях и что он также прав во мнении, что западное наступление должно быть предпринято, если возможно осенью. Ближе к концу он использовал очень грубые слова; в третьем с конца параграфа документа он заявляет: «Я ничего не боюсь, и я уничтожу любого кто против меня». Это было направлено против генералов. Действительно западное наступление не произошло до весны, потому что его откладывали погодные условия.

Зимерс: Мы слышали эти подробности во время предыдущих слушаний и мне кажется, мы не должны в них сейчас вдаваться. В этой связи мы переходим к последнему документу, то есть, С-126, который также перед вами, Великобритания-45. Это документальная книга 10а на странице 92.

В отношении подготовки войны против Польши, обвинение приобщило этот документ высшего командования вооруженных сил, датированный 22 июня 1939 и подписанный Кейтелем, потому что документ содержит график плана «Белый98», то есть, плана о Польше. Этот документ или эта директива указывают вам на четкое агрессивное намерение?

Рёдер: Нет. Вообще никакого агрессивного намерения. Во всех случаях должны были быть разъяснены определенные долгосрочные вопросы, так, например, должны ли наши учебные суда выходить в море, или они должны ждать. Однако, это решение, было принято лишь в начале августа. В связи с этим приказом, я отдал приказ от 2 августа также относящийся к этому документу, отдельно высшим управления флота, а именно, оперативную директиву по использованию атлантических субмарин в плане «Белый». Позвольте мне зачитать первые строки, потому что формулировка важна:

«Прилагаемая оперативная директива по использованию подводных лодок, которые были направлены в Атлантику как мера предосторожности на случай намерения осуществить план «Белый» должны оставаться на своих местах. F.d.U99 вручит свои оперативные приказы СКЛ100 к 12 августа. Решение относительно плавания подводных лодок в Атлантике вероятно будет принято в середине августа.

Если операции не проводятся, эта директива подлежит уничтожению до 1 октября 1939». (документ С-126, экземпляр Великобритания-45)».

Таким образом, не определено то, что эти операции будут проводиться. Скорее это мера предосторожности, которая при любых обстоятельствах должна была быть предпринята в связи с планом «Белый»

Зимерс: Адмирал, вы сказали, что Гитлер непрерывно заверял вас, в особенности когда вы разговаривали с ним лично, что войны не будет?

Рёдер: Да.

Зимерс: В особенности не было бы войны против Англии?

Рёдер: Да.

Зимерс: Итак, тогда, к 3 сентября 1939 началась война с Англией. В связи с этим вы говорили с Гитлером об этом вопросе — и если так, когда?

Рёдер: Утром 3 сентября, я думаю между 10 и 11 часами — я точно не вспомню время — я был вызван в рейхсканцелярию. СКЛ уже проинформировало меня, что от Англии и Франции получен ультиматум. Я вошел в кабинет фюрера где собрался ряд лиц. Я лишь помню, что заместитель фюрера Гесс присутствовал. Я не могу сказать, кто ещё там был. Я заметил, что Гитлер был в особенности растерян, когда говорил мне, что, несмотря на все надежды, война с Англией была неминуема, и что получен ультиматум. Это было выражением растерянности, то чего я никогда не замечал за Гитлером.

Зимерс: Адмирал теперь я перехожу к вмененному вам обвинением, что вы, соглашались с национал-социализмом и решительно его поддерживали.

Можно мне позволить попросить Трибунал взглянуть на документ Д-481, который Великобритания-215 в документальной книге 10а, страница 101. Он касается присяги гражданских служащих и присяге солдат.

(Обращаясь к подсудимому)

Обвинение, ссылаясь на документ, заявило, что 2 августа 1934, на особой церемонии, вы дали присягу Адольфу Гитлеру, а не отечеству. В расшифровке от 15 января 1946, страница 2719, мы читаем, «Трибунал увидит, что Рёдер» — в своей присяге — «поставил фюрера на место отечества».

Я этого не понял и прошу вас объяснить, верно ли, что вы как-либо должны были участвовать в изменении присяги «отечеству» на «Гитлера».

Рёдер: Нет. Я вообще не могу понять, в чем обвинение. Весь вопрос не был особой церемонией. Мне не известно, кто предположительно это заметил, чтобы он мог сделать такое заявление. Главнокомандующий, фон Бломберг, и трое главнокомандующих вооруженных сил утром 2 августа были вызваны к Гитлеру. Мы были в его кабинете и Гитлер попросил нас сесть за стол без церемоний или постановки. Там мы принесли ему присягу, в качестве начальника государства и верховного главнокомандующего вооруженных сил, прочитанную нам. Мы повторили присягу. Никто из участвовавших не давал письменной присяги и никого не просили так делать. Это было довольно необычно. Присяга ссылалась на личность Гитлера. Что касалось слов никакие предыдущие присяги никогда не относились к отечеству. Однажды я давал присягу кайзеру в качестве верховного военачальника, однажды Веймарской конституции, и третья присяга была личности начальника государства и верховному главнокомандующему вооруженных сил — Гитлеру. Во всех трёх случаях я присягал своему народу, своему отечеству. Это само собой подразумевалось.

Зимерс: Адмирал, когда вас вызывали на эту встречу 2 августа, вы заранее знали чему она посвящена?

Рёдер: Что же, я полагаю, что его адъютант проинформировал моего адъютанта, чтобы я прибыл в связи с принятием присяги. Я сейчас не могу точно сказать, но я так полагаю.

Зимерс: Это было утром после смерти Гинденбурга?

Рёдер: Да.

Зимерс: Вам была известна формулировка присяги?

Рёдер: Нет, но присяга была написана на листе бумаги и я полагаю, что мы были проинформированы о формулировке заранее, там за столом.

Зимерс: Господин Председательствующий могу я сказать сейчас, что формулировка содержится в документе, который я упомянул и представляет собой закон Рейха.

(Обращаясь к подсудимому)

Обвинение утверждает, что с 30 января 1937 вы стали членом партии в силу того факта, что вы получили золотой партийный значок101. Вы кратко ответите на этот пункт, которые обсуждалось в предыдущих делах?

Рёдер: Когда фюрер вручил мне золотой партийный значок он сказал, что это была высшая награда, что он мог мне тогда вручить. Я вообще не мог стать членом партии, потому что заявлялось, что солдаты не могут быть членами партии. Это было общеизвестно, и по этой причине утверждение также непостижимо.

Зимерс: Членство солдат было запрещено конституцией?

Рёдер: Да, запрещено. Могу я сказать ещё одну вещь, чтобы избежать недопонимания? Оно было запрещено как Веймарской конституцией так и указами принятыми Гитлером.

Зимерс: Вы были в оппозиции партии из-за стойкого христианского и церковного отношения, которое было общеизвестно? Вкратце, как так получилось? У вас были какие-либо сложности с партией из-за этого?

Рёдер: В целом у меня не было больших сложностей с партией, что я думаю лучше объясняется фактом, что флот имел значительный престиж в партии, как это было во всей Германии. У меня всегда были высшие офицеры, по крайней мере, начальники баз и флотские командующие, сглаживающие любые трения, происходящие на нижних эшелонах, путём подходящих мер. Если они были более важными они привлекали моё внимание и ими занимался я; если они касались принципиальных вопросов я передавал их в ОКВ. Поскольку я никогда не позволял проскальзывать чему-либо, в случае с подстрекательством партии, все отношения вскоре стали очень ровными и я мог предотвращать всякого рода трения, а значит они редко случались. В этом отношении у нас во флоте было преимущество, потому что у нас не было в управлении территориальных вопросов. Мы занимались морем и работали только в прибрежных городах которые действительно касались флота. У меня имелись трудности с Гейдрихом102, которого я уволил из флота в 1928 или 1929 после суда чести приговорившего его за беспринципное поведение с молодой девушкой. Он был очень обижен на меня долгое время и пытался по различным поводам опорочить меня перед руководством партии или Борманом103 и даже фюрером. Однако, я всегда был способен противодействовать этим атакам а значит они в целом не оказывали влияния на ситуацию.

Такое отношение Гейдриха само неким образом сообщалось с Гиммлером104, а значит здесь также, я написал жестко выражавшееся письмо; но определенно жесткие формулировки тех писем помогали в большинстве случаев.

Я не хочу тратить время, упоминая различные примеры, такие как один с СД105; однако, на меня не было прямых нападок из-за моей позиции к церкви. Было лишь заявление сделанное Геббельсом106, о котором я узнал от своего со-подсудимого, Ганса Фриче, что мне не благоволили в партии из-за моего отношения к церкви; но, как я сказал, я не испытывал неприятностей.

Зимерс: Я думаю мне не нужно просить вас тратить какое-либо время на объяснение важности, которую вы придавали религиозным вопросам во флоте. Я приобщу письменные показания в этом отношении не зачитывая их. Они были даны главным флотским капелланом Ронненбергером, которого вы знали многие годы и который описав ситуацию таким образом всё прояснил. Однако в этой связи, могу я поставить один вопрос: вы непрерывно настаивали перед Гитлером, что религиозное отношение было необходимо для солдат и флота?

Рёдер: Да, это происходило непрерывно, и я придерживался этого курса во флоте непрерывно до конца.

Зимерс: Господин Председательствующий, в этой связи, я могу приобщить экземпляр номер Рёдер-121 (документ Рёдер-121). Он в моей документальной книге Рёдера номер 6, страница 523. Я не хочу занимать время Трибунала, задавая вопросы о противоречиях во взглядах между партией и флотом в вопросах церкви. Я думаю, этот документ достаточно ясно проясняет, что узы между церковью и национал-социализмом были невозможны. В этой сфере Борман был наиболее заметной фигурой, и я хочу зачитать только один параграф раскрывающий то, что я приобщаю:

«Национал-социалистическая и христианская концепции несовместимы. Христианские церкви зиждутся на невежестве человека и поддерживают невежество настолько крупой части населения насколько возможно, так как лишь таким способом христианские церкви сохраняют свою власть. Национал-социализм стоит на научной основе».

Во втором параграфе, последнее предложение:

«Если поэтому в будущем наши молодые люди больше ничего не узнают о христианстве, труды которого гораздо хуже для нас самих, тогда христианство исчезнет само собой».

И на второй странице в конце:

«Также как вредное влияние астрологов, гадалок и других мошенников уничтожено и подавлено государством, значит, и возможности церкви оказывать своё влияние должны быть полностью устранены. Лишь когда это случиться руководство государства получит полное влияние на отдельного гражданина. Лишь тогда существование народа и Рейха будет гарантировано навсегда».

Поскольку религиозное и христианское отношение подсудимого общеизвестно, я думаю этого достаточно для того, чтобы показать контраст между партией и подсудимым в этих вопросах.

(Обращаясь к подсудимому)

Касаясь заговора, обвинение вменяет вам состояние в секретном правительственном совете и совете обороны. Будьте любезны ответить совершенно кратко, потому что эти вопросы обсуждались так часто, что я полагаю, что никто в этом суде не желает слушать чего-либо в дальнейшем об этих вещах. Вы были членом правительства Рейха?

Рёдер: Нет.

Зимерс: Согласно документу 2098-ПС, который Великобритания-206, документальная книга 10, страница 39, указом фюрера от 25 февраля 1938, вам и главнокомандующему армией были присвоены ранги соответствующие министрам Рейха. Следовательно обвинение утверждает, что, вы были членом кабинета и вам позволялось и вы участвовали в заседаниях. Это верно?

Рёдер: Нет. Я не был министром Рейха, а только приравнивался к рангу. Причиной было, мне кажется, то что генералу Кейтелю присвоили ранг приравненный к министру Рейха, потому что, в администрировании делами военного министерства, он часто бывал с ними в контакте и должен был быть на том же уровне, чтобы вести переговоры. И поскольку Браухич107 и я были старше по званию генерала Кейтеля мы также получили такой же ранг. Я вообще не был членом кабинета, но указ заявлял, что по приказу фюрера я мог участвовать в заседаниях кабинета. Вероятно, намечалось, чтобы я приходил в кабинет, для объяснения технических вопросов. Однако, этого никогда не случалось, поскольку после этого времени заседаний кабинета не было.

Зимерс: Могу я указать на то, что параграфе 2 того указа Гитлера заявляется: «Главнокомандующие…по моим приказам участвуют в заседаниях кабинета Рейха».

Рёдер: Да. И что касалось секретного правительственного совета я лишь подтверждаю, что, как говорил мне Гитлер секретный правительственный совет был сформирован с целью почетной отставки министра иностранных дел, фон Нейрата, с целью создать впечатление за рубежом и дома, что фон Нейрат всё ещё консультирует по внешней политике в будущем. Однако, секретный правительственный совет никогда не собирался.

Зимерс: Обвинение предъявило обвинение в том, что 12 марта 1939, в день памяти героев, вы произнесли речь и что в этой речи вы выступили с призывом к безжалостной борьбе с большевизмом и международным еврейством.

Могу я заявить, если суд позволит, что, к сожалению, речь была включена в документальную книгу обвинением только в виде выдержки, которая была отобрана с определенной точки зрения; и я думаю, что было бы лучше знать содержание всей речи. Конечно, я не должен её зачитывать, но я хочу приобщить её как экземпляр номер Рёдер-46. Предложение в моей документальной книге номер 3, страница 235, страница из которой обвинение взяло цитату. Будьте любезны кратко выразить своё мнение об этом.

Рёдер: Могу я делая так зачитать несколько коротких предложений которые характеризуют всю речь?

Зимерс: Я не сомневаюсь, что Трибунал это позволит. Я лишь прошу вас воспользоваться несколькими существенными предложениями, как сделало обвинение.

Рёдер: На странице 7, строка 6, в ней сказано…

Зимерс: Простите меня. Это на странице 235, такая же страница содержится в цитате обвинения.

Рёдер: Незадолго до цитированного обвинением мы читаем в строке 6:

«Он вернул самоуважение и веру в свои способности немецкому народу, и соответственно позволил ему вернуть, своей собственной силой, священное право в котором ему отказывалось во время его слабости, и помимо этого, столкнувшись с величайшими проблемами времен с отвагой решил их. Таким образом, немецкий народ и фюрер делают для мира в Европе и больше чем некоторые наши соседи способны понять». (Документ номер Рёдер-46)

Затем мы переходим к предложению где я говорю об объявленной борьбе против большевизма и международного еврейства, которые цитировались обвинением. Я хочу кратко заявить в связи с этим, что после опыта лет с 1917 по 1919, коммунизм и международное еврейство в значительной степени уничтожили сопротивление немецкого народа и получили чрезмерно большое и подавляющее влияние на немецкие дела, в государственных делах также как и в экономических делах, так же как и в юридической сфере. Следовательно, по моему мнению, нельзя было удивляться, что национал-социалистическое правительство пыталось ослабить, и насколько возможно, устранить такое сильное и подавляющее влияние. Хотя следуя таким курсом, национал-социалистическое правительство предпринимало довольно суровые шаги, которые привели к Нюрнбергским законам108 — преувеличениям о которых я, конечно, сожалел, — вместе с тем, во время речи, которую я произносил публично по приказам правительства Рейха, я не мог совместить со своей совестью выражение моего личного мнения, которое было в основном иным. Также должно учитываться, что такая речь совпадала с общим развитием. Однако, это было лишь одно короткое отступление. В этой связи я прошу разрешения зачитать два более коротких предложения:

«И такова причина требовать равных прав и равного уважения со всеми остальными нациями, которая сама по себе может гарантировать, что нации совместно выживут на этой земле».

Затем последнее предложение, на странице 235:

«В рамках границ немецкого национального сообщества фюрер поставил нам задачи как солдатам защищать нашу родину и наше мирное национальное восстановление и воспитывать молодое поколение, готовое к военной службе, которое доверено нам и которое полностью проходить через наши руки»

Следующее предложение цитировалось обвинением, потому что в нём я говорил о факте, что мы не только должны готовить этих молодых людей технически в смысле технического использования вооружений, но также обучать их в духе национал-социалистической идеологии и философии, и я заявлял, что мы должны маршировать плечо к плечу с партией.

Я всегда придерживался взгляда, что вооруженные силы не должны быть полностью отстранены от государства. Было бы невозможно иметь республиканские вооруженные силы в монархическом государстве или вооруженные силы с монархистскими тенденциями в демократическом государстве. Таким образом, наши вооруженные силы должны были быть включены в национал-социалистическое государство в степени необходимой для создания подлинного народного сообщества, и задачей командиров вооруженных сил было бы обучать свои рода войск таким способом, чтобы они осознавали и впитывали хорошие национальные и социалистические идеалы национал-социалистического государства. Это делалось бы таким же способом как делал я в качестве главнокомандующим флотом. Таким способом было возможно включить вооруженные силы упорядоченным образом, оберегая их от всех чрезмерностей и эксцессов, и в то же время сформировать общность внутри государства.

И затем внизу на странице 236:

«Эта нация нуждается в новом, подлинном мире, справедливом и честном мире, мире без ненависти. Миру также нужен мир. Потому что слабая Германия не может достичь мира, сильная получит его для себя. Это дело чести немецкого Вермахта, обеспечить этот мир для немецкой нации вопреки всему».

И в самом конце документа, на 11-й или 12-й строчке внизу страницы:

«Но тот солдат, которого мы уважаем как доблестного представителя своей страны, может дать слово солдата: Германия нуждается и хочет мира. Это не просто слова, но они подтверждаются практическими примерами. Восстановительная работа в Германии требует многих лет спокойного развития».

Я думаю этого достаточно…

Зимерс: Мне кажется этого достаточно.

Могу я указать Высокому Трибуналу, что в английском переводе, на странице 236, насколько помню, одно предложение было подчеркнуто. Это: «Вермахт и партия единое целое» Обвинение это приобщило. Помимо этого, ничего не подчеркнуто.

Я хотел бы попутно сказать, что в оригинале, подчеркнуты многие остальные отрывки, в особенности те предложения, которые адмирал Рёдер только, что зачитал касавшиеся мира.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, обвинение вменило вам наличие связей со всей политической деятельностью национал-социализма. Поэтому я вынужден попросить вас кратко коснуться вашего участия в действиях в тех странах, где участие флота определенно удивительно.

Каким образом вы связаны с мерами, касавшимися аннексии Австрии?

Рёдер: Флот вообще не имел никакого отношения к аншлюсу109 Австрии и не принимал в нём какого-либо участия.

Зимерс: Вы делали какие-либо приготовления?

Рёдер: Нет. В случае с Австрией, никаких приготовлений не требовалось. Дело Австрии упоминалось в документе С-175, но это касалось только директивы от 1 июля 1937 по единым приготовлениям вооруженных сил для войны.

Зимерс: Могу я указать на то, что С-175 это США-69, в документальной книге британской делегации, 10а, страница 117.

(Обращаясь к подсудимому)

Обвинение рассматривает этот документ важным и следовательно я должен попросить сказать о нём несколько слов.

Рёдер: Он касался заявления, которое, согласно моим сведениям, делалось при каждом строе каждый год и в котором, согласно политической ситуации, упоминались такие случаи, которые могли возникнуть по ходу года и для которых, конечно, должны были быть сделаны определенные приготовления. Однако для флота, что касалось Австрии, этот документ не имел последствий.

Зимерс: Значит это документ, который пронумерован…

Председательствующий: Я не уверен, что у нас правильная ссылка. Прошло как, я думаю, С-157, США-69, 10а, и затем я не понял страницу.

Зимерс: Страница 117.

Председательствующий: Это С-157 или 175?

Зимерс: С-175.

(Обращаясь к подсудимому)

Это касалось стратегического планирования для различных неожиданностей?

Рёдер: Да; там упоминались различные случаи, например, план «Красный110» и особый план «Расширенный красно-зеленый111». Со всем этим следовало разбираться, но не обязательно приводить к каким-либо последствиям.

Зимерс: Господин Председательствующий, в этой связи я хотел приобщить различные документы, экземпляры Рёдера, из которых можно увидеть, что такого же типа приготовления, поскольку они необходимы по военным и стратегическим причинам также предпринимались союзниками — только демонстрируя их необходимость. В настоящий момент я хочу воздержаться от этого, потому что я не могу определить так быстро, какие из этих документов допущены, а какие отклонены. Следовательно, вероятно я могу приобщить связанные документы в конце с целью, чтобы не возникло недопонимания о цитировании ошибочных цифр.

(Обращаясь к подсудимому)

Каким способом вы и флот участвовали в мерах касающихся Судетов?

Рёдер: В директиве…

Зимерс: Я прошу прощения. Могу я попросить вас взглянуть на документ обвинения 388-ПС. Это США-126 — нет, простите меня — США-26. Это документальная книга британской делегации, 10а, страница 147. Это проект новой директивы «Grun112» от 20 мая 1938.

Рёдер: Да, у меня здесь есть директива. Она от 20 мая 1938 и говорит в отношении флота:

«Флот участвует в операциях армии используя дунайскую флотилию. Эта флотилия передается под командование главнокомандующего армией. В отношении ведения боевых действий на море, вначале предпринимаются только те меры которые являются необходимыми для уверенной обороны в Северном море и на Балтике против внезапного вмешательства в конфликт иных государств. Эти меры должны быть ограничены совершенно необходимым, и должны осуществляться незаметно».

Весь ход акции к концу сентября и началу октября сделал особые меры ненужными, так что дунайская флотилия, которую мы должны были передать в Австрии была передана командованию армии.

Зимерс: Каким был размер дунайской флотилии?

Рёдер: Она включала несколько небольших речных судов, одну канонерскую лодку113 и минные тральщики114.

Зимерс: Это вся степень, в которой участвовал флот?

Рёдер: Да, в которой участвовал флот.

Зимерс: Каким путём вы и флот участвовали в приготовлениях к оккупации как называлось в документах «оставшейся Чехословакии»?

Этого касался документ С-136, США-104 в документальной книге британской делегации, 10а, страница 101. Он от 21 октября 1938. Обвинение указывает на то, что согласно нему вы уже в октябре были проинформированы о том, что Чехословакия будет оккупирована спустя некоторое время, то есть в марте, как произошло в действительности. Будьте любезны рассказать нам, что-нибудь об этом?

Рёдер: Эта директива поначалу выглядела подозрительной, но способ которым она была подготовлена показывает, что это снова ссылка на возможные случаи. Пункт 1 касался безопасности границ немецкого Рейха и защиты против неожиданных воздушных атак.

Пунктами 2 и 3 являлись «Ликвидация остающейся Чехословакии», «Оккупация района Мемеля».

Номер 2, «Ликвидация остающейся Чехословакии»: первое предложение гласит, «Должно быть, возможно, разбить остающуюся Чехословакию, если в любое время, если её политика станет враждебной к Германии».

Это предварительное условие на случай какой-либо акции против Чехословакии; это не означает, что было определено, что какая-либо акция будет предпринята.

В похожей манере, под номером 3, сделано упоминание оккупации района Мемеля, где говорится: «Политическая ситуация, в особенности военные осложнения между Польшей и Литвой, могут потребовать от немецких вооруженных сил оккупации района Мемеля».

Зимерс: Простите меня. Могу я указать на то, что согласно моему документу, часть, которую свидетель только что зачитал, пропущена в английском переводе — а значит, вы не могли его увидеть.

(Обращаясь к подсудимому)

Значит здесь снова возможна непредвиденность?

Рёдер: Да.

Зимерс: 3 сентября 1939, в начале войны, была потоплена «Athenia115». С военной точки зрения это дело уже было разъяснено господином Кранцбюлером116, но я хочу от вас как главнокомандующего флотом заявления о своей позиции и объяснения инцидента особо учитывая тот факт, что обвинение в особенности в этом случае, выдвинуло очень тяжкое оскорбительное обвинение. Оно предъявило обвинение, что вы, следуя цели противной правде, объявили Англию и Черчилля117 ответственными за потопление «Athenia», хотя вы прекрасно знали, что «Athenia» была потоплена немецкой подводной лодкой. В качестве подтверждения, обвинение приобщило статью от 23 октября 1939 из «Volkischer Beobachter118».

Господин Председательствующий, это документ номер 3260-ПС, Великобритания-218. Документальная книга 10 британской делегации на странице 97.

(Обращаясь к подсудимому)

Я хочу ваших объяснений этому положению.

Рёдер: Факт в том, что 3 сентября на закате молодой командир субмарины Ю-30 увидел английское пассажирское судно, которое шло с погашенными огнями и торпедировал его, потому что он предположил по ошибке, что это был вспомогательный крейсер. С целью избежать недопонимания я хочу заявить здесь, что размышления капитан-лейтенанта Фресдорфа, которые упоминались здесь касавшиеся торпедирования затемненных кораблей в канале, ещё не играли какой-либо роли в штабе морских операций в то время и что этот командир не мог знать чего-либо о таких соображениях. Он знал лишь, что вспомогательные крейсера гасят свои огни, и он предположил, что это был вспомогательный крейсер на северо-восточном входе в канал, Англия-Шотландия. Информация, что немецкая подводная лодка торпедировала «Athenia» была передана по британскому радио, и мы вероятно получив эти новости в течение ночи с 3-го на 4-е, и передали её в различные службы новостей.

Утром 4 сентября мы получили новости в ведомствах штаба морских операций, и я запросил информацию о том насколько близко находилась наша ближайшая субмарина от места торпедирования. Мне было сказано, что в 75 морских милях. Почти в тоже самое время, государственный секретарь фон Вайцзеккер119 в министерстве иностранных дел, который был морским офицером в первую мировую войну, изучил эту ситуацию и позвонил в штаб морских операций спросив правда ли это. Он не звонил мне лично. Он получил ответ, что согласно нашим сведениям, так быть не могло. Соответственно он направился к американскому поверенному в делах — я думаю господину Кирку120 — с целью поговорить с ним о вопросе, потому что радиопередача также упоминала, что несколько американцев было убито в этом инциденте. Из его опыта первой мировой войны ему было ясно, насколько важным было, чтобы в инцидент не была вовлечена Америка. Следовательно, он сказал ему, то, что он услышал в штабе морских операций. Я лично сказал тоже самое американскому морскому атташе, господину Шредеру, и это было точно, потому что у нас не имелось иной информации. Если я правильно помню государственный секретарь фон Вайцзеккер затем прибыл ко мне лично. Мы были близкими друзьями, и он сказал мне, о чём он говорил американскому поверенному. Он извинялся, я думаю, за то, что не поговорил со мной лично и этим на определенное время завершилось дело.

Вопрос был таким, что, если бы об этом доложили обычным способом, мы незамедлительно признали бы и объяснили причину. Мы бы не извинялись перед затронутыми нациями. Против офицера должны были быть предприняты дисциплинарные меры. Я также докладывал об инциденте самому фюреру в его штаб-квартире и говорил ему, что мы были убеждены, что дело не в этом, и фюрер приказал, что это должно отрицаться. Это делалось министерством пропаганды, которое было проинформировано о приказе моим департаментом прессы.

Субмарина вернулась 27 сентября…

Зимерс: Простите меня за прерывание. Господин Председательствующий эта дата, идентифицирована в документе Д-659, который был приобщен обвинением, это экземпляр Великобритания-221 в документальной книге 10 на странице 110.

Рёдер: Командир субмарины вернулся к 27 сентября в Вильгелмсхафен. Адмирал Дёниц уже описывал, как он получил приказ и как он непосредственно отправил его мне по воздуху в Берлин.

Командир подводной лодки доложил мне обо всём инциденте и подтвердил, что это была глупейшая ошибка, что он понял это из всех сообщений, которые услышал о том, что это был не вспомогательный крейсер, а пассажирский пароход.

Я доложил факты фюреру, потому что они могли иметь тяжелые политические последствия. Он решил, что, раз уж это отрицается, мы должны хранить это в строжайшей тайне, не только за рубежом, но и также в рамках официальных и правительственных кругов. Соответственно, я не был в состоянии сказать государственному секретарю фон Вайцзеккеру или министерству пропаганды, что факты были иными. Мой приказ командующему подводным флотом гласил:

«1. Хранить дело в строжайшей секретности по приказам фюрера.

«2. С моей стороны, не будет приказано о военно-полевом суде, потому что командир действовал добросовестно и это была ошибка.

«3. Дальнейшее политическое руководство вопросом относительно необходимых мероприятий относится к высшему командованию флотом».

С ним командир вернулся в Вильгельмсхафен и адмирал Дёниц уже докладывал, что он был наказан дисциплинарно. К нашему огромному удивлению, около одного месяца спустя эта статья появилась в «Volkischer Beobachter» в котором Черчилль обвинялся в авторстве этого инцидента. Мне не были ничего известно об этой статье заранее. Я должен был точно предотвратить её появление, потому что, знал, что наша субмарина торпедировала это судно, и не обсуждалось обвинение противника, первого лорда адмиралтейства всего народа.

Я обнаружил позднее, что приказ опубликовать такую статью был отдан Гитлером и пришёл в министерство пропаганды через начальника управления прессы. Насколько я помню, мне говорилось, что сам министр пропаганды готовил эту статью. Позднее я не мог этого предотвратить. Я не видел ни статьи, и никто из моих офицеров высшего командования флота её не видел. Точно попав ко мне, я мог предотвратить её публикацию. У нас не имелось никакой причины ожидать такой статьи спустя 4 недели после торпедирования «Athenia». Таким было дело «Athenia».

Зимерс: Вы только, что сказали, что обнаружили, что Гитлер знал об этой статье. Когда вы это обнаружили?

Рёдер: Здесь, от моего со-подсудимого, Ганса Фриче.

Зимерс: Не в то время?

Рёдер: Нет, никоим образом.

Председательствующий: Трибунал снова заседает в четверть второго.

(Объявлен перерыв до 14 часов 15 минут)

Вечернее заседание

Зимерс: Между тем я внимательно просмотрел свои документы и следовательно я в состоянии следовать изначальному плану, то есть, приобщению документов во время допроса.

В связи с документами, с которыми мы разбирались последними, документ С-126, «Стратегическая подготовка», я хочу приобщить следующие документы, которые содержаться в «Белых книгах», документы которые были мне разрешены для использования и которые также касаются стратегического планирования со стороны союзников. Мы разбираемся с экземпляром номер Рёдер-33. Это документ датированный 9 ноября 1939; и также экземпляр номер Рёдер-34, генерал Гамелен генералу Лелону121, 13 ноября 1939; и также экземпляр номер Рёдер-35, две выдержки из дневника Йодля, 1809-ПС, которые касаются мер предпринятых Люфтваффе относительно Кавказа. Мне нет необходимости комментировать это. Я хочу обратить ваше внимание на вопросы, которые я поставил 18 марта свидетелю рейхсмаршалу Герингу; он уже свидетельствовал, относительно планов союзников по уничтожению кавказских нефтяных районов. И наконец, в этой связи, экземпляр номер Рёдер-41, находящийся в документальной книге 3, страница 205, и последующие страницы, доклад главнокомандующего французской армией, генерала Гамелена, датированный 16 марта 1940, он касается военных планов на 1940 год, касающихся ужесточения блокады, планов относительно скандинавских стран и в дополнение, планов уничтожения русских нефтяных районов на Кавказе.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, прежде чем я займусь отдельными кампаниями в Греции, Норвегии и тому подобное, я хочу попросить вашего ответа, который относится лично к вам. Какие награды вы получили от Гитлера?

Рёдер: Я получил от Гитлера осенью 1939 в дополнение к золотому значку, который я уже упоминал, Рыцарский орден Железного креста. В дальнейшем, в 1941 году по поводу своего 65-го дня рождения я получил пожертвование в 250 000 марок. Это пожертвование было дано мне Гитлером через своего адъютанта и в связи с этим он направил документ.

Когда я благодарил его по первому поводу, он говорил мне, что вручение этого пожертвования такое же как средство награды в той же самой манере как и у бывших правителей Пруссии дававшим своим генералам похожие пожертвования, либо как денежную сумму либо как поместье в деревне; затем он подчеркнул, что фельдмаршалы фон Гинденбург и фон Макензен122 также получали от него пожертвования.

Зимерс: Итак, я должен перейти к отрывку «Греция». В отношении Греции, обвинение цитировало документ С-12, который Великобритания-226. Он находится в документальной книге номер 10, страница 1. Этот документ касается решения со стороны Гитлера, которое было передано через ОКВ, датированное 30 декабря 1939, подписанное Йодлем и мы зачитаем под номером 1.):

«С греческими торговыми судами в районе вокруг Англии, объявленном Соединенными Штатами запретной зоной, обращаться как с вражескими судами».

Это решение со стороны Гитлера было принято на основании доклада СКЛ. Что заставило вас подать такой доклад, несмотря на то, что Греция была тогда нейтральной?

Рёдер: В то время мы получали большое число разведывательных докладов от нашей разведывательной службы, что греческие транспортные компании видимо с ведома греческого правительства позволили греческим судам фрахтоваться123 Англией на благоприятных условиях. Следовательно, эти греческие корабли были на службе Англии и таким образом с ними обращались таким же образом как и с английскими торговыми судами. Эти разведывательные доклады позднее подтвердились даже в большей степени, чем вначале.

Зимерс: В этой связи я хочу приобщить Высокому Трибуналу экземпляр Рёдер-53, находящийся в моей документальной книге 3, страница 258. Этот документ касается журнала боевых действий ведущегося СКЛ в декабре 1939.

На странице 259, под датой 19 декабря, сделана следующая запись:

«Греция наняла около 20 судов для курсирования между Соединенными Штатами, Гавром и Ливерпулем».

Это подтверждалось докладами, только что упомянутыми подсудимым. Следующая запись, на той же самой странице, под датой 30 декабря:

«Обосновыясь поставками и фрахтованием множества греческих кораблей в Англию по согласованию с фюрером приказывается, чтобы греческие корабли в зоне от 20 градусов Запада до 2 градусов Востока и с 44 градусов Севера до 62 градуса Юга должны рассматриваться как враждебные суда. Атаки осуществлять настолько незаметно насколько возможно».

Я также приобщаю следующий документ номер Рёдер-54. Это документ взятый из «Белых книг». Он датирован 23 января 1940, и это доклад от немецкого посольства в Гааге министерству иностранных дел. Озаглавлен: «Намечено фрахтование от 50 до 60 греческих судов британским правительством». Мне нет необходимости зачитывать его. Я хочу просто процитировать начало первого предложения:

«После доставки докладов британской прессы в конце ноября прошлого года» — то есть, 1939 — «о предполагаемых фрахтованиях греческих судов британскими компаниями» — и тому подобное — затем следует заявление, что эти от 50 до 60 кораблей сейчас зафрахтованы британскими компаниями.

Несмотря на достаточно верную историчность, я сейчас хочу, прежде всего, завершить вопрос Греции. В исторической последовательности Норвегия должна следовать первой, но для удобства восприятия я хочу сначала разобраться с Грецией и оккупацией Греции.

В документе С-152, идентичному с С-167 или экземпляром Великобритания-122, в документальной книге британской делегации номер 10, страница 23, обвинение вменяет вам цифру 9 этого длинного документа, в особенности цифру 9) Б) ф). Там говорится:

«Главнокомандующий флотом запросил подтверждения факта, что вся Греция будет оккупирована даже в случае мирного решения. Фюрер: полная оккупация залог всякого урегулирования».

Этот документ касается вашего доклада Гитлеру от 18 марта 1941. Какими были причины такого предложения?

Рёдер: В начале что касалось Греции у меня было мало сведений о политических намерениях фюрера, но мне было известно о его директиве номер 20, датированной 13 декабря 1940.

Зимерс: Я прошу прощения, я хочу упомянуть для содействия суду, что мы разбираемся с документом 1541-ПС, то есть Великобритания-117, документальная книга британской делегации 10а, страница 270. Директива датирована 13 декабря 1940.

Рёдер: В этой директиве фюрер, по причинам, приведенным в параграфе 1, сказал, что его намерением было, как изложено в параграфе 2:

«б). После установления благоприятной погоды, вероятно в марте, используя группу сил оккупировать северное побережье Эгейского моря со стороны Болгарии, и если необходимо, оккупировать весь греческий материк (Операция «Марита»). Ожидается поддержка Болгарии».

В следующий раз я снова услышал об этих вещах, когда я услышал, что 3 марта британцы высадились в южной Греции. Мы узнали об этом около 5 или 6 марта. По этой причине я попросил фюрера оккупировать всю Грецию с целью предотвратить британские атаки на нас с тыла, по воздуху, и сооружение воздушных баз, всё это препятствовало нашему ведению войны не только в Греции, но также и восточном Средиземноморье.

Факт был в том, что когда политическое решение принималось Гитлером по своему усмотрению и без консультаций с кем-либо, я как начальник штаба морских операций, всегда готовил свои стратегические заключения из этого политического решения и затем должен был внести свои предложения по флоту и другим вооружениям, которые касались меня.

Поскольку в декабре он уже рассматривал возможность, чтобы вся Греция была оккупирована, у меня действительно созрел план внести такое предложение по упомянутой мной причине. Когда я сказал, «всю Грецию» это подразумевало для меня и морского командования всё греческое побережье, где могли высадиться британские силы.

Зимерс: Ваше предложение было сделано спустя 2 недели после высадки британских войск в Греции?

Рёдер: Да.

Зимерс: В той же связи я хочу приобщить экземпляр Рёдер-58, в моей документальной книге 3, страница 271. Это документ, содержащийся в «Белой книге», согласно которому 4 января — я прощу прощения у Трибунала. Сэр Дэвид прав. Документ 58 отклонен и я его отзываю.

В этой связи я хочу приобщить экземпляр номер Рёдер-59. Он находится в документальной книге 3, страница 273 и это выдержка из «Белой книги». Это протокол французского военного комитета от 26 апреля 1940. Документ касается решения военного комитета относительно Норвегии, Кавказа, Румынии и Греции.

Я также приобщаю экземпляр номер Рёдер-63, в документальной книге 3, страница 285, который это послание британского государственного секретаря по Индии, датированное 1 декабря 1940. Этот документ также показывает планы относительно Греции, за год с четвертью до времени только что упомянутого свидетелем.

Теперь я должен перейти к теме Норвегии.

(Обращаясь к подсудимому)

Британский обвинитель, майор Элвин Джонс124, считает атаку против Норвегии особым случаем в серии агрессивных войн проводившихся нацистскими заговорщиками. В этой связи он указал на то, что в этом случае, Гитлер не думал об этом сам, но скорее был убежден вами. Поскольку это положение очень важно, я хочу попросить вас описать точно это событие, и поэтому я спрашиваю вас прежде всего: когда был первый разговор об этом вопросе между вами и Гитлером?

Рёдер: Первый разговор между Гитлером и мной касавшийся вопроса Норвегии был 10 октября 1939, и он был по моей просьбе. Причиной было то, что мы получали в разное время в течение последней недели сентября от ведомств нашей разведывательной службы адмирала Канариса125, что британцы намеревались оккупировать базы в Норвегии.

Я вспоминаю, что после докладов в этом отношении приходивших ко мне несколько раз адмирал Канарис посетил меня по одному поводу — то, что он делал только по важным поводам. И, в присутствии моего начальника штаба, он привел мне очень подробное объяснение касавшееся разведывательных докладов, которые поступали. В этой связи постоянно упоминались воздушные базы, также как и базы на юге Норвегии. постоянно упоминался Ставангер с аэропортом Сола, и обычно упоминался Тронхейм и иногда Христиансанд.

В течение последних дней сентября у меня был телефонный разговор с адмиралом Карльсом126, который был командующим группой флота «Север» и следовательно был ответственным за операции в Скагеракке, Каттегате и Северном море. Этот человек, очевидно, получал похожие доклады. Он проинформировал меня, что у него имелось сдержанное частное письмо, адресованное мне, в котором он разбирался с вопросом опасности оккупации Норвегии британскими силами и в котором он главным образом разбирался с вопросом о том какие проблемы для нас создаст такой шаг, и должны ли мы упредить такую попытку, и также какие преимущества или проблемы оккупации Норвегии — то есть, норвежского побережья и норвежских баз — получат наши силы.

До того момента, сам я вообще не касался норвежского вопроса, за исключением факта, получения этих докладов. Получение этого письма в конце сентября или начале октября, должно быть примерно тогда, побудило меня показать его начальнику штаба СКЛ и проинструктировать его разобраться со всем по вопросу оккупации норвежских баз Англией, и остальными вопросами, с которыми разбирался адмирал Карльс и обсудить вопросы в СКЛ. Преимущества и недостатки расширения войны на Север рассматривались не только как расширение с нашей стороны, но прежде всего, расширение со стороны Англии; какова ценность, какое преимущество получалось нами если бы мы действовали первыми; какие проблемы возникнут в результате если мы должны будем оборонять норвежское побережье?

Результатом этого было анкета, упоминаемая в С-122, Великобритания-82, где задавались вопросы: какие места были бы использованы под базы; какая возможность обороны была бы у нас; развивались ли эти порты в дальнейшем; и также, какие преимущества возникнут относительно наших подводных лодок?

Эти вопросы, как я уже заявлял, были также поставлены адмиралу Дёницу, но его ответы поступили только после 10 октября. Я хочу сказать, в качестве введения, что мне было совершенно ясно, что если мы предпримем оккупацию этих баз мы нарушим нейтралитет. Но мне также было известно о соглашении, которое существовало между немецким и норвежским правительством от 2 сентября относительно нейтралитета, и я знал о заключительном предложении, в этой памятной записке, которая документ ТС-31, Великобритания-79, датированной 2 сентября 1939.

Зимерс: Я прошу прощения, господин Председательствующий, но я хочу указать, что этот документ находится в документальной книге британской делегации 10а, страница 330.

(Обращаясь к подсудимому)

У вас есть документ?

Рёдер: Да, у меня есть, и я хочу процитировать завершающее предложение.

Зимерс: Это последний документ в книге, Ваша честь, на странице 329.

Рёдер: (Продолжая) Последнее предложение:

«Следуя за изменением отношения королевского правительства Норвегии, при каком-либо таком повторном нарушении нейтралитета третьей стороной, правительство Рейха тогда очевидно будет вынуждено обезопасить свои интересы таким способом, к которому будет вынужден кабинет Рейха происходящей ситуацией».

Затем, в ходе следующих нескольких дней, я попросил начальника штаба СКЛ представить мне данные, которые СКЛ подготовило в течение предшествующих дней и я доложил Гитлеру 10 октября, потому что я считал эту проблему в особенности важной. Мне было совершенно ясно, что лучшим решением для нас было бы, то что Норвегия последует твёрдому нейтралитету, и я выразил своё мнение, как можно увидеть в документе С-21, Великобритания-194.

Это выдержка из журнала боевых действий СКЛ.

Зимерс: Она в документальной книге британской делегации 10а, страница 6.

Рёдер: Здесь на странице 3 немецкой версии, предпоследний параграф, под датой 13 января сказано: «Обсуждение ситуации с начальником СКЛ».

Зимерс: Я прошу прощения, господин Председательствующий, С-21 не полностью переведен обвинением. Этот документ находится в моей документальной книге под номером экземпляра Рёдер-69, и я соответственно хочу его приобщить. Он в документальной книге 3, страница 62.

Председательствующий: Документальная книга 3 доходит только до 64, это не так? Должно быть, это документальная книга 4.

Зимерс: Тогда должно быть ошибка в документальной книге. Сначала, из-за недосмотра, содержание было закончено только до 64 отделом переводов, но поскольку в тоже время это было исправлено и дополнено. Он в документальной книге 4, страница 317.

Председательствующий: Да, страница 317, вверху.

Зимерс: (Обращаясь к подсудимому) Пожалуйста, прокомментируйте документ.

Рёдер: В предпоследнем параграфе говорится:

«Полностью соглашаясь с данной точкой зрения начальник штаба морских операций, следовательно, такого же мнения, что наиболее благоприятное решение поддерживать текущую ситуацию, которая, при строгом соблюдении Норвегией нейтралитета, позволит безопасно использовать норвежские территориальные воды для морских перевозок в пользу жизненно важных немецких военных усилий без серьезных попыток со стороны Англии угрожать этому морскому пути». (Документ номер Рёдер-69).

Я придерживался такой точки зрения, когда докладывал Гитлеру. В том докладе я впервые упомянул разведывательные доклады, которые были у нас в руках. Затем я описал угрозы, которые могли возникнуть для нас из британской оккупации баз на норвежском побережье и могли повлиять на всю нашу войну, угрозы, которые я считал огромными. У меня было чувство, что такая оккупация нанесёт тяжкий урон и подвергнет опасности всё наше ведение войны.

Если бы британцы оккупировали базы в Норвегии, в особенности в южной Норвегии, они были бы способны доминировать над входом в Балтику в этих пунктах, и также обходить наши морские операции с Гельголандской бухты и из Эльбы, Яде и Везера. Второму выходу, который у нас имелся также серьезно угрожали, воздействуя на операции наших линкоров также как и рейсы торговых судов.

В дополнение к этому, со своих воздушных баз в Норвегии, они могли угрожать нашим воздушным операциям, операциям наших пилотов по разведке в Северном море или атакам против Англии.

В дальнейшем, из Норвегии они могли оказывать сильное давление на Швецию, и это давление почувствовалось бы в том отношении, что поставки руды из Швеции были бы затруднены или прекращены под чисто политическим давлением. Наконец, экспорт руды из Нарвика в Германию мог быть полностью прекращен, и известно насколько Германия зависела от поставок руды из Швеции и Норвегии. Они могли даже пойти еще дальше — и мы узнали о том, что соответственно обсуждались такие планы — об атаке и уничтожении складов руды в Лулео, или их захвате.

Все эти угрозы могли стать решающими факторами в исходе войны. Помимо того факта в том, что я говорил Гитлеру, что лучшей вещью для нас является строгий нейтралитет со стороны Норвегии, я также обратил его внимание на угрозы, которые возникали для нас из оккупации норвежского побережья и норвежских баз, так как рядом с норвежским побережьем были бы оживленные морские операции в которых британцы, даже после нашей оккупации баз, попытаются перерезать наши перевозки руды из Нарвика. Могла возникнуть борьба с которой мы, с нашим неадекватным обеспечением надводными судами, были бы неспособны справиться в длительной перспективе.

Поэтому, в то время я не внёс какого-либо предложения оккупировать Норвегию или что мы должны получить базы в Норвегии. Я лишь исполнил свой долг, рассказав верховному главнокомандующему Вермахтом о тяжелой опасности, которая нам угрожала, и против которой мы могли использовать чрезвычайные меры для нашей обороны. Я также указывал ему на то, что возможные операции по оккупации норвежских баз могут быть для нас очень дорогими. В ходе последовавших дискуссий я говорил ему, что мы можем потерять даже весь флот. Я считал благоприятным исходом если бы мы потеряли всего одну треть, то что и произошло позднее.

Поэтому, здесь мне не было причины ожидать, того, что я получу престиж от такого предприятия — обвинением мне вменяется такая амбиция. Как вопрос факта, прямо противоположное могло легко возникнуть.

Зимерс: Я хочу обратить внимание Трибунала на факт, что эти вещи можно увидеть в документах датированных временем войны, один из которых экземпляр Рёдер-69, от 13 января 1940, который только, что вручен. Этот документ исследование, и заявлялось, что это исследование основывалось на соображении, что если бы Англия получила базы в Норвегии, ситуация для ведения войны Германией была бы невозможной и такая ситуация могла быть предотвращена только если бы мы упредили Англию оккупировав Норвегию сами. Только что сказанное свидетелем заявлено таким же самым образом в журнале боевых действий.

В той же связи, я хочу сослаться на документ обвинения, документ С-66, Великобритания-81, который можно найти в британской документальной книге 10а, страница 35. Этот документ датирован 10 января 1944. Могу я попросить Трибунал принять юридическое уведомление о факте, что здесь, под кодовым именем «Weserubung127» — это было название для прикрытия этой акции — находиться суть заявлений только что сделанных свидетелем. Соответственно я не желаю зачитывать их поскольку мы потеряем ценное время.

Председательствующий: Вы имеете в виду С-66? Это о плане «Барбаросса128». Вы это имеете в виду?

Зимерс: Последняя страница под заглавием «Weserubung», страница 39 английской документальной книги. Там сделано упоминание о письме адмирала Карльса, о котором говорил свидетель, и его мыслях об этом вопросе. В немецком оригинале есть заголовок «Приложение 2».

Четкая версия находится в документе Рёдер-69, поскольку она датирована январём 1940, 3 месяцами спустя, и в это время должны были поступать новые доклады.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, я должен ещё раз сослаться на документ С-122, который вы уже упоминали.

Обвинение, в этом документе вменяет вам сказанное:

«Начальник СКЛ считает необходимым рассказать фюреру насколько возможно быстрее об идеях СКЛ по возможности расширения сферы операций на севере».

Оно думает, что можно из настоящего заключить, что вашей главной мыслью было расширить оперативную сферу флота.

Рёдер: Я уже сказал, что под возможностью расширения оперативной зоны на севере я имел в виду расширение британских операций и их последствия, а также возможность нашего упреждения этого, таким образом получив базы, которые бы точно были важны для нас.

Зимерс: Что Гитлер ответил на дискуссии 10 октября 1939?

Рёдер: Гитлер ещё не занимал себя этим вопросом. Вопрос был очень далек от его мыслей, так как он очень мало знал о вопросах морской войны. Он всегда отмечал, что у него не было полной картины о таких вещах, и поэтому чувствовал некоторую неуверенность. Он сказал, что он займется этим вопросом, что я должен оставить ему записки, которые я разработал на основе заявлений СКЛ, чтобы он мог их использовать как основу для размышлений над этой проблемой.

Это типичным и в действительности говорившем против характеристики заговора, так как по этому поводу Гитлер, столкнувшись с проблемой Норвегии, не сказал ни единого слова о факте, что ранее, как установлено летом того года, он уже занимался норвежскими вопросами поднятыми Розенбергом. Я понял из документа, который я впервые увидел здесь, что 20 июня 1939, Розенберг представил фюреру обширный доклад о его связях в норвежских политических кругах, но я впервые услышал об этих связях 11 декабря.

Для меня, само собой разумелось, если бы фюрер, который занимался норвежскими стратегическими вопросами, сказал мне по этому поводу: «У меня есть такие-то и такие-то планы по норвежским вопросам». Но он этого не сделал — всегда была существенная нехватка сотрудничества. Фюрер сказал мне, что мы должны подождать поступления дальнейших докладов и что он займется этими вопросами.

Зимерс: В последовавший период октября и ноября, до 11 декабря, вы снова обсуждали этот вопрос с Гитлером?

Рёдер: Нет, вопрос вообще не обсуждался в течение этих месяцев, но в сентябре корветтен-капитан Шрайбер, который сначала был назначен помощником атташе в Осло и позднее, морским атташе, присылал мне дальнейшие доклады об условиях того времени в Норвегии, и также делала разведывательная служба. Он говорил мне о докладах, которые циркулировали вокруг британской высадки. Позднее капитан Шрайбер действительно был моим главным сотрудником в этих норвежских проблемах, и он показывал особое понимание всей ситуации.

Зимерс: В этой связи я хочу приобщить Трибуналу экземпляр Рёдер-107, письменные показания морского атташе, который только что упоминался, Рихарда Шрайбера. Они находятся в моей документальной книге 5, страница 464.

Согласно этому документу, Шрайбер был призван в качестве офицера запаса 7 сентября 1939 и направлен в Осло в качестве морского атташе. Он заявляет, что он занимал эту должность с осени 1939.

С разрешения Трибуналу я хочу зачитать часть из них под I, на странице 465, внизу.

Председательствующий: Мы вам сказали, что мы прочли все эти документы, которыv возражали. Мы допустили этот документ, а значит, нет необходимости зачитывать его снова.

Зимерс: Очень хорошо. Тогда в этой связи, могу я сослаться на первую часть этих письменных показаний, часть I?

Господин Председательствующий, я хочу указать на то, что есть небольшая, но запутывающая ошибка в переводе на странице 466. Во втором параграфе, вторая строчка, пропущено слово «deutsch»: «…от немецкого министерства иностранных дел были четкие директивы, что норвежский нейтралитет должен в особенности уважаться немцами…» В английском тексте говорится: «министерства иностранных дел». Следует читать «от немецкого министерства иностранных дел». Я был бы очень благодарен, если бы эта ошибка была устранена.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал вам известны письменные показания данные Шрайбером?

Рёдер: Да.

Зимерс: В них содержаться различные доклады. Вы уже отчасти на них ссылались. Какие-либо дополнительные особые доклады поступали в течение этих 2 месяцев? Нарвик упоминался в дополнение к остальным уже упоминавшимся портам?

Рёдер: Насколько я помню, капитан Шрайбер был тем, кто впервые прямо упомянул Нарвик. Капитан Шрайбер очень быстро ознакомился там с условиями. Он установил хорошие связи в норвежских кругах. Подтверждение всего того, что было мне известно до этого момента, случилось 11 декабря.

Зимерс: Итак, пожалуйста, вы опишите вашу встречу с Квислингом129 11 декабря 1939?

Рёдер: Могу я сначала спросить могут ли в этой связи использоваться документы 004-ПС и 007-ПС, которые мне кажется, приобщались обвинением? Например, стенограммы совещаний от 11 и 12 декабря, и сопроводительное письмо Розенберга ссылающееся на эти стенограммы, и похожие вопросы?

Зимерс: Адмирал, мне кажется, что вам позволено использовать эти документы. Но поскольку они известны вам нужно лишь упомянуть положение, что вы помните.

Рёдер: Да.

Зимерс: По этому поводу я должен просто спросить, известны ли вам документы Розенберга, 004-ПС и 007-ПС?

Рёдер: Нет, мне они не известны.

Зимерс: Вы впервые увидели их здесь?

Рёдер: Я увидел их здесь впервые. Но доклады, содержащиеся в этих документах уже были известны нам в то время, что подтверждается из дат документов.

Зимерс: Пожалуйста, расскажите нам лишь о том, что вы услышали от Квислинга.

Рёдер: До 11 декабря у меня не было ни связей с господином Розенбергом — за исключением факта, что я встречал его случаю — ни, прежде всего, ни каких-либо связей с Квислингом о котором я ничего до той поры не слышал.

К 11 декабря мой начальник штаба, Шульце-Монтинг130, доложил мне, что майор Квислинг, бывший норвежский военный министр, прибыл из Осло. Он попросил беседы со мной через господина Хагелина131, потому что он пожелал рассказать мне о норвежских условиях.

Господин Хагелин был направлен к моему начальнику штаба господином Розенбергом. Розенберг уже знал Хагелина как некоторое время ранее я упоминал. Поскольку доклады от такого источника о норвежских условиях представляли для меня большую ценность, я заявил о готовности принять господина Квислинга. Он прибыл тем же утром и подробно доложил об условиях в Норвегии, с особой ссылкой на отношения между норвежским правительством и Англией и докладах о намерении Англии высадиться в Норвегии, и он охарактеризовал всю ситуацию особенно критичной так как, согласно его докладам, опасность выглядела неминуемой. Он пытался установить дату. Он думал, что это должно случиться до 10 января, потому что возникала благоприятная политическая ситуация.

Я сказал ему, что я в действительности не занимаюсь политической ситуацией, но я попытаюсь организовать представление его информации фюреру. Я бы занимался только военной и стратегической ситуацией, и в этой связи я мог сказать ему прямо сейчас, что будет не возможно предпринять какие-либо меры с 11 декабря по 10 января, во-первых, потому что времени было слишком мало и во-вторых так как была зима.

Я рассматривал его выкладки настолько важными, что я сказал ему, что я попытаюсь организовать его личный доклад фюреру, так чтобы эти доклады дошли и повлияли на него непосредственно.

Затем 12-го — то есть, на следующий день — я прибыл к Гитлеру и проинформировал его о разговоре между Квислингом и мной, и я попросил его лично принять Квислинга чтобы он мог составить самостоятельное мнение о Квислинге. По этому поводу я сказал ему — и это записано в одном из документов — что в случаях такого рода нужно быть особенно осторожным, поскольку нельзя знать в какой степени такой партийный лидер пытался продвигать интересы своей партии. Поэтому наши исследования должны были быть особенно аккуратными. И я снова обратил внимание фюрера на факт, что попытка оккупировать Норвегию несёт в себе огромный риск также как и определенные проблемы для дальнейшей ситуации. Другими словами, я нейтральным образом, аккуратно представил обе стороны картины.

Затем Гитлер решил принять Квислинга вместе с Хагелином в один из следующих дней. Очевидно два господина, находились в контакте с Розенбергом. Мне кажется, они оставались с ним, и Розенберг направил мне письмо, протокол совещания, который видимо, подготовили Квислинг и Хагелин и также описание личности Квислинга.

В этом письме, которое здесь как документ зачитывалось обвинением, особо говорится, что Розенбергу было известно о политических условиях там, конечно, он полностью оставлял военную сторону вопроса мне, поскольку я был в нём компетентным.

Зимерс: Если Трибунал позволит, в этой связи я хочу приобщить экземпляр Рёдер-67, находящийся в моей документальной книге 4, страница 309. Это письмо от Розенберга Рёдеру датированное 13 декабря 1939, которое не упоминалось обвинением. Обвинение просто упомянуло приложение, упоминаемое в письме — то есть, заметку Розенберга, под номером С-65, Великобритания-85. Согласно его содержанию С-65 относится к экземпляру Рёдер-67.

Председательствующий: Вы говорите было другое помимо Рёдер-67, на которое вы ссылаетесь?

Зимерс: Да; я ссылаюсь на Рёдер-67.

Председательствующий: Я это понял. Но вы также говорили о другом документе.

Зимерс: Да, обвинением представлен документ С-65, и это приложение к этому письму; два связаны вместе. Последующий документ С-65, находится в документальной книге британской делегации 10а, страница 33. Если эти два документа взять совместно, можно увидеть, что политическая сторона вопроса не упоминалась в документе; и этим объясняется, то что свидетель имел в виду, когда он говорил, что он не касался политической стороны вопроса, но лишь военной стороны. По этой причине Розенберг направил его ему.

Председательствующий: Я думаю, подошло время прерваться.

(Объявлен перерыв)

Зимерс: Мы кратко сошлемся на документ 1809-ПС, дневник генерал-полковника Йодля. Это Великобритания-88 в документальной книге британской делегации 10а, страница 289.

Могу я для начала спросить, когда были подготовлены планы оккупации Норвегии?

Рёдер: Я могу сказать, что на основе совещания с Квислингом прошедшем с фюрером в моём присутствии 14 декабря фюрер приказал ОКВ разобраться с вопросом и изучить его. Фюрер провёл ещё два совещания с Квислингом 16 и 18 декабря на которых я не присутствовал. Затем согласно директивам вопросом руководило ОКВ и был подготовлен первоначальный план известный как «Север». Документ С-21, который я упоминал ранее, показывает, что этот план «Север» был получен СКЛ 13 января и затем, в течение января, упоминалась дата 27 января, был подготовлен проект директивы по плану «Север». Этот проект был подготовлен в ОКВ обычным образом. Капитан цур зее Кранке132 в качестве эксперта от флота принимал в этом участие. Директива была закончена 1 марта 1940, и была отдана трём родам войск вооруженных сил. Между тем, получалось большое число докладов, и было возможно использовать их как основу для подготовки директивы. Эти доклады кроме поступлений от капитана Шрайбера также поступали напрямую от Квислинга, который направлял их фюреру. Они упоминали подготовительную работу, осуществляемую англичанами и французами — особо упоминая морского атташе Кермаррека — в норвежских портах по поиску возможностей для высадки, измерению причалов, и высоты мостов между Нарвиком и шведской границей и похожие вещи.

Эти доклады, которые достигали нас ясно показывали, что в подходящее время намечалась высадка. Также нас достигали политические доклады, которые Хагелин получал от своих связей в норвежских кругах, доклады которые отчасти были непосредственно от членов Стортинга133 — и от членов правительства и их окружения.

Все эти доклады подтверждали, что предлог помощи Финляндии в споре между Финляндией и Россией играл определенную роль. Обсуждалась опасность, что Англия под предлогом помощи Финляндии приступит к бескровной оккупации Норвегии. Директива плана по Норвегии, была отдана 1 марта. В дальнейшем развитии событий в марте месяце были получены ещё доклады. Между тем, случился инцидент с «Altmark134», и Хагелином было также замечено, что поведение норвежского командира было претенциозным, и было ясно, что в случае какого-либо посягательства со стороны Великобритании, норвежское правительство будет протестовать лишь на бумаге.

Зимерс: Вы сказали прямо сейчас о директиве датированной 1 марта. Это верно. Обвинение представило цитату от 5 марта из документа 1809-ПС. Это запись из дневника Йодля: «В 15 часов 00 минут большое совещание с тремя главнокомандующими относительно «Weserubung». Фельдмаршал, не имевший сведений о планах, в ярости». Адмирал как это возможно, чтобы с рейхсмаршалом Герингом не проконсультировались ко времени, когда была отдана директива?

Рёдер: Я вообще этого не могу объяснить. У меня не имелось полномочий говорить об этом и я не могу сказать, почему с ним не проконсультировались.

Зимерс: Это характерно для заговора, что второй человек в Рейхе не информируется об этом с самого начала. Он никогда не говорил с вами об этом вопросе?

Рёдер: Нет, этого я не помню, но это показывает насколько мало, особенно в окружении фюрера, можно говорить о заговоре. Министр иностранных дел фон Риббентроп, также не присутствовал во время каких-либо совещаний с Квислингом и не имел полномочий говорить с ним об этих вопросах.

Зимерс: Тогда я хочу узнать о вашей позиции в отношении записи Йодля от 13 марта, в которой он заявлял: «Фюрер не отдает приказа для «W». Он всё ещё пытается найти обоснование».

Я прошу вас объяснить нам эти слова как вы их понимали.

Рёдер: Да. Английский перевод, насколько я могу вспомнить говорит «Ищет оправдание» Но ему не требовалось ни обоснования, ни оправдания, потому что в первом параграфе директивы от 1 марта — то есть, 2 неделями ранее этого — он заявил какие обстоятельства сделают необходимым оккупацию Норвегии и Дании определенными силами Вермахта. Британские посягательства в Скандинавии и на Балтике были бы соответственно предотвращены, наши рудные месторождения в Швеции обезопашены, и базы против Англии для флота и воздушных сил были бы расширены.

Зимерс: Господин Председательствующий, могу я указать на то, что это документ С-174; то есть, Великобритания-89, документальная книга британской делегации 10а, страница 113. Это директива по плану «Weserubung» от 1 марта 1940, которая как свидетель упоминал, уже содержит обоснование для этого.

С позволения Трибунала, в подтверждение информации получаемой свидетелем через разведывательную службу адмирала Канариса, через капитана Шрайбера и так далее, как объективной и согласуемой с фактами, мне позволили приобщить несколько документов — и это экземпляр номер Рёдер-75 из «Белой книги» датированной 17 февраля 1940, которая упоминает высадку британских войск в Бергене, Тронхейме и Нарвике и несколько приложений к нему, которые показывают ход мыслей в то время относительно шведской руды; экземпляр документа Рёдер-75…

Председательствующий: Это 75, страницы 43 и 44?

Зимерс: Я прошу прощения. Не страница, а экземпляр Рёдер-75. Это страница 340. Документальная книга 4.

Затем экземпляр номер Рёдер-77, также из «Белой книги»: «Французский премьер и министр иностранных дел Даладье французскому послу в Лондоне, Корбину135».

В документальной книге 4, страница 352. Я увидел ошибку в английской документальной книге. На странице 353 пропущен заголовок или даже на странице 354. Я могу указать на то, что этот документ содержит дату 21 февраля 1940. Он содержится в оригинальном документе под заголовком «Интервенция в Скандинавию» Он касается оккупации наиболее важных норвежских портов, и т.д., и снова упоминает вопрос шведской руды.

Затем я перехожу к экземпляру документа Рёдер-78; документальная книга 4, страница 357, выдержка из журнала боевых действий штаба морских операций от 4 марта которая связана с делом «Altmark» она объясняет, что оборона Норвегии против британских военных акций невозможна.

Экземпляр Рёдер-79, документальная книга 4, страница 359, записка главнокомандующего французской армией генерала Гамелена. Здесь также ошибка в переводе. На странице 360 заглавие документа опущено. Я был бы благодарен, если бы Трибунал заметил, что оригинальный документ содержит дату 10 марта 1940. Он совершенно секретный и основывается на факте, что существовал общий план вооруженной интервенции в Финляндию с 16 января и поэтому в качестве предварительной меры следовало оккупировать порты и аэродромы на норвежском побережье. Я ссылаюсь на остальное содержание документа.

Затем я могу приобщить экземпляр номер Рёдер-80, доклад о переговорах скандинавской комиссии межсоюзной исследовательской комиссии от 11 марта 1940, совершенно секретному, касающемуся высадке в Нарвике.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, тогда мы завершили с Норвегией. Мне кажется, вы уже говорили, что доклады значительно возросли. Когда Гитлер отдал окончательный приказ по оккупации?

Рёдер: В конце марта или начале апреля. Я не могу вспомнить точную дату.

Зимерс: Мне кажется этого достаточно.

Рёдер: Могу я также упомянуть особенно важный доклад, который я сейчас вспомнил. Квислинг докладывал в феврале, что лорд Галифакс136 говорил норвежскому послу в Лондоне, что операция со стороны британцев по знакомству с базами в Норвегии была запланирована на ближайшее будущее. Этот доклад тогда также достиг нас. Я хочу добавить, как я подчёркивал ранее, что, будучи полностью осознающим, свою ответственность я всегда пытался показать фюреру обе стороны картины, чтобы фюрер мог руководствоваться моими документальными подтверждениями решая, предпринимать или воздержаться от такого огромного шага. Но это не означает, что из-за того, что я как-либо указывал своему верховному главнокомандующему вооруженных сил на особенную опасность, я каким-либо образом отказывался нести ответственность. Конечно, в некоторых мерах я ответственен за всю вещь. Более того, меня обвинили из-за письма приобщенного здесь как С-155 за сказанное своему офицерскому корпусу, потому что я верил, что я был вправе гордиться, что флот осуществил эту операцию с такими ограниченными средствами и перед лицом всего британского флота; я всё ещё стою на этом.

Зимерс: В СКЛ в марте приходили доклады о нарушении нейтралитета Норвегии? То есть об инцидентах в территориальных водах?

Рёдер: Да. Во второй половине марта повторялись атаки совершенные британскими самолётами и морскими силами против наших торговых судов грузившихся шведской рудой в Нарвике.

Зимерс: Господин Председательствующий, в этой связи могу я приобщить ещё некоторые документы? Экземпляр Рёдер-81, документальная книга 5, страница 372, журнал боевых действий штаба морских операций, который содержит несколько записей, что ближе к концу эти инциденты участились и что норвежский нейтралитет нарушался британскими воздушными и морскими силами. Так как этот документ известен, нет необходимости что-либо из него зачитывать.

Затем экземпляр Рёдер-82 в документальной книге 5, страница 377, также журнал боевых действий от 27 марта, касающийся нарушений нейтралитета. Далее, экземпляр Рёдер-83, страница 379, проект резолюции шестой сессии верховного совета, датированный 28 марта 1940, который уже упоминался вчера. Он касается жизненно важных интересов с точки зрения международного права и укладкой мин в территориальных водах к 5 апреля.

Экземпляр Рёдер-84, страница 384, и экземпляр Рёдер-85, страница 386, оба являются документами из Белой книги. Я могу лишь указать на то, что эти упоминания, что первый транспорт ушел на J.1. день, то есть в действительности 5 апреля; другими словами за 4 дня до оккупации Германией.

Экземпляр Рёдер-86 это выдержка из журнала боевых действий, о которой я прошу вашего официального уведомления и которая касается фрахтования Англией 90 процентов норвежских танкеров.

Завершая с Норвегией, могу я попросить вас взглянуть на два документа С-151 и С-115. Это экземпляры Великобритания-91 и Великобритания-90, соответственно. Документальная книга британской делегации 10а, на страницах 106 и 62. Даты 30 марта 1940 и 4 апреля 1940. Документы показывают, что корабли, которые осуществляли высадку должны были нести британский флаг по причинам маскировки. Обвинение также использует этот документ в свою пользу.

(Обращаясь к подсудимому)

Что вы об этом скажете?

Рёдер: Это достаточно обычная военная хитрость, чтобы военные корабли несли зарубежный флаг. Однако, требование законности этого акта, чтобы в момент вражеского действия, в момент открытия огня, был поднят свой флаг. Это всегда делалось немецким флотом, особенно в случае наших вспомогательных крейсеров, которые часто плавали под зарубежным флагом с целью избежать докладов торговых судов, но которые всегда спускали флаг вовремя. Это вопрос чести. В таком случае следует добавить, что журнал боевых действий показывает…

Зимерс: 8 апреля.

Рёдер: … что к 8 апреля, с учетом некоторых соображений, мы отменили этот приказ, потому что мы получили доклад, что проводиться английская акция, и мы опасались осложнений вытекающих из этого. Значит, этот приказ не осуществлялся долгосрочно. Мне кажется можно найти документ подтверждающий это.

Зимерс: Господин Председательствующий, я приобщу, в этой связи, экземпляр номер Рёдер-89 (документ Рёдер-89), документальная книга 5, страница 400, где под 8 апреля мы находим: «Предыдущий приказ отменен, британский флаг не использовать».

Рёдер: Вы также спрашивали о документе С-115, который говорит, что блокадопрорыватели137 замаскированные как торговые суда с погашенными огнями должны осторожно войти в Осло фьорд. Это также достаточно обычная военная хитрость против которой, с юридической точки зрения, нельзя заявить возражений. Также нечего нельзя сказать против английских имен, даваемых в ответ на сигналы о принадлежности.

Я не закончил отвечать на один вопрос, потому что был прерван. Это был вопрос, касавшийся выражения «обоснования» или «оправдания» в дневнике генерал-полковника Йодля. Как я показывал, это не было вопросом обоснования, которое было выражено задолго до Гитлера, но мне кажется, что я прав, говоря, что вопрос был, что дипломатическая нота, которая в момент исполнения предприятия, должна была быть представлена норвежскому и датскому правительствам, приводившая причину его акции, ещё не была готова, в особенности, так как он тогда еще вообще не разговаривал с министром иностранных дел. Министр иностранных дел получил информацию, как он сам говорил, только 3 апреля.

Зимерс: На этом я хочу завершить вопрос оккупации Норвегии. Могу я ещё приобщить допущенный документ, экземпляр Рёдер-66, который допущен для цели аргументации? Это мнение высказанное доктором Мозлером, и оно находится в документальной книге 4, страница 291; и в этой связи, касаясь использования флагов, могу я обратить особое внимание на цифру 7, страница 304, из которой мы можем увидеть юридическое обоснование. Далее, могу я приобщить экземпляр Рёдер-90, документальная книга 5, страница 402, и серию документов постольку поскольку они одобрены: экземпляр Рёдер-91, адмирал Дарлан138 французскому военному министру Даладье от 12 апреля 1940; экземпляр Рёдер-92, страница 412. Этот документ содержит англо-французскую ноту норвежскому правительству от 8 апреля 1940. Я приобщаю этот документ, потому что эта нота выражала такие же юридические точки зрения, как и юридическое мнение доктора Мозлера.

Экземпляр номер Рёдер-97 и экземпляр номер Рёдер-98: Номер 97 касается «Белой книги» и планированию от 7 февраля 1940, касающегося союзнических баз в Норвегии; и номер 98 это выдержка из журнала боевых действий, которая во время оккупации Норвегии, была обнаружена и из которой можно увидеть, что английская высадка была неминуемой и так называемый план был замаскирован под именем план «Стратфорд», который был подготовлен британским адмиралтейством.

(Обращаясь к подсудимому)

Касаясь Норвегии, могу я спросить вас о следующем: в ходе и после оккупации вы вмешивались, чтобы увидеть, что с норвежским населением обращаются достойно, и каким был ваш взгляд на политический вопрос Норвегии применительно к отношению Германии к Норвегии?

Рёдер: С самого начала, я был за хорошее обращение с норвежским населением. Я знал, что Гитлер поручил гаулейтеру Тербовену, которого к сожалению назначили рейхскомиссаром Норвегии и кому он доверил гражданскую администрацию, чтобы он, Тербовен, должен был привести к нему норвежский народ; то есть, сделать его благоприятно расположенным, что он намеревался, наконец, сохранить Норвегию в качестве суверенного государства в Северо-Германской империи.

Тербовен этому возражал. Он обращался с норвежским народом в очень враждебной манере, и своим обращением он действительно саботировал цели Гитлера. В близком взаимопонимании с адмиралом Бёмом, который стал морским командующим в Норвегии и который забрал капитана Шрайбера, бывшего атташе в свой штаб как связного офицера с норвежским населением, я попытался противодействовать таким намерениям Тербовена. На основании докладов адмирала Бёма я обращался к фюреру и говорил ему, что с Тербовеном он никогда не достигнет своей цели. Фюрер назначил Квислинга начальником правительства. Я не могу точно вспомнить, когда он стал министром-президентом, но Тербовен также саботировал Квислинга в его деятельности делая её чрезвычайно трудной, и даже дискредитируя его в народе. По моему мнению, основной причиной Тербовена было то, что он хотел оставаться гаулейтером Норвегии. Все наши стремления были неудачны, несмотря на факт, что адмирал Бём пытался с большим трудом с помощью флота добиться того, чего ожидал Гитлер, то есть, склонить норвежский народ.

Я не понимаю, как с одной стороны он хотел получить симпатию норвежцев, а с другой стороны можно было саботировать намерения Гитлера.

Так длилось до 1942, когда Бём сделал мне последний доклад, в котором объяснял, что вещи не могут так продолжаться, и что намерения Гитлера никогда не будут реализованы. Я представил этот доклад Гитлеру, но поскольку он не сделал каких-либо изменений — это было поздней осенью 1942 — эта моя неудача стала одной из причин которые привели меня к отставке.

Зимерс: Вы специально просили Гитлера уволить Тербовена?

Рёдер: Несколько раз. И я предлагал, что он должен назначить генерал-адмирала Бёма командующим вооруженными силами в Норвегии и дать ему далеко идущие полномочия для того, чтобы он смог осуществить его — Гитлера — цели. Я предлагал фюреру, как можно скорее заключить с Норвегией мир, потому что только таким путём он мог достичь сотрудничества между Норвегией и Германией и повернуть к себе народ. Я говорил ему, что попытки саботажа норвежскими эмигрантами потеряют свою значимость и уменьшаться и что возможно норвежские эмигранты, которые склонялись к Англии в то время, могли вернуться, потому что они могли опасаться, что их «автобус уйдет»; особенно с точки зрения экономических преимуществ. Задача обороны Норвегии была бы значительно проще, если бы могло быть достигнуто состояние мира.

Зимерс: В заключение, могу я сослаться на экземпляр Рёдер-107, который уже известен Трибуналу. Это письменные показания Шрайбера под римской цифрой II. Здесь Шрайбер подробно упоминает отчаянные усилия флота по предотвращению печального режима террора Тербовена и объясняет, что Рёдер, до конца 1942, использовал все усилия, чтобы добиться от Гитлера заключения мира между Норвегией и Германией. Мне кажется, что у флота имеется хорошая репутация в Норвегии, что я могу полагать это исторически известно без моего подтверждения. Чтобы быть до конца честным я ходатайствовал о свидетеле, но согласие не было дано.

Могу я также приобщить экземпляр Рёдер-108 (документ Рёдер-108), документальная книга 6, страница 473, письмо от Рёдера адмиралу Бёму от 23 октября 1942. Рёдер пишет:

«К своему сожалению направляю вам прилагаемое, для вашего личного сведения, письмо от министра Рейха доктора Ламмерса139 премьер-министру Квислингу».

На странице 476 есть письмо от Ламмерса Квислингу, которое гласит — я цитирую лишь одно предложение:

«Поэтому фюрер, желает, чтобы во время войны не было конференций или дискуссий об окончательном или промежуточном мире между великогерманским Рейхом и Норвегией, или затрагивались иные меры, устанавливающие или предусматривающие положение Норвегии к Рейху после окончания войны».

Это письмо, которое упоминал свидетель, которое окончательно свело на нет, все его и адмирала Бёма стремления.

Адмирал у вас было мало дел с Францией, и следовательно мы сможем быть очень краткими. Могу я просто спросить вас, вы когда-либо пытались повлиять на политические отношения между Германией и Францией?

Рёдер: Это влияние, когда и бывало, было в первую очередь направлено насколько возможно на улучшение обороны страны. Во вторую очередь, были, прежде всего, общечеловеческие вопросы. Я часто посещал морские и подводные базы во Франции. Во время этих путешествий я немного узнавал об условиях во Франции. Я видел, что в 1940 и ещё в 1941 население жило также как и во время мира, совершенно спокойно. Как следствие я верил, поскольку фюрер показал такую большую умеренность в связи с перемирием, что могла быть найдена основа, которая привлечет Францию — чье правительство в конце концов было коллаборационистским — ближе к нам.

Я был проинформирован, что Лаваль140 был действительно искренним в своём мнении, что только сотрудничество между Францией и Германией может гарантировать длительный мир в будущей Европе. Поэтому я предложил ему не мог ли он попытаться сделать, что-нибудь в таком направлении. Он не намеревался это делать, и снова сослался на это, когда услышал, что адмирал Дарлан пытался работать более тесно с нашим морским командующим во Франции адмиралом Шультце141. Сначала это было достигнуто в сфере разведки, где его службы были очень полезными для нас.

В конце 1941 года он упомянул, что он хочет поговорить со мной. Адмирал Шультце доложил мне и я сказал Гитлеру об этом и рекомендовал такой разговор, потому что я думал это принесет пользу.

Зимерс: Принесет что?

Рёдер: Это могло дать некоторое преимущество. Фюрер одобрил эту встречу и проинструктировал меня о своих взглядах. Встреча прошла рядом с Парижем по поводу официального визита, который я совершал на французские базы в конце января или начале февраля 1942. У меня сложилось впечатление, что встреча была очень удовлетворительной, постольку поскольку у Дарлана было мнение, что мир был бы преимуществом для обеих наций и он также показался настроенным на сотрудничество. Однако, он отмечал, что вся политическая ситуация должна быть урегулирована до заключения мира. Я также продемонстрировал, что я был готов встретиться с ним по поводу переговоров с комиссией по перемирию в отношении тяжелых орудий французских кораблей. Я доложил фюреру о результатах встречи. Но также и в этом случае фюрер снова медлил и не принял решения. Он сказал, что сначала должен посмотреть как идет война до того как он определиться со своим окончательным отношением к Франции. Кроме того, это был бы прецедент, который мог повлиять на остальные нации. А значит тут также была неудача. Я не получил облегчения в обороне Франции, на которую я надеялся, и значит в случае с Францией, эта неудача была второй причиной, которая позднее повлияла на моё прошение об отставке, потому что я не мог осуществить свои планы.

Зимерс: Теперь я перехожу к следующему предмету, в котором против вас выдвинуты обвинения, и это Россия. Когда вы впервые услышали, что Гитлер намерен вести войну против России, несмотря на то, что он заключил пакт о ненападении с Россией142?

Рёдер: Могу я сначала напомнить вас, что летом 1940, то есть, в июле, августе и сентябре, мы во флоте были сильно заняты подготовкой к высадке в Англии; поэтому нам в голову не приходило, что есть какие-либо планы по действию в ином направлении. В августе я услышал от некоторых армейских ведомств, вероятно от главнокомандующего, что значительные транспорты с войсками собираются на Восток. Я спросил Гитлера, что это означает, и он сказал мне, что это была грандиозная маскировка его намерений по вторжению в Англию. Он знал, что я был бы против этого прямо сейчас если бы мы говорили о предприятии против России. В сентябре — я не помню точную дату — он наконец признался мне, что у него есть определенные намерения против России. В сентябре я по крайней мере дважды докладывал ему, мой наиболее важный доклад был 26 сентября, когда я делал всё, что мог для разубеждения его от каких-либо мер против России. В этом докладе, который я сделал в присутствии фельдмаршала Кейтеля и генерал-полковника Йодля я в особенности подчеркивал стратегическую военную сторону; во-первых, потому что я мог сделать это со всей прямотой в присутствии других людей, и тогда я предполагал, что такие военные причины, то есть возможность неудачи операции против России в то время, когда идет война против Англии, впечатлит его и разубедит его в этом плане. 26 сентября, после официального доклада, я попросил поговорить с Гитлером наедине. Кейтель и Йодль могут свидетельствовать, что я всегда так делал, когда хотел обсудить с фюрером что-то особенно важное, в чём я выходил за рамки официальной процедуры и что я мог делать только когда никого более не было. Можно было говорить Гитлеру многие вещи, если можно было быть с ним наедине, но таких заявлений нельзя было делать в большой группе. Фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Йодль очень хорошо это знали, в особенности хорошо, потому что они были тем кто в таких случаях должны были выходить из кабинета. По этому поводу я в подробностях привел Гитлеру свои взгляды; первое, что было невозможно нарушать пакт с Россией, что это было морально вредно, что это не служило делу, потому что пакт давал нам огромные преимущества и был основой твердой политики Германии в последующем. Затем я сказал ему, что ни при каких обстоятельствах он не мог начинать войну на два фронта, так как именно он всегда подчеркивал, что он не повторит глупости правительства 1914 и, что по моему мнению, это никогда не будет оправдано. Затем я снова привёл ему разницу в силах с каждой стороны, абсолютную необходимость флота сконцентрироваться на войне против Англии в особенности в тот момент, когда все наши ресурсы в высшей степени были задействованы для вторжения.

В тот день у меня сложилось впечатление, что Гитлер был настроен слушать мои аргументы, потому что позднее, или на следующий день, морской адъютант капитан фон Путткамер143, доложил мне, что Гитлер говорил в том же самом русле, что и я, и оценил мои аргументы.

Так длилось несколько месяцев. Я представлял много таких докладов, всегда возвращаясь к тем же самым аргументам. В ноябре я снова верил, что я добьюсь своего. Однако к моему полному удивлению, 18 декабря, вышла директива номер 21, которая касалась вопроса войны с Советским Союзом до завершения войны против Англии. Конечно, это правда, что это была директива для возможного случая. Это документ 446-ПС, США-31 от 18 декабря 1940.

Зимерс: Господин Председательствующий, это документальная книга 10а, страница 247.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, обвинение утверждает, что флот и вы содействовали подготовке этой директивы. Это верно?

Рёдер: Это никоим образом не правильно. Такие директивы готовились в ОКВ после принятия фюрером политического решения, в оперативном штабе вооруженных сил; и в этом оперативном штабе вооруженных сил был также один морской офицер и один или больше офицеров воздушных сил, которые, при начальнике оперативного штаба вооруженных сил, занимались вопросами, касавшимися флота и воздушных сил, когда готовились такие директивы. Затем директива направлялась главнокомандующим вооруженными силами и им приказывалось со своей стороны, разработать и представить предложения по исполнению приказов фюрера. Они не имели влияния на саму директиву и не видели её заранее.

Могу я добавить кое-что ещё? Обвинением мне вменяется, то что я использовал своё влияние на фюрера не по моральным и этическим причинам, а что я пытался циничным образом сначала разобраться с Англией и затем напасть на Россию. Я сказал ранее, что высказывал все свои причины фюреру пока у меня был шанс, но я не мог делать этого на публичной встрече или в присутствии других людей, ни мог написать об этом в своём журнале боевых действий, потому что острые слова, которые чувствуешь не должны становиться известны другим людям в журнале боевых действий. Я хочу отметить документ С-170, экземпляр США-136, который датирован с 23 августа по 22 июня 1941. Это компиляция многих выдержек из журнала боевых действий штаба морских операций — и из моих стенограмм совещаний с Гитлером в которых разбирались с русским вопросом. Это не дословное воспроизведение моих заявлений или каждая выдержка из журнала боевых действий, но подытоживание выдержек морским архивариусом, адмиралом Ассманом. Я не зачитываю подробности из этих многих записей, поскольку с началом войны в 1939, я постоянно использовал своё влияние на фюрера, чтобы сохранять хорошие отношения с Россией по ранее упомянутым причинам. Это бы увело нас слишком далеко, если мы начнем цитировать там из нескольких записей. Но документ, я хочу подчеркнуть, совершенно убедительный.

Зимерс: Вы не имели никакого отношения к директиве 21, которая подписана Гитлером, Кейтелем и Йодлем?

Зимерс: Но следует что, вы проводили некоторые приготовления в соответствии с этой директивой? Так как они касались флота, они здесь в любом случае не важны.

Рёдер: Да. Мы провели первое совещание в январе, как можно увидеть из одной из записей в С-170. 4 февраля я доложил фюреру о наших намерениях начать в марте определенные приготовления. Я уже говорил, что флот в начальный период с трудом занимался главными операциями, но только лишь перекрытие Финского залива минами и легкими морскими силами. Мне, не известно была ли эта директива 21 где-то ещё, но фюрер по моей срочной просьбе, приказал, чтобы центром притяжения всех морских боевых действий должно было оставаться направление Англии. Впоследствии, мы могли использовать относительно малые силы для войны против России.

Председательствующий: Доктор Зимерс, нас сейчас лучше прерваться.

Трибунал вполне понял, что вы надеялись завершить сегодня к полудню. Мы понимаем, что у вас сегодня имелось 2 часа для разбора с вашими документами, но когда вы думаете, закончить?

Зимерс: Мне кажется, мне необходимо лишь около трёх четвертей от полутора часов до часа.

Председательствующий: Завтра в 10 часов мы разберемся с документами Зейсс-Инкварта, и нам говорили, что это займет только 30 минут.

(Трибунал отложен до 10 часов 18 мая 1946)

Сто тридцать третий день Суббота, 18 мая 1946 Утреннее заседание

Председательствующий: Итак, доктор Зимерс.

(Подсудимый Рёдер возвращается на место свидетеля)

Зимерс: С позволения Трибунала, вчера в связи с Норвегией я приобщил по одному поводу документы 81, 82, 83, 84, 85 и 86. Я прошу прощения у Трибунала, но я забыл приобщить один документ важный для этого вопроса, и я хочу исправить это упущение.

Документ, который уже был допущен мне, это экземпляр номер Рёдер-88, который также выдержка из «Белой книги» и напечатан в моей документальной книге номер 5, страницы с 392 и последующие. Этот документ показывает британский приказ от 6 апреля 1940 относительно планов по оккупации северных шведских рудных месторождений, проводящихся из Нарвика.

Поскольку Трибунал знаком с этим документом, мне не нужно из него зачитывать.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, вчера мы дошли до темы России. Вы ответили на мой вопрос относительно директивы номер 21, документ 446-ПС, от 18 декабря 1940, в том отношении, что флот не работал над этой директивой. Далее вы заявили, что флот в январе проводил подготовку в соответствии с командой.

Рёдер: Могу я сделать краткое замечание об этой директиве в том отношении, что вчера я думаю, вы сделали ошибку, когда вы сказали, что директива была подписана Гитлером, Кейтелем и Йодлем. Это копия оперативного штаба, которую подписал Гитлер; но Кейтель и Йодль только контрассигновали. Таким образом, тут нет вопроса подписи этих двоих; когда такие директивы отдавались они подписывались только Гитлером, и остальные могли только контрассигновать.

Зимерс: Я прошу прощения, и благодарю за поправку.

В этой связи я хочу попросить Трибунал рассмотреть документ С-35, США-132. Документ находиться в документальной книге британской делегации, номер 10а, на странице 16. Это выдержка из журнала боевых действий с датой 30 января 1941. Она описывает приготовления флота, в соответствии с командой Гитлера от 18 декабря, где Гитлер под номером IV директивы командовал предпринять меры предосторожности в случае если Россия изменит своё отношение к Германии, то есть, только в случае возможности.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, в связи с вашим представлением о русской ситуации, обвинение приобщило документ С-66, который соответствует Великобритании-81. Это ваш доклад от 10 января 1944 адмиралу Ассману для исторических архивов флота. Документ находится в документальной книге британской делегации, номер 10, страница 13.Там вы найдете основополагающую позицию, занимаемую Рёдером в отношении плана «Барбаросса». Это излагается под «а» документа номер 1…

Я только что услышал, что этот документ также находиться в документальной книге 10а, на странице 35. Там вы писали:

«В это время фюрер сделал известным своё «неизменное решение» проводить восточную кампанию, несмотря на все возражения. Соответственно, как известно из опыта дальнейшие предупреждения, до тех пор пока не возникнет совершенно иная ситуация, были совершенно бесцельными. Как начальник штаба морских операций я никогда не был убежден в «непреодолимой необходимости» плана «Барбаросса».

У вас есть что-либо добавить к этим заявлениям сделанным тогда?

Рёдер: В этой связи я хочу сказать, что несмотря на факт, что директива была отдана 18 декабря, в конце декабря я сделал обширный доклад, как можно видеть из документа С-170, который я вчера упоминал по нескольким поводам, с целью убедить фюрера в ошибочности этого решения. Это показывает, что я зашел очень далеко, так как когда фюрер отдавал директиву, даже если они относилась к гипотетическому случаю, было в целом невозможно донести до него основные соображения против этой директивы. Все остальное я упоминал вчера.

Зимерс: Адмирал вчера в связи с вашим контрпредложениями Гитлеру в отношении России, вы упоминали, что осенью всё ещё осуществлялся план «Seelowe144», то есть, высадки в Англию.

Рёдер: Да.

Зимерс: Когда, согласно вашему стратегическому мнению, или мнению флота, возможность исчезла? Когда вы отказались от этого плана?

Рёдер: По ходу сентября месяца мы всё ещё верили, что высадка может быть осуществлена. В качестве необходимого условия главнокомандующий армией и также я, всегда настаивали — и он это полностью осознавал — что для высадки на нашей стороне должно быть воздушное превосходство; следовательно мы ожидали понять могли ли мы действительно получить это воздушное превосходство ко времени высадки, которая из-за погодных условий не могла бы быть осуществлена позднее начала октября. Если бы мы не были способны на это, тогда, она должна была быть отложена до мая следующего года. Получилось так, что воздушного превосходства не могло быть достигнуто в необходимой степени; вследствие чего было сказано, что высадка откладывается до весны следующего года. Следовало предпринять дальнейшие приготовления, и они действительно предпринимались. Но по ходу зимы идея высадки была совершенно отброшена, и Гитлер распорядился, чтобы подготовка бухт вдоль канала осуществлялась лишь в такой степени, чтобы у британцев складывалось впечатление, что действительно готовиться высадка. В сентябре у меня сложилось впечатление, что у Гитлера больше нет большого интереса к высадке и что в сам он полностью посвящен русской кампании в совокупности, с которой, он, конечно, не мог осуществлять высадку в Англию.

Зимерс: Итак, я перехожу к обвинению выдвинутому против вас обвинением в том, что вы требовали, чтобы велась война против Америки. Обвинение приобщило в этой связи документ С-152 или Великобритания-122, который находится в документальной книге британской делегации, номер 10, страница 23. Это выдержка из журнала боевых действий штаба морских операций касающаяся доклада главнокомандующего флотом — то есть, вас — фюреру от 18 марта 1941. Под цифрой 11 этого документа заявляется, и я цитирую:

«Япония должна занять Сингапур насколько возможно быстрее, поскольку возможности никогда не будет такой благоприятной (занятость британского флота повсюду; неготовность Соединенных Штатов к войне против Японии; низкое качество флота Соединенных Штатов к японскому флоту). Именно, Японию готова к этой акции, но осуществит её, согласно заявлениям японских офицеров, только в момент, когда Германия приступит к высадке в Англии. Все усилия со стороны Германии следовательно должны быть нацелены на убеждение Японии в немедленной акции. Если Япония захватит Сингапур, тогда все остальные восточноазиатские проблемы относящиеся к Соединенным Штатам и Англии были бы решены (Гуам, Филлипины, Борнео и Голландская Ост-Индия145)

Япония хочет избежать войны против Соединенных Штатов Америки, если это вообще возможно, и может так сделать если она быстро займет Сингапур».

Обвинение заключило, что это ваше заявление означало то, что вы хотели вступления Японии в войну против Америки. Это верно?

Рёдер: Это одно из самых неправильных утверждений содержащихся в обвинительном заключении против меня. Совершенно ясно, что поскольку я был вовлечен в морскую войну с Англией со своим небольшим немецким флотом, я не хотел, ни при каких обстоятельствах, иметь Америку у себя на шее; и здесь непрерывно обсуждалось, что моим наиболее неотложным усилием в течение первых лет войны было избегать, при всех обстоятельствах, вовлечения Соединенных Штатов. Адмирал Вагнер146 подробно здесь описывал ограничения которые я налагал на немецкий флот с целью предотвратить любые столкновения с Соединенными Штатами. Я налагал ограничения, которые в действительности трудно оправдать, когда я вёл подводную войну относительно малыми средствами. С другой стороны, Соединенные Штаты с конца 1940, и далее, и в течение всего 1941 года, оказывали давление на нас в ведении боевых действий на море, повсюду где возможно и совершали действия, которые можно было интерпретировать как точно не нейтральные. Я просто напомню вам ремонт британских военных кораблей в Соединенных Штатах, нечто для того времени совершенно невозможное и неслыханное; и приказы Рузвельта147 стрелять отданные в июле и сентябре 1941; атаки американскими эсминцами «Greer148» и «Kearney149» в Атлантике на наши подводные лодки. В двух случаях подводные лодки преследовались с глубинными бомбами 2 часа пока наконец не всплыли и не открыли огонь, в одном случае повредив один эсминец. Несмотря на всё это, в июне 1941, я доложил Гитлеру, что мы продолжаем не беспокоить торговые суда Соединенных Штатов каким-либо способом — с результатом, что торговые суда Соединенных Штатов пересекают Атлантику полностью не изменяя свои морские пути на свой выбор, были в состоянии докладывать о наших подводных лодках и наших морских вооружениях без возможности это предотвращать; из-за этого британцы были в состоянии маскировать свои корабли под американские суда. Так они и делали. В первое время наш карманный линкор «Admiral Scheer» искал корабль под американским флагом и оказывалось он превращался в британский корабль «Canadian Cruiser». Несмотря на всё это я рекомендовал фюреру и он полностью одобрил моё предложение, чтобы мы не предпринимали мер против американских кораблей. То что мы ставили мины у Галифакса уже упоминалось адмиралом Вагнером. Я далее это не упоминаю.

Зимерс: Предложение, чтобы Япония захватила Сингапур имела только задачу получения помощи и союзника против Англии с которой уже шла война?

Рёдер: Дело действительно в этом, и я хочу отобразить картину развития приведшего к такому предложению. Это было не тем, что делалось по моей собственной инициативе, но скорее в начале 1941 года политическими переговорами проводившимися с Японией частично фюрером и частично министром иностранных дел. Меня даже не вызывали на эти переговоры, и я должен сказать, с сожалением, так как на этих переговорах обсуждались многие вещи, которые не были правильными. Однако с другой стороны это снова показывает, что нельзя говорить о заговоре. Был создан контакт, и я думаю затем, в марте имел место визит министра иностранных дел Мацуоки150.

Фюрер на основании всего развития, 5 марта 1941, отдал директиву номер 24. Это документ С-75, США-151, от 5 марта.

Зимерс: Я хочу обратить внимание Высокого Трибунала на документ С-75, он же США-151, находящийся в документальной книге британской делегации, номер 10а, страница 58. В этой директиве 24, под цифрой 3а сказано:

«В качестве единой цели войны важно быстро победить Англию и таким способом удержать Соединенные Штаты вне войны».

И тремя параграфами ниже, под «д» говорится: «Захват Сингапура…»

Председательствующий: Это на странице 58 инструкции номер 54, касающейся сотрудничества с Японией.

Зимерс: Мне только, что подсказали — к моему удивлению — что только часть директивы находиться в английском переводе. Я прошу Трибунал разрешить мне, при таких обстоятельствах приобщить полную директиву позднее как документ Рёдера.

Председательствующий: Доктор Зимерс, он есть в вашей книге Рёдера?

Зимерс: Нет, не сейчас; так как я не знал, что только часть переведена. Я позднее прошу разрешения приобщить весь документ как документ Рёдера.

Председательствующий: Очень хорошо.

Зимерс: Благодарю вас. Это находится под цифрой 3а, и следующая цитата находиться под цифрой 3д, и она гласит:

«Захват Сингапура, который является ключевой позицией Англии на Дальнем Востоке, был бы решающим достижением в усилиях войны трёх держав. Помимо этого, атаки на остальные базы британской и американской морской мощи, если вступление Соединенных Штатов в войне нельзя предотвратить послужат разрушению мощи противника в этой зоне…»

Я прошу Трибунал заметить факт, что уже 5 марта, от которого дата директивы, Гитлер распорядился захватить Сингапур. Вследствие этого, предложение сделанное адмиралом Рёдером в документе С-152, датированное 18 марта, не может считаться решающим, поскольку указ Гитлера уже существовал.

Рёдер: Могу я сделать об этом краткое замечание? Эта же самая вещь кажется относящейся ко всем остальным делам, которые здесь упоминались: прежде всего, политическое решение Гитлера, главы государства; затем директива верховного главнокомандующего вооруженными силами вооруженным силам; затем подготовка заключений главнокомандующими отдельных родов войск Вермахта. Значит, после получения мной директивы от 5 марта, я должен был обдумать, как Япония после вступления в войну, может быть использована с наилучшими стратегическими результатами. И это зависело от того насколько эффективно мы сможем поразить на море нашего основного противника Англию. В этой связи я должен был наиболее срочно настаивать, чтобы Япония двинулась на Сингапур поскольку были такие круги, у которых было мнение, что Япония должна атаковать Владивосток, что было бы тяжелой ошибкой.

Центр силы Англии в Восточной Азии должен был быть атакован. Но сам факт, что я верил в то, что захват Сингапура заставит Соединенные Штаты уклониться от войны вызван этим моим предложением, а не противоположным.

Зимерс: В этой же самой связи, я сошлюсь на документ 1877-ПС, который был приобщён в индивидуальном обвинительном заключении против вас. Это США-152 находящийся в документальной книге британской делегации, номер 10, страница 320. Это разговор между японским министром иностранных дел Мацуокой — я сейчас скажу, что 320 неправильно. Должно быть 319.

Председательствующий: И должно быть 10а, я думаю.

Зимерс: 10а, прошу прощения.

В разговоре между Мацуокой и фон Риббентропом от 29 марта 1941. Мы уже обсуждали этот вопрос. На странице 8 этого документа, сказано следующее:

«Министр иностранных дел Рейха снова сослался на проблему Сингапура. Из-за того, что Японией выражалось опасение, что возможны нападения подводных лодок с Филлипин и что британский средиземноморский флот и флот метрополии присоединяться к нападению он обсудил ситуацию ещё раз с адмиралом Рёдером. Последний сказал ему, что британский флот был бы полностью занят во внутренних водах и в Средиземноморье в этот год, так что он не способен направить ни одного корабля на Дальний Восток.

Американские подводные лодки были описаны адмиралом Рёдером настолько уступающими, что Япония вообще не должна о них волноваться».

(Обращаясь к подсудимому)

Господин фон Риббентроп, в ответ на мой вопрос от 1 апреля 1946, заявил, что должно быть в этом заявлении была ошибка, что заявление вероятно было сделано Гитлером. Будьте любезны разъяснить это заявление раз и навсегда.

Рёдер: Я могу лишь подтвердить, что я никогда не обсуждал такой вопрос с господином фон Риббентропом, так как, к сожалению не было связи между министерством иностранных дел и высшим командованием флота в особенности поскольку фюрер запрещал передачу какой-либо информации от министерства иностранных дел военным властям. Я никогда не делал таких заявлений, поскольку они прямо противоположны моему собственному мнению, и в особенности поскольку в этом случае у меня не имелось основы для таких заявлений.

Зимерс: Адмирал, с другой стороны, вопросы часто разбирались в штабе морских операций об индустриальной и военной силе Соединенных Штатов и по этой причине любого вступления в войну Соединенных Штатов опасались, не так ли?

Рёдер: Это было нам полностью ясно вплоть до последних подробностей.

Зимерс: В какое-либо время в течение войны вы видели этот документ 1877-ПС, который перед вами?

Рёдер: Нет, нет.

Зимерс: Вас оповещали об этих дискуссиях между господином фон Риббентропом и министром иностранных дел Мацуокой или о дискуссии с Осимой151?

Рёдер: Нет; мне просто было сказано фюрером, и это показано в документе С-170, касающемся результатов этой дискуссии с Мацуокой. Но у меня не было дискуссий с господином фон Риббентропом.

Зимерс: С позволения Высокого Трибунала, меня только что попросили исправить слово, которое я только, что использовал; с целью быть честным, я должен так сделать. Я сказал, что Гитлер в своей директиве от 5 марта 1941, «распорядился» взять Сингапур. Выражение не верное. Он естественно не мог отдавать японцам каких-либо приказов. Ошибка возникла из-за начала директивы со слов: «Фюрер приказывает о следующем для нашего взаимодействия». И под цифрой 3 говорится: «Следующие директивы применяются в таком случае». И среди этих директив упоминается взятие Сингапура.

Адмирал, в каком-либо разговоре вы предлагали кому-либо в какое-либо время, чтобы Япония атаковала Пирл-Харбор?

Рёдер: Нет, мы вообще никогда об этом не говорили.

Зимерс: Вы когда-либо слышали об этом плане до нападения Японии на Пирл-Харбор?

Рёдер: Никогда. Оно было для меня и для штаба морских операций совершенно удивительным; и полная ошибка судить о ментальности японцев полагая, что они говорили с кем-либо о таком плане, даже внутри Японии, кто прямо не был с ним связан. В 1904 они, похоже, атаковали русские корабли «из ниоткуда» вообще без какого-либо подозрения.

Зимерс: С позволения Трибунала, в этой связи я хочу приобщить три документа, которые мне допущены, первый экземпляр номер Рёдер-19 в документальной книге 2, страница 108. Этот документ касается доклада американского генерала Маршалла152, который оказался в моём распоряжении с помощью суда.

В этом докладе, датированным 1 сентября 1945, генерал Маршалл заявил следующее; я ссылаюсь на страницу 116:

«С целью установить для исторических записей где и как Германия и Япония ошиблись я попросил генерала Эйзенхауэра153 поручить своим офицерам разведки точно допросить высокопоставленных военнослужащих немецкого высшего командования, которые сейчас являются нашими военнопленными. Результаты этих опросов представляют заметный интерес. Они дают картину разногласий между вражескими нациями и нехватку долгосрочного планирования, что могло быть решающим фактором в этой всемирной борьбе в её наиболее критические моменты».

И двумя параграфами далее:

«Ещё не обнаружено никаких доказательств, что немецкое высшее командование имело какой-либо всеобъемлющий стратегический план. Несмотря на принципиальное одобрение высшим командованием политики Гитлера, его порывистая стратегия подрывала немецкие военные возможности и неизбежно вела к поражению Германии. История немецкого высшего командования это один сплошной конфликт личностей в котором военные суждения подчинялись личному диктату Гитлера. Первая схватка случилась в 1938, и привела к удалению Бломберга, фон Фрича и Бека154 и остающихся консерваторов в немецкой внешней политике.

Кампании в Польше, Норвегии, Франции и Малых странах развили серьезные расхождения между Гитлером и генеральным штабом о подробностях исполнения стратегических планов. В каждом случае генеральный штаб благоволил ортодоксальному наступлению, Гитлер неортодоксальной атаке с целями глубоко внутри вражеской территории. В каждом случае взгляды Гитлера доминировали и поразительный успех каждой успешной кампании возвысил военный престиж Гитлера до той точки где его мнения больше не оспаривались. Его военная самоуверенность стала непоколебимой после победы во Франции, и он начал существенно умалять идеи своих генералов, даже в присутствии младших офицеров. Таким образом, генеральный штаб не заявил возражения, когда Гитлер принял фатальное решение вторгнуться в Советскую Россию».

И на странице 118, есть выдержка, касающаяся Германии и Японии. Я цитирую:

«Отсутствуют доказательства тесного стратегического взаимодействия между Германией и Японией. Немецкий генеральный штаб осознавал, что Япония была связана пактом о нейтралитете с Россией155, но надеялся, что японцы свяжут крупные британские и американские сухопутные, морские и воздушные силы на Дальнем Востоке.

В отсутствие каких-либо доказательств, от противного, кажется, что Япония также действовала односторонне и не в соответствии с единым стратегическим планом».

И далее, в документах, которые мне также допущены, экземпляр Рёдер-113 и 114, в документальной книге 6, страница 491 и страница 497…

Председательствующий: Доктор Зимерс, я думаю вы должны спросить свидетеля согласен ли он с наблюдением генерала Маршалла.

Зимерс: Адмирал, вы согласны с мнениями американского генерала Маршалла?

Рёдер: Я не полностью ухватил эти заявления. В целом они в тех линиях мысли, которые мы также преследуем, но я не могу ручаться за все до единого пункты. С целью сказать точно я посмотрю на них или они должны быть снова мне зачитаны.

Зимерс: Мне кажется общего подтверждения достаточно.

В документе Рёдер-113 я хочу сослаться на заголовок:

«Предвидение японского шага» Маршалл говорит:

«Вашингтон, 11 декабря (АП) — генерал Джордж С. Маршалл, бывший начальник штаба армии, сообщил прошлой ночью, что армия знала более чем за 10 дней до 7 декабря 1941, что японское движение к Пирл-Харбору может запоздать, где американские начальники верили, следует сражаться».

С целью сэкономить время я не зачитываю частности; но как можно понять из доклада Маршалла, что американская армия знала о нём и упоминала дату после 25 и 26 ноября. В дополнение Маршалл свидетельствует, что приготовления велись в Соединенных Штатах до войны по сооружению взлётно-посадочных полос для американских бомбардировщиков в Рабауле, Порт-Морсби и Сингапуре.

В экземпляре номер Рёдер-114, который я также приобщаю Генри Л. Стимсон156, бывший военный секретарь Соединенных Штатов, сделал заявление датированное 21 марта.

«Генри Л. Стимсон, бывший военный секретарь США, раскрыл, что военный кабинет покойного президента Рузвельта обсуждал и отверг — 9 днями ранее атаки Японии на Пирл-Харбор — американскую атаку без предупреждения на японские силы …

Стимсон отнес это к получению 28 ноября 1941 информации о японских передвижениях вдоль азиатского побережья. В тот же самый день, он сказал, кабинет встретиться и обсудит возможное значение японского передвижения».

Далее он говорил, что:

«… если бы японцы вошли в перешеек Кра, британцы бы сражались, и что если бы британцы сражались, мы должны были сражаться».

Согласно этому, адмирал, Соединенные Штаты знали об этих японских планах до вашего предложения?

Рёдер: По-видимому, да.

Зимерс: Тогда я перехожу к последнему вмененному обвинением и это касается Бразилии. В этой связи, обвинение приобщило документ 1807-ПС, Великобритания-227, находящийся в документальной книге британской делегации 10а, страница 288. Это дневник Йодля, запись от 16 июня 1942. Я попрошу прощения, мне сказали это страница 287, а не 288. Запись гласит:

«Штаб морских операций обратился 29 мая за разрешением атаковать бразильские морские и воздушные силы. Он считает, что внезапный удар против бразильских военных и торговых кораблей необходим в настоящий момент, когда оборонительные меры ещё не завершены и есть возможность неожиданности, поскольку Бразилия во всех целях и смыслах ведёт морскую войну против Германии».

(Обращаясь к подсудимому)

Обвинение вменяет вам нарушение нейтралитета и нарушение международного права, потому что вы внесли это предложение в то время, когда Бразилия была нейтральной. Я обращаю ваше внимание на факт, что война с Бразилией началась спустя 2 месяца 22 августа 1942. Пожалуйста, расскажите мне кратко из вашей памяти как вы пришли к такому предложению.

Рёдер: Отношения между Бразилией и Германией тогда были хуже некуда. Немцев преследовали и обращались очень плохо. Немецкие экономические интересы были сильно ослаблены. Бразильцы уже были полностью на стороне Соединенных Штатов. Они позволили Соединенным Штатам разместить воздушные базы и также станции слежения вдоль всего бразильского побережья,. Они сами подтверждали, что они уничтожили немецкую подводную лодку; и с другой стороны немецкие подводные лодки также атаковали бразильские суда, так как бразильские суда не освещались согласно с правилами и вследствие этого не могли быть опознаны как бразильские суда. Германия ранее попросила все южноамериканские страны освещать свои корабли, чтобы их принадлежность можно было установить ночью. Затем были воздушные атаки на подводные лодки держав оси, и они могли осуществляться только с бразильских баз. По этой просьбе штаба морских операций фюреру, фюрер распорядился, что мы снова должны были спросить итальянцев, о том какие доклады они получали; и Италия в ответ подтвердила, что несколькими неделями ранее итальянские подводные лодки, действовавшие вместе с нашими, атаковались возле бразильского побережья. Также бразильское министерство авиации сообщило о факте, что бразильские самолеты или самолёты Соединенных Штатов, вылетающие с бразильских воздушных баз атаковали подводные лодки Оси.

На основании этого подтверждения фюрер разрешил мне использовать оружие против бразильских судов вдоль бразильского побережья. Был разработан план, согласно которому определенная волна подводных лодок, уходящая с французского побережья в июне для проникновения в Атлантику, пойдет к бразильскому побережью. Фюрер приказал, чтобы это в особенности не было уколом иглы, но скорее серьезным предприятием. Эта операция была позднее остановлена и не осуществилась. Я извиняюсь, что я не могу сказать о причине. Но это можно увидеть из нашего документа, который приводит заявления, сделанные в журнале боевых действий.

Зимерс: С позволения Трибунала, мне кажется, что всё вменено обвинением относительно планирования не поднималось если документ 1807-ПС, запись дневника Йодля от 16 июня, приобщалась in toto157. Была приобщена только первая часть. Следовательно, я приобщаю эту запись как экземпляр номер Рёдер-115, находящуюся в документальной книге 6, страница 500. Из дальнейших заявлений сделанных генералом Йодлем в своём дневнике мы можем заключить, что ситуация была правильно изучена.

Первая часть, которая была приобщена обвинением, то есть, первые два предложения, я уже читал. Остальная запись следующая:

«Посол Риттер158 от министерства иностранных дел заявил, что обострение конфликта с Бразилией нежелательно в виду отношения Аргентины и Чили, и что, предшествуя мерам по войне против Бразилии, должны быть проведены консультации с Италией и Японией. Действую по докладу начальника оперативного штаба вооруженных сил, фюрер приказал к 30 мая, чтобы штаб морских операций удостоверился, запросив Рим, были ли верными бразильские доклады о военных действиях против подводных лодок Оси. Запрос штаба морских операций показал, что итальянские подводные лодки были атакованы 22 и 26 мая в северо-восточном углу Бразилии самолётами, которые несомненно вылетели с бразильской воздушной базы. Штаб морских операций передал, более того, текст официального коммюнике бразильского министерства авиации о борьбе и предложил направить для действий рядом с основными бразильскими гаванями в течение периода с 3–8 августа 10 подводных лодок для плавания с 22 июня по 4 июля из портов в западной Франции, вместе с танкером Ю-460. Приказ на исполнение должен быть отдан к 15 июня как крайнему сроку. После этого доклада главнокомандующего флотом фюреру в Бергхофе в полдень 15 июня, фюрер сам объявил о согласии с намерениями штаба морских операций, однако, приказав, что перед принятием окончательного решения, политическая ситуация снова должна быть изучена министерством иностранных дел».

Мне кажется этим подтверждается, что мы были достаточно осмотрительны; и я далее сошлюсь на экземпляр номер Рёдер-116, который я хочу соответственно приобщить, в той же документальной книге, страница 503, который выдержка из журнала боевых действий. Под датой 6 июня есть запись, которая заявляет, что развитие зашло столь далеко, что:

«…скрытое состояние войны уже практически существует, (Бразилия полностью на стороне США; наиболее тяжкий урон всем немецким интересам; отдельные надлежащим образом не освещенные бразильские пароходы потоплены подводными лодками; возрастание агитации в Бразилии; Бразильцы заявили, что уже потопили немецкую подводную лодку при патрулировании побережья)».

И далее выдержка из журнала боевых действий, экземпляр Рёдер-117, которую я соответственно хочу приобщить, находящийся в той же самой документальной книге, страница 509. Я прошу Высокий Трибунал принять уведомление об этом документе и его содержании и я сошлюсь лишь на цифры 3 и 4 подробно. Под цифрой 3 написано:

«Когда бразильские корабли начали наносить на себя маскировочную окраску и вооружаться, был отдан приказ от 15 мая 1942 использовать вооружения при опознании вооруженного южноамериканца».

И под цифрой 4 говорится:

«На основании факта, что субмарины Оси были атакованы судами вдоль бразильского побережья и того, что бразильское министерство авиации официально уведомило, что атаки осуществлялись бразильскими воздушными силами, штаб морских операций от 29 мая 1942, в документе 12938/42, совершенно секретно, запросил у оперативного штаба вооруженных сил разрешения на использование вооружений против бразильских военных сил и торговых судов».

Я также приобщаю экземпляр номер Рёдер-118, документальная книга 6, страница 510. Я прошу Высокий Трибунал принять уведомление об этом документе. Я не желаю его цитировать, поскольку о фактах мы уже слышали. Мне кажется, что цифра 4 документа 117, который я только что зачитал, полностью разъясняет вопрос и опровергает любое обвинение против флота.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, вы имели какое-либо отношение к этим выдержкам из журнала боевых действий?

Рёдер: Нет, мне нечего добавить. Это совершенно ясно.

Зимерс: Адмирал, могу я теперь попросить вас описать Высокому Трибуналу — и этим я подхожу к завершению своего допроса — как получилось, что вы ушли в отставку в январе 1943?

Ваши чести, мы должны сначала прерваться?

Председательствующий: Это зависит от того надеетесь ли вы завершить за несколько минут. Если вы надеетесь завершить за несколько минут мы заседаем чтобы вы могли завершить свой допрос.

Зимерс: Я думаю, вероятно, это займет 10 минут.

Председательствующий: Очень хорошо, продолжайте.

Зимерс: (Обращаясь к подсудимому) Пожалуйста, опишите, как получилось, что вы ушли в отставку в январе 1943; но сначала я хочу задать вам ещё один вопрос: вы когда-либо до этого, думали об отставке?

Рёдер: Я хочу кратко сказать, что по нескольким поводам до войны я просил фюрера освободить меня с поста, или я представлял ему ультиматум. Я хочу кратко привести два случая в качестве примеров. В ноябре 1938 в присутствии генерала Кейтеля я делал доклад о типах кораблей и наших планах о том, какие корабли должны развиваться в дальнейшем. По этому поводу фюрер, в манере неопровержимых объяснений, начал атаковать всё что строилось и было построено, включая планы по «Bismarck», и объявлять их ошибочными. Позднее я обнаружил, что подобные вещи происходили со всеми лицами в его окружении, которые знали очень мало о таких вещах, приводя ему своё мнение, чему он всегда следовал, вероятно, ожидая — как я себе говорил позднее — проверяя, являлись ли правильными вещи, о которых он говорил.

Однако, это дело было настолько острым, что я не мог сделать чего-либо ещё, но просто собрал свои планы, положил их в свою папку, и вышел из кабинета. Присутствовал Генерал Кейтель. Фюрер последовал со мной до двери, попросив меня снова войти, смягчив свои обвинения, и попросив меня не уходить в отставку ни при каких обстоятельствах.

Второй случай был чисто личным, но достаточно типичным. Его морской адъютант, который был только что назначен, хотел жениться на молодой девушке, у которой была очень сомнительная репутация в университете Киля. Я сказал ему, что я никогда не согласую брак. Фюрер пригласил к себе девушку и решил, что против брака ничего не имеется; я покинул Бергхоф и через штабного офицера отправил фюреру письмо, в котором я говорил, что я откажу в своём согласии, что офицер не останется во флоте женившись, или не останусь я. Я попросил офицера, который действовал как мой курьер доставить мне ответ, поскольку я хотел сразу получить решения. Фюрер заставил офицера ждать 2 дня в Бергхофе и затем отправил его обратно ко мне с письмом говорившем:

«Очень хорошо, офицер не может жениться и остаться во флоте и не будет использоваться в качестве морского адъютанта; кого-нибудь ещё поставят на его место. Он станет некоторого рода руководителем в моём национал-социалистическом механизированном корпусе159 и тогда будет одним из моих партийных адъютантов».

Это было так типично для фюрера, что в определенной степени, он хотел видеть осуществление своей воли; но этот человек был вне флота, и я мог убедиться в своих чувствах в этом случае. При таких обстоятельствах я заявил, что готов продолжать служить. Это было начало 1939; однако по ходу весны, я снова запросил не могут ли меня освободить с должности, поскольку я прослужил много лет во флоте и я не был уверен, что я способен сохранять больше достоинства. Вероятно я предлагал ему в октябре 1939, что я должен оставить пост. Фюрер тогда отказал, и 1 октября мы были в войне, и во время войны я не верил, что я могу оставить флот при каких-либо обстоятельствах до тех пор пока было очень тревожно, в особенности я считал себя полностью ответственным за все приготовления и подготовку флота. В ходе войны наше сотрудничество, которое до той поры, помимо таких инцидентов, было достаточно близким по духу, поскольку фюрер всегда прилагал усилия выказывая мне уважение, с развитием войны наши связи постепенно стали более натянутыми. Фюрер стал более нервным, когда я делал доклады, вспыхивал в ярости, когда были расхождения во мнениях или если были какие-либо инциденты, как например, технический дефект или плохие качества корабля. Снова и снова происходило, что его окружение влияло на него до того, как я мог действительно объяснить ему вопросы, и впоследствии я вызывался для разъяснения ему этих вопросов. Таким образом, возникали неприятные сцены которые изнуряли меня.

Одним пунктом, в котором фюрер было особо чувствительным были крупные корабли. Он всегда напрягался, когда наши крупные корабли выходили в открытое море и осуществляли рейды против судоходства. Потерю корабля, такого как «Graf Spee» или позднее «Bismarck», он рассматривал огромной утратой престижа; следовательно подобные вещи, сильно его волновали. Так шло до конца 1942. Затем пришло — и это в особенности впечатлило меня — моё поражение в консультациях с фюрером по вопросу касавшемуся Норвегии, Франции и в конце концов России. В окончательном анализе он всегда более прислушивался к людям партии, таким как, например Тербовен, чем к старому офицеру. Это вело к ситуации, которая не могла больше терпеться долгое время. Одной из основных характеристик фюрера была огромная подозрительность ко всем и каждому, в особенности направленная на старых офицеров, которые пришли из старого Вермахта и о которых он всегда предполагал — несмотря на все благие намерения — что в своих сердцах они не разделяют тех чувств, которых он от них требовал. Особенно к многим конфликтам с ним привел меня случай с Россией, что сильно повлияло на наши отношения. Именно, человеком, который собрал все эти журналы боевых действий и стенограммы, адмиралом Ассманом по одному поводу суммировался вывод о таких дискуссиях словами: «Следовательно, главнокомандующий флотом в полной оппозиции к фюреру в этом вопросе».

В конце 1942, прямо после завершения всего норвежского вопроса, случился инцидент, который привел к концу. Была атака на конвой, который шёл в Мурманск или Архангельск из Англии. Это был декабрь ,время, когда северные регионы только на 1 или 2 часа освещены и поэтому нет благоприятной погоды для борьбы крупных кораблей, против большого числа эсминцев. Корабли вместе с эсминцами, начали свой поход и достигли конвоя пока ещё было светло. Но поскольку дневной свет исчез и настала темнота и поскольку конвой охранялся многими эсминцами, адмирал посчитал подходящим отозвать большие корабли из битвы. Это было единственно верное решение, так как он мог потерять их всех в торпедной атаке. Это факт, и второй факт, что к сожалению радиосвязь между этим адмиралом и штабом морских операций была сложной и временами полностью прерывалась статическими помехами, заставили фюрера чрезвычайно волноваться в своей штаб-квартире, где я докладывал ему обо всём, что сам обнаружил. Весь день ушел на вопросы туда и обратно, и даже к вечеру я не мог представить ему ясной картины. Это его чрезвычайно взволновало. От адмирала Кранке у него были всякого рода оскорбления, переданные мне и требовавшие немедленного доклада ему; и я мог понять, что возникло очень серьезное трение. Я подготовил так, что я не докладывал ему 6 дней до 6 января, для того, что атмосфера могла немного остыть. К 6 января я смог представить ему полный доклад; вечером, на обсуждении на котором также присутствовал фельдмаршал Кейтель, он произнес речь часовой длительности в которой он сделал пренебрежительные замечания обо всём, что делалось во флоте до сих пор, прямо противореча всем суждениям передаваемым во флот до сих пор. Из этого я понял, что он был готов к разрыву.

Я лично был твердо готов ухватиться за эту возможность для отставки, так как в особенности стало яснее чем когда-либо, что война становиться войной подводных лодок, и я мог поэтому почувствовать, что я с чистой совестью уйду в этот момент.

После завершения речи фюрера, я попросил поговорить с ним наедине. Фельдмаршал Кейтель и стенографисты ушли и я сказал ему, что я прошу отставки, так как я смог понять из его слов, что он был полностью неудовлетворён мною и был подходящий момент уйти. Как всегда он попытался поначалу переубедить меня, но я оставался непреклонным и сказал ему, что новый должен быть назначен главнокомандующий флотом, который полностью ответственен. Он сказал, что для него будет тяжким бременем если я уйду, поскольку сейчас ситуация была очень критической — Сталинград надвигался — и во-вторых, поскольку он уже обвинялся в увольнении многих генералов. В глазах внешнего мира он был бы опорочен, если бы я ушел. Я сказал ему, что я сделаю всё, что смогу для предотвращения подобного. Если он хотел создать видимость, что касалось внешнего мира, что я не ушел в отставку из-за столкновения, тогда он мог сделать меня генеральным инспектором с какого-то рода номинальным титулом, который создавал впечатление, что я всё ещё был во флоте и что моё имя ещё связывалось с флотом. Это сразу на него подействовало и я сказал ему 6 января, что я хочу уйти 30 января. Таким образом, я завершал 10 лет службы при нём главнокомандующим флотом. Он согласился с таким предложением и попросил меня предложить двоих преемников, чтобы он мог сделать выбор.

30 января он лично уволил меня, назначив меня адмирал-инспектором флота. Он сказал, что по случая спросит моего совета; но этого никогда не происходило. Я просто дважды направлялся, раз в Болгарию, на похороны короля Болгарии160 и однажды в Венгрию, к венгерскому регенту Хорти161 для вручения ему подарка от фюрера.

Зимерс: Адмирал, иначе вы не выполняли задач в качестве адмирал-инспектора?

Рёдер: У меня не были функций и я не получал приказов.

Зимерс: Тогда мой последний вопрос: у вас сложилось впечатление, по поводу вашего разговора 6 января 1943 с Гитлером, что он рад избавиться от вас в виду многих разногласий во мнениях и факте, что вы часто ему противоречили по техническим морским и политическим вопросам касавшимся Норвегии, Франции, России?

Рёдер: Мне кажется, что он тогда хотел избавиться от меня, так как я определенно был неудобным для него. Один случай описанный мной, где я дошел до конца, он никогда не забывал.

Зимерс: Большое вам спасибо.

Этим завершается мой допрос адмирала Рёдера.

Председательствующий: Трибунал сегодня заседает до половины первого. Сейчас будет перерыв на 10 минут.

(Объявлен перерыв)

Председательствующий: Кто-либо из защитников подсудимых хочет задать вопросы?

Кранцбюлер: Адмирал, вы вспоминаете меморандум штаба морских операций от 15 октября касавшийся возможностей интенсификации экономической войны. Это документальная книга британской делегации, номер 10, на страницах 96 и 97 английского текста. Адмирал Вагнер уже свидетельствовал здесь о нём. Вы можете, что-либо добавить к заявлению касающемуся задаче и смыслу меморандума?

Рёдер: Поскольку война против Англии пришла для нас с полной неожиданностью, мы до тех пор очень мало занимались подробностями вопросов подводной войны. Среди других вещей мы ещё не обсуждали вопрос так называемой неограниченной подводной войны162, которая играла такую важную роль в предыдущей войне. И из этого факта вытекало, что 3 сентября офицер, которого недавно упоминали был направлен в министерство иностранных дел с некоторыми положениями для дискуссии о вопросе неограниченной подводной войны, чтобы мы могли прояснить вопрос с министерством иностранных дел о том насколько далеко мы можем зайти. И этот документ уже играл здесь роль, Д-851, Великобритания-451, от 3 ноября.

Кранцбюлер: Вы имеете в виду 3 сентября.

Рёдер: Да, 3 сентября. Он касался всех вопросов. Затем прошли дискуссии с министерством иностранных дел и в высшем командовании флота был разработан меморандум о подводных лодках упомянутый вами и издан 15 октября. Я думаю, что 15 октября я представлял его фюреру, который принципиально согласовал содержание. Но сам факт, что меморандум о подводной войне касавшийся возможностей интенсификации подводной войны был принят только 15 октября показывает насколько мало мы были готовы к такой возможности.

В начале этот меморандум содержит то предложение, которое было процитировано обвинением касавшееся нашего положения относительно международного права, где делалась ссылка на высочайшую этику войны, приверженность международному праву и желание обосновать все военные меры существовавшими законами везде где возможно. Но если это не было возможно или когда отклонением возможно было достичь решающих военных результатов, и мы могли принять ответственность за такое отклонение, тогда в случае необходимости мы должны были отходить от существующего международного права. Это также означало, что могло быть разработано новое международное право.

Однако, весь меморандум представляет просто постоянный поиск возможностей по ведению подводной войны с минимальным ущербом для нейтралов и величайшую приверженность международному праву, таким образом, чтобы она могла стать решающим фактором в исходе войны.

Обсуждались различные вариации о том, как можно достичь интенсификации, но это всегда был вопрос поиска контрмер против вражеских мер. Такие возможности как блокада или новая концепция осады Англии подводной войной изучались со всех сторон; но проект всегда заявлял в заключении, что в виду числа субмарин и других сомнений ещё невозможно проводить такие операции.

И окончательный результат всего меморандума, как изложено в этом документе, находится на двух последних страницах. К сожалению у меня есть только немецкая копия где под последним параграфом Д окончательное мнение, следующие предложения, которые я хочу процитировать, достойны внимания…

Председательствующий: Где отрывок?

Кранцбюлер: На страницах 99 и 100 в документальной книге 10, Великобритания-224.

Господин Председательствующий, другой пример из того же документа уже упоминался и он в документальной книге Дёница 3, на страницах со 199 по 203; но мне не кажется, что есть необходимость ссылаться на него, потому что свидетель зачитает лишь одно или два предложения.

Рёдер: (Продолжая) Итак, последний параграф «Выводы» гласит:

«1). Манера в которой до сих пор велась экономическая война, в соответствии с призовыми правилами163, не согласуется с военными требованиями беспощадной жестокости.

Не охвачена большая часть вражеской торговли товарами включая весь экспорт на нейтральных судах.

Требования морского права о том, что нейтральные торговые суда останавливаются и обыскиваются больше не выполняются, в виду силы воздушной разведки и противолодочных мер во вражеских прибрежных подходах. Следовательно экономическая война в соответствии с призовыми правилами должна быть ограничена и в Северном море и на Балтике должна быть сохранена только для надводных кораблей. В Атлантике подводные лодки во вражеских прибрежных водах ограничат свою деятельность атаками без предупреждения конвоев, военных транспортов и после его утверждения, вооруженными и всеми вражескими торговыми судами, ведя экономическую войну согласно призовому праву только в исключительных случаях. Использование оперативных воздушных сил для экономической войны невозможно. Экономическая война проводиться в рамках действия международного права. Возможность споров с нейтральными государствами исключена».

Затем ещё одно предложение:

«Если верховное военное командование по политическим причинам не должно будет представлять решение о ведении экономической войны, в наиболее возможной ожесточенной форме обращаясь к осаде, будет возможно увеличить эффективность политики остановки вражеской торговли безжалостным увеличением использования мин и воздушными атаками на портовые сооружения. Однако, нельзя, ожидать решающего результата от экономической войны в текущей форме». (Документ С-157, экземпляр Великобритания-224)

Кранцбюлер: Непосредственным результатом этого меморандума и вашего доклада фюреру был приказ от 17 октября?

Рёдер: Да, и им предусматривалось: во-первых, чтобы все вражеские торговые суда могли торпедироваться; и во-вторых, как наиболее суровейшая мера, чтобы пассажирские корабли в конвоях могли торпедироваться через короткое время после объявления о таком намерении. Всё это делалось в связи с интенсификацией, мера за мерой, которые мы выдвигали в ответ на отдельные акты противника.

Председательствующий: Доктор Кранцбюлер, этот длинный отрывок, который подсудимый только что зачитал, если он ещё не был приобщен в качестве доказательства, должен быть приобщён вами. Я понял, что он не представлен в качестве доказательства.

Максвелл-Файф: Ваша честь, я могу помочь. Я использую документ и я приобщу его.

Председательствующий: Он представлялся в качестве доказательства?

Максвелл-Файф: Только его часть, не та часть, на которую ссылался подсудимый. Но в виду этого я сошлюсь на него позднее.

Председательствующий: Очень хорошо.

Кранцбюлер: Адмирал, вы упоминали, что до 1935 велись определенные подготовительные работы по созданию немецкого подводного вооружения. Адмирал Дёниц каким-либо образом участвовал в этих приготовлениях?

Рёдер: Вообще никак. Как говорилось ранее, он был за рубежом в течение последнего года; но даже до этого он не имел никакого отношения к этому.

Кранцбюлер: Вы докладывали о вашем увольнении в качестве главнокомандующего флотом. Будьте любезны рассказать мне как получилось, что адмирал Дёниц стал вашим преемником?

Рёдер: Фюрер приказал, чтобы я предложил двух адмиралов в качестве преемников. Я предложил сначала письменно, как старшего…

Председательствующий: Доктор Кранцбюлер, к чему это? Я имею в виду как относится к тому, что мы рассматриваем то как адмирал Дёниц стал главой флота?

Кранцбюлер: Господин Председательствующий это существенно, в виду утверждения обвинения, что адмирал Дёниц, стал преемником адмирала Рёдера на основании политических отношений или оказывавшихся услуг.

Председательствующий: Хорошо.

Кранцбюлер: Адмирал, пожалуйста, продолжайте.

Рёдер: Я буду очень краток. Первым я предложил, адмирала Карльса, который был старшим и имел широкие сведения обо всём ведении морской политики. На случай если фюрер хотел провозгласить, что теперь он ставит подводную войну на первый план я предложил адмирала Дёница, который был величайшим авторитетом в этой сфере. Политические соображения какого-либо рода вообще не упоминались; это было чисто официальное техническое назначение.

Кранцбюлер: У меня больше нет вопросов.

Нельте164: Господин Председательствующий, Трибунал из письма от 26 марта, согласовал, чтобы письменные показания представленные со-подсудимым Рёдером для подсудимого Кейтеля, представились обвинению для возможности опросить адмирала Рёдера о его заявлениях в перекрестном допросе.

Я направил письменные показания обвинению и обвинение не заявило возражений. Я прошу разрешения приобщить эти письменные показания, которые касаются функций и положения подсудимого Кейтеля как начальника ОКВ, в качестве экземпляра номер Кейтель-19, после подтверждения адмиралом Рёдером подписи этих письменных показаний и согласия на их приобщение.

(Обращаясь к подсудимому)

Адмирал, вы знакомы с вопросами, которые я вам поставил, и на которые вы, после совещания со своим защитником ответили и подписали 19 марта?

Рёдер: Они о положении фельдмаршала Кейтеля в ОКВ?

Нельте: Да.

Рёдер: Я полностью с ними знаком.

Нельте: Тогда, могу я приобщить письменные показания? Обвинение имеет их копию.

У меня есть несколько вопросов для адмирала Рёдера, ответы на которые сильно могут быть упрощены с разрешения суда. Это те же самые вопросы, которые 9 мая, неделю назад, я поставил адмиралу Дёницу и которые ссылаются на утверждение свидетеля доктора Гизевиуса165 об огромном влиянии Кейтеля и круге молчания который Кейтель создал вокруг Гитлера. С разрешения Трибунала я просто хочу спросить свидетеля адмирала Рёдера, подтверждает ли он как верное для периода до 1943 также как и — то есть периода в течение которого Рёдер был главнокомандующим флотом — ответы на мои вопросы данные адмиралом Дёницем в присутствии Рёдера. Я прошу решения Трибунала могу ли я поставить этот основной вопрос с целью сэкономить время.

Председательствующий: Да, конечно.

Нельте: Вы слышали сказанное мной, и я прошу вас, вы можете подтвердить ответы данные адмиралом Дёницем на мои вопросы 9 мая также о периоде до 1943?

Рёдер: Да, могу.

Нельте: Итак, у меня есть один заключительный вопрос. В ходе ваших показаний документ Л-79, разбиралось дело «малый Шмундт». Вы возразили этому документу как неточному и не имеющему доказательственной ценности?

Рёдер: Да.

Нельте: Доктор Зимерс цитировал часть этого документа, который обвинение, при приобщении документа не зачитывало. В той части документа, где упоминается исследовательский штаб в ОКВ.

Рёдер: Да.

Нельте: Теперь я попрошу вас рассказать мне был ли действительно такой исследовательский штаб создан в ОКВ.

Рёдер: По моим сведениям нет. Работа проводилась в оперативном штабе вооруженных сил, в котором офицеры представляли три рода войск вооруженных сил.

Нельте: А значит не было изменения в виду задач и разделения юрисдикции?

Рёдер: Нет, точно нет.

Нельте: Это также касается вопроса разработки стратегических и оперативных вопросов между ОКВ и оперативным штабом вооруженных сил с одной стороны и генеральными штабами родов войск вооруженных сил, включая штаб морских операций, с другой?

Рёдер: Что касалось штаба морских операций, да, изменений не было.

Нельте: И что касалось остальных родов войска вооруженных сил вам неизвестно об изменениях или…?

Рёдер: Этого я не могу сказать. Мне об этом не известно.

Нельте: Фельдмаршал фон Браухич и Гальдер166 об этом свидетельствовали.

Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Председательствующий: Доктор Нельте, эти письменные показания на которые вы сослались содержаться в вашей документальной книге?

Нельте: Нет, ещё нет. Это будет номер Кейтель-19.

Председательствующий: Да. Вы обеспечите перевод для Трибунала?

Нельте: Да.

Латерзнер167: Адмирал, вы являетесь старшим членом группы генерального штаба и ОКВ, и вы принадлежали к этой так называемой группе долгое время?

Рёдер: Да.

Латерзнер: Каким образом вы стали членом этой так называемой группы?

Рёдер: Я был назначен начальником штаба морского командования президентом Рейха фельдмаршалом фон Гинденбургом. Я не вступал в эту группу отдельно; скорее я стал начальником флота. Нельзя было знать о какой-либо группе.

Латерзнер: Вступление и нахождение в этой группе обвинение поддерживает как добровольное. Была вообще какая-либо возможность для военных руководителей обращаться за вакансиями?

Рёдер: Нет, ничего такого не было.

Латерзнер: Другими словами, военные качества были решающим фактором?

Рёдер: Это был военный приказ. Вопроса добровольности не было.

Латерзнер: Вам были известны различные члены группы в то время, когда вы к ней принадлежали?

Рёдер: Нет, я точно не знал всех отдельных лиц в других родах войск. Конечно, я знал многих.

Латерзнер: В рамках чисто военного руководства были когда-либо совещания о плане задачей которого было начало агрессивных войн.

Рёдер: Нет, не было ни одного такого совещания. Часто упоминавшиеся здесь предприятия возникали — с политическими решениями фюрера, директива отдавалась им, и затем разрабатывался окончательный приказ.

Латерзнер: Адмирал, я не имею в виду этим вопросом встречи, которые проводились под руководством Гитлера. Я имею в виду чисто военных офицеров.

Рёдер: Вы имеете в виду внутри различных родов войск вооруженных сил?

Латерзнер: Да, внутри различных родов войск.

Рёдер: Конечно, внутри штаба морских операций были встречи по различным вопросам, но не об агрессивных войнах.

Латерзнер: Да, мои вопросы ссылались только на это. Обвинение далее утверждает, что эта обвиненная группа сначала установила национал-социалистический режим. Это верно?

Рёдер: Никоим образом. Группы вообще не было, но организация была такой как здесь часто описывалось.

Латерзнер: И такой, которая всегда существует во всех армиях мира?

Рёдер: Да, как всегда существовала.

Латерзнер: Далее обвинение утверждает, что после захвата Гитлером власти, высшие военные руководители также имели выбор сотрудничать или принять вследствие этого нового режима создание новых вооруженных сил, то есть собственных вооруженных силы, и что на основании этой ситуации генералы решили сотрудничать. Такое утверждение обвинения верное?

Рёдер: Нет. Это не правда, что соответственно имело место какое-либо присоединение войск. Я знал, что такие тенденции существовали. Например, однажды в 1934 я докладывал фюреру, что меня проинформировал группенфюрер СА168 Киллингер169, который ранее был во флоте и имел значимость в СА, имел намерение стать начальником штаба морских операций. Но я не был осведомлен о каких-либо дальнейших усилиях. Но в конце концов, коалиции генералов по обороне от таких намерений не было.

Латерзнер: Значит утверждение сделанное обвинением неверное?

Рёдер: Нет, не верное. Это не было методом, который соответствовал сентиментальности солдата — чтобы такая коалиция создавалась для предотвращения чего-либо.

Латерзнер: Далее обвинение утверждает, что группа, в конце концов, сами генералы, позволили склонить себя к режиму, потому что существовал шанс на завоевание. Это утверждение верное?

Рёдер: Это абсолютно неправильное и надуманное утверждение.

Латерзнер: Усилия партии получить верховную власть когда-либо поддерживались военными?

Рёдер: Мне неизвестно, чтобы такое когда-либо происходило. Вы имеете в виду захват власти?

Латерзнер: После захвата власти партия поддерживалась военными руководителями, насколько вам известно, в её усилиях получить полное доминирование в Германии?

Рёдер: Нет.

Латерзнер: Вчера, отвечая на вопрос вашего защитника, вы описывали как вы присягали Гитлеру. Если бы такая мысль могла возникнуть у одного из главнокомандующих, было бы возможно для него отказаться от присяги?

Рёдер: Этого я не могу сказать, но я думаю, что никто из нас не видел какой-либо необходимости отказываться от присяги.

Латерзнер: Обвинение далее утверждает, что высшие военные начальники полностью соглашались с принципами и целями национал-социализма. Это верно?

Рёдер: Я вчера здесь объяснял, насколько можно было соглашаться с принципами национал-социализма и в какой степени можно готовить солдат согласно этим принципам. Все остальное во флоте отвергалось. Здесь я могу говорить только о флоте.

Латерзнер: Офицеры, которые подчинялись вам и которые были в группе когда-либо вникали в политическую ситуацию и намерения Гитлера, чтобы можно было говорить об участии или членстве в плане?

Рёдер: Нет. Был абсолютный запрет о разговорах кого-либо о речах в которых Гитлер упоминал намерения и возможное развитие. Офицеры относящиеся к рангу командующих вооруженными силами информировались только, когда вещи заходили настолько далеко, что отдавалась директива.

Латерзнер: Далее обвинение утверждает…

Рёдер: Я должен это квалифицировать. Эта директива сначала разрабатывалась высшим командованием армии и флота. Таким образом, они получали информацию, как только отдавалась директива отдельным родам войск вооруженных сил и это всегда было немного позднее.

Латерзнер: Обвинение также утверждает, что высшие военные руководители не были военными экспертами, но что они знали о намерениях Гитлера об агрессии и стремились сотрудничать. Вы можете назвать каких-либо военных руководителей, которые до получения ими приказа, занимали позитивное отношение к какой-либо агрессивно акции?

Рёдер: Я не могу на это ответить. Я вчера объяснял, как адмирал Карльс указал мне на неминуемую опасность в Норвегии; но он делал так не более чем предоставив мне информацию, указав на опасность, и описав там ситуацию.

Латерзнер: Отношение бывшего главнокомандующего вооруженными силами фон Фрича, и начальника генерального штаба Бека к вопросу войны известны. Я лишь хотел спросить вас, главнокомандующий армией, фельдмаршал фон Браухич, имел такое же отношение к войне?

Рёдер: Мне кажется, да.

Латерзнер: Относительно совещания 5 ноября 1937, вчера вы уже сделали подробные заявления. Я хочу…

Председательствующий: Доктор Латерзнер, вы ставите такой класс вопросов каждому морскому и военному свидетелю которого вызывают, и Трибунал пожелал, указать вам на то, что не будет какого-либо перекрестного допроса каким-либо членом обвинения оспаривающего эти пункты, а значит это доказательство совершенно повторяющееся и кумулятивное и не обязывает ставить каждому военному и морскому свидетелю который даёт показания, и это просто трата времени Трибунала. Когда на вопросы отвечает свидетель, и они не проходят перекрестный допрос другой стороной, предполагается, что ответы приняты.

Латерзнер: Господин Председательствующий, для меня вопрос, который только что затронут чрезвычайно важный, а именно, вопрос о недопустимости вопроса при мнении суда о его кумулятивности. Я хочу сделать несколько заявлений касающихся кумулятивности либо нет, вопроса.

Председательствующий: Доктор Латерзнер, убежден, вы можете понять, что Трибунал вам сказал, что теперь желаемо, в виду указаний устава, чтобы этот Трибунал был настолько ускоренным насколько разумно; и он не желает снова и снова проходить одни и те же доказательства. Это не ясно?

Латерзнер: Господин Председательствующий, если я могу полагать, что Трибунал принимает за правду эти подтверждения, которые я хочу донести посредством своего вопроса, тогда я, конечно могу опустить эти вопросы. Но я не могу определиться с этим до тех пор, пока я не знаю, что я донес четкое подтверждение…

Председательствующий: То на, что я хотел вам указать, это то, что вы задавали тот же самый вопрос большому числу свидетелей и что эти вопросы не проходили перекрестный допрос и при таких обстоятельствах вы можете полагать, что ответы данные свидетелями приняты.

Латерзнер: Если вы вправе сделать такое заключение, тогда в будущем конечно я должен снять вопросы. Господин Председательствующий, у меня есть ещё несколько вопросов.

(Обращаясь к подсудимому)

В поддержку обвинительного заключения о группе генерального штаба и ОКВ обвинением были представлены два письменных показания, одно фельдмаршала фон Бломберга и одно генерал-полковника Бласковица170. В этих двух письменных показаниях оба генерала заявляют, что в целом, внутри кругов генералитета до войны, существовало мнение, что вопрос коридора должен быть, безусловно решен, и если необходимо силой. Это мнение двух генералов верно?

Рёдер: Я никогда не слышал о таком мнении. В моём присутствии генерал фон Бломберг никогда не делал какого-либо заявления такого рода. Польский вопрос обсуждался нами во флоте только в степени уже упоминавшейся здесь в течение последних нескольких дней, а именно, что атака Польши на Германию должна быть предотвращена при любых обстоятельствах.

Председательствующий: Подсудимый сказал, что он никогда не слышал о таком предложении.

Латерзнер: По этой причине я поставил вопрос свидетелю.

Рёдер: После 1933 с политическими вопросами обращался и решал исключительно Гитлер, и он говорил, что он делает всю политику.

Латерзнер: Следовательно, правильно, что мнение Бломберга и Бласковица упоминавшее это не применимо к генералитету?

Рёдер: Что же, в любом случае, я никогда не слышал выражения этого у генералов. Такого не было во флоте.

Латерзнер: Вы присутствовали на совещаниях от 23 ноября 1939?

Рёдер: Да.

Латерзнер: Я хочу поставить вам один дополнительный вопрос касающийся этих совещаний. Адмирал, вы помните, что в ходе этих совещаний Гитлер отчитывал генералов за старомодные идеи рыцарства и что эти идеи должны были быть отвергнуты?

Рёдер: Этого я не могу точно сказать. Я думаю, что я могу вспомнить, что однажды слышал, что говорилось о таком мнении Гитлера.

Латерзнер: Итак, у меня есть последний вопрос, касающийся документа, который ваша защита уже поставила вам в ходе вашего допроса. Это документ С-66 представленный британской делегацией как Великобритания-81. Он в документальной книге 10, на странице 13, или 10а, страница 35. На странице 5, в последнем параграфе этой страницы, вы сказали следующее и я цитирую:

«Из моих заявлений и планов можно увидеть, что фюрер определился с четким завершением восточной кампании к осени 1941, в то время как высшее командование армии (генеральный штаб) было очень скептически настроено».

Адмирал, я хотел спросить вас, в чём заключался скептицизм?

Рёдер: Насколько мне известно, высшее командование армии было мнения, что было невозможно завершить такую огромную кампанию в короткое время; и многие другие разделяли это мнение, в то время как фюрер верил, что из-за новых вооружений и его стратегии он может завершить эту кампанию очень быстро.

Латерзнер: Вам что-либо известно были ли у высшего командования армии какие-либо фундаментальные возражения перед началом русской кампании?

Рёдер: Насколько мне известно, главнокомандующий армией сильно был против неё; но об этом также я не могу сказать точно.

Латерзнер: Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Краус171: Адмирал, по ходу слушаний мне кажется, свидетельствовалось, со-подсудимым Герингом, что фельдмаршал фон Гинденбург прямо желал, чтобы господин фон Нейрат стал министром иностранных дел. Вам об этом, что-либо известно?

Рёдер: Я узнал тогда же, что Гинденбург выразил это пожелание, и я обратил на это внимание, потому что фельдмаршал фон Гинденург до того времени всегда рассматривал назначение министра обороны и начальников штабов армии и флота своей привилегией в правительстве Рейха. Это был первый раз, чтобы он выразил такое желание в случае с министром иностранных дел.

Краус: Значит это не было практикой фельдмаршала вносить какие-либо предложения относительно назначения министров?

Рёдер: Нет. Он просто действовал по своей воле назначая министра обороны, даже в предыдущих социал-демократических, демократических и остальных кабинетах.

Краус: Что могло быть причиной для фельдмаршала фон Гинденбурга сделать исключение в случае с Нейратом?

Рёдер: Он вероятно хотел удостовериться, что при всех обстоятельствах мирная политика, которая доминировала в Германии до того времени сохраниться. Он был уверен, что господин фон Нейрат продолжит политику в том же самом направлении.

Краус: Значит, тогда он особо доверял отношению господина фон Нейрата?

Рёдер: Несомненно.

Краус: Вы очень хорошо знали фон Нейрата, и вы были проинформированы о его политических принципах, не так ли? Какой была основная линия его политики?

Рёдер: Господин фон Нейрат хотел видеть постепенного возврата немецкого народа к нормальным условиям и он хотел достичь мирными средствами равных прав для немецкого Рейха. Превыше всего, он хотел хороших отношений с Англией, которые также согласовывались с намерениями Гинденбурга, и в этом положении мы оба полностью соглашались.

Краус: Значит можно сказать, что вы считали фон Нейрата представителем политики взаимопонимания с Англией и мирной политики компромисса.

Рёдер: Да.

Краус: Адмирал тогда вам второй вопрос. Фриц Видеман172, который был адъютантом Гитлера с 1935 по 1939, представил письменные показания. Обвинение представило эти письменные показания как 3037-ПС. Это письменные показания господина Видемана заявляют, что 28 мая 1938 в зимнем саду рейхсканцелярии проходило совещание всех важных людей министерства иностранных дел, присутствовали армия, оперативные штабы, встреча была настолько крупной, что все эти люди поместились в зимнем саду.

И тут, он говорит, в дополнение к Герингу, генералу Беку, генералу Кейтелю и фон Браухичу, также присутствовал фон Нейрат, фон Риббентроп и вы.

На этой встречи Гитлер говорил среди остального о Чехословакии и заявлял, что его непоколебимым намерением было, чтобы Чехословакия исчезла с карты. Вам, что-либо известно об этой встрече?

Рёдер: Несмотря на то, что я могу вспомнить иные любые крупные или более важные встречи, у меня нет ни малейшего воспоминания об этой встрече тогда. Список присутствовавших также выглядит непривычным. Я никогда не видел господина фон Нейрата и господина фон Риббентропа вместе на одной встрече. Я также сомневаюсь был ли господин фон Нейрат вообще в Берлине. Но я также не помню какой-либо встречи на которой фон Риббентроп присутствовал в качестве министра иностранных дел, когда обсуждались военные вопросы. Я думаю, этот господин Видеман ошибся, потому что мне кажется, что я никогда не видел его на встречи по таким вопросам предположительно обсуждавшимся. Фюрер всегда направлял своего личного адъютанта заранее из комнаты. Мне кажется в этом ошибка.

Краус: Вы несомненно бы запомнили такое важное заявление фюрера.

Рёдер: Да. В течение того лета мнения фюрера сильно колебались. Я думаю в конце мая в Чехословакии проходила мобилизация или нечто подобное — я не помню точно, что. Но насколько мне известно я не присутствовал на встрече, на которой делалось такое заявление.

Краус: Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Председательствующий: Кто-либо из защитников подсудимых желает задать какие-либо вопросы?

(Ответа не последовало)

Сэр Дэвид, кажется неуместным начинать перекрестный допрос.

Максвелл-Файф: С позволения Вашей Светлости, я полностью согласен.

(Трибунал отложен до 10 часов 20 мая 1946)

Сто тридцать четвертый день Понедельник, 20 мая 1946 Утреннее заседание

(Подсудимый Рёдер возвращается на место свидетеля)

Максвелл-Файф: Доктор Хорн173 желает задать некоторые вопросы.

Хорн: С разрешения Трибунала я хочу задать ещё несколько вопросов свидетелю.

Адмирал, это правда, что 24 апреля 1941 так называемый патруль нейтралитета североамериканских военных кораблей был расширен с 300-т мильной границы174 расстояния до почти 1000 миль?

Рёдер: Я не помню точной даты, но такое расширение имело место.

Хорн: Это правда, что в начале июня 1941 в Соединенных Штатах был принят закон о конфискации в североамериканских гаванях обездвиженных в результате войны зарубежных кораблей включая 26 итальянских и 2 немецких корабля?

Рёдер: Здесь я снова вам не скажу точную дату. Это случилось летом 1941. Корабли в большинстве были итальянскими, с несколькими немецкими кораблями. Я не могу поклясться о точных цифрах.

Хорн: В июне 1941 Соединенные Штаты публично заявили о своём намерении предоставить Советскому Союзу любую возможную помощь. Вы обсуждали это с Гитлером, и каким было его отношение к этому?

Рёдер: Да, это верно. Были некоторые вопросы о беспроцентном займе, или подобном. Очень вероятно, что я говорил с Гитлером об этом, но я не могу сказать вам, каким было его отношение. Я могу только сказать, что все меры в то время никоим образом не сбивали нас с принятого тогда курса. В июне разговаривая с Гитлером я объяснял ему, что до сих пор мы позволяем американским военным кораблям ходить абсолютно спокойно, и что мы продолжим так делать, несмотря на недавно мной упомянутые значительные проблемы.

Хорн: В 1941 американский военный секретарь господин Стимсон и секретарь флота господин Нокс175, также как и государственный секретарь господин Халл176 постоянно оправдывали публичное использование флота Соединенных Штатов для охраны английских транспортов с военными материалами в Великобританию. 12 июля 1941, секретарь флота Нокс проинформировал представителей прессы о приказе Рузвельта стрелять по немецким кораблям. Как Гитлер отреагировал на эти действия, которые противоречили нейтралитету?

Рёдер: Ваши факты верны. Они войдут в анналы истории. Гитлер впоследствии отдал приказ, чтобы мы ни при каких обстоятельствах ни открывали огонь по своему усмотрению, но только для самообороны. Позднее действительно возникла ситуация в случае двух эсминцев «Greer» и «Kearny».

Хорн: Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Примечания

1 Вальтер Зимерс — защитник подсудимого Э. Рёдера в Международном военном трибунале
2 Джеффри Лоуренс (1880-1971) — английский юрист, представитель Великобритании в судебной коллегии Международного военного трибунала, являлся председательствующим на процессе. В 1947- 1957 лорд Апелляционного суда.
3Русско-японская война (27 января (9 февраля) 1904-23 августа (5 сентября) 1905) — война между Российской и Японской империями за контроль над Маньчжурией и Кореей. После перерыва в несколько десятков лет стала первой большой войной с применением новейшего оружия: дальнобойной артиллерии, броненосцев, миноносцев.
4 Альфред фон Тирпиц (1849-1930) — германский военно-морской деятель, в 1897-1916 государственный секретарь военно-морского ведомства (нем. Staatssecretär des Reichsmarineamtes — морской министр), гросс-адмирал (27 января 1911).
5 «Морское обозрение» — газета военно-морского ведомства Германии. Издавалась с перерывами с 1890 по 1989 гг.
6 «Гогенцоллерн» — императорская германская яхта кайзера Вильгельма II c 1893 по 1914.
7 Франц Риттер фон Хиппер (1863-1932) — адмирал германского флота. Командовал авангардом германского флота открытого моря в Ютландском сражении, одном из крупнейших морских сражений в истории.
8 Адольф фон Трота (1868-1940) — немецкий военно-морской деятель, адмирал, командующий флотом. С марта 1919 по октябрь 1920 начальник адмиралтейства флота Рейха
9 Пауль фон Гинденбург (1847-1934) — немецкий военный и политический деятель. Видный командующий Первой мировой войны: главнокомандующий на Восточном фронте против России (1914-1916), начальник Генерального штаба (1916-1919). Прусский генерал-фельдмаршал (2 ноября 1914). президент Германии (1925-1934). Первый и единственный в истории Германии человек, избранный главой государства на всенародных выборах.
10 Вильгельм Грёнер (1867-1939) — немецкий военный и государственный деятель. Генерал-лейтенант. В 1928-1932 годах — министр рейхсвера, с 1931 года — министр внутренних дел Веймарской республики. Беспартийный. Один из немногих военных, действительно признавших республику в Германии. Отстранён от должностей в 1932 году за критику национал-социалистов.
11 Версальский мирный договор — договор, подписанный 28 июня 1919 года в Версальском дворце во Франции, официально завершивший Первую мировую войну 1914-1918 годов.
12 Польский коридор также известный как (Поморское воеводство) и Данцигский коридор) — в период между двумя мировыми войнами (1919-1939 гг.), наименование польской территории, которая отделила германский эксклав Восточная Пруссия от основной территории Германии. Территория Польского коридора была передана Польше после Первой мировой войны по Версальскому мирному договору.
13 В 1919-1939 наименование г. Вильнюс — столицы республики Литва, в октябре 1920 был оккупирован польскими войсками.
14 Немецкое название литовского города Клайпеда — в январе 1923 вооруженным путём был присоединен к Литве.
15 Свободный город Фиуме — независимое государство (свободный город), просуществовавшее с 1920 по 1924 годы. Его территория составляла 28 км? — город Риека (итал. Fiume) и коридор, соединявший город с Италией. В январе 1924 аннексирован Италией.
16 Лига Наций — международная организация, основанная в результате Версальско-Вашингтонской системы Версальского соглашения в 1919-1920 годах. В период с 28 сентября 1934 по 23 февраля 1935 в Лигу Наций входило 58 государств-участников. Цели Лиги Наций включали в себя: разоружение, предотвращение военных действий, обеспечение коллективной безопасности, урегулирование споров между странами путём дипломатических переговоров, а также улучшение качества жизни на планете. Прекратила своё существование в 1946 году.
17 Густав Штреземан (1878-1929) — немецкий политик (Немецкая народная партия), рейхсканцлер и министр иностранных дел Веймарской республики. Лауреат Нобелевской премии мира 1926 года (вместе с Аристидом Брианом) за заключение Локарнских соглашений, гарантировавших послевоенные границы в Западной Европе.
18 Адольф Гитлер (1889-1945) — основоположник и центральная фигура национал-социализма, основатель тоталитарной диктатуры Третьего рейха, вождь (фюрер) Национал-социалистической немецкой рабочей партии (1921-1945), рейхсканцлер (1933-1945) и фюрер (1934-1945) Германии, главнокомандующий сухопутными войсками Германии (с 19 декабря 1941) во Второй мировой войне.
19 Веймарская конституция — первая действовавшая в Германии демократическая конституция. Была принята 31 июля 1919 года в Веймаре. Веймарская конституция учредила в Германии республику, действующую на принципах парламентской демократии и федерализма.
20 Англо-германское морское соглашение 1935 года — договор о соотношении военно-морских сил, заключённый между Великобританией и нацистской Германией в июне 1935 года.
21 Карл Зеверинг (1875-1952) — германский политический деятель, социал-демократ, министр внутренних дел Пруссии.
22 Густав Носке (1868-1946) — немецкий социал-демократический политик и государственный деятель, один из лидеров правого крыла СДПГ. В Германской империи — депутат рейхстага. Занимал пост министра обороны Веймарской Германии в 1919-1920 годах. С 1920 по 1933 возглавлял администрацию провинции Ганновер. В Третьем рейхе арестовывался за участие в антигитлеровском заговоре. Скончался вскоре после войны в британской зоне оккупации.
23 Отто Карл Гесслер (1875-1955) — немецкий политик, член Немецкой демократической партии, министр обороны Веймарской республики с 1920 по 1928 годы.
24 Пакт Бриана — Келлога, Парижский пакт — договор об отказе от войны в качестве орудия национальной политики; получил название по именам инициаторов — министра иностранных дел Франции А. Бриана и госсекретаря США Ф. Келлога. Подписан 27 августа 1928 года представителями 15 государств (позже к ним присоединились почти все существовавшие в то время страны). Заключение договора означало первый шаг на пути создания системы коллективной безопасности в Европе.
25 Вальтер Георг Ломан (1891-1955) — офицер немецкого флота. Вице-адмирал (1942). Во время Второй мировой войны командующий рядом региональных командований военно-морских сил Германии.
26 Капитан Вальтер Ломан являвшийся в 1920 начальником департамента транспорта флота организовал схему получения денежных средств в обход Версальского договора путем фиктивных фирм, действуя с ведома правительства Германии.
27 «Германия» (позднее переименован в »Лютцов») — немецкий тяжёлый крейсер. Головной корабль первой послевоенной серии немецких тяжёлых крейсеров. Принимал участие в боевых действиях Второй мировой войны. 4 мая 1945 затоплен командой.
28 «Адмирал Шеер» — немецкий тяжёлый крейсер типа «Германия» времён Второй мировой войны. Корабль назван в честь адмирала Рейнхарда Шеера. Изначально был классифицирован как броненосец, но в феврале 1940 года классификация была изменена на тяжёлый крейсер. 10 апреля 1945 потоплен в результате бомбардировки.
29 «Адмирал граф Шпее» — третий и самый совершенный немецкий тяжёлый крейсер типа «Германия» времён Второй мировой войны. В довоенном германском флоте числился броненосцем. В военно-морской литературе крейсера данного типа широко известны как «Карманные линкоры» (Pocket battleship) — ироническая классификация кораблей, придуманная британской прессой 1930-х годов. Затоплен командой у побережья Уругвая 17 декабря 1939.
30 Курт фон Шлейхер (1882-1934) — рейхсканцлер Германии с декабря 1932 по январь 1933 года, предшественник Гитлера на этом посту и, таким образом, последний глава правительства Веймарской республики. В 20-е годы начальник ряда ведомств в Рейхсвере.
31 Герман Мюллер (1876-1931) — немецкий политик, член Социал-демократической партии Германии. Рейхсканцлер Германии в 1920 и 1928-1930 годах.
32 Вильгель Хейе (1869-1947) — немецкий военачальник. Участник Первой мировой войны. С 1926 по 1930 начальник командования армией Германии.
33 контрассигнация — контрассигнации, [от латин. contra — против и assigno — ставлю печать]. Подпись, скрепа министра на акте, исходящем от главы правительства, означающая, что ответственность за этот акт падает на министра.
34 Франкфуртская газета («Frankfurter Zeitung») — немецкая газета издававшаяся с 1856 по 1943 во Франкфурте. В период с 1933 по 1934 сохраняла относительную редакционную независимость от государства. После 1938 полностью перешла под контроль государства.
35 Вильгельмсхафен — город окружного подчинения на севере Германии, в Нижней Саксонии. Население: Основан в 1869 королём Пруссии Вильгельмом I как база прусского флота. Был главной базой ВМС Германии в двух мировых войнах.
36 «Инженерная судостроительная контора» (нидерл.) — голландская подставная компания, основанная немецкими Рейхсмарине после Первой мировой войны, для создания новых разработок по проектам подводных лодок, в связи с запретами, установленными Версальским Мирным договором. Компанией были спроектированы несколько типов подводных лодок для различных стран, в том числе проекты подводных лодок типа «Средняя» для СССР и подводных лодок типа II и типа VII для Германии.
37 Конференция по снижению и ограничению вооружений Лиги Наций проходившая с 1932 по 1934 в Женеве. В октябре 1933 Германия покинула конференцию.
38 Генрих Брюнинг (1885-1970) — германский политический деятель, рейхсканцлер и министр иностранных дел во время Веймарской республики (1930-1932).
39 Имеется в виду реализация премьер-министром Великобритании Р. Макдональдом «Плана Дауэса» по снижению репарационных платежей Германии по результатом Первой мировой войны.
40 Предприятие акционерного общества Фридриха Круппа и Грузона — машиностроительный завод основанный в 1855 в Магдебурге. Крупнейший оборонный подрядчик в 30-х годов в Германии.
41 Эдвард Чарльтон (1865-1937) — британский военачальник. После Первой мировой войны в 1919 работал председателем Межсоюзной комиссии по перемирию.
42 Вернер фон Бломберг (1878-1946) — немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал (20 апреля 1936 года), в 1933-1938 годах министр обороны (с 1935 — военного министерства) Германии.
43 Вспомогательный крейсер — быстроходный коммерческий корабль или пассажирский лайнер, оборудованный вооружением и применяющийся в ходе военных действий на море как сторожевое, патрульное, досмотровое или конвойное судно (в ВМФ Великобритании), либо как рейдер в (ВМФ Германии и ВМФ Японии).
44 «Карлсруэ» — немецкий лёгкий крейсер, принимавший участие во Второй мировой войне. Назван в честь города Карлсруэ, его предшественниками с этим же наименованием стали знаменитый рейдер Первой мировой войны и крейсер типа »Кёнигсберг II». Потоплен 9 апреля 1940 британской подводной лодкой.
45 «Шарнхорст» — линкор (иногда обозначается как линейный крейсер, в связи с калибром орудий) ВМС Германии во Второй мировой войне. Назван в честь генерала и реформатора прусской армии Герхарда фон Шарнхорста и в память о крейсере Первой мировой войны »Шарнхорст», потопленном в сражении при Фолклендских островах в декабре 1914 года. Потоплен в морском бою 26 декабря 1943.
46 «Гнайзенау» — немецкий линкор типа «Шарнхорст», периода Второй мировой войны, назван в честь фельдмаршала и реформатора Прусской армии графа Августа Вильгельма Гнейзенау и в память о крейсере Первой мировой войны »Гнайзенау», потопленном в сражении при Фолклендских островах в декабре 1914 года. После воздушной атаки 27 февраля 1942 в боевых действиях участия не принимал. .
47 «Дюнкерк» — линкор (иногда — линейный крейсер) французского флота. Головной корабль типа «Дюнкерк». Корабли этого типа стали первыми в мире быстроходными линкорами. Во французском флоте «Дюнкерк» и «Страсбург» официально числились линейными кораблями, за границей их обычно причисляли к линейным крейсерам. Назван в честь одноименного города. Стал первым французским линейным кораблем, построенным после окончания Первой мировой войны. 5 и 6 июля 1940 серьезно поврежден силами английского флота, после чего активного участия в боевых действиях не принимал.
48 «Король Георг V» — второй британский линкор с этим именем (первый — 1911 года). Был заложен как головной корабль новой серии в 1937 году. Участвовал в сражениях второй мировой войны. Находился в строю в 1940-1957.
49 «Ришелье» — линейный корабль французского флота. Головной корабль типа «Ришелье». Назван в честь кардинала Ришельё. Находился в строю с 1940 по 1968.
50 «Бисмарк» — линкор немецкого военного флота. Назван в честь первого канцлера Германской империи Отто фон Бисмарка. Потоплен в морском бою 27 мая 1941.
51 Плебисцит по вопросу о будущем Саара оккупированного войсками союзников после Первой мировой войны прошёл 13 января 1935 года.
52 «Эмден» — немецкий лёгкий крейсер времён Второй мировой войны. В строю с 1925 по 1945.
53 «Немецкий трудовой фронт» — в нацистской Германии объединённый профсоюз работников и работодателей.
54 Курт барон фон Хаммерштейн-Экворд (1878-1943) — немецкий генерал-полковник, который некоторое время занимал пост главнокомандующего рейхсвера.
55 Отто фон Леветзоф (1871-1939) — немецкий адмирал. С 1933 полицай-президент Берлина.
56Рейнхард Шеер (1863-1928) — германский военный деятель, адмирал. Командующий германским Флотом открытого моря в Ютландском морском сражении, одном из крупнейших морских сражений в истории.
57 Вашингтонское морское соглашение 1922 года или Договор Пяти Держав — соглашение, заключённое между ведущими мировыми державами: США, Британской империей, Французской Республикой, Японской империей и Итальянским королевством об ограничении морских вооружений. Подписано 6 февраля 1922 года по результатам Вашингтонской конференции, проводившейся в ноябре 1921 — феврале 1922 года.
58 Лондонский морской договор 1930 года — международный договор по ограничению военно-морских вооружений, подписанный 22 апреля 1930 года в Лондоне (Великобритания) 5 морскими державами: Соединёнными Штатами Америки, Британской империей, Японской империей, Францией и Италией.
59 Дэвид Битти, 1-й граф Битти (1871-1936) — британский флотоводец, адмирал флота (1919), Первый лорд Адмиралтейства (1919-1927).
60 Палата лордов — верхняя палата парламента Великобритании.
61 Панамский канал — судоходный канал, соединяющий Панамский залив Тихого океана с Карибским морем и Атлантическим океаном, расположен на Панамском перешейке на территории государства Панама.
62 Джон Рашуорт Джеллико, 1-й граф Джеллико (1859-1935) — британский адмирал флота (1919) времён Первой мировой войны, генерал-губернатор Новой Зеландии.
63 Данное морское соглашение фактически является договором с подробным изложением требований к составу флотов двух государств, в то время как морское соглашение от 1935 являлось декларацией о намерениях по результатам обмена нотами.
64 Водоизмещение корабля (судна) — одна из основных характеристик любого водного транспортного средства, представляет из себя общее количество воды, вытесненной подводной частью корпуса корабля (судна). Масса этого количества жидкости равна массе всего корабля, независимо от его размера, материала и формы.
65 Осадка — в военном и гражданском кораблестроении — глубина погружения корабля или судна в воду.
66 «Тирпиц» — второй линкор типа «Бисмарк», входивший в состав Кригсмарине. В боевых действиях практически не участвовал, однако своим присутствием в Норвегии угрожал арктическим конвоям в СССР и сковывал значительные силы британского флота. 12 ноября 1944 полностью выведен из строя в результате бомбардировки.
67 «Блом и Фосс» — судостроительная фирма Германии, ныне подразделение ThyssenKrupp Marine Systems AG. Образована 5 апреля 1877 года Германом Бломом и Эрнстом Фоссом. После Второй мировой войны воссоздана в ФРГ. До 1955 года носила название Blohm & Voss. В первой половине XX века верфь стала одной из крупнейших в мире. Здесь при строительстве стальных корпусов впервые начали использовать сварку вместо заклепок.
68 Имеется в виду протокол к Лондонскому морскому договору от 25 марта 1936.
69 Протокол Хоссбаха — протокол заседания, состоявшегося 5 ноября 1937 года с участием Адольфа Гитлера, а также военного и внешнеполитического руководства Третьего рейха, на котором Гитлер изложил свои экспансионистские планы в Европе. Своё название протокол получил по имени протоколиста, военного адъютанта Гитлера полковника графа Фридриха Хоссбаха; Кроме Гитлера и Хоссбаха, на заседании присутствовали министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат, военный министр фельдмаршал Вернер фон Бломберг, главнокомандующий сухопутными войсками Вернер фон Фрич, главнокомандующий военно-морскими силами адмирал Эрих Рёдер и главнокомандующий военно-воздушными силам Герман Геринг. Протокол датирован 10 ноября 1937 года.
70 Судетская область, — пограничный регион Чехии, своё название от расположенных на её территории гор Судеты. До 1945 года — место компактного проживания судетских немцев.
71 Вернер фон Фрич, (1880-1939), генерал-полковник вермахта, первый генерал немецкой армии, погибший во Второй мировой войне. В 1933-1938 главнокомандующий сухопутными войсками Германии.
72 Мюнхенское соглашение 1938 года — соглашение, составленное в Мюнхене 29 сентября 1938 года и подписанное 30 сентября того же года премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, премьер-министром Франции Эдуардом Даладье, рейхсканцлером Германии Адольфом Гитлером и премьер-министром Италии Бенито Муссолини. Соглашение касалось передачи Чехословакией Германии Судетской области.
73 Невилл Чемберлен (1869-1940) — государственный деятель Великобритании, лидер Консервативной партии («Тори»). Премьер-министр Великобритании в 1937-1940.
74 Рудольф Шмундт (1896-1944) — генерал пехоты вермахта, участник Первой и Второй мировых войн. Адъютант А. Гитлера с 1938 по 1944.
75 Жизненное пространство (Lebensraum) — термин национал-социалистической пропаганды, отражавший планы заселения германскими народами территорий в Восточной Европе.
76 Верховное главнокомандование вермахта — центральный элемент управленческой структуры вооружённых сил Германии в 1938-1945 годах.
77 Невилл Гендерсон (1882-1942) — британский дипломат. Посол Великобритании в Германии в 1937-1939 гг.
78 Томас Джозеф Додд (1907-1971) — американский юрист и политический деятель, заведующий отделом обвинения службы Главного обвинителя от США в Международном военном трибунале. Сенатор США с 1959 по 1971.
79 Герман Бём 1884-1972) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал (1 апреля 1941 года)
80 «Четыре времени года» (нем.)
81 Дэвид Максвелл — Файф (1900-1967) — британский консервативный политический деятель, юрист, заместитель Главного обвинителя от Великобритании в Международном военном трибунале.
82 Морис Гамелен (1872-1958) — французский генерал, главнокомандующий французской армией в начале Второй мировой войны.
83 Максим Вейган (1867-1965) — французский военный деятель.
84 Эдуард Даладье ( 1884-1970) — французский политик, государственный деятель, премьер-министр Франции в 1933, 1934, 1938-1940 годах.
85 Сборники дипломатических и иных документов, как немецких так и захваченных призванные оправдать ведение войны Германией. Публиковались с 1939.
86 Левант — общее название стран восточной части Средиземного моря (Сирия, Ливан, Израиль, Иордания, Палестина, Египет, Турция и др.), в более узком смысле — Сирии, Палестины и Ливана.
87 Компьенское перемирие 1940 года — перемирие, заключённое 22 июня 1940 года в Компьенском лесу между нацистской Германией и Францией и завершившее успешную кампанию немецких войск во Франции (май — июнь 1940 года). Результатом перемирия стало разделение Франции на оккупационную зону немецких войск и марионеточное государство, управляемое режимом Виши.
88 Анри-Филипп Петэн (1856-1951) — французский военный и государственный деятель; маршал Франции (21 ноября 1918); видный участник Первой мировой войны. В 1940-1944 годах возглавлял авторитарное коллаборационистское правительство Франции, известное как режим Виши.
89 Италия вторглась в Грецию 28 октября 1940.
90 Малые страны Европы — несколько очень маленьких суверенных государств в Европе. В их число обычно включаются Андорра, Лихтенштейн, Мальта, Монако, Сан-Марино и Ватикан. Также к их числу часто относят Люксембург, реже Кипр и Исландию.
91 Покровский Юрий Владимирович (1902-1953) советский военный юрист, полковник юстиции, заместитель Главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников в 1945-1946 годах.
92 Шарль Дюбост (1905-1991) — французский юрист, член делегации от Французской республики в Международном военном трибунале.
93 «Ты тоже» (лат.) — логическая ошибка. В англоязычных источниках она также называется апелляцией к ханжеству. Она представляет собой попытку дискредитировать логику и оправданность позиции оппонента, основываясь исключительно на том, что сам оппонент не придерживается данной позиции по отношению к себе или другим.
94 Йозеф Тербовен (1898-1945) — государственный, военный и партийный деятель Германии. Обергруппенфюрер СА (1936). Рейхсокмиссар Норвегии в 1940-1945.
95 Фрэнсис Бидл (1886-1968) — член судебной коллегии Международного военного трибунала от США. Генеральный прокурор США в 1941-1945.
96 ОКХ от нем. OKH (нем. Oberkommando des Heeres) — верховное командование сухопутных сил вермахта с 1936 по 1945 год.
97 И. Г. Фарбен, также И. Г. Фарбениндустри (нем. Interessen-Gemeinschaft Farbenindustrie AG — общество интересов промышленности красильных материалов) — конгломерат германских концернов, созданных в 1925 году и ранее во время Первой мировой войны.
98 Белый план, Вайс-план, План «Вайс» (нем. Fall Weiß) — немецкий стратегический план военных действий против Польши. Разрабатывался в апреле — июне 1939 года, был реализован с началом вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года.
99 Fehlshaber der Unterseeboote FdU (нем.) — сокращенное наименование командующего подводным флотом
100 Seekriegsleitung (SKL) (нем. Штаб руководством войной на море) — управление высшего командования флотом осуществляющее планирование и руководство боевыми действиями на море, а также распределением военном-морских сил по театрам военных действий.
101 Золотой партийный знак НСДАП — знак отличия старейших членов нацистской партии и одна из высших наград Третьего рейха.
102 Рейнхард Гейдрих (1904-1942) государственный и политический деятель нацистской Германии, начальник Главного управления имперской безопасности, заместитель (исполняющий обязанности) имперского протектора Богемии и Моравии. Обергруппенфюрер СС и генерал полиции (с 1941).
103 Мартин Борман 1900-1945) — немецкий государственный и политический деятель, начальник Партийной канцелярии НСДАП (1941-1945), личный секретарь фюрера (1943-1945), министр по делам партии (30 апреля — 2 мая 1945), начальник Штаба заместителя фюрера (1933-1941), рейхслейтер (1933-1945).
104 Генрих Гиммлер ( 1900-1945) — один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха. Рейхсфюрер СС (1929-1945), министр внутренних дел Германии (1943-1945), рейхслейтер (1933), начальник РСХА (1942-1943).
105 Служба безопасности рейхсфюрера СС (нем. Sicherheitsdienst des Reichsführers SS) (сокр. нем. SD от SicherheitsDienst, рус. СД) — часть национал-социалистического государственного аппарата в Третьем рейхе и во время Второй мировой войны в оккупированной Европе. Основана в 1931 году как спецслужба НСДАП и связанных с ней отрядов СС. С 1939 года подчинялась Главному управлению безопасности Рейха (РСХА).
106 Иозеф Геббельс (1897-1945) — немецкий политик, один из ближайших сподвижников Адольфа Гитлера. С 1926 года гаулейтер Берлина и с 1930 года начальник управления пропаганды НСДАП. С 1933 по 1945 год министр пропаганды и президент палаты культуры Рейха.
107 Вальтер фон Браухич (1881-1948) — главнокомандующий сухопутных войск (1938-1941), генерал-фельдмаршал немецкой армии (с 1940).
108 Нюрнбергские расовые законы — два расистских (в первую очередь антиеврейских) законодательных акта («основные законы») — «Закон о гражданине Рейха» и «Закон об охране германской крови и германской чести», провозглашённые по инициативе Адольфа Гитлера 15 сентября 1935 года на съезде Национал-социалистической партии в Нюрнберге
109 Аншлюс (нем. Anschluss — присоединение, союз) — включение Австрии в состав Германии, состоявшееся 12-13 марта 1938 года.
110 Красный план, Рот-план, План «Рот» (нем. Fall Rot) — стратегический план войск Германии, на случай войны с Францией.
111 Красно-зеленый план, Рот-Грюн план ( нем. Fall Rot-Grun) — стратегический план войск Германии на случай войны с Францией и Англией.
112 План «Грюн» (нем. Fall Gr?n — Зеленый план) — план операции немецких войск по оккупации Чехословакий и ликвидации государства в 1938 году.
113 Канонерская лодка, канонерка, канлодка (нем. Kanonenboot от итал. cannone — «пушка») — класс небольших боевых кораблей с артиллерийским вооружением, предназначенных для боевых действий на реках, озёрах и в прибрежных морских районах, охраны гаваней.
114 Тральщик — корабль специального назначения, задачей которого является поиск, обнаружение и уничтожение морских мин и проводка кораблей (судов) через минные заграждения.
115 «Атениа» — британский пассажирский лайнер. 3 сентября 1939 года, всего через несколько часов после объявления правительством Соединённого Королевства войны Германии, подводная лодка U-30 под командованием оберлейтенанта Фрица-Юлиуса Лемпа потопила «Атению»,
116 Отто Кранцбюлер (1907-2004) — немецкий юрист, 1934-1943 служил в немецком флоте на военных и юридических должностях. В 1943-1944 судья флотского трибунала во Франции. Защитник К. Дёница в Международном военном трибунале.
117 Уинстон Черчилль (1874-1965) — британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1940-1945 и 1951-1955 годах; военный (полковник), журналист, писатель, почётный член Британской академии (1952), лауреат Нобелевской премии по литературе (1953).
118 «Народный обозреватель» (Volkischer Beobachter) — немецкая газета. С 1920 года печатный орган НСДАП. Газета издавалась сначала еженедельно, с 8 февраля 1923 года ежедневно в издательстве Franz-Eher-Verlag
119 Эрнст фон Вайцзеккер (1882-1951) — германский дипломат, бригадефюрер СС. Государственный секретарь министерства иностранных дел Германии в 1938-1943.
120 Александр Кирк (1888-1972) — американский дипломат. В 1939-1941 временный поверенный в делах США в Германии.
121 Пьер Лелон (1891-1947) французский военачальник. К началу Второй мировой командовал рядом колониальных подразделений французской армии.
122 Август фон Макензен ( 1849-1945) — германский генерал-фельдмаршал (22 июня 1915 года), участник Первой мировой войны.
123 Фрахт — в праве: обусловленная договором или законом плата за перевозку груза.
124 Элвин Джонс (1909-1989) — британский юрист. Младший юрист в делегации Великобритании в Международном военном трибунале. С 1945 по 1974 член Палаты общин.
125 Вильгельм Франц Канарис (1887-1945) — немецкий военный деятель, начальник абвера (службы военной разведки и контрразведки) в 1935-1944 года. Адмирал с 1940 года.
126 Рольф Ганс Вильгельм Карл Карльс (1885-1945) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал (19 июля 1940 года).
127 Датско-норвежская операция или Операция «Везерюбунг» (нем. Fall Weserübung), также: «Учения на Везере» или «Везерские манёвры» — немецкая операция по захвату Дании (Везерюбунг-Зюйд (нем. Weserübung-Süd)) и Норвегии (Везерюбунг-Норд (нем. Weserübung-Nord)) во время Второй мировой войны.
128 Операция «Барбаро?сса» (Директива № 21. План «Барбаросса»; нем. Weisung Nr. 21. Fall Barbarossa, в честь короля Германии и императора Священной Римской империи Фридриха I Барбаросса) — разработанный в 1940-1941 гг. план нападения Германии на СССР и одноимённая военная операция, осуществлявшаяся в соответствии с этим планом на начальной стадии Великой Отечественной войны.
129 Видкун Квислинг (1887-1945) — норвежский политический и государственный деятель, коллаборационист, национал-социалист, активно сотрудничал с Германией в период Второй мировой войны. Министр-президент Норвегии в 1942-1945 гг.
130 Эрих Шульце-Монтинг (1897-1976) — немецкий вице-адмирал. 1939-1944 начальник штаба командующего флотом
131 Альберт Хагелин (1881-1946) — норвежский предприниматель и оперный певец. Министр внутренних дел Норвегии во время оккупационного режима.
132 Теодор Кранке ( 1893-1973) — немецкий адмирал, участник Первой и Второй мировых войн.
133 Стортинг (норв. Stortinget, букв. «Большое собрание») — парламент Норвегии.
134 «Альтмарк» — танкер, вспомогательное судно крейсера кригсмарине «Адмирал граф Шпее», подвергшееся в 1940 году абордажу со стороны британского корабля в территориальных водах нейтральной Норвегии с целью освобождения пленных.
135 Шарль Корбин (1882-1970) — французский дипломат. Посол Франции в Великобритании в 1933-1940.
136 Эдуард Фредерик Линдли Вуд (1881-1959) — английский политик, один из лидеров консерваторов. в 1934 — виконт Галифакс, в 1944 — граф Галифакс. Министр иностранных дел Великобритании в 1938-1940.
137 Блокадопрорыватель — корабль или торговое судно, осуществляющее преднамеренный вход в блокируемый район или выход из него в целях оказания военной или экономической помощи государству, подвергшемуся блокаде, либо в иных целях, нарушающих режим блокады.
138 Франсуа Дарлан (1881-1942) — французский адмирал флота, один из лидеров вишистского режима в 1940-1942 годах. В 1939-1940 главнокомандующий французским флотом.
139 Ганс Генрих Ламмерс (1879-1962) — государственный деятель нацистской Германии, начальник рейхсканцелярии в ранге государственного секретаря, министр без портфеля и шеф рейхсканцелярии, постоянный член и заместитель председателя Совета по обороне Рейха , обергруппенфюрер СС
140 Пьер Лаваль (1883-1945) — французский политик-социалист. В период Третьей республики занимал высокие государственные посты, был премьер-министром (1931-1932, 1935-1936). В 1936-1940 годах получил известность как медиамагнат, владелец нескольких газет и радиостанций. Активный деятель коллаборационного «правительства Виши» во время Второй мировой войны и его глава (премьер-министр) с 1942 по 1944 год.
141 Отто Шультце (1884 -1966) — немецкий военно-морской деятель, генерал-адмирал (31 августа 1942 года). В 1941-42 командующий адмирал во Франции.
142 Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом — межправительственное соглашение, подписанное 23 августа 1939 года главами ведомств по иностранным делам Германии и Советского Союза.
143 Карл-Йеско фон Путткамер (1900-1981) — военно-морской деятель, руководящий сотрудник ОКМ, контр-адмирал (1943). С 1939 офицер связи ВМФ с А. Гитлером.
144 Операция «Морской лев» (нем. Unternehmen Seelöwe) — кодовое название планировавшейся Гитлером десантной операции по высадке на Британские острова. План учреждён 16 июля 1940 года. Согласно ему, немецкие войска должны были форсировать Ла-Манш, высадиться между Дувром и Портсмутом в составе около 25 дивизий, а затем наступать с целью отрезать Лондон.
145 Голландская Ост-Индия (нидерл. Nederlands-Indi?) — голландские колониальные владения на островах Малайского архипелага и в западной части острова Новая Гвинея. Образовалась в 1800 году в результате национализации Голландской Ост-Индской компании. Существовала до японской оккупации в марте 1942 года.
146 Герхард Вагнер (1898-1987) — немецкий адмирал. Морской атташе в Испании. Начальник оперативного отдела штаба руководством войной на море.
147 Франклин Делано Рузвельт (1882-1945) — 32-й президент США в 1933-1945.
148 «Грир» — американский эсминец. В составе флота США с 1918 по 1945. 4 сентября вступил в огневой контакт с немецкой подводной лодкой. Ясность в стороне начавшей боевый действия отсутствует до настоящего момента.
149 «Керни» — американский эсминец. В составе флота США с 1940 по 1971. 17 октября 1941 вступил в огневой контакт с немецкой подводной лодкой у берегов Исландии.
150 Ёсукэ Мацуока (1880-1946) — японский политический деятель. Министр иностранных дел Японии в 1940-1941.
151 Хироси Осима (1886-1975) — барон, генерал Императорской Армии Японии, посол Японии в нацистской Германии во время Второй мировой войны.
152 Джордж Кэтлетт Мршалл-мл. ( 1880-1959) — государственный и военный деятель США, генерал армии (18 декабря 1944),
153 Дуайт Дэвид Эйзенхауэр (1890-1969) — американский государственный и военный деятель, генерал армии (1944), 34-й президент США (1953-1961).
154 Людвиг Бек (1880-1944) — генерал-полковник германской армии (1938 год). Начальник Генерального штаба Сухопутных войск в 1935-1938 годах. Лидер выступления военных против Адольфа Гитлера 20 июля 1944 года.
155 Пакт о нейтралитете между СССР и Японией — советско-японский договор о взаимном нейтралитете, подписанный в Москве 13 апреля 1941, через два года после пограничного конфликта на реке Халхин-гол. Был денонсирован СССР 5 апреля 1945 года.
156 Генри Льюис Стимсон (1867-1950) — американский государственный деятель, занимавший пост военного секретаря США в 1940-1945, генерал-губернатора Филиппин и государственного секретаря США.
157 В целом (лат.)
158 Карл Риттер (1883-1968) — дипломат, руководящий сотрудник министерства иностранных дел Германии. В 1940-1945 годах являлся офицером связи министерства при Верховном командовании вермахта.
159 Национал-социалистический механизированный корпус (НСМК, НСКК), нем. Nationalsozialistisches Kraftfahrkorps (NSKK) — полувоенная организация в составе НСДАП.
160 Борис III (1894-1943) — царь Болгарии с 1918 по 1943 годы из Саксен-Кобург-Готской династии.
161 Миклош Хорти (1868-1957) — правитель (регент) Венгерского королевства в 1920-1944 годах, вице-адмирал.
162 Неограниченная подводная война — тип военных действий на морском театре военных действий, при котором подводные лодки топят гражданские торговые суда без соблюдения Правил ведения морской войны, установленных Гаагскими конвенциями и Женевской конвенцией
163 Призовое право — отрасль права, регулировавшая отношения по поводу частного имущества, при известных обстоятельствах захваченного воюющими на море или в пресных водах (корабль и его груз). Призом называлось как это имущество, так и сам акт («захват»). К началу Второй мировой войны практически не применялось на практике.
164 Отто Нельте (1887-1957) — Немецкий юрист. Защитник подсудимого В. Кейтеля в Международном военном трибунале
165 Ханс Бернд Гизевиус ( 1904-1974) — сотрудник немецкой полиции и абвера армии Германии, один из активных участников заговора против Адольфа Гитлера.
166 Франц Гальдер (1884-1972) — военный деятель Германии, генерал-полковник (1940 год). Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта в 1938-1942 годах.
167 Ганс Латерзнер (1908-1969) — немецкий юрист, защитник группы ОКВ и генерального штаба в Международном военном трибунале.
168 Штурмовые отряды (нем. Sturmabteilung), сокращённо СА, штурмовики; также известны как «коричневорубашечники» (по аналогии с итальянскими «чёрнорубашечниками») — военизированные формирования Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП).
169 Манфред Киллингер (1886-1944) — немецкий партийный и государственный деятель. С 1936 на дипломатической службе.
170 Йоханнес Бласковиц (1883-1948) — германский военачальник, генерал-полковник. В апреле 1945 года — главнокомандующий войсками в Голландии
171 Герберт Краус (1884-1965) — немецкий юрист. Помощник защитника Я. Шахта в Международном военном трибунале. Вопрос задан от имени подсудимого Нейрата.
172 Фриц Видеман (1891-1970) — немецкий офицер, адъютант Адольфа Гитлера, впоследствии дипломат.
173 Мартин Хорн (1911-1960) — немецкий юрист. Защитник подсудимого Й. фон Риббентропа в Международном военном трибунале
174 Панамериканская зона безопасности — установленная Панамской декларацией (1939) зона в 300 морских миль от побережья Северной и Южной Америки в которой запрещались военные действия.
175 Франклин Уильям Нокс (1874-1944) — американский газетный редактор и издатель, кандидат в вице-президенты от Республиканской партии США, секретарь военно-морских сил США во время большей части Второй мировой войны.
176 Корделл Халл (1871-1955) — американский государственный деятель. Занимал пост государственного секретаря 11 лет (1933-1944). Лауреат Нобелевской премии мира.
Титул