Содержание
«Военная Литература»
Первоисточники

Допрос Допрос Альфреда Йодля обвинением

(Из стенограммы заседаний Международного Военного Трибунала от 6-7 июня 1946 г.)

Сто сорок восьмой день
Четверг, 6 июня 1946
Утреннее заседание

Робертс1: Подсудимый, вы сказали Трибуналу два дня назад, что вы солдат по крови, не правда ли?

Йодль: Да, это верно.

Робертс: Очень хорошо, и вы сказали вчера, что вы находитесь здесь для того, чтобы защитить честь германского солдата, это правильно?

Йодль: Да, я прилагаю к этому все усилия.

Робертс: Очень хорошо. И вы считаете себя честным солдатом?

Йодль: Да, я делал это вполне сознательно.

Робертс: И вы заявили также, что вы являетесь правдивым человеком?

Йодль: Да, я охарактеризовал себя таким, и я таким и являюсь.

Робертс: Очень хорошо. Не считаете ли вы, что вы запятнали свою честь действиями, которые, как вы говорите, вы должны были совершать в течение последних шести-семи лет?

Йодль: Моя честь, конечно, не была запятнана, ибо ее я оберегал лично

Робертс: Очень хорошо. Итак, вы говорите, что ваша честь не запятнана?

Действительно ли в течение последних шести-семи лет, когда, как вы сказали, вы должны были предпринять различные действия, ваша правдивость оставалась на том же высоком уровне?

(Ответа нет)

Можете ли вы ответить на этот вопрос?

Йодль: Я думаю, что я слишком глуп для этого вопроса.

Робертс: Если вы считаете себя слишком глупым, то я не настаиваю на ответе. Я оставлю этот вопрос и перейду к следующему.

В 1935 году вы были подполковником и возглавляли отдел внутренней обороны вооруженных сил Германии. Это правильно?

Йодль: Совершенно верно.

Робертс: Это отдел «L» — Landesverteidigung2. Это правильно?

Йодль: Да, это верно.

Робертс: Фельдмаршал фон Бломберг3 был вашим начальником?

Йодль: Фельдмаршал фон Бломберг не являлся моим непосредственным начальником, но одним из начальников.

Робертс: Приходилось ли вам много работать с фельдмаршалом фон Бломбергом?

Йодль: Я неоднократно делал ему лично доклады, но, естественно, не так часто, как начальник общего управления вооруженных сил.

Робертс: Присутствовали ли вы вместе с ним на совещаниях штаба?

Йодль: Совещаний в большом кругу при фон Бломберге я не посещал. Я думаю, что редко был там кто-либо, кроме генерала Кейтеля, меня и, возможно, еще начальника другого отдела.

Робертс: Можно ли их было назвать совещаниями штаба?

Йодль: Нет, те совещания состоялись у начальника общего управления вооруженных сил.

Робертс: Посещали ли вы совещания штаба?

Йодль: Да, конечно, я ведь принадлежал к штабу.

Робертс: Очень хорошо, я так и думал. Сейчас, пожалуйста, обратите внимание на документ С-139, представленный в качестве доказательства под номером США-53. Прежде всего, посмотрите на подпись. Там имеется подпись фон Бломберга, не так ли?

Йодль: Да. Это подписано фон Бломбергом.

Робертс: Хорошо. Здесь идет речь об операции «Schulung4». Помните ли вы, что означала операция «Schulung»?

(Ответа нет.)

Это означает реоккупацию Рейнской области, не так ли?

(Ответа нет.)

Вы можете ответить на мой вопрос?

Йодль: Я смогу ответить, как только прочту это.

Председательствующий5: Подсудимый, вопрос был следующий: Помните ли вы, что означала операция «Schulung»? Мне кажется, нет необходимости читать документ для того, чтобы ответить на этот вопрос.

Йодль: По моим воспоминаниям, которые, возможно, зародились в процессе изучения документов здесь, в Нюрнберге, понятие «Schulung» означало подготовку для занятия линии Рейна после эвакуации немецкими войсками западного побережья Рейна в случае французских санкций…

Робертс: Очень хорошо, я согласен.

Йодль: Но здесь — следует больше сказать в данной связи.

Робертс: В таком случае идет речь о реоккупации Рейнской области. Вы с этим согласны?

Йодль: Нет, здесь речь идет не о реоккупации Рейнской области: Это совершенно неверно, здесь...

Робертс: Давайте в таком случае вместе посмотрим на этот документ и познакомимся с его содержанием. Прежде всего, этот документ датирован 2 мая 1935 г.: «Для операции». Этот документ был, очевидно, настолько секретным, что его не могли даже доверить стенографистке. Весь документ полностью написан от руки и представляет собой рукопись. Не так ли?

(Ответа нет.)

Робертс: Вы можете ответить на этот вопрос? Разве вы не видите, написан этот документ от руки или нет?

Йодль: Да, он написан от руки.

Робертс: Почему же вы сразу не сказали этого? Сейчас посмотрим на этот документ. Он исходит от министра обороны Рейха, то есть от фон Бломберга, не так ли? Это второй экземпляр — «Для личной передачи». Он предназначается для верховного главнокомандующего армией, верховного командующего флотом и министра германских воздушных сил.

Для операции вооруженных сил, которая была разработана на последнем заседании штаба», — вот поэтому-то я вас и спрашивал о том, посещали ли вы совещания штаба, — я и установил кодовое слово «Schulung».

Затем я очень кратко коснусь содержания:

«Эта операция представляет собой совместное действие трех родов войск. Она должна быть выполнена...» И затем несколько ниже идет фраза, с которой мы очень хорошо знакомы: «Нанесение внезапного и молниеносного удара. Необходимо это держать в строжайшей тайне... численность армии мирного времени...»

И далее:

«Всякое улучшение нашего вооружения даст возможность расширить и улучшить подготовку».

Затем; «Я спросил высшее командование армией:

«Сколько дивизий готовы к этим действиям?» — не батальонов, как вы сказали вчера. — «Подкрепление недостаточно сильных частей, находящихся там...», — это значит на западе..., — «должно итти за счет дивизий, находящихся в Восточной Пруссии, которые могут быть немедленно переброшены туда по железной дороге или морем. Верховное командование флотом должно обеспечить безопасность доставки этих частей из Восточной Пруссии морем, в случае если не будет возможности использовать железнодорожный транспорт».

К чему бы еще могли относиться эти секретные инструкции и причем секретные настолько, что они должны были содержаться только в рукописном виде, если не к реоккупации Рейнской области?

Йодль: Если вы мне разрешите дать хотя бы краткое объяснение, то суд сэкономит много времени.

Робертс: Пожалуйста, подсудимый, сначала отвечайте на мой вопрос, а затем давайте свои объяснения, конечно, если они будут краткими. Мой вопрос заключается в следующем: к чему еще могло это относиться, если не к реоккупации Рейнской области?

Йодль: Я не ясновидец. Я не знаю этого документа. Я его никогда не читал. Я в это время не находился в управлении вооруженных сил, здесь совсем другие подписи, — я был в оперативном управлении сухопутных сил. Я никогда не видел этой бумаги и никогда о ней не слышал. Если вы посмотрите на дату 2 мая 1935 г., то вы документально убедитесь в этом, так как я поступил в управление вооруженных сил лишь в середине июня 1935 года. Таким образом, я могу на основании моего образования, полученного в генеральном штабе, представить лишь несколько своих предположений, но суд ведь не желает слышать предположения.

Робертс: Очень хорошо. В том именно и заключается ваш ответ, что вы, присутствуя на заседаниях штаба и слушая заявления фельдмаршала фон Бломберга, не можете сказать Трибуналу, что означает этот секретный приказ?

Йодль: Это было до меня, в это время я не был при фон Бломберге.

Робертс: Хорошо. Сейчас обратитесь, пожалуйста, к документу ЕС-405.

Пусть он прочитает — немецкая книга, страница 277.

Председательствующий: Подсудимый, вы сказали, что помните о том, что опeрация «Schulung» означала подготовку к операции в Рейнской области, не так ли?

Йодль: Нет, сказал обратное. Я сказал, что слово «Schulung» я услышал в первый раз здесь, на суде, и долго думал над тем, что это могло быть.

Председатель: Хорошо. Трибунал будет иметь возможность точно установить, что вы сказали, по стенографическим записям. Итак, вы сейчас утверждаете, что вы не говорили о том, что слово «Schulung» означало подготовку к реоккупации Рейнской области? Неправда ли?

Йодль: Я хочу сказать, что я как офицер оперативного отделения генерального штаба должен был знать, какие военные приготовления производились тогда.

Председательствующий: Но это не то, о чем я вас спрашиваю. Сейчас я хотел бы знать, как вы только что ответили на поставленный вам вопрос относительно того, помните ли вы, что означала операция «Schulung». Что вы ответили на этот вопрос? Возможно, что ваш ответ был неправильно переведен? Что вы сказали?

Йодль: Я сказал,

«Что я, кажется, припоминаю, но не знаю, возликло ли это представление в процессе изучения документов здесь или это представление о «Schulung» относится к прошлому времени и означает те приготовления, которые были предусмотрены для реоккупацин немецкими войсками западного побережья Рейна и для занятия линии на Рейне в случае французских санкций, ибо это было единственное, чем мы тогда занимались.

К этому относились все эти операции по отводу войск, о которых затем, так или иначе, упоминалось в документе ЕС-405.

Робертс: Что же, вы помните дату первого документа, 2 мая 1935. Сейчас я ссылаюсь на документ ЕС-405 в большой документальной книге 7, страница 261 и он на странице 277 немецкой книги, 277. Итак, свидетель в этом документе говорится о совещании — я хочу, чтобы вы взглянули, пожалуйста, на страницы 43 и 44 оригинала, который есть у вас. У вас есть 43 и 44?

Йодль: 43 и 44, да.

Робертс: Очень хорошо. Вы видите, что это протокол совещания рабочего комитета имперского совета обороны. Этот документ датирован 26 июня 1935 г. В разделе под буквой «Ф» написано, что подполковник Йодль говорит об участии в подготовке к мобилизации, а первые три абзаца посвящены вопросу общей мобилизации, и я не хочу их зачитывать, но четвертый абзац зачитаю. Он гласит следующее:

«Демилитаризованная зона6 требует особого отношения. В своей речи от 21 мая 1935 г. и в других высказываниях фюрер заявил, что условия Версальского договора7 и Локарнского пакта8 относительно демилитаризованной зоны сейчас выполняются. В ответ на заметку французского поверенного в делах от 17 июня 1935 г. касательно вопроса о «Военном ведомстве по набору» в демилитаризованной зоне германское правительство заявило, что ни гражданские власти по набору, ни другие учреждения в демилитаризованной зоне не получали права проводить какие бы тo ни было мероприятия по мобилизации, а именно формирование, обмундирование и вооружение любого воинского соединения, в случае войны или подготовки к войне».

Итак, если бы письмо фон Бломберга, написанное им от руки 2 мая 1935 г., касалось подготовки к внезапной реоккупации Рейнской области, то было бы нечестно со стороны фюрера заявить через девятнадцать дней, а именно 21 мая, что условия Локарнского пакта и Версальского договора выполняются. Не правда ли?

Йодль: Не это не было бы нечестным, так как если термин «Schulung …

Председательствующий: Если позволите, я думаю это предмет комментирования.

Робертс: Милорд, конечно, я должен делать некоторые комментарии занимаясь со свидетелем. Несомненно, ваша светлость, поймёт, что я не стремлюсь отходить от данного правила, которое предположительно установлено для данного вопроса.

Председательствующий: Я думаю — Трибунал думает, что вы не должны комментировать, а должны ограничиваться насколько возможно перекрёстным допросом о фактах.

Робертс: Что же, ваша светлость, — о решении вашей светлости — у меня, конечно, имеется очень обширный опыт в перекрёстных допросах во многих судах, и я подчиняюсь решению вашей светлости; но очень сложно для допрашивающего перекрёстно полностью ограничивать себя фактами. Я продолжу оглашение:

«Поскольку в настоящее время следует избегнуть политических осложнений за границей при всех обстоятельствах, то поэтому в демилитаризованных зонах могут проводиться только те подготовительные меры, которые являются срочно необходимыми. Проведение таких приготовлений или намерения об их проведении должны содержаться в строжайшей тайне как в самой зоне, так и в остальной части империи».

«Оружие, обмундирование, знаки различия, форма защитного цвета и другие предметы, связанные с мобилизацией, должны храниться спрятанными».

Сейчас я хочу сослаться на последний абзац, где говорится:

«Изложение директив о мобилизации в письменном виде разрешается только в тех случаях, когда это является абсолютно необходимым для благополучного проведения этих мероприятий в демилитаризованной зоне. Без всякого исключения все подобные материалы должны храниться в сейфах».

Вы собирали оружие и военную форменную одежду в демилитаризованной зоне, не правда ли?

Йодль: Это было оружие и предметы вооружения полиции федеральных земель, охранной полиции федеральных земель, охранной полиции и жандармерии. Там не было войск, и поэтому для них там не было и оружия.

Робертс: Разве полиция носила серую полевую военную форму

Йодль: Полиция, насколько я знаю, носила серо-зеленую или зеленую форму.

Робертс: В таком случае, зачем требовалось держать все это в строжайшем секрете, если речь шла только об обмундировании полиции?

Йодль: Это было снаряжение, предназначенное, кроме того, для усиления таможенной службы, о которой я уже говорил, что намеревались...

Робертс: Подсудимый, вопрос заключается в следующем: зачем требовалась такая секретность, если вы не нарушали Версальского договора? Вы можете ответить на этот вопрос?

Йодль: О необходимости и причинах содержания в секрете всех этих мероприятий я уже подробно говорил в своих показаниях. Я констатирую, что во всей этой предварительной работе речь шла о том, что в случае оккупации левобережья Рейнской области Францией с помощью полиции, жандармерии и усиленной таможенной охраны построить заградительную линию у самого Рейна. Это было намерением в то время, и лишь на этот случай. Я уже показал под присягой, что о реоккупации Рейнской области я узнал лишь за шесть или восемь дней до нее.

Робертс: Я знаю, что вы это показали, и я хочу вам сказать, что ваши показания относительно данного вопроса являются совершенно неправильными, как, очевидно, и по многим другим вопросам. Вернемся

сейчас к первому абзацу, который я зачитывал. Вы сказали:

«В ответ на заметку французского поверенного в делах… правительство Рейха заявило, что ни гражданские власти по набору, ни другие учреждения…не получали права проводить какие бы тo ни было мероприятия по мобилизации а именно формирование, обмундирование и вооружение любого воинского соединения, в случае войны или подготовки к войне…»

Разве данный дополнительный параграф о вооружениях, снаряжении, знаках различия, серой полевой форме показывает, что французскому поверенному не говорили правду?

Йодль: Я лишь повторю ответ, данный французскому поверенному. Мне кажется это достаточно правдиво: никакие мобилизационные задачи, такие как хранение, снаряжение и вооружение подразделений на случай войны. Мысли о войне не было, никто не упоминал об этом ни единого слова.

Робертс: Я не повторяюсь, я представлю — могу я просто напомнить вам — и я думаю, у Трибунала также есть копия — статью 43 Версальского договора.

Статья 42 определяла район, левый берег Рейна и правый берег к западу от линии, проведённой на 50 километров к востоку.

В статье 43:

«Равным образом запрещается в вышеуказанной зоне, содержание или сосредоточение вооруженных сил как постоянное, так и временное, так же как и всякие военные маневры, какого бы рода они ни были, и сохранение всяких материальных средств для мобилизации».

Я заявляю вам, что мероприятия, предпринимаемые вами, явно нарушали статьи Версальского договора. Вы согласны с этим?

Йодль: Нет, с этим я не согласен. Они предпринимались на случай если бы противник не соблюдал договор и атаковал нас снова, как произошло в районе Рура9.

Робертс: Очень хорошо. Теперь я хочу обратить ваше внимание на документ, который, как считают, является вашей речью, это документ Л-172. Некоторые места в этом документе написаны вашей рукой, не правда ли? Если хотите я могу сослаться на страницы. Если вы посмотрите на страницу…

Йодль: В нем содержится много, очень много перечёркнутого и замечаний, сделанных моей рукой. Но я…

Робертс: Спасибо, свидетель, что не стали затруднять меня с этим. Итак, является ли это речью или, вернее, заметками к вашей речи, которую вы произнесли перед гауляйтерами10 в Мюнхене 1943 году?

Йодль: Я уже ясно сказал, что это лишь черновые наброски, а не та речь, которая была произнесена мною, а первый проект и большая часть включает заметки моего штаба, которые он направил мне для подготовки данной речи. Я вычеркнул там целые страницы и отослал эти черновики обратно, и только потом я произнес свою речь.

Робертс: А теперь, я хочу проверить это, потому что вы говорили совершенно иное, не так ли, когда вас допрашивал один американский офицер по двум различным случаям? Вы сказали нечто иное, не так ли?

(Ответа не последовало)

8 октября прошлого года вас допрашивал по данному предмету полковник Томас Хинкель? Вы помните это? Вероятно, вы не помните дату.

Йодль: Нет. Ох, мы говорили о данном предмете несколько раз.

Робертс: Да и вы клялись, когда давали свои ответы дознавателям?

Йодль: Да.

Робертс: А теперь, чтобы освежить вашу память могу я прочесть, копию из стенографических записей допроса?

«Я демонстрирую вам фотокопию ряда страниц лекции, которую вы предположительно прочли 7 ноября 1943, и спрашиваю вас, представляют ли данные страницы прочитанную вами лекцию. Для протокола, она идентифицирована как Л-172».

Затем ваш ответ:

«Да. В настоящем не содержится ряд вещей, которые я объяснял с картой.

«Вопрос: «Вы делали замечания, которые не отразились в письменном виде; это так?

«Ответ: Да, много частностей я изложил с картой в руках».

«Вопрос: Ваш рукописный почерк отражён на обложке?

«Ответ: Нет, не мой.

«Но остальные листы вы опознаёте как письменную версию лекции в Мюнхене?

«Ответ: Я не могу сказать была ли это лекция как таковая, потому что я вижу подпись Бутлара11. Это не сама лекция. Это материалы из брошюр, которые подготовили для меня».

Затем:

«Вы опознаёте…»

Свидетель, вы следите?

«Вы опознаёте первые 29 страниц как составляющих лекцию, которую вы прочли?

«Ответ: «(просмотрев документ): Да, это моя лекция.

Вы хотите изменить данные ответы под присягой? Хотите?

Йодль: Я не читал расшифровку записей, которые там взяли. Я не знаю перевода. Я делал несколько других заявлений в данном отношении. Я заметил во втором допросе, что это в действительности не была моя речь, и что…

Робертс: Свидетель, я прочту второй. У меня он есть для вас. Он был 16-го…

Председательствующий: Подсудимый, вы закончили то, что вы хотели сказать?

Йодль: Нет, не закончил. Меня прервали.

Председательствующий: Тогда закончите то, что хотели сказать.

Йодль: Я хотел сказать, что перед тем как просмотрел весь документ, сначала, конечно, у меня сложилось впечатление, что это была копия, из которой я произносил речь. Однако, когда я посмотрел на него более внимательно в ходе допроса, я заметил, что это был лишь материал подобранный для данной речи, и я сказал ясно и чётко:

«Она содержала первые проект, набросок и вывод для меня. Вся средняя часть это только материал, подготовленный моим штабом и вся вещь это не та речь, которую я прочёл».

Вот слово в слово то, что сказал полковнику Хинкелю.

Робертс: Хорошо. Разрешите мне прочитать сейчас протокол второго допроса от 16 ноября 1945 г., за четыре дня до начала процесса.

«Этот документ был представлен под номером Л-172. Я показываю вам фотокопию документа, с тем, чтобы освежить этот вопрос в вашей памяти.

«Насколько я помню ваши предыдущие показания, они были в отношении того, что первая часть документа является речью прочитанной вами на той встрече. Вторая часть состоит из различных мыслей, на основании которых готовилась речь; правильно?

«Ответ: Минуточку, пожалуйста. В действительности это не моя лекция. Это конгломерат исписанных листов, которые отчасти являются моими собственными черновиками, то есть, введение; но все приложения являются основой для речи подготовленной моим штабом.

«Фотокопии приложены к оригинальной лекции — фотографические копии — и также ряд карт, которые были разработаны также включались.

«Это не моя лекция как таковая; и примечания, сделанные здесь каллиграфическим почерком, не мои. Я своё собственное писал от руки.

«Мне неизвестно происхождение данной копии. Наиболее, похоже, что она была подготовлена для меня ОКВ для прочтения в данной речи. Всё вместе это конгломерат различных исписанных листов, и он применим лишь с ограничениями. Однако…»

И послушайте это?

«…в общих чертах, это то, что я использовал для лекции».

Затем следующий вопрос:

«Мне кажется, ранее вы заявляли, что письменная речь это не то, что вы читали, как излагается в тексте, потому что вы вставляли различные замечания в ходе речи, в частности ссылаясь на карты представленные аудитории, с целью следовать обсуждаемым кампаниям. Это не так?

Теперь послушайте:

«То, что я написал я действительно читал, и я следовал данному тексту написанному мною. Но относительно текущей ситуации на различных фронтах» — и это части 3 и 4, где вы найдёте замечание «озвучено экспертом» — «У меня она была настолько чёткой, что мне не требовалось опираться в своей речи на какие-либо письменные заявления. Также я свободно ссылался на карты».

Затем последний вопрос по данному положению:

«Действительно ли документ, который находится перед вами, представляет собою, в общем, ту речь, которую вы произносили в Мюнхене в ноябре 1943 года?»

Вот ответ:

Да, без сомнения, это примерно одно и то же. Все приложения в отношении различных театров военных действий и другие приложения я не использовал в своей речи. Я их возвратил».

Вы сейчас согласны с вашими ответами на том допросе?

Йодль: В общем и целом вы только подтвердили то, что я сказал. Однако, я не знаю, почему вы так долго об этом говорите. Дело совершенно ясное. Это…

Робертс: Об этом не волнуйтесь. Я знаю, что остановил вас; но я понял, что остановил вас от того, чтобы вы сказали нечто совершенно не относящиеся к делу, и в интересах времени я считаю своим долгом остановить вас. Не волнуйтесь о том, почему я должен делать нечто подобное.

Я хочу знать, представляет ли этот документ в основном то, о чем вы говорили в своей речи? Это ведь не такой материал, который следует просто выбросить в корзинку?

Йодль: Введение и заключение, которые находятся здесь, в первом проекте, конечно, в основных чертах, в конечном счете, были так произнесены. Однако, речь в целом была окончательно разработана на основании первого проекта; она была сокращена, изменена, часть была вычеркнута, и исправлены ошибки. И только потом получилась основная часть речи, которая здесь материальна. Этому нет подтверждения, и я не в состоянии сказать, действительно ли я говорил хотя бы одно предложение из тех, которые находятся здесь в первом проекте.

Робертс: Очень хорошо. Я это приму.

Йодль: Если вы дадите мне копию настоящей речи, я её узнаю.

Робертс: Это всё, что я могу вам дать. Свидетель, потому что это всё, что мы нашли.

Председательствующий: Я думаю, мы также можем сейчас прерваться.

Робертс: Как угодно вашей светлости.

(Объявлен перерыв)

Экснер12: Господин Председательствующий, я хочу обратить внимание на следующее: когда мой клиент допрашивался здесь, он слушал через переводчика, поскольку он не понимает английский язык. На основании показаний записанных здесь, как я только, что услышал, изложенных на английском языке. Эти стенограммы он никогда не видел и не подписывал их. И теперь эти стенограммы, которые составлены на английском, представлены ему в переводе на немецкий. По моему мнению, совершенно невозможно в таких обстоятельствах привязываться к отдельным словам подсудимого, которые содержались в этих стенограммах. Он придерживается сказанного им, но он не может узнать всё, что есть в этих стенограммах, когда…

Председательствующий: Это правда. Мы подумаем об этих фактах. Трибунал будет иметь в виду этот факт, раз вы обратили его внимание на это.

Робертс: С позволения Трибунала, я перехожу от данного положения. Свидетель, я думаю, сказал, что документ являлся основой для речи; я принимаю этот ответ и перехожу к другому положению.

Будьте любезны передать свидетелю его дневник, 1780-ПС, немецкий С-113. И это страница 133 в большой документальной книге, страница 133.

Свидетель, я думаю, вы видели эту запись. Милорд, это 5 ноября 1937 я разбираюсь с:

«Фюрер развивает свои идеи о намерениях на будущий курс и ведение политики…»

Страница 133 большой книги.

Председательствующий: Когда вы говорите, большая книга вы имеете в виду номер 7?

Робертс: Да, номер 7; извиняюсь. Я должен был привести номер.

(Обращаясь к подсудимому)

5-го ноября 1937:

«Фюрер развивает свои идеи о намерениях на будущий курс и ведение политики главнокомандующим вооруженных сил…» — и т. д.

Есть разница между воспроизведением его идей сделанным начальником вооруженных сил и главнокомандующего воздушными силами.

«…намерение L…» — это не означает ваш отдел, Landesverteidigung — намерение обдумать их на бумаге?

(Ответа не последовало)

Робертс: Свидетель, пожалуйста, отвечайте на мой вопрос.

Йодль: «Намерение L» что значит намерение управления национальной обороны иметь данные мысли на бумаге и передать их родами войск Вермахта.

Робертс: Очень хорошо. Итак, встреча, о которой вы говорите та, что мы называем совещанием Хоссбаха13, не так ли, которая 386-ПС? Трибунал достаточно с ней знаком. Вы помните совещание, не так ли? Вы здесь его много раз читали?

Йодль: Да, но я не присутствовал на совещании. Я не вспоминаю того, что здесь зачитывалось.

Робертс: Я знаю, что вы не присутствовали. Но предположительно, вам, как главе отдела внутренней обороны, должны были говорить о том, что говорилось на совещании?

Йодль: Я уже заявлял относительно этого доклада, который я получил, что он никоим образом не был сенсационным. Директивы по подготовке с того времени доступны в суде в письменном виде; то, что мы готовили и разрабатывали соответственно подтверждается. У нас были приказы от 20 мая и 14 июня; они доступны.

Председательствующий: Подсудимый, вас лишь спросили о том говорили ли вам о том, что происходило на совещании. Об этом не требуется длинного заявления.

Робертс: Поймите, я пытаюсь ставить простые вопросы, и я прошу простых ответов. Меньше всего я хочу прерывать вас.

Вам говорили о том, что на совещании Гитлер14 говорил, что проблемой Германии является вопрос пространства?

Йодль: Нет, ни слова.

Робертс: Вам говорили, что Гитлер сказал, что немецкий вопрос может быть разрешён только силой?

Йодль: Нет.

Робертс: Сказали ли вам о том, что Гитлер заявил, что германское перевооружение фактически закончено?

Йодль: Нет.

Робертс: Наконец, последний вопрос, который я вам задам: сообщили ли вам о том, что Гитлер заявил, что первой целью в случае войны явятся Австрия и Чехословакия?

Йодль: Это сообщение об усиленной подготовке выступления против Чехословакии имело место. Мне кажется, там говорилось об этом, но я могу сказать лишь, что те детали, которые мне сообщил фельдмаршал Кейтель, теперь я уже не помню, и я знаю только одно, что это не было для меня неожиданностью или сенсацией. Потребовалось лишь внести небольшие исправления уже изданных директив.

Робертс: Очень хорошо. Спасибо. Вы не присутствовали в Оберзальцберге, когда там находился фельдмаршал Кейтель вместе с Шушнигом15?

Йодль: Нет, я не присутствовал там.

Робертс: Но Кейтель позднее вам сообщил, что там происходило?

Йодль: Он сделал несколько очень кратких замечаний по этому поводу в виде рассказа, так как меня это в большей степени не касалось.

Робертс: Делали ли вы в своем дневнике такую запись — это следующая запись после той, на которую я только что ссылался. Это запись от 11 февраля 1938 г.

«Вечером 12 февраля Кейтель, Рейхенау16 и Шперле17 прибыли в Оберзальцберг. Шушниг и Шмидт18 опять подверглись самому тяжелому военному давлению».

Кейтель вам говорил об этом?

Йодль: Да, вы только вставили слово «опять», в моем дневнике этого нет. Я лично делал эту запись, в частности, потому, что Кейтель рассказал мне о том, что Рейхенау и Шперле за обедом произносили воинственные речи, в которых они рассказывали о новом вооружении Германии.

Робертс: Очень хорошо. Затем, в марте, — я думаю, что это общеизвестно, — вы подписали или завизировали один или два приказа, касающиеся операции «Отто19»?

Йодль: Да, но эта операция называлась тогда не «Отто», а вступлением в Австрию.

Робертс: Когда Гитлер узнал, что Шушниг собирался выяснить мнение народа путем плебисцита, он решил немедленно вторгнуться в страну, не так ли?

Йодль: Да. Мне рассказывали, когда он услышал, что здесь будет оказано необычное давление на общественное мнение путем плебисцита, то сказал: «Этого я ни за что не потерплю». Так мне рассказывали.

Робертс: Он бы не потерпел, чтобы об этом спрашивали общественное мнение?

Йодль: Нет, он не потерпел бы, чтобы с помощью этой хитрости было совершено какое-нибудь насильственное действие по отношению к общественному мнению. Так мне рассказывали.

Робертс: Таким образом, вооруженные силы Германии вошли затем в Австрию? Это правильно?

Йодль: Это правильно, вооруженные силы вошли в Австрию.

Робертс: И Австрия с этого дня получила все «блага» национал-социализма, это правильно?

Йодль: Это политический вопрос. В любом случае, вероятно, она стала счастливейшей страной на земле.

Робертс: Я спрашиваю, что она получила? Она получила СС, гестапо20, концентрационные лагери, подавление противников и преследование евреев. Не правда ли?

Йодль: Это вопросы, которыми я не занимался. Об этом вы должны спросить тех, кто был уполномочен заниматься этим. Дополнительно она получила меня как артиллерийского командира; и она любила меня; я лишь хочу подтвердить это.

Робертс: Очень хорошо. Вы сказали, что люди кажется были рады видеть вас?

Йодль: Люди, которые находились под моей юрисдикцией были рады такому офицеру; это я могу сказать.

Робертс: Они должны были, хотели они того или нет, не так ли?

Йодль: Нет, они не должны были. В любом случае, за время долгого отсутствия, они точно не писали бы мне энтузиасткие письма, письма которые, я получал от этих австрийцев кому принадлежало моё сердце.

Робертс: Был единственный человек, который не был рад видеть вас, не так ли?

Йодль: Я такого не знаю.

Робертс: Не знаете?

Йодль: Нет.

Робертс: Что насчёт Шушнига?

Йодль: Я никогда не видел Шушнига. Он обо мне не знал и я не знаю его. Я не знаю…

Робертс: Он не радовался увидеть ваш приход, не так ли?

Йодль: Я не могу этого сказать.

Робертс: Что с ним случилось?

Председательствующий: Господин Робертс, мы знаем.

Робертс: Я это полностью понимаю. Я не могу представить свой вопрос недопустимым, но если вы не хотите, чтобы я его задавал — это один серии вопросов — я не буду.

Шушниг был помещён в концентрационный лагерь, не так ли?

Йодль: Мне говорили, что фюрер решил: «Я не хочу мученика, ни при каких обстоятельствах, но я не могу освободить его; я должен поместить его в «почётное» заключение. Такое впечатление было у меня всю войну.

Робертс: Почётное заключение?

Йодль: Это называлось почётным заключением.

Робертс: Что? Он являлся почётным членом Дахау21?

Йодль: Это мне неизвестно. Это не те вопросы, которые вы можете поставить мне, так как я был солдатом, а не комендантом концентрационного лагеря.

Робертс: Это честь, от которой любой захочет избавиться.

Йодль: Я бы с радостью избавился от много из того, что произошло за эти годы.

Экснер: Пожалуйста, я должен протестовать против подобных вопросов, чисто политических и основывающихся на чисто юридических вопросах и предметах, на которые подсудимый не может отвечать из своих сведений. Был ли рад Шушниг это не факт.

Робертс: Милорд, при всём моём уважении, эти вопросы совершенно уместные; они являются вопросами, которые задавали каждые представители, как от защиты, так и обвинения которые проводили перекрестный допрос.

Председательствующий: Господин Робертс, Трибунал думает, что перекрёстный допрос правильный.

Робертс: Милорд, я перехожу от данного положения. Я благодарен вам.

(Обращаясь к подсудимому)

Единственный вопрос, который я задам в заключение о том, что Шушниг содержался в тюрьме или в заключении несколько лет без каких-либо обвинений и какого-либо суда. Это правильно, не так ли.

Йодль: Может быть, я не знаю.

Робертс: Вы знали, — не правда ли? — когда вы подписывали этот приказ о вторжении в Австрию, что в мае 1935 года Германия дала заверение относительно того, что она будет соблюдать территориальную целостность государства Австрии, что 11 июля 1936 г. ваше правительство и правительство Австрии заключили соглашение о том, что Германия признает полный суверенитет федерального государства Австрии, Вы знали об этих вещах?

Йодль: Я не знал этого в то время; меня как полковника генерального штаба это совершенно не касалось. К чему это привело?

Робертс: Я перехожу от Австрии этим последним вопросом. Имеется ли в вашем дневнике запись — эта выдержка есть в документе Л-172, представляющая проект вашей речи относительно того, что Чехословакия после аншлюсса22 была заключена в клещи и должна была пасть жертвой? Милорд это страница 290 книги 7. Вы помните этот отрывок?

Йодль: В первом проекте, который я составил, в процессе подготовки к моей речи для гауляйтеров, точно сказано, какие стратегические улучшения наступили в результате отдельных политических мероприятий фюрера. Я имел в виду только прошлое, и только эти стратегические последствия…

Робертс: Что же, но — снова я не хочу останавливать вас, но вы сказали, что — нечто в таком отношении — и я дам вам документ если хотите — что Чехословакия была заключена в клещи и была обречена на то, чтобы пасть жертвой?

Йодль: В первом проекте я написал, что в результате занятия, аншлюсса, Австрии, стратегическое положение Чехословакии стало совершенно бесперспективным, потому что Чехословакия в любой момент может стать жертвой наступления со взятием ее в клещи. Эта оценка ее стратегического положения является неоспоримым фактом.

Робертс: Я принимаю этот ответ. Теперь я очень коротко коснусь вопроса о Чехословакии. Я лишь хочу разобраться с парой документов. Я хочу разобраться с пунктом 17, который Трибунал найдёт на странице 29 книги 7. Он отмечен — если вы перевернёте — и сделал для вас закладку, свидетель, пункт 17.

Йодль: Да.

Робертс: Вы с ним знакомы?

Йодль: Да, я это знаю.

Робертс: Я не собираюсь читать их снова, потому что они недавно зачитывались; но ведь вы согласны с тем, как вы вчера сказали, что вопрос заключался в следующем: прежде всего нападение должно быть неожиданным; если вы вообще собирались напасть, то ваше нападение должно было быть внезапным?

Йодль: Да. На основании тех требований, которые поставил фюрер.

Робертс: Прежде всего вы должны были внезапно напасть, а затем войскам понадобилось бы четыре дня для того, чтобы занять боевое положение?

Йодль: Так точно.

Робертс: И поэтому вы должны знать о времени и инциденте, который должен послужить причиной этого нападения; вы должны знать, когда именно произойдет этот инцидент?

Йодль: Да. Я сказал, что следует заблаговременно назначить срок, надо знать его заранее, иначе эти требования будут невыполнимы.

Робертс: Поэтому вы должны сами спровоцировать этот инцидент?

Йодль: Я вчера уже давал подробные показания по этому поводу. Следовало или использовать один из многих инцидентов, или, может быть, оказать некоторую помощь тому, чтобы вызвать такой инцидент, но, как я уже говорил, все это — такие же соображения генерального штаба, которые мы обнаружили у французов и которые вы не рассматриваете совершенно не относящимися к делу.

Робертс: В конце документа говорится о том, что либо вооруженные силы, либо контрразведка будут обвинены в организации этого инцидента. Это последний абзац.

Йодль: Да. Я писал: «...организация этого инцидента может быть поручена отделу контрразведки только в том случае, если...» Все это лишь теоретические разработки генерального штаба, сделанные им при ситуации, которую я вчера подробно изложил и которая состояла в том, что ежедневно происходили какие-то инциденты.

Робертс: Я знаю. Затем, если бы это произошло, миру было бы заявлено, что именно этот инцидент заставил Германию вступить в войну?

Йодль: Я не думаю, что это было бы сообщено всему миру. Скорее мне кажется, подлинной причиной было бы рассказать миру, в дальнейшем, стали постоянно известно миру через прессу, что 3 миллиона немцев не могут использоваться как рабы другими людьми постоянно. В этом была суть.

Робертс: Если вы собирались сказать миру правду, какой же тогда был смысл организовать этот инцидент?

Йодль: Я могу только повторить то, что я подробно рассказал вчера. Я знаю историю слишком хорошо, чтобы не знать, что подобные вещи случались — вопрос в том кто первый выстрелил. И Чехословакия тогда уже сделала тысячи выстрелов по нашей территории.

Робертс: Итак, свидетель я скажу, по предмету поправки, что вы вообще не ответили на вопрос. Вопрос заключается в следующем: если было достаточно правды для того, чтобы оправдать ваше вступление в войну, то зачем же вы тогда хотели организовать инцидент? Если вы не сможете ответить на этот вопрос, то так и скажите.

Йодль: Да. Но совсем не доказано, что я хотел вызвать подобный инцидент. Я написал: «В случае…не». Мы никогда не готовили этого и в этом суть.

Робертс: Я не собираюсь с вами спорить. Я обозначил свою точку зрения и мы оставим это. Теперь я хочу по поводу другого вопроса сослаться на последний параграф документа, на страницу 29 того же документа:

«Даже предупреждение дипломатических представителей в Праге невозможно до первого воздушного налета, хотя последствия могут быть серьезными в случае, если они сами станут жертвами такого нападения».

Прочтите этот абзац, который уже известен Трибуналу:

«...имеется в виду смерть представителей дружественных или нейтральных держав».

Здесь речь идет о воздушном налете до какого-либо объявления или какого-либо предупреждения гражданского населения. Это так?

Йодль: Это означает, что этим письмом я указывал фюреру на то, что на основании его приказа, возможно, будут иметь место такие последствия.

Робертс: Нельзя сказать при каких обстоятельствах такая акция была бы начата. Всё это являлось теоретическими задачами нашего генерального штаба. Как и насколько это было бы воплощено на практике, этого нельзя сказать, справедливо или несправедливо; это зависело от политического решения.

Робертс: Я позднее покажу вам, как проводились в жизнь подобные указания в отношении других стран. На этом мы полностью закончим рассмотрение этого документа, и я оставлю вопрос о Чехословакии. Итак, 23 августа 1939 г. вы были отозваны в ОКВ с вашего прежнего поста в артиллерии. Это мы знаем, не так ли?

Йодль: Да, это так.

Робертс: Это являлось большим комплиментом, что вы должны находиться у фюрера, не так ли?

Йодль: Фюрер не являлся ответственным за моё возвращение. Мне неизвестно, знал ли он об этом вообще. Мне так не кажется.

Робертс: Очень хорошо. Один небольшой пункт, свидетель, вы говорили вчера суду или позавчера, что никогда не имели совещания с фюрером, я думаю до сентября 1939; но ваш дневник, 10 августа 1938 — на странице 136 книги 7 — ваш дневник говорит, что вы присутствовали на совещании в Бергхофе с начальниками армии и групп воздушных сил. Вы тогда встречали фюрера?

Йодль: Того, что вы сказали в первом предложении, я не говорил. То, что я сказал, было слово в слово:

«3 сентября я был представлен фюреру фельдмаршалом Кейтелем и по этому поводу, в любом случае, я говорил с ним впервые».

Вот то, о чём я свидетельствовал, вчера, слово в слово. Я видел фюрера дюжину раз до того и я слышал его, когда он произносил свои большие речи, после, после того как он стал рейхсканцлером и верховным главнокомандующим.

Робертс: Да, я принимаю это. Это похоже на то, что ошибся. Хорошо, теперь о польской кампании. Правильно ли я вас понял, когда вы сказали, что Варшаву бомбардировали только после того, как были сброшены листовки?

Йодль: Да, это имело место во время осады Варшавы. Я хочу сказать, что террористический налет, который выразился в артиллерийском обстреле всего города, был произведен только после вторичного предупреждения.

Робертс: Это ведь исторический факт, что рано утром 1 сентября 1939 г. Варшава и целый ряд других польских городов подверглись бомбардировке до объявления войны? Разве это не является историческим фактом?

Йодль: Об этом историческом факте очень подробно говорил фельдмаршал Кессельринг23, который хорошо его знает. Он сказал — и также рейхсмаршал — что в эту дату в Польше атаковались важные цели, а не население Варшавы.

Робертс: Очень хорошо. Вы совершенно правы, теперь Кессельринг — если Трибунал хочет ссылку, он давал показания о бомбардировке Варшавы, в английской расшифровке, страница 5731.

(Обращаясь к подсудимому)

Итак, я предполагаю результат польской кампании естественно удовлетворил всех вас?

Йодль: Военное развитие в польской кампании, с военной точки зрения было для нас чрезвычайно удовлетворительным. Конечно, в жизни случаются вещи, дающие больше удовольствия, чем военная акция.

Робертс: А теперь, я хочу, чтобы вы посмотрели на письмо. Это — ваша светлость, - это новый экземпляр Д-885, и он Великобритания-484?

Это написанное вами письмо, не так ли? Оно написано вами?

Йодль: Да.

Робертс: Очень хорошо. Итак, оно написано полицай-президенту доктору Карлу Швабе24, Брюнн, Моравия, полицай-президиум, датированное 28 октября 1939:

«Мой дорогой полицай-президент: Я сердечно вас благодарю за ваше бодрое письмо от 22 сентября. Я в особенности был рад ему. Эта замечательная кампания в Польше была великим началом в этой трудной и решающей борьбе для нас, в необычайно благоприятный момент как политически, так и по-военному. Труднейшая часть для народа, также как вооруженных сил, всё ещё впереди»… — я предлагаю прочесть без комментариев и прокомментировать позже.

«Но фюрер и его соратники полны величайшей уверенности; за лицемерных британцев не способных задушить нашу экономику, по-военному не стоит волноваться. Решающей является воля народа и укрепление его положения, и есть множество людей сильной воли и преданных людей, которые сегодня находятся во главе округов и на других ответственных постах заботящиеся об этом. В этот раз мы покажем, что у нас лучшие нервы и большее единство. Полицай-президент, вы вносите весомый вклад в усмирение этих чехов не позволяя им задирать нос, в этом я убеждён».

Тогда он был удовлетворен высоким признанием, даваемым войскам:
«Сердечное вам спасибо ещё раз за ваши слова признательности, которые отметили мой скромный вклад в тени мощной личности фюрера.

Хайль Гитлер»

Почему вы назвали британцев лицемерными? Потому что они следовали договорам и не имели концентрационных лагерей и не преследовали евреев? Вот почему вы думали об их лицемерии, потому что мы не нарушали договоров?

Йодль: Нет, не это было причиной. Причиной являлось, то, что политическая ситуация в целом представлялась таким образом, и такое мнение у меня действительно было тогда.

Робертс: Очень хорошо. Теперь мы разбираемся с:

«Решающей является воля народа и укрепление его положения, и есть множество людей сильной воли и преданных людей, которые сегодня находятся во главе округов и на других ответственных постах заботящиеся об этом.

Кто являлся этими людьми сильной воли и преданными? Это СС и Гестапо?

Йодль: Нет, это были гауляйтеры.

Робертс: Гаулейтеры?

Йодль: Да.

Робертс: Что же, у нас тут есть один или два гауляйтера, например Заукель, гауляйтер крупной территории, Тюрингии, он не мог сам сделать много, не так ли? Ему требовались СС или Гестапо, не так ли?

Йодль: Мы вообще этого не касались в нём. Факт в том, что эти гауляйтеры действительно руководили организацией государства и управлением в войне отменным образом. Несмотря на катастрофу, о людях заботились гораздо лучше, чем в 1914–18. Это бесспорно и делает честь этим людям.

Робертс: Они лучше заботились?

Йодль: Даже в наиболее ужасных условиях в конце каждый человек получал свой обычный паёк. Это образцовая организация, могу сказать только так.

Робертс: И образцовая, потому что не допускалось никакой оппозиции правительству и партии, не так ли?

Йодль: Разумеется, с одной стороны так проще, а с другой стороны, ведёт к ужасным катастрофам о которых, конечно, я услышал здесь впервые.

Робертс: Очень хорошо. Что же, письмо говорит само за себя, и я продолжу. Могу я спросить вас об этом предложении:

«Полицай-президент, вы вносите весомый вклад в усмирение этих чехов, не позволяя им задирать нос…»

Что этим подразумевалось?

Йодль: Поскольку он был полицай-президентом в Брюне, его задачей являлось следить за поддержанием порядка и спокойствия в Брюне, и не допускать чешских мятежей у нас за спиной во время войны. Это само собой разумелось. Я вообще не говорил, что он должен был убивать или германизировать чехов, но он должен был поддерживать порядок.

Робертс: Очень хорошо. Я сейчас заканчиваю этот вопрос и перехожу к различным кампаниям на Западе. Что касается Норвегии, то, конечно, вам было известно, что ваша страна неоднократно давала свое торжественное слово соблюдать целостность Норвегии и Дании, не так ли?

Йодль: Вчера я говорил, относительно двух деклараций…

Робертс: Пожалуйста, отвечайте на мой вопрос, он очень простой.

Йодль: Да, тогда я, кажется, знал о них. Я полагаю, определенно, да.

Робертс: Очень хорошо. Мы знаем, что в начале войны было дано заверение с тем, чтобы успокоить все западные нейтральные державы. И затем было дано другое заверение, 6 октября, а вы говорите, что в ноябре Гитлер решил вторгнуться в Данию и Норвегию?

Йодль: Да, я уже подробно говорил об этом вчера

Робертс: Я это знаю. Пожалуйста, не стоит этого постоянно говорить. Вы поймёте, что я прошу вас рассмотреть тот же вопрос с иного угла. «Норвегия», как говорилось в вашей речи — и я цитирую со страницы 291 книги 7 — вероятно нам лучше дать её вам — страница 11 ваших записей…

(Обращаясь к подсудимому)

Милорд, в середине, под параграфом 8:

«Тем временем мы стояли перед проблемой оккупации Норвегии и Дании.

«Прежде всего, грозила опасность, что Англия захватит Скандинавию и тем самым, кроме стратегического окружения с Севера, она приостановит ввоз железа и никеля, что является таким важным для нас с точки зрения военных целей. Во-вторых, это было связано с удовлетворением наших собственных нужд на море» — «Notwendigkeiten25» — такое слово, не так ли — «Notwendigkeiten»…

Милорд, должны быть «нужды», а не «требования» — «erforderten».

«...что сделало необходимым для нас обеспечить свободный доступ к Атлантике благодаря некоторому количеству воздушных и морских баз».

Вам нужны были воздушные базы и базы для подводных лодок, не так ли?

Йодль: Эти базы в военном отношении для нас представляли очень большую ценность, в этом нет никакого сомнения; но причиной их захвата, явились доклады, которые у нас имелись, об угрозе Норвегии.

Робертс: Что я вам предлагаю, вы поймите, это: тут, также как в случае с остальными малыми странами — в этом случае, вы просто нашли оправдание. Вы думали, что Англия может сделать нечто, хотя она не делала этого месяцы и вы нарушили нейтралитет Норвегии во время избранное вами. Верно?

Йодль: С целью ответа на вопрос «да» или «нет» следует предпринять очень подробное исследование всех исторических документов с обеих сторон. Затем можно будет сказать правильно это или нет. До разрешения этого, существуют только субъективные мнения. У меня моё, у вас другое.

Робертс: Да. И я указываю вам на то, что Германия в каждом случае нарушала нейтралитет. Другие страны, союзники нет.

Йодль: В случае с Норвегией, англичане сделали это первыми в случае с «Altmark26», миноукладкой и обстрелом германских кораблей в норвежских территориальных водах. Это бесспорно подтверждалось. В этом нет сомнения.

Робертс: «Altmark», свидетель, как вам известно, вообще не являлся оккупацией; это просто был акт британского флота по принятию британских пленных с германского тюремного корабля, и я представляю ваш флот, сделавший бы тоже самое, если бы представился шанс. В чём смысл говорить об «Altmark»? Это вообще не являлось оккупацией.

Йодль: Но это являлось нарушением международного права, что касалось норвежского суверенитета. Вы могли лишь запросить, чтобы Норвегия сделала это, но сами вы не могли вести боевые действия в норвежских водах. Я точно знаю правила в этой связи.

Робертс: Почему вы нарушили слово, данное Норвегии, и вызвали неслыханные страдания и нищету жителей этой страны, потому что британцы вошли в территориальные воды и приняли несколько сотен пленных? В чём логика? Почему от этого должны были страдать норвежцы?

Йодль: Вы процитировали лишь один небольшой пример из огромной реальной картины английской оккупации, но их есть сотни.

Робертс: Это пример цитировали вы свидетель, а не я. Я не цитировал его.

Йодль: Я могу лишь сказать, что мы находились под определенно субъективным впечатлением, мы осуществили предприятие, в последнюю секунду, так как британские войска уже были погружены. Если вы сможете подтвердить мне, что это неправда, я буду вам чрезвычайно благодарен.

Робертс: Что же, а теперь я обращаю ваше внимание на единственное постороннее свидетельство, которое вы представили об этом, потому что оно было зачитаны слишком быстро — вчера, если не ошибаюсь.

(Обращаясь к Трибуналу)

Милорд, это документальная книга Йодля 2, и это страница 174. Что же, ваша светлость, он начинается на странице 174. Милорд это в верхнем правом углу. Страница 174 говорит, что Альбрехт Солтманн был опытным специалистом, который изучал материалы британской десантной бригады, и изучал дневники. Это на второй странице, и внизу страницы 175:

«Документы и заявления пленных показывают, что незадолго до нашей высадки в Норвегии британские войска вторжения были погружены на эсминцы. На следующий день, они снова выгрузились и оставались в окрестностях порта загрузки. Затем они погрузились после германского вторжения в Норвегию. Какое намерение англичане преследовали погрузкой своих войск перед нашими высадками нельзя определить из документов и заявлений пленных. Намеревались ли они оккупировать Норвегию до нашего вторжения можно только предполагать, потому что пленные не дают точных заявлений в данном отношении. Предположения основываются на специальном снаряжении этих британских войск. Постольку поскольку я обозревал документы и заявления, сделанные пленными они не содержать подтверждений английских планов относительно Норвегии».

И затем следующий вопрос:

«Отсутствовали результаты из всех документов и заявлений, взятых у пленных в отношении того, что вторжением в Норвегию мы опередили англичан?»

«Ответ: Да, информация в документах и заявлениях подготовленных пленными не может быть интерпретирована как означающая, что наши вторжением мы опередили англичан. Однако, должно ли это считаться безошибочным доказательством я не могу судить».

И затем они разбираются с французскими документами, захваченными в железнодорожном поезде. Свидетель ничего о них не знает.

(Обращаясь к подсудимому)

Достаточно слабое доказательство, не так ли, чтобы вторгнуться в Норвегию, вопреки всем договорам и всем гарантиям?

Йодль: Я совершенно согласен с вами в этом; вы совершенно правы. Но это лишь, потому что Солтманн к сожалению не являлся экспертом в данной сфере. Он даже не был офицером генерального штаба. Я забыл об этом. У нас были дальнейшие и совершенно противоположные доказательства, которые лежали у меня на столе; а именно, все команды осуществляемые английской десантной бригадой. Они подтверждали наши предположения абсолютно и определенно.

Робертс: Вторжение без какого-либо предупреждения или объявления войны?

Йодль: Это политический вопрос.

Робертс: Вы вчера говорили суду, что вы являлись приверженцем международного права, о том, как вы стремились соблюдать международное право. Вы знали, что это было вопреки международному праву, не так ли?

Йодль: Данные вопросы не находились в наших правилах, но только те положения, которые применялись Вермахтом. Концепция агрессивной войны не относилась ни к каких правилам. Мы следовали только Женевской конвенции27 и Гаагским правилам сухопутной войны28.

Робертс: Я имею в виду если бы достойный немец держал своё слово, не так ли? Он не нарушал данное слово, не говоря о том, что он отойдёт от него, не так ли, достойный немец?

Йодль: Это кажется практикой, в целом соблюдаемой во всём мире, когда люди работают вместе, но не в сфере политики.

Робертс: Не было ли величайшим бесчестьем для Германии неоднократно нарушать данное ею слово? Или вы предпочтете не отвечать на этот вопрос?

Йодль: Нет, этот вопрос лучше было бы задать лицам, ответственным за политику Германии.

Робертс: Очень хорошо, оставим это. Сейчас я перехожу к вопросу о вторжении в Нидерланды, Бельгию и Люксембург. У вас нет никаких сомнений по поводу документов относительно того, что в случае войны на Западе намерением Гитлера всегда было нарушить нейтралитет этих трех малых стран?

Йодль: Гитлер с самого начала издания своих приказов о наступлении на Западе намеревался пойти через Бельгию, но в отношении Голландии он долгое время делал оговорки, которые были отброшены лишь много позднее, кажется, в середине ноября. Итак, в отношении Голландии эти намерения не были твердыми. В отношении Бельгии они возникли довольно рано, в середине или в начале октября.

Робертс: Я хочу сказать, что Германия, естественно, хотела вести наступательную войну и причем наступательную войну на территории другой страны. Такова была цель Германии, не так ли?

Йодль: Тогда целью Германии было победить в этой войне.

Робертс: Вы не смогли бы напасть на Запад, если бы не напали на Бельгию и не прошли бы через нее, не правда ли?

Йодль: Во всяком случае, наступление в другом месте было бы чрезмерно трудным и его осуществление находилось бы под большим вопросом. Об этом я уже говорил.

Робертс: Если бы вы обеспечили захват побережья Бельгии и Голландии, то вы тем самым обеспечили бы приобретение воздушных баз, с которых могли бы разбить Англию? Вы на это надеялись, не правда ли?

Йодль: Не подлежит никакому сомнению, что с занятием этого побережья стратегическое положение Германии в борьбе против Англии значительно бы улучшилось. Это верно.

Робертс: Документ ПС-375, США-84, датированный 25 августа 1938 г., относится ко времени осуществления плана «Зелёный29». В нем говорится:

«Бельгия и Нидерланды, находясь в руках Германии, будут представлять собой исключительное преимущество в воздушной войне против Великобритании».

И армия должна была сказать, сколько времени займет эта операция.

Это было во время чехословацкого кризиса, не правда ли?

Йодль: Да, но мне кажется, этот документ здесь был уже назван смехотворным. Это труд какого-то капитана.

Робертс: Да, но, во всяком случае, его мнение оказалось очень правильным, если судить по тому, что случилось позднее.

Сейчас перейдем к следующему документу. Я знаю, вы находились в Австрии, но, несомненно, слышали об этом от Кейтеля. Это документ о совещании, которое состоялось 23 мая 1939 г. в канцелярии фюрера. Документ Л-79, книга номер 7, страница 275, вы помните, что фюрер сказал:

«Воздушные базы Бельгии и Голландии должны быть оккупированы. Заявления о нейтралитете следует игнорировать…

В данном случае рассуждения о том, правильны или неправильны договоры, не имеют никакого значения… Армия должна будет занять те позиции, которые важны для военно-воздушного и военно-морского флота. Если Бельгия и Нидерланды будут успешно оккупированы и оккупация эта будет закреплена, если Франция будет также побеждена, то основные условия для успешной войны против Англии будут обеспечены…

Ежедневные атаки германского воздушного флота и морского флота перережут ее жизненно-важные коммуникации».

Не было никакого сомнения относительно политики Гитлера в мае 1939 года. Не так ли?

Йодль: В суде я впервые услышал об этом совещании и о том, что там якобы говорилось и о вещах, которые предположительно тогда обсуждались; я не способен судить правильно ли это, так как я не слышал о них, даже от Кейтеля, и даже позднее.

Робертс: Слышали ли вы о речи, произнесенной фюрером 22 августа 1939 г.?

(Обращаясь к Трибуналу)

Я не знаю, имеется ли этот документ у суда. Он не в документальной книге; это документ ПС-798 в документальной книге номер 4. Есть некоторые неточные копии, ваша честь.

(Обращаясь к подсудимому)

«...Голландия, Бельгия... и Скандинавия будут защищать свой нейтралитет всеми возможными средствами. Англия и Франция не будут нарушать их нейтралитет».

Вы всегда думали, что Гитлер был хорошим пророком, не так ли? Вы думали, что Гитлер был правым судьей.

Йодль: Очень часто, да, очень часто.

Робертс: И он был хорошим судьей о том, что Англия и Франция сдержат своё слово, в то время как Германия нарушит своё.

Итак, потом был август. Теперь я хочу…

Йодль: Но этого я также не знаю.

Робертс: Очень хорошо. Я хочу перейти к документу, который вы представили вчера.

Председательствующий: Подождите минутку. Подсудимый, что вы имеете в виду, говоря, что вы этого не знаете? Вы хотите сказать, что вам неизвестен этот документ? Вы сказали: «Я не знаю этого».

Йодль: Я не знаю того, что в действительности говорил фюрер на совещании 22 августа. Я даже не знаю, какая дискуссия проходила, так как я находился в Вене. Я знаю об этом лишь из предположительных документов, которые представлены здесь.

Робертс: Я хочу представить документ Л-52. Доктор Экснер, вполне правильно, конечно, зачитал некоторые отрывки; но я хочу зачитать больше. У вас есть копии от Трибунала?

Документ Л-52 представляет собой меморандум Гитлера от 9 октября 1939 г. Я хотел бы указать, что за три дня до 9 октября 1939 г. Германия вновь повторила свои заверения западным нейтральным государствам.

Я хочу сослаться — некоторые отрывки вам уже читали; я хочу сослаться на другие.

(Обращаясь к Трибуналу)

Милорд, то, что я сейчас прочту, начинается с внешней страницы, 5-ой страницы. Это страница 27 оригинала, который находится в правом верхнем углу.

(Обращаясь к подсудимому)

Я зачитаю параграф на странице 25 вашего оригинала, свидетель.

«Германскими военными средствами ведения длительной войны, касающимися нашего основного противника, являются воздушные силы и подводное оружие.

«Подводная лодка даже сегодня, если безжалостно задействуется, становится чрезвычайной угрозой Англии. Слабость германских подводных вооружений кроется в большом расстоянии от места его деятельности, в чрезвычайной опасности придаваемой данным подходам, и в продолжающейся угрозе его внутренним базам. Англия не имеет, сейчас, больших минных полей как в первой мировой войне, между Норвегией и Шетландскими островами, что вероятно связано — учитывая волю вести войну — с нехваткой необходимых материалов для блокады. Но если продолжительная война продолжится наши подводные лодки столкнутся с использованием этих остатков на внутренних и внешних путях. Любое создание баз подводных лодок извне этих закрытых внутренних баз приведёт к огромному росту ударной силы данного оружия».

Это скрытый намёк на норвежские базы, как вы думали, дающие доступ к Атлантике?

Йодль: Мне так не кажется. Мне кажется это в целом правильное морское соображение также применимое к базе в Мурманске30, которую например, мы уже имели в то время или в Испании, или в любом другом государстве, которое тогда было нейтральным; но это не относилось к Норвегии, так как я заявил под присягой, что тогда, фюрер никогда не думал о Норвегии, никоим образом, до получения доклада от Квислинга31.

Робертс: У меня есть ваш ответ. Итак, могу я продолжить зачитывать?

«Германские воздушные силы: они могут добиться успеха в эффективных операциях против промышленного центра Англии и её южных и юго-восточных портов, которые приобрели значимость во время войны, когда они больше не способный действовать наступательно с нашего нынешнего небольшого побережья Северного моря чрезвычайно изогнутыми путями включающими долгие полёты. Если бы голландско-бельгийская территория оказалась в наших руках, англичанам и французам, с целью бить по промышленному сердцу Германии, требовалось бы покрывать в шесть раз больше расстояния необходимого германскому бомбардировщику для достижения действительно важных целей. Если бы у нас находились во владении Голландия, Бельгия или даже Дувр в качестве баз подскока для германских воздушных атак, несомненно, Великобритания столкнулась бы со смертельным ударом, даже если бы потребовались величайшие репрессалии.

«Такое сокращение воздушных маршрутов было бы ещё более важным для Германии, из-за наших величайших трудностей в поставках топлива. Каждые 1000 килограмм сэкономленного топлива это не только вклад в нашу национальную экономику, но и означают, что можно нести на самолёте дополнительные 1000 килограмм взрывчатки; то есть 1000 килограмм топлива становятся 1000 килограммов бомб. Это также приведет к экономии в самолётах, в механическом износе и поломках, и превыше всего, в бесценной крови наших солдат».

Затем я прошу вас перевернуть на страницу 41.

Милорд, есть две страницы, и ваша светлость, увидит «41» вверху страницы, со звёздочкой, и заголовок, «Германское нападение». У вашей светлости есть?

Председательствующий: Да.

Робертс:

«Германское нападение должно быть проведено с основной целью разбить французскую армию, но, во всяком случае, оно должно создать благоприятное исходное положение как предпосылку для успешного продолжения войны. При этих обстоятельствах единственно возможной областью для нападения является сектор между Люксембургом на юге и Неймагеном — на севере, исключая крепость Льеж. Задача…заключается в том, чтобы проникнуть в район Люксембурга, Бельгию и в Голландию в возможно короткое время, вступить в сражение с сопротивляющимися бельгийскими, французскими и английскими войсками и разбить их».

Я полагаю, что не могу не спросить вас, каково ваше мнение о том, было ли честным дать этим западным нейтральным странам гарантию 6 октября, а в этом меморандуме от 9 октября заявить, что это является единственно возможным способом для нападения. Я считаю, что это вопрос политики, не правда ли?

Йодль: Это вопрос политический, но заявления всегда делались только при условии соблюдения данными странами строжайшего нейтралитета. Но данный нейтралитет не соблюдался, так как британские лётчики летали над этим районом днём и ночью.

Робертс: Почему несчастные народы Нидерландов и Бельгии следовало уничтожать и калечить из-за британских лётчиков летающих над их территорией — уничтожать и калечить их германской армией? В чём вообще логика вашего замечания?

(Обращаясь к Трибуналу)

Милорд, есть один отрывок из документа который я хочу зачитать. Если ваша светлость, думает о перерыве, вероятно я могу зачитать его, и потом я закончу с документом. Милорд, следующий параграф, и он в конце страницы. Это напротив букв — номер Л-52. Прямо выше: «Время наступления».

(Обращаясь к подсудимому)

Это ваша страница 52, свидетель, в самом начале, или прямо в конце страницы 51:

«Все руководители должны твёрдо запомнить факт, что уничтожение франко-английской армии является основной задачей, достижение чего сделает возможным задействование германских воздушных сил против сердца британского сопротивления и последует в походящий момент».

Это означало террористические атаки на гражданское население?

Йодль: Вы долго меня спрашиваете о документе, который от первого до последнего слова написан фюрером, как я вам уже говорил. Вы представляете достаточно интересную картину о фюрере как стратеге и военном руководителе, и это интересует мир; но я не пойму как это касается меня. Эти мысли, которые фюрер изложил, как военный командир? представляют огромный интерес для всех солдат мира. Но какое это имеет отношение ко мне? Я этого не понимаю.

Робертс: Свидетель, но могу я указать на то, что ваш собственный защитник представил его и вы ссылались на некоторые его части. Вот как это касается вас; вы сослались на него.

Йодль: Да.

Председательствующий: Мы прервёмся.

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Вечернее заседание

Робертс: Свидетель, у меня есть только два вопроса о предполагаемой агрессии против малых стран. Вы посмотрите в свой дневник, 1809-ПС, за 8-е мая 1940. Это страница 141 в документальной книге 7, и это на странице 115 немецкой документальной книги. Настоящая цитата это страница 143 документальной книги 7; вверху страницы: «8 мая. Тревожные новости из Голландии, отмена отпусков, эвакуации, блокирование дорог, мобилизационные меры».

Вы опасались, что голландцы действительно могли предпринять некие шаги для обороны самих себя от вашего вторжения?

Йодль: Я был уверен, что голландцы будут защищать себя от Германии.

Робертс: Что вас встревожило, потому что вы думали, что голландцы могут подозревать, что вы собираетесь нарушить ваши договоры и гарантии?

Йодль: Я не понял вопрос.

Робертс: Я продолжаю:

«Согласно разведывательным докладам британцы просили разрешения войти, но голландцы отказались. Согласно докладам, меры голландцев частично направлены против побережья и частично против нас. Невозможно получить ясную картину того не работают ли голландцы рука об руку с англичанами или они действительно хотят защищать свой нейтралитет против первого напавшего»

Отсюда ясно, не так ли, что у вас вообще не было информации о том, что нейтралитет голландцев будет нарушен?

Йодль: Этого не ясно из записи; это лишь краткая аргументация на основании обильных докладов, которые мы получили от Канариса32 к тому дню или ранее. Если бы они ему точно следовали, доклады непосредственно предшествующие записи были бы на руках; запись ссылается на позднейшие доклады, а не на многие тысячи тех, что поступили ранее.

Робертс: 10 мая без всякого объявления войны эти три небольшие страны подверглись вторжению; им была противопоставлена вся военная мощь Германии, не правда ли?

Йодль: 10 мая началось наступление по всему фронту.

Робертс: Скажите, что вообще сделали эти страны, чтобы заслужить ужасы вторжения и несчастия, являющиеся следствием германской оккупации?

Йодль: Я здесь вновь могу сказать, что это вопрос исторического порядка. Я уже здесь изложил свою субъективную точку зрения по этому вопросу, которая состоит в том, что Англия и Франция вынудили эти страны отказаться от своего строго нейтрального поведения. Таково было мое субъективное впечатление.

Робертс: Их единственная вина заключалась в том, что они являлись препятствием для деятельности ваших воздушных баз и баз подводных лодок.

Йодль: Они не только стояли на пути, но и допускали действия несовместимые с нейтралитетом, они помогали Англии в войне против нас. Это моё субъективное впечатление.

Робертс: Итак, у меня остался — с разрешения Трибунала, Я хотел бы задать один вопрос относительно Норвегии; лишь один; если мне разрешат вернуться к этому вопросу, то я хотел бы спросить вас относительно записей в вашем дневнике, документ ПС-1809, страница 143 документальной книги 7. У меня есть ссылка на немецкий, но она почти рядом. Я медленно прочту: «13 марта. Фюрер еще не отдал приказа о проведении операции «W» — «Weser33». Он все еще ищет предлога», — или, говоря вашими собственными словами, — «оправдания». На следующий день, 14 марта: «Фюрер еще не решил, какие причины выдвинуть в отношении учений на Везере».

Если у вас были достаточные основания для нарушения норвежского нейтралитета, почему же фюрер был не в состоянии найти эти основания?

Йодль: Потому что фюрер для этой операции считал необходимым иметь какое-нибудь документальное доказательство. До сих пор, имелись очень сильные указания на то, что было похоже на доказательства, но у нас пока не имелось документальных доказательств.

Робертс: Очень хорошо. Я оставляю эту часть дела и перехожу к вопросам о Югославии.

Я прошу вас взглянуть на документ ПС-1746, страница 127 документальной книги 7; немецкая книга 112.

До того как мы перейдем к документу, подсудимый, скажите, Югославия ведь также получила от Гитлера заверения. Это ведь так, не правда ли? Или вы об этом не знаете?

Йодль: Не только Югославия со стороны Гитлера, но и мы получили такие заверения со стороны югославского правительства, которое за один день до того заключило с нами договор,

Робертс: Теперь найдите, пожалуйста, этот документ, на который я собираюсь сослаться. Там должен быть листок бумаги, озаглавленный: «Переговоры». Он датирован 27 марта 1941 г.

Йодль: «Обсуждение ситуации в Югославии»; да.

Робертс: Да, правильно.

Йодль: Да.

Робертс: Датированный 27 марта 1941?

Йодль: Да.

Робертс: Теперь переверните страницу, мне кажется, это страница 2:

«Фюрер полон решимости, не ожидая заявлений о лояльности со стороны нового правительства, провести все подготовительные мероприятия для того, чтобы уничтожить Югославию, как в военном отношении, так и как национальное единство. Не будет сделано никаких дипломатических запросов и не будет представлено никаких ультиматумов. Будут приняты к сведению заверения, которым нельзя доверять. Нападение начнется, как только будут готовы все необходимые для этого средства и войска. Важно приступить к действию возможно быстрее.

Теперь я перехожу на страницу 3, свидетель:

«В политическом отношении особенно важно, чтобы новый удар против Югославии был нанесен с безжалостной жестокостью и чтобы военные разрушения проводились с быстротой молнии»

Теперь я перехожу к странице 5, свидетель:

Главная задача военно-воздушных сил заключается в том, чтобы начать, возможно, быстрее разрушение наземных сооружений военно-воздушных сил Югославии и разрушить столицу — Белград путем налетов с воздуха».

Фюрер не намеревался предупредить гражданское население хотя бы за полчаса до атаки, не так ли?

Йодль: Я не знаю, какие мероприятия по подготовке к отражению налетов провело югославское правительство, но в момент путча оно немедленно сделало военные приготовления и развёртывало свои войска вдоль нашей границы.

Робертс: Могу задать вам следующий вопрос: одобряете ли вы как честный солдат нападение на город с многочисленным гражданским населением без объявления войны и даже без предупреждения хотя бы за полчаса?

Йодль: Я не придерживаюсь этого мнения. Я уже говорил, что я лично, и получасом или часом позднее министр иностранных дел Рейха, предложили ультиматум.

Робертс: Когда вы утратили воздушное превосходство и люди смогли отвечать, вас немцев сильно возбуждали террористические атаки, не так ли?

Йодль: Город в то же самое время являлся центром путчистского правительства, которое аннулировало договор заключенный с Германией и которое с того момента проводило приготовления вдоль всего фронта для войны с Германией.

Робертс: Что же, я собираюсь оставить данный инцидент. Вы помните, как вы ссылались на заметки в своей лекции? Они появляются на странице 127 — нет, ваша честь, она — я прощу прощения, они появляются на странице 292 книги 7 и 304 немецкой. Вы ссылались на это как «интерлюдию» Вы помните? Немецкое слово это «Zwischenspiel» «интерлюдия». Такая ваша идея об интерлюдии?

Йодль: Чтобы быть юридически точным, вы имеете в виду первый проект моей лекции, а не мою лекцию, которая вам неизвестна. Однако, даже в первом проекте, я не могу вспомнить упоминания интерлюдии.

Робертс: Сколько гражданских, сколько тысяч, вы думаете, вы убили в первом акте той «интерлюдии» — в бомбардировке Белграда без предупреждения?

Йодль: Я не могу сказать, не более десятой части убитых в Дрездене, например, когда вы уже выигрывали войну.

Робертс: Теперь я перехожу к предполагаемой агрессии против Союза Советских Социалистических Республик, о которой здесь шла речь.

Гитлер решил произвести нападение на Советскую республику в июле 1940 года, не так ли?

Йодль: В июле 1940 года он еще не принял этого решения.

Робертс: Я не хочу даром тратить время; так или иначе, мы знаем, что 22 июня 1941 г. Германия вторглась в Советский Союз, нарушив свой пакт о ненападении. Это исторический факт, не так ли?

Йодль: Да, неожиданное нападение 22 июня 1941 г. является историческим фактом, основой которого явилось мнение политических деятелей, которое выражается в том, что Советский Союз не придерживался этого пакта.

Робертс: Не думаете ли вы, что этот факт нарушения взятых на себя обязательств на много веков обесчестит имя Германии?

Йодль: Это могло бы быть, если бы историки после точного исследования русских документов представили точные доказательства того, что Россия не пыталась напасть на нас.

Робертс: Теперь я хочу спросить — перейдя к совершенно иной части дело по пункту три и пункту 4. Документ часто вам представляли. Я не хочу представлять его снова.

Вы помните, очевидно, приказ о плане «Барбаросса». Это документ С-50, в документальной книге 7, страница 187; и немецкая книга 146. Этот приказ распространялся вашим отделом, штабом оперативного руководства «L», не так ли?

Йодль: Он был разработан в отделе квартирмейстера штаба оперативного руководства.

Робертс: Однако вы ведь согласитесь с тем, что само издание этого приказа явилось позором?

Йодль: Я признаю это. Я уже говорил не было солдата, который бы не возражал этому приказу; они все возражали.

Робертс: Очень хорошо. Теперь мы знаем, что к 17 июля — и это документ С-51, который в документальной книге 7, на странице 190, немецкая страница 150 — нам известно, что тем же самым отделом WFSt, L34 был отдан приказ о том, чтобы предыдущий приказ был уничтожен, но на его действие это не влияло, уничтожить на уровне корпусов. В чём заключалась цель уничтожения этого приказа?

Йодль: К сожалению я не могу вам сказать; я не помню приказ. Мне не кажется, что я когда-либо видел его, по крайней мере до суда.

Робертс: Вероятно вам лучше посмотреть на него свидетель, С-51, страница 190, книга 7; немецкая книга. Итак, он исходил от WFSt, L — то есть, Wehrmachtfuhrungsstab — отдел «L»; и затем «Q» за «Квартирмейстера» в кавычках. Это ваше ведомство, не так ли?

Йодль: Это часть оперативного штаба вооруженных сил.

Робертс: Он подписан Кейтелем.

Йодль: Да. Но я не знаю это приказ; впервые мне показали его в Нюрнберге; я никогда не видел его ранее. Я не знаю о чём он или какой приказ он отменял. Я уже говорил что данными вопросами военной юрисдикции занимался фельдмаршал Кейтель, и что он использовал мой сектор квартирмейстера в качестве рабочего штаба без моего участия в таких вопросах. Я не знаю приказа.

Робертс: И не можете предположить о какой-либо причине, почему его должны были уничтожить?

Йодль: Нет; я не могу вам дать какой-либо информации об этом.

Робертс: Теперь я перехожу к документу С-52, который ещё не приобщался. Ваши светлости найдут его на странице 191 книги 7. Я представляю его как Великобританию-485, и он в немецкой книге на странице 153.

(Обращаясь к подсудимому)

Это еще один приказ Кейтеля. Он исходит из штаба оперативного руководства «L». Затем в скобках стоит «1-оп». Скажите, это ваш отдел?

Йодль: Это отдел, совместно с которым я разрабатывал все оперативные вопросы.

Робертс: Вы помните этот приказ?

Йодль: Да, об этом приказе я помню.

Робертс: Полагаю, что вы принимали участие в его составлении, не так ли?

Йодль: Да, конечно, поскольку это оперативный приказ, это дополнение к директиве.

Робертс: Хорошо. Взгляните, пожалуйста, на параграфы 6 и 7. В параграфе 6 говорится:

«Ввиду обширности оккупированных территорий на Востоке имеющиеся в наличии силы для установления безопасности на этих территориях будут достаточны только в том случае, если всякое сопротивление будет пресекаться не путем судебного преследования виновных, а путем распространения такого террора, который единственно будет в состоянии искоренить всякое стремление к сопротивлению.

«Соответствующие командующие должны нести ответственность за сохранение порядка? Командующие должны найти средства к тому, чтобы поддерживать порядок в районах, где охрана безопасности лежит на их ответственности, не путем посылки запросов на получение дополнительных сил, а путем применения драконовских мер».

Это ужасный приказ, не правда ли?

Йодль: Нет, это вовсе не ужасный приказ, поскольку в нормах международного права предусмотрено, что население занятых областей должно выполнять приказы оккупационных властей и любой мятеж, любое сопротивление против армии оккупировавшей страны запрещено; фактически, это была война с партизанами и международное право не содержит средств по борьбе с партизанами. Принцип такой войны око за око и зуб за зуб и это даже не германский принцип.

Робертс: Это зуб и глаз невиновного?

Йодль: Это не вопрос невиновности. Он прямо говорит, «искоренить всякое стремление к сопротивлению». Это вопрос тех, кто сопротивляется, то есть, партизан.

Робертс: Свидетель, я не спорю с вами об этом. Я понял, что вы одобрили приказ.

Йодль: Я одобрил его в качестве оправданной меры соответствующей международному праву и направленной против расширения движения сопротивления, которое использовало недостойные методы. Об этом у нас были доказательства.

Робертс: Очень хорошо. Теперь я хочу перейти к совершенно другому вопросу. Я хочу заняться приказом о «коммандос35» и хочу предъявить два еще не предъявлявшихся документа, чтобы отследить историю подготовки данного приказа, потому что я предположу, что он был подготовлен в вашем ведомстве подчинённом вашей юрисдикции.

Передайте свидетелю, пожалуйста, 1266-ПС, который я приобщаю, ваша честь, как Великобритания-486.

Первый документ датирован 8 октября. Это меморандум из отдела «К» (квартирмейстера) штаба оперативного руководства; это правильно, не так ли?

Йодль: Да.

Робертс: Это и есть тот приказ по радио, о котором вы упоминали?

Йодль: Да.

Робертс: Сначала оно касается «связывания». Милорд, которое не важно. Во-вторых, там приводится заявление, сделанное по радио 7 октября 1942 г., в котором говорится следующее:

«В будущем со всеми террористическими и саботажными войсками британцев и их пособников, которые не действуют как солдаты, а как бандиты немецкие войска будут обращаться как с таковыми и будут безжалостно ликвидировать в бою повсюду, где обнаружат».

(Обращаясь к подсудимому)

Что же, конечно, данный приказ не много не значит, не так ли? Он предполагает, чтобы противник ведущий себя не как солдаты, а как бандиты, и говорит, что их можно истреблять в бою.

Но второй параграф:

«Заместитель начальника оперативного штаба…»

Это был Варлимонт36, не так ли, Варлимонт.

Йодль: Да, это был Варлимонт.

Робертс: Да.

«…поставил срочную задачу «Q»:

«1) Подготовить приказ».

Посмотрите на номер 2:

«Подобно приказу «Барбаросса», изданному в свое время, этот приказ также должен быть составлен в сотрудничестве с правовым управлением вооруженных сил и управлением контрразведки после того, как он будет тщательно продуман. Распространять его следует только среди командующих армий, и далее его можно передавать только устно. После ознакомления подлежит уничтожению».

Скажите, каков был характер этого приказа, который со столь большой тщательностью был составлен вашим отделом в сотрудничестве с правовым отделом и контрразведкой?

Йодль: Мне кажется, что вы вначале упомянули документ С-50. Для меня не совсем ясно это выражение: «Приказ «Барбаросса».

Робертс:

«В отношении содержания приказа следует иметь в виду следующее:

«...В тех случаях, когда пленные временно заключаются под стражу в наших собственных интересах, лиц, о которых идет речь, следует передавать в руки СД37 через контрразведку после тщательного допроса, в котором также должна принимать участие СД».

«Их не следует ни при каких обстоятельствах размещать в лагерях для военнопленных».

«...Этот приказ должен иметь обратную силу в отношении лиц, прибывших из Норвегии».

Эти лица, прибывшие из Норвегии, были английские «коммандос», которые взорвали в Норвегии электростанцию, не так ли?

Йодль: Это возможно, но я этого просто не знаю. Этого документа я никогда не видел здесь.

Робертс: Мне кажется, что я смогу напомнить вам об этом позднее.

Следующий документ я не читаю. Он кого-то по имени «доктор Хулле», которого я не знаю, и я не думаю, есть, что к этому добавить.

Следующий документ — третий в подшивке вашей светлости — датирован 9 октября и подписан: «Варлимонт». Он датирован 9 октября, свидетель?

Йодль: Да.

Робертс: Подписан Варлимонтом?

Йодль: Да, здесь подпись Варлимонта.

Робертс: В двух первых абзацах изложены факты, которые нам известны.

«Фюрер желает, чтобы был издан приказ о соответствующем поведении военнослужащих.

По настоянию штаба оперативного руководства правовым управлением вооруженных сил был составлен проект приказа.

«Вы должны совместно тщательно с ним ознакомиться и, если понадобится, привлечь к этому вопросу рейхсфюрера СС».

«Здесь речь идет о беседе между начальником контрразведки и заместителем начальника штаба оперативного руководства»

Затем в следующем документе содержится проект приказа, составленный правовым управлением:

«Члены террористических и диверсионных отрядов британских вооруженных сил, которые явно нарушают правила честного ведения войны, будут рассматриваться как бандиты и подвергаться соответствующему обращению. Их следует беспощадно уничтожать как в бою, так и при побеге. Их следует временно арестовывать или, если они будут захвачены немцами не во время военных действий, их следует немедленно препроводить к офицеру для допроса, после чего передать в руки СД»

«Содержать их в заключении в лагере для военнопленных запрещается».

«Этот приказ должен получить распространение только среди командующих армий. Ниже его следует передавать только устно».

Скажите, вы помните, что вы разговаривали по телефону с начальником правового управления относительно этого приказа?

Йодль: Нет, я не помню этого.

Робертс: Хорошо. Взгляните, пожалуйста, на следующий документ. Он датирован 14 октября. Первоначально заголовок гласил: «Мероприятия репрессалий — военнопленные». Кто-то зачеркнул это и вместо этого написал: «Борьба против вражеских диверсионных отрядов».

«Меморандум (беседа по телефону с начальником правового отдела вооруженных сил).

Начальник правового отдела вооруженных сил беседовал с начальником штаба оперативного руководства вооруженных сил по телефону».

Речь идет о вас, не так ли?

Йодль: Да, это был я.

Робертс:

«Последний» — то есть вы — «сказал, что цель фюрера, данной акцией предотвратить метод ведения войны (заброску небольших подразделений, которые причиняют серьезные разрушения и затем сдаются)».

Это являлось целью вашего приказа?

Йодль: Да, но используемые методы противоречили международному праву.

Робертс: Что же, это вопрос о котором вероятно ни мне, ни вам не спорить. Но если мне позволять задать вам вопрос: вы делали различие между британским лётчиком, который бомбардировал электростанцию с воздуха и британским парашютистом в форме, который высаживался рядом с ней и взрывал? Вы делали какое-либо различие в международном праве?

Йодль: Нет. Как таковое, уничтожение цели подразделением подрывников я считаю совершенно допустимым согласно международному праву; но я не считал допустимым надевать во время такой акции гражданскую одежду под военной формой и подмышечные пистолеты, стреляющие как только руки поднимались для сдачи.

Робертс: Что же, есть две вещи, вы поймите, и один ответ и я вообще не собираюсь спорить с вами; но когда, вы рассматриваете дело вы найдёте много, много случаев в которых этих лиц казнили и на них не было ничего кроме формы.

Йодль: Мне кажется, такие случаи были достаточно редкими, чтобы смешивать этих людей с теми, кто носил гражданскую одежду.

Робертс: Что же, я не собираюсь спорить с вами, потому что есть другие документы и они должны, вероятно, быть подытоженными. Согласитесь ли вы с тем, что когда СД убивает, расстреливает действующего таким образом парашютиста, одетого в военную форму, а не в гражданское платье, согласитесь ли вы с тем, что это является простым убийством? Или же вы предпочли бы вообще не отвечать на этот вопрос?

Йодль: Я уже сказал, что если какой-либо солдат в полной военной форме проводит какую-либо операцию по взрыву или разрушению, я не считаю такое действие нарушением международного права. И поэтому я оказывал сопротивление приказу о «командос» в таком виде, в каком он был издан, почти до последнего момента...

Робертс: Я слышал ваш ответ и не буду более задерживаться на этом вопросе. Затем следует документ — я не хочу весь его зачитывать:

«Начальник правового управления вооруженных сил высказался в отношении того, что в таких обстоятельствах следует учитывать пригодность приказа для опубликования. Статья 23с Гаагских правил сухопутной войны, которая запрещает убийства или ранение противника, который сложил оружие или невооружен либо если он безоговорочно сдался, должны быть разъяснены; когда правила сухопутной войны принимались такой способ ведения войны ещё не был известен и следовательно их правила к ним неприменимы».

А теперь, это была первая подшивка. Теперь я представляю вам…

Йодль: Ни одного из этих документов я не видел прежде. Я их впервые вижу здесь; но они подтверждают, слово в слово, сказанное мной позавчера под присягой, что по своей собственной инициативе, члены моего штаба, так как они слышали, что фюрер потребовал исполнительный приказ, начали подготовительную работу по проекту такого приказа с правовым управлением и зарубежным управлением, но я не принял и не представлял каких-либо приказов фюреру.

Робертс: А теперь, я хочу представить вам другой документ, 1265-ПС.

Милорд, я приобщаю его как Великобритания-487.

Итак, первый документ это подшивка с телетайпом датированным 13 октября и он подписан Канарисом. Свидетель, это так?

Йодль: Да, сообщение по телетайпу от Канариса?

Робертс: Да, и это телетайп в штаб ОПС. Предмет «Обращение с военнопленными».

«Относительно дискуссий и мер в развитие объявления ОКВ от 17 октября 1942 занято следующее общее отношение:»

Номер 1 не важен; он про связывание. Номер 2 важный:

«Обращение с саботажными подразделениями: саботажные подразделения являются солдатами и имеют право на обращение как с военнопленными. Саботажные подразделения в гражданской одежде или немецкой форме не имеет права на обращение как с военнопленными (francs-tireurs38)

Вы конечно, согласитесь, с верностью этого, не так ли? Остальное в документе не важно. Вы согласны, не так ли, с мнением в параграфе 2, как человека знакомого с международным правом?

Йодль: Да, я согласен с параграфом 2; он полностью соответствует моему мнению; он полностью согласуется с моей точкой зрения.

Робертс: Теперь я перехожу к следующему документу. Обратитесь, пожалуйста, к документу, который озаглавлен: «Разговор по телефону,

Содержание: письмо отдела иностранной разведки от 13 октября 1942 г. Милорд, это откуда я только, что читал.

«Мнение правового управления вооруженных сил — параграф 2 то есть ссылается на мнение Канариса — фундаментально согласны.

«Однако, возможно поддержать следующую линию мысли относительно особых случаев:

«Боевые методы, такие как существуют теперь намечалось предотвращать задолго до создания Гаагских правил сухопутной войны, в частности как результатом войны в воздухе. Особое внимание обращается на массовое использование парашютистов в диверсионных целях. Всякий, кто, будучи солдатом, совершает диверсионные акты с намерением сдаться в плен без боя, после того как он совершит диверсию, не поступает как честный солдат. Он неправильным образом использует права, предоставленные ему статьей 23-с, во время создания которой не предполагалось подобных методов ведения войны. Неправильное использование заключается в злоупотреблении сдачей в плен без боя после успешного совершения акта диверсии.

«Это мнение о неприемлемости диверсионных отрядов можно, безусловно, поддерживать при условии, что мы также применим к себе эти условия».

На этом документе, наверху, имеются ваши инициалы, не так ли?

Йодль: Я читал этот документ. Он содержит точку зрения правового отдела ОКВ, которая по этому вопросу совпадает с точкой зрения фюрера. Она, в частности, подтверждает вполне соответствующую международному праву возможность нарушения международного права при известном условии, которое выражается в немедленной сдаче после боя в плен и тем самым в избавлении себя от опасностей войны. Эту точку зрения можно оспаривать. Я не совсем разделяю ее, но это была точка зрения высшего правового отдела в то время.

Робертс: Очень многие храбрые солдаты сдаются, когда их окружают превосходящие силы противника, не правда ли? Многие германские солдаты тысячами сдавались в Бизерте и Тунисе. Каким образом это ставило их вне рамок международного права или ставило их под защиту этого права?

Йодль: Но это были солдаты, которые сдавались в плен в обычных условиях войны, которые всегда признавал и фюрер. Это очень спорный случай, и с точки зрения международного права здесь возможны колебания. Но, как я уже сказал, эта мысль не принадлежит мне, она не имела ко мне никакого отношения. Я только принял ее к сведению.

Робертс: Очень хорошо. Милорд, средний документ, письмо подписанное «Леман39», который был главой правового управления. Он просто подтверждает телефонный разговор, который я зачитал, и я не думаю, что необходимо зачитывать его снова. Оно перед подсудимым.

(Обращаясь к подсудимому)

А теперь, последний из этих документов перед тем как приказ был окончательно и принят, суд уже видел, потому что он приобщался.

Это 1263-ПС, Франция-365, он в документальной книге Йодля, номер 2, страница 104.

Вы посмотрите на оригинал, пожалуйста.

Есть досадный пропуск на странице 110 в книге доктора Экснера, как чётко удостоверился совершенно непреднамеренный. Вы посмотрите на документ, датированный 15 октября 1942?

Милорд, я думаю, что он первый в вашей прошивке. Это страница 110. Это первый в отдельных документах. Это страница 110 книги доктора Экснера и я извиняюсь перед ним, потому что я только, что заметил черновую запись. Она была закрыта, и я не увидел её. Я извиняюсь.

Милорд…

Это пометка, у вас, свидетель, подписано Варлимонтом, вашим заместителем, 15 октября. Я думаю, что вы найдёте её во второй документальной книге в вашем деле. Я не хочу зачитывать всё снова, потому что это зачитывалось, но вы увидите: «Предложение службы внешней разведки будет представлено в приложении 1».

Трибунал найдёт приложение 1, в котором он говорит — в котором, предлагается, под буквой «А», чтобы саботажные подразделения, которые носят форму предавались военно-полевому суду. Я не затрудняю вас этим более. И потом «Б»; члены саботажных подразделений, которые являются виновными в недостойном поведении после захвата передаются в особое заключение. Вы говорите, что этого также не было?

И затем, если вы вернётесь к 15 октября, всего на два параграфа ниже:

«Начальник WR» — то есть правового управления — «сделал заявление в отношении того, что приказ следует подготовить таким образом, чтобы он учитывал наши собственные интересы…

Свидетель, это «наши собственные интересы»? «Учитывать наши собственные интересы»?

Йодль: Да, «наши собственные интересы».

Робертс:

«…наши собственные интересы учитывающие будущее ведение войны. Таким образом, он хотел бы избежать ответных мер, которые возникнут на нашем пути. Саботаж является существенной частью ведения войны во время тотальной войны; мы сами значительно развили такой метод борьбы».

И вы написали напротив этого, не так ли, «Но англичане используют данный метод больше»?

Йодль: Да, это несомненный факт, что в то время войны англичане использовали его больше чем мы.

Робертс: Является ли это причиной для составления... приказа такого рода в целях того, чтобы попытаться лишить англичан намерения использовать диверсионные отряды?

Йодль: Нет, это вовсе не было причиной. Это лишь отрицание заявления, что мы сильно развили такой метод борьбы; отсюда моё замечание: «Да, но англичане делают это сильнее чем мы». Это, конечно, не имело никакого отношения к причине приказа.

Робертс: Тогда я не собираюсь занимать ещё время этим отдельным документом, кроме — у вас есть документ, датированный 14 октября с 1, 2, 3, 4, в конце? Я думаю это на отдельной странице, 1, 2, 3, 4.

Йодль: Да.

Робертс: В нём говорится:

«С учётом мнения — для предотвращения вражеской борьбы в войне с использованием саботажных войск — следующие вопросы должны быть разъяснены до формулирования приказа:

1) Имеется ли у нас самих намерение забрасывать саботажные подразделения в зоне тыловых районов противника или в глубоком тылу?

2) Кто забросит больше саботажных войск, противник или мы?

3) Можем ли мы установить принцип: саботажные войска не ведут законную войну; они уничтожаются в бою без пощады?

4) Придаём ли мы внимание сначала аресту отдельных членов данных групп для допроса контрразведкой и не убивают их немедленно?»

Такими являлись соображения, которые обсуждались в вашем ведомстве перед подготовкой приказов.

Йодль: Они являлись вопросами — не точками зрения — вопросами, которые были подняты оперативным штабом вооруженных сил в результате коммюнике вооруженных сил. К счастью, представление данных документов подтверждает совершенную правильность всего сказанного мною 2 дня назад. Штаб, правовое управление и зарубежного управления ломали свои головы и взвешивали как они могли подготовить исполнительный приказ включающий дополнения к коммюнике фюрера. Ни они, ни я не пришли к выводу, и не сделали предложений фюреру; ничего не было сделано. Вот почему я заявлял здесь позавчера и это то, к счастью, то что вы сами подтвердили, представив данные документы.

Робертс: Вы сказали, я думаю, что часть приказа фюрера вызвала ваше отвращение?

Йодль: Да.

Робертс: И вы говорили в своём допросе, что рассылка данного приказа была одной из вещей, которые шли против ваших внутренних убеждений — одна из нескольких вещей. «Вашим внутренним убеждениям» — используя ваши подлинные слова.

Йодль: На предварительном допросе я сказал, что это являлось одной из нескольких — или единственной — приказа полученного мной от фюрера, который я, себе на уме, полностью отвергал.

Робертс: Вы отвергали это, но этих молодых парней расстреливали, не так ли?

Йодль: Я уже описывал точно как командующие на фронте, решительно поддерживали меня, интерпретирую данный приказ наиболее мягким возможным способом; действительно, только несколько таких инцидентов случилось, и мне кажется большинство — в любом случае, почти всё что до дошло до моего сведения — бы сильно оправданы, потому что методы борьбы этих людей не являлись методами честных солдат.

Робертс: Поймите, вы говорили о «ваших внутренних убеждениях». Я думаю Кейтель говорил о «совести». Но мы ничего не слышали об этих убеждениях и совести если бы Германия проиграла войну?

Йодль: Нет, но потом мы смогли услышать о задушенных в Дьеппе в похожем случае.

Робертс: Уже очень поздно — теперь, я хочу разобраться с несколькими примерами, очень быстро, приказ осуществлялся, как вы сказали всего несколько раз. Я, прежде всего, хочу сослаться на СК-57, который на странице 309 документальной книги 7, немецкая копия страница 33 — немецкая копия страница 344. Я извиняюсь, я привёл вам ошибочный номер. Я могу прочесть его. Это доклад с инициалами Кейтеля.

«16 сентября 1942» — заметьте дату, это более чем за месяц до вступления в силу приказа коммандос — «10 англичан и 2 норвежца высадились на норвежском побережье, одетые в форму британского горнострелкового полка, тяжёловооруженные и снаряженные взрывчаткой любого назначения. После преодоления пересечённой местности они взорвали важные сооружения на электростанции Гломфъорд 21 сентября. Немецкий часовой был застрелен. Норвежским рабочим угрожали хлороформом в случае сопротивления. Для этой цели англичане были снаряжены шприцами с морфием. Семь участников акции были арестованы. Остальные скрылись в Швеции».

Затем следуют семь имен, которые я зачитывал суду, я думаю, в январе. Они были расстреляны 30 октября 1942. Это было бы, расстрелом в результате приказа, который вы распространили, хотя его ещё не существовало, когда эти люди взрывали электростанцию. Вы говорили мне недавно, что электростанция это уместная военная цель. Эти люди были в форме. Вы можете начать оправдывать это?

Йодль: Нет, я не могу оправдать этого, и я не оправдаю это. Я считаю это совершенно незаконным, потому что данный приказ точно не являлся ретроактивным; но я не знал об этом деле тогда. СК-57 я прочёл первую и вторую часть здесь впервые; третью часть я прочёл в апреле 1944.

Робертс: А теперь, есть остальные образцы обращения с предметом, которые я не собираюсь представлять вам. На них ссылались ранее, и я не хочу кумулятивности. Я хочу, чтобы вы — или вероятно я сначала задам вам один вопрос.

Я думаю, излагалось, то, что о любой акции предпринятой по этому приказу фюрера должно было докладываться в докладе Вермахта?

Йодль: Да, так было приказано.

Робертс: Да, я хочу привести вам пример доклада Вермахта.

526-ПС, США-502, ваша честь, это 7а, страница 15. Он датирован 10 мая 1943, немецкая страница 21 маленькой книги.

(Обращаясь к подсудимому)

Есть пометка от сектора «Q» вашего штаба.

«30 марта 1943 в Тофтефъорде был замечен вражеский катер. Катер был подорван противником. Экипаж: 2 убито, 10 взято в плен.

«Катер был отправлен из Скалловея (Шетланды) норвежским флотом.

«Вооружение: два пулемёта Кольта, два станковых пулемёта, небольшой передатчик…1000 килограмм взрывчатки…

«Задача: Формирование организации для саботажа на укрепленных позициях, артиллерийских позициях, штабах и казармах, мостах…

«Приказ фюрера исполнен СД.

«Доклада Вермахта от 6 апреля объявил следующее:

«В северной Норвегии в результате боя уничтожено вражеское саботажное подразделение, приблизившись к берегу».

Йодль: Я подтвердил коммюнике от 6 апреля, которое включало полученное от командующего в Норвегии, так как я получил его 6 апреля; такая короткая формулировка всегда исходила от командующего на фронте. Но то, что случилось в действительности, изложено в данной записке от 10 мая 1943, которую, к превеликому сожалению, я никогда не видел, потому что 10 мая 1943 я выехал на поезде в Бад Гастейн для начала лечения нескольких случаев люмбаго; и значит, к сожаления, я видел данный документ впервые в Нюрнберге. Я сожалею, потому что это был бы один из нескольких случаев, в которые я мог вмешаться.

Робертс: Свидетель, да, но — пусть это будет напротив вас — потому что вы увидели, что акция не предпринималась 10 мая; она была предпринята 6 апреля. Посмотрите на последний параграф:

«Доклада Вермахта от 6 апреля объявил следующее:

«…в результате боя уничтожено вражеское саботажное подразделение приблизившись к берегу»

В то время как, они были взяты в плен и затем расстреляны СД, как собаки.

Йодль: Да, я только, что это сказал. Перед этим докладом от 6 апреля, я ничего не слышал обо всём деле, но только 10-го мая это дошло до нашего сведения, и тогда оперативный штаб вооруженных сил подготовил эту записку. Всё расследование таких случае проводилось разведывательной службой, ведомством Канариса, вместе с полицией безопасности; это было не СД; это ошибка; это была полиция безопасности.

К сожалению, я не знал таких подробностей; разведывательная служба знала о них. Я занимался всем делом только, потому что я редактировал коммюнике вооруженных сил; иначе бы я никогда не занимался в приказом коммандос; я был совершенно невиновен в нём.

Робертс: Я хотел бы привести вам еще один пример. Это документ ПС-2610.

Милорд, он в маленькой документальной книге 7а, страница 23, немецкая маленькая книга страница 41.

Теперь я хочу, чтобы вы заметили, Свидетель, этот единственный документ на который я опираюсь, который не является одним из ваших захваченных показательных немецких документов. Этот документ является отчетом из отдела военного прокурора армии США. Здесь говорится о пятнадцати американских военнослужащих, расстрелянных согласно этому приказу. Если вы посмотрите на вторую страницу:

«В ночь на 22 марта 1944, 2 офицера и 13 призывников особого разведывательного батальона армии Соединенных Штатов выгрузились с одной из лодок флота Соединенных Штатов на итальянском побережье возле Стационе де Фрамура. Все 15 человек являлись военнослужащими армии Соединенных Штатов и находились на военной службе Соединенных Штатов. Когда они высадились они были по уставу одеты в форму армии Соединенных Штатов и не имели гражданской одежды. Их задачей было уничтожение железнодорожного туннеля по основному пути между ла Специя и Генуей. Эта железнодорожная линия использовалась германскими силами для снабжения своих боевых подразделений у Кассино и берегового плацдарма Анцио фронтов.

Это было хорошей военной целью, тот тоннель, не так ли?

Йодль: Да, военная цель, абсолютно.

Робертс: И всех 15 человек расстреляли из-за приказа, который вы рассылали…

Йодль: Я не понял. Приказа который — который я рассылал; да.

Робертс: Который вы разослали 19-го октября. Вы разослали дополнительный приказ к приказу фюрера, к последнему параграфу которого, я думаю, вы испытывали отвращение.

Йодль: Более правильно говорить «который вы должны были рассылать».

Робертс: Я сейчас подниму этот вопрос. Я не согласен. Я не должен с вами спорить, но должен задать некоторые вопросы.

Генерал Достлер40, который приказал расстрелять этих людей, он сам, поймите, также был расстрелян по приговору военно-полевого суда.

Я собираюсь теперь перейти от приказа коммандос…

Йодль: Могу я сказать, что-нибудь об этом документе?

Робертс: Да, всё что хотите.

Йодль: Я никогда ничего не слышал об этом случае. По крайней мере, я не помню о нем. Насколько мне известно, он никогда не появлялся в коммюнике вооруженных сил, потому что генерал Достлер не докладывал об инциденте, своему командиру, Кессельрингу, который смог бы добиться, и мог добиваться, иного развития данного дела.

Робертс: Почему вы говорите, что вы должны были рассылать данный приказ? Никто не может, принудить другого рассылать приказ об убийстве, пока он этого не сделает.

Йодль: Я подробно объяснял, что данный приказ не мог быть просто интерпретирован как приказ об убийстве, но что самые серьезные и оправданные сомнения могли возникнуть относительно международного права и относительно справедливости приказа. В любом случае, вам следует полностью учитывать такую деликатную ситуацию, потому что даже сейчас, при моём положении здесь, я не могу сказать и не могу сделать, как я хочу, о том, что я испытал за эти 5 ½ лет.

Робертс: Вы отказывались. Вы могли сказать, остальным генералам, могли сказать, не так ли: «Мы достойные офицеры. Мы не опубликуем и не примем таких приказов»?

Йодль: Разумеется, в иных обстоятельствах это бы могло быть возможно, первое, если бы тогда у меня не было конфликта с фюрером, и во-вторых, если бы британское военное министерство упростило бы мою задачу. Однако, данные события и заявления сделанные британцами 2-го сентября вызвали у фюрера ярость, против которой я был бессилен. Сколько бы я не пытался сопротивляться, так как сам документ лучшее доказательство, потому что угроза наказания и подробное оправдание него были направлены против меня лично.

Председательствующий: Господин Робертс, было бы подходящее время для перерыва?

(Объявлен перерыв)

Робертс: Я хотел бы задать вам несколько вопросов относительно депортации евреев из Дании. Пожалуйста, вы посмотрите на новый экземпляр, Д-547, который я приобщаю как Великобритания-488. Этот документ был адресован в оперативный штаб вооруженных сил командующего в Дании и датирован 20 сентября 1943 г. Это до телетайпа, который представлялся два дня назад:

«Фюрер в принципе согласился с телеграммой Беста41 о том, что еврейская проблема в Дании будет в скором времени разрешена путем депортации.

«Осуществление этого мероприятия следует провести в то время, пока ещё существует военное положение. Нельзя точно установить, имеются ли достаточные полицейские силы для ареста евреев и их семей. Общее число евреев достигает примерно 6000 человек, из которых большинство проживает в Копенгагене. Для армии проведение этого мероприятия явилось бы тяжелой нагрузкой…

«Я полагаю, что результаты депортации будут весьма чувствительны…

«Выпуску военной промышленности будет нанесен ущерб. Необходимо будет примириться со значительными неполадками».

Здесь на обороте имеется ваше замечание:

«Мне ничего об этом неизвестно. Если командующим армией в Дании должно было быть проведено какое-либо политическое мероприятие, то высшее командование вооруженных сил должно получить об этом сведения через министерство иностранных дел».

Соответствует ли это действительности?

Йодль: Да. Я сейчас не могу вспомнить об этом документе, однако это замечание действительно было сделано мной, и это доказывает то, что я до сих пор не знал, что, очевидно, этот вопрос обсуждался в Дании несколькими днями раньше и командующий войсками в Дании возражал против этого. После этого я написал: «Я ничего об этом не знаю, это политическое мероприятие. Если политическое мероприятие должно проводиться в Дании, то министерству иностранных дел следует сообщить нам об этом».

Робертс: Я пропускаю один или два незначительных документа. Прошу вас обратиться к документу, датированному 1 октября 1943 г. — пятому или шестому документу в деле вашей светлости, номер Д-547, датированный 1 октября 1943. Этот документ адресован из Дании высшему командованию германских вооруженных сил. Я цитирую:

«Уполномоченный Рейха в Дании сделал следующий доклад министру иностранных дел Рейха:

«1. Арест евреев будет проведен 8 ночь с 1 на 2 октября. Из Зееланда их вывезут на пароходах.

«2. Если я не получу указаний противоположного характера, я не намерен сообщать об этом мероприятии против евреев ни по радио, ни в печати.

«3. Я намереваюсь оставить собственность эвакуированных евреев нетронутой для того, чтобы захват этой собственности не мог быть вменен нам в вину в качестве причины или одной из причин, вызвавших подобные действия».

Далее вы, то есть автор, говорите об обратной стороне этих действий, и затем ставится один вопрос: «Известно ли рейхсфюреру СС?» Ответ гласит: «Рейхсфюрер СС об этом осведомлен и выражает свое согласие». Затем идет приписка, сделанная от руки почерком Йодля: «фюрер согласен». Это ваш почерк?

Йодль: Да, это мой почерк, но это замечание относится лишь к освобождению интернированных датских солдат.

Робертс: Хорошо, я понимаю.

Йодль: И затем в этом документе важно еще и то, что командующий в Дании пишет, что он намерен «оставить нетронутым имущество эвакуированных евреев». Он сказал:

«…я намерен оставить нетронутым имущество эвакуированных евреев…»

Он в то время имел исполнительную власть.

Робертс: Следующий документ, датированный 2 октября 1943 г. адресованный оперативному штабу руководства вооруженных сил из Дании. Я цитирую:

«Мероприятие в отношении евреев было проведено германской полицией в ночь с 1 на 2 октября без всяких инцидентов».

И затем последний документ, датированный 3 октября 1943, в оперативный штаб ОКВ:

«Согласно заявлению уполномоченного Рейха, рейхсфюрер СС приказал, чтобы только рейхсфюрер СС как лицо, приказавшее еврейскую акцию получил точные цифры об арестах.

«Следовательно, уполномоченный, не дал цифр командующему германскими войсками в Дании. 232 еврея были переданы полиции через сборные пункты сторожевым батальоном Копенгагена».

Чем являлся сторожевой батальон Копенгагена?

Йодль: Я не могу этого сейчас сказать; я не знаю, как это осуществлялось. Это могло быть подразделение полиции; могло быть армейское; я не могу сказать с уверенностью. В любом случае, это было подразделение, которое использовалось только для сторожевой службы. Но интересно то, что я записал: «Данный вопрос нам совершенно безразличен», что подтверждает, что я не был заинтересован в деле, и отказался как-либо в нём участвовать.

Робертс: Да, я понял. Прежде всего, вы сказали, что сторожевой батальон мог не быть частью Вермахта. Вы…

Йодль: Это не точно. Я не желаю оспаривать принадлежность. В армии также были сторожевые батальоны, но равно и в полиции могло быть сторожевое подразделение. Я не могу сказать это точно, но генерал фон Ханнекен42 должен иметь информацию об этом.

Робертс: Но вы же были «достойными немецкими солдатами», что вы вчера упоминали, которых призывали, сгонят евреев в паутину СС?

Йодль: Нет здесь говорится: «…осуществляются полицией» и мне не кажется, что какое-либо подразделение Вермахта занималось депортацией евреев. Мне так не кажется; Вермахт отвергал такое.

Робертс: Грязную работу, не так ли?

Йодль: Мне не кажется, что это происходило; мне так не кажется.

Робертс: Затем идет приписка, сделанная вашей рукой: «Это нам совершенно безразлично». Вам было совершенно безразлично, сколько евреев было вывезено; это вас совершенно не интересовало?

Йодль: Я не хотел этого сказать. Однако это доказывает, что это было политическое мероприятие, с которым я не имел ничего общего. Я надеюсь, моё отношение к еврейскому вопросу, было чётко разъяснено.

Робертс: Евреев отправляли в Аушвиц43?

Йодль: Нет. Французское обвинение читало это здесь; этих евреев о которых мы сейчас говорили передавали в Терезиенштадт44; несколько пожилых людей умерло там, но со всеми обращались хорошо, и они получили одежду и продовольствие. У меня была такая же информация и данный документ датского правительства это подтверждает.

Робертс: Вы в это верите, не так ли?

Йодль: Да, мне так кажется, потому что датское правительство тут это подтверждает; в этом суде это подтверждалось самим обвинением.

Робертс: Я хотел бы теперь перейти к другой теме — к вопросу насильственного труда. Говорили ли вы в своей речи — вы посмотрите на запись вашей речи, страницы 38 и 39, и это страница 298 документальной книги 7, большой, параграф, который начинается на странице 38 копии свидетеля. Там есть отрывок; Я думаю, этот лист озаглавлен «38». Я надеюсь вы смогли найти его.

«Эта проблема недостатка рабочей силы привела к мысли о более тщательном использовании рабочей силы, имеющейся на оккупированных нами территориях. Понятия о правильном или неправильном смешались. Я считаю, что в отношении рабочей силы было сделано все, что могло быть сделано. И там, где этого еще не было сделано, по всей вероятности, в политическом отношении казалось более выгодным не прибегать к насильственным мерам для того, чтобы такой ценой установить порядок и добиться экономических успехов. Однако, по моему мнению, уже пришло время предпринять подобные шаги в Дании, Голландии, Франции и Бельгии со всей энергией и решительностью, не останавливаясь ни перед чем, делая это также и для того, чтобы заставить тысячи бездельников работать по возведению укреплений, то есть на работе, являющейся сейчас более важной, чем что бы то ни было. Необходимые в этой связи приказы уже были отданы».

Вы об этом помните?

Йодль: То, что я составил однажды такой проект, в этом не может быть сомнений.

Робертс: И что же?

Йодль: Однако это не является доказательством того, что я это сказал.

Робертс: Но были ли отданы необходимые приказы о том, чтобы гражданское население оккупированных территорий работало по возведению немецких укреплений?

Йодль: В большинстве стран был издан закон о трудовой повинности. Вы, возможно, этого не знаете, но в Дании, Голландии, а также в Бельгии местные фирмы, которые сами доставали себе рабочих, которые им были положены по закону, сами производили работы на строительстве этих укреплений и население этих районов особо радовалось этому, потому что укрепляя своё побережье, они удостоверялись, что вторжение не случиться у них по-соседству. И, конечно, они были сильно заинтересованы в предотвращении вторжения, которое как они знали уничтожить всё. Хотя это звучит удивительно, местные жители работали на этих укреплениях, некоторые из них с величайшим энтузиазмом. Это факт.

Робертс: Нет, я вас не останавливаю. Но ведь были же отданы необходимые приказы — об этом идет речь в последнем предложении — заставлять этих людей, насильно заставлять их, если они не хотели, работать на строительстве оборонительных укреплений. Я не говорю о людях, которые соглашались, а о тех, которые отказывались.

Йодль: Я понял. Я не знаю деталей этих событий, поскольку я не занимался этими вопросами. Однако я знал, что в оккупированных странах были введены законы о трудовой повинности.

Робертс: Очень хорошо. Я оставлю это, если вы сказали всё, что хотели сказать. Теперь взгляните, пожалуйста, на новый документ — ПС-1383, который я приобщаю как Великобритания-489. Это отчет об обсуждении текущей военной обстановки от 12 декабря 1942 г. Страницы 65 и 66, слова Иодля:

«Военный командующий во Франции докладывает; число французских рабочих, вывезенных в империю, начиная с 1 июня, превысило сейчас 220 тысяч. По грубому подсчету, в Берлине сейчас имеется 100 тысяч рабочих-специалистов».

Скажите, установили ли вы, сколько человек из этих 220 тысяч прибыли добровольно?

Йодль: Я не могу это сказать. Здесь я лишь прочитал выдержку из донесения, которое было приложено к отчету об обстановке во Франции. Этот крупномасштабный обмен между военнопленными и рабочими уже был в действии и подробно описывался Заукелем.

Робертс: Я перейду к следующему вопросу. Я хочу задать вам всего два вопроса относительно Шталага Люфт-345 в Сагане.

Вы вчера показали, что после случая расстрела, происшедшего в Сагане, вы больше не считали Гитлера «гуманным». Вы говорили это?

Йодль: Я уже сказал вчера, что в тот момент у меня было впечатление, что он отступает от всех человеческих понятий права.

Робертс: Вы думали, что он был гуманным до марта 1944?

Йодль: До того времени, я лично не знал ни о какой акции, которую нельзя было законно оправдать, по крайней мере международным правом. Все его предыдущие приказы, насколько мне известно, могли быть оправданы неким образом. Они являлись репрессалиями. Но данный акт не являлся репрессалией.

Робертс: Согласитесь ли вы со мной — я не употребляю слишком сильного выражения, — что расстрел этих пятидесяти летчиков являлся типичным убийством?

Йодль: Я вполне с вами согласен, я считаю это явным убийством.

Робертс: Как могли достойные генералы идти на службу к убийце с неустанной верностью?

Йодль: Я не служил с неустанной верностью после этого события, но я делал всё в своей власти, чтобы избежать дальнейшей несправедливости.

Робертс: Теперь я перехожу к другому вопросу, к вопросу о разрушениях, произведенных в Норвегии. Это документ ПС-754. Его ещё не приобщали. Я приобщаю его как Великобритания-490. Этот документ подписан вами, не так ли?

Йодль: Этот документ давно известен мне, и он подписан мною.

Робертс: Хорошо. Он датирован 28 октября 1944 г. и исходит из вашего штаба. Этот документ был направлен верховному командованию армии, главнокомандующему войсками в Норвегии, рейхскомиссару в Норвегии, а также командованию флота.

«Ввиду того что население Северной Норвегии не желало эвакуироваться добровольно, фюрер согласился с предложениями, выдвинутыми уполномоченным, и приказал, чтобы все норвежское население к востоку от фиорда Линген было эвакуировано силой в интересах их собственной безопасности и что все их жилища должны быть сожжены дотла.

«Командующий войск в Северной Финляндии несет ответственность за безусловное выполнение приказа фюрера. Только таким путем можно предотвратить то, чтобы русские со своими сильными войсками не использовали эти жилища, а также при помощи людей, знакомых с местностью, не преследовали нас во время наших отступательных операций зимой, через значительный промежуток времени не появились бы неподалеку от наших позиций в Лингене. В данном случае не должно иметь места никакого сочувствия к гражданскому населению».

Линген находится на крайнем севере Норвегии, на западном побережье, не так ли?

Йодль: Нет, на северном побережье. Этот город расположен там, где Финляндия ближе всего соприкасается с полярным побережьем и до Норвегии остается совсем небольшое пространство.

Робертс: Этот приказ был выполнен, о чем можно судить на основании норвежского отчета, документ СК-79, который Трибунал найдёт как последний документ в маленькой книге, 7а, страница 26 норвежского доклада, внизу страницы, страница 26:

«В результате продвижения русских войск и отступления германской армии немцы в октябре — ноябре 1944 года стали впервые в Норвегии применять политику «выжженной земли». Были изданы приказы о том, что гражданское население должно эвакуироваться, а все жилища, транспортные средства и другие сооружения должны быть уничтожены. В результате этого было разрушено 30 тысяч домов, помимо того нанесен ущерб 12 тысячам мелких строений, выразившийся в сумме 176 миллионов крон».

И затем, для фотографий, для Трибунал перевернет на страницы 62 и 63; 62 это копия немецкого приказа и 63 это фотография руин рыболовецкой деревни.

Свидетель, это был жестокий приказ, не так ли?

Йодль: Нет не так. Я хочу сделать несколько пояснительных замечаний об этом. Типично, так как я всегда говорил, данного приказа требовал от фюрера рейхскомиссар Тербовен46; а не солдаты, вопреки воле которых он был.

Во-вторых, данный приказ не осуществлялся, потому что иначе города Киркенес, Хаммерфест и Альта сегодня больше бы не существовали. Всё это города к востоку от фиорда Линген. На практике данный приказ смягчался нашими войсками по согласованию со мной, и в разговорах с моим братом, который командовал в том регионе — и кого я хотел вызвать в качестве свидетеля, поскольку я ожидал представления данного документа — это смягчалось до такой степени, что фактически, уничтожалось только необходимое с военной точки зрения и то, что могло быть оправданным согласно статье 23 Гаагских правил сухопутной войны. Иначе, ни одного города или дома не осталось бы сегодня в северной Норвегии; и если вы поедите туда, вы увидите, что эти города всё еще стоят и не уничтожены.

Командующий вооруженными силами в Норвегии сильно протестовал против такого отношения Тербовена и я повторял эти возражения фюреру в похожих терминах, но вместе с тем он требовал, чтобы данные приказ отдан. Мы, следуя своим гуманистическим сантиментам, выполняли этот приказ лишь в той части, в которой это было необходимо с военной точки зрения. Таковы факты.

Робертс: Я думаю, вы говорили, когда вас допрашивали, что ваш брат жаловался об этом приказе, не так ли?

Йодль: Да, вполне, он был в ярости от него.

Робертс: Очень хорошо. Теперь я собираюсь перейти к двум документам относительно обращения с норвежским гражданским населением.

Они находятся в вашей документальной книге 1, страницы 99 и 100 — что же, они начались на странице 98. Данные правила о поведении при оккупации Дании и Норвегии. И они являлись инструкциями войскам по обращению с жителями вежливо и хорошему и поведению себя с тактом. Это правильно, разве нет?

Йодль: Да, это правильно.

Робертс: И им следовало говорить, что они вступали в Норвегию для защиты страны и безопасности их жителей. Кажется это на странице 99. Это скорее эвфемистическое описание внезапного вторжения без объявления войны, не так ли?

Йодль: Да, но сначала она осуществлялась в честной мирной манере в целом.

Робертс: С вашей точки зрения?

Йодль: Нет, также с точки зрения норвежцев. Наиболее экстраординарные вещи…

Робертс: Что же, вам известно, мы видели — мы могли увидеть в докладе норвежского правительства фотографа после фотографирования этих городов и деревнях разбомбленных до руин. Это являлось вашей идеей образцовой оккупации?

Йодль: То что было разбомблено в день высадки вряд ли стоит упоминать; всего лишь несколько береговых батарей и несколько укреплений, но не городов. Деревни уничтожались позднее в битве с английской бригадой у Домбаса и Лиллехаммера, но ничего не уничтожалось, когда страна была впервые оккупирована. Тогда норвежцы только стояли на своих причалах, с руками в карманах и наблюдали с большим интересом.

Робертс: Свидетель, и естественно, если бы вы смогли высадиться без сопротивления и оккупировать страну без сопротивления, так было бы для ваш лучше? Это очевидно, не так ли?

Йодль: Да, несомненно; это было бы даже лучше; и с норвежцами точно бы обращались лучше во время оккупации, если бы Тербовен не пришёл.

Робертс: Итак, я хочу, чтобы вы посмотрели на часть этого документа, которая, вполне уместно, конечно, не зачитывалась.

Это приложение 6, которая будем частью, ваша честь, я полагаю, экземпляра АЙ-14, номер, который были присвоен документ, когда он приобщался в ходе основного допроса. Но я передаю Трибуналу, копии приложения 5, потому что оно не появилось в документальной книге Йодля.

(Обращаясь к подсудимому)

Что же, теперь, приложением 5, я могу описать сказку с печальным концом документа:

«Руководящие принципы по отношению войск в оккупированных районах».

«Только» — я не читаю несколько первых параграфов — «Только в случае оказания гражданским населением сопротивления или враждебного поведения могут осуществляться следующие решения:

«1) Если гражданское население оказывает сопротивление или если имеется угроза нападений, следует принципиально использовать арест, заложников. Заложников следует арестовывать только по приказам командира полка или командира равного ранга.

«При размещении и питании заложников следует помнить, что они задержаны не за преступления. Заложники и население информируются о том, что заложники будут расстреляны при любой враждебной акции. Предшествующее санкционирование командиром дивизии сохраняется…»

Затем:

«Вооруженное сопротивление гражданского населения следует сокрушать силой оружия»

Последнее предложение на этой странице:

«Смертная казнь налагается за насилие любого рода против германских вооруженных сил. Немедленные суды будут проводиться военно-полевом суде. Командир полка, может назначать военно-полевой суд, включающий одного капитана, одного сержанта, одного капрала, понятых, готовить приговор в письменно виде. Вердиктом будет смертная казнь при наличии вины, иначе оправдывать. Приговор будет исполняться непосредственно после утверждения приговора командиром полка.

«Следующее рассматривается актами насилия: саботаж, уничтожение наших линий связи, перерезание телефонных проводов, разрушения, и т. д.

Немного резко, не так ли? Только смертная казнь?

Йодль: Инструкции, являлись, слово в слово соответствующими нашим директивам, которые во время мира, были изложены группой экспертов по международному праву в сотрудничестве с министерством иностранных дел и немецкими профессорами международного права. Было бы лучше, если эти, наши военные инструкции, наши военно-полевые процедуры были изложены до начала войны, которым следовали бы повсеместно. Наши официальные директивы излагались по вопросу заложников с точки зрения международного права, и нет сомнения, что согласно международному праву применимому к 1939, взятие заложников допускалось.

Робертс: Я предложу вам, так как вы затронули положение, что нигде в международном праве вы не найдете легализации расстрела заложников.

Йодль: Тогда это чётко не запрещалось никаким международным правом. Мне кажется это открытый вопрос. В нашей директиве, даже в справочнике по тактике, концепция взятия заложников излагалась годами.

Робертс: Это могло быть так, и я не хочу спорить с вами об этом. Я предложу вам, что Гаагские правила защищают жизни гражданских в оккупированных странах, до тех пока они не совершают преступления, конечно, и также запрещают коллективное наказание невиновных.

Если вы больше не хотите говорить об этом — я не хочу останавливать вас если вы так сделаете.

Йодль: Я могу лишь подытожить и сказать, что каждое слово здесь соответствует директивам применимым в германской армии и эти директивы не являлись незаконными. Но можно спорить об этой проблеме с экспертами по международному праву.

Робертс: Очень хорошо. Итак, вы посмотрите на один другой документ касающийся Норвегии? Это Д-582.

Милорд, это новый документ, и я приобщаю его как Великобритания — 491.

(Обращаясь к подсудимому)

Это тот документ, который исходил из вашего ведомства?

Йодль: Да. Он исходил от оперативного штаба вооруженных сил, сектора квартирмейстера.

Робертс: Он вам известен или нет?

Йодль: Я не могу его вспомнить, но на нём есть мои некоторые пометки, и я несомненно видел документ.

Робертс: О, да. Свидетель, где эти пометки?

Йодль: Они на обратной стороне сообщения телетайпом.

Робертс: О, я понял, что вы имеете в виду, да. Что же, рассмотрим прежде всего — я забыл, что вам дали более чем один документ. Вы возьмёте прежде всего документ датированный 2-м февраля 1945? Я думаю он вверху.

Йодль: На документе нет моих замечаний, а значит я не могу сказать точно, что её видел.

Робертс: Просто взгляните на него и расскажите мне видели ли вы его.

Йодль: Я не думаю, что это видел — я не вспоминаю, чтобы когда-либо читал его.

Робертс: Что же, тогда, я не думаю, что будет правильным перекрестно допрашивать вас об этом документе.

Милорд, в таком случае, я прошу отозвать его, и я не приобщаю его в качестве доказательства.

Председательствующий: Я думаю, подсудимый сказал, что он был из его ведомства.

Робертс: Очень хорошо, тогда. Я сделаю — сделаю это.

(Обращаясь к подсудимому)

Вы увидите, что документ говорит, подсудимый. Он датирован 2 апреля 1945; он касается…

Йодль: 2-го февраля.

Робертс: От 2-го февраля. Он касается доклада рейхскомиссара Тербовена фюреру. Он говорит:

«Ответственные за покушения и осуществление саботажа незаконные элементы внутри Норвегии с буржуазно-национальным большинством и коммунистическим меньшинством, также как и отдельные группы, которые напрямую идут из Англии или Швеции…

«Буржуазно-национальное большинство противостоит коммунистическому меньшинству в концепции саботажа и убийств и в частности относительно их степени и характера. Это сопротивление..стало заметно слабее в течение прошлого года войны.

«Официальные ведомства правительства в изгнании, как например крон-принц Улаф47, так называемого главнокомандующего норвежскими вооруженными силами, и различными иные, призывают население в речах и приказах осуществлять саботаж. Как результат есть хорошая возможность здесь подавить любого поддерживающего правительство в изгнании как интеллектуального зачинщика или пособника.

«Целью грядущих мер следовательно должна быть: «а) усиление власти и противодействие против саботажников угрозами самым влиятельным классам руководителей в буржуазном лагере; б) соответственно всё большее и большее усиление антагонизма между буржуазией и коммунистами…»

И затем «Предложения». Это предложения из вашего ведомства, видимо:

«1. В частности влиятельные представители открыто анти-германского и антинационал-социалистического класса промышленников расстреливать без суда по обвинению в том, что они являются интеллектуальными зачинщиками или пособниками и заявляя, что они осуждаются в рамках проведения полицейских расследований.

«2. Похожих людей из того же круга направлять в Германию для работы на укреплениях.

«3. В случаях, когда обстоятельства являются наиболее подходящими, слушания проводятся судом полиции и СС, с исполнением приговора о смертной казни публично».

Есть другие предложения, которые мне не требуется зачитывать. И потом предпоследний параграф:

«Фюрер лишь частично согласился с этими предложениями. В особенности в связи с усилиями по защите от актов саботажа он отказал во взятии заложников. Он отказал в расстреле влиятельных норвежских представителей без суда» — что подчёркнуто синим карандашом.

Это ваш синий карандаш?

Йодль: Нет, не мой.

Робертс: Вы поймите, это заметный документ, свидетель, потому что это один из примеров, в которых ваше ведомство предложило курс того, что я предположу как жестокую акцию, которую фюрер сразу отверг.

Йодль: Господин Робертс, мне кажется, вы где-то ошиблись. Никакого предложения здесь не делалось, но оперативный штаб вооруженных сил советовал военному командующему в Норвегии о том, что говорил фюреру рейхскомиссар Тербовен. Он докладывал фюреру, сначала об общей ситуации и потом сделал предложения, упомянутые здесь; и оперативный штаб вооруженных сил, который очевидно имел представителя на той встрече — я не был там — немедленно посоветовал военному командующему о благообразных предложениях его друга Тербовена.

Вот то, что случилось и эти предложения шли далеко — они были слишком даже для фюрера. Но они не являлись нашими предложениями.

Робертс: Свидетель, очень хорошо, я услышал ваш ответ и суд учтёт его. Его можно принять. Документ говорит сам за себя.

Председательствующий: Вы прочтёте первое — предмет описания «Ориентирование относительно доклада рейхскомиссара Тербовена фюреру»?

Робертс: Да. Это первое — то есть предмет, не так ли, свидетель «Ориентирование относительно доклада рейхскомиссара Тербовена фюреру?» Чьё ориентирование? Вашего ведомства?

Йодль: Ориентирование горной армии, то есть генерала Бёмё48. Генерал Бёмё как командующий 20-й горной армии высшего командования, уведомляется о докладе фюреру рейхскомиссара Тербовену, для того, чтобы он знал, что предлагал его друг Тербовен. Это не более чем информация о том, что Тербовен сказал фюреру. Я не могу сказать вам, кто присутствовал; я там не был. Всё дело не исходило от меня; я никогда его не видел.

Робертс: Что же, теперь, второй документ, это от Тербовена Борману от 28 октября 1944. То, что относительно эвакуации востока от Лингена. Я не думаю, что мне требуется это читать. Потом, следующий документ, может быть второй документ, это телетайп от 6 апреля 1945, от оберфюрера Фелиса49, оберфюрера СС в оперативный штаб, и оно говорит:

«В соответствии с инструкциями ОКВ (WFSt)… датированными 29 марта 1945, члены норвежского движения сопротивления, которые появляются в организованных подразделениях и которые с легкостью признаются комбатантами вооруженными бандами или иные знаки различия следует обращаться как с военнопленными».

И затем оберфюрер СС говорит:

«Я считаю приказ полностью недопустимым. Я чётко это объяснил подполковнику Хассу и майору Бенце из оперативного штаба вооруженных сил, которые находились там. Существовали изолированные появления групп в военной форме в Норвегия, но они не сражались как раньше. Запросы делались в штаб-квартиру обороны в Лондоне о том следует ли оказывать вооруженное сопротивление в случае германской или норвежской полицейской акции. Пока нет партизанской или иной борьбы в Норвегии. По одному случаю, захваченные члены военной организации в форме требовали обращения как военнопленные. Если данное требование удовлетворить в данный момент, результатом будет активная борьба со стороны созданных военных организаций. Пожалуйста добейтесь отмены приказа оперативного штаба вооруженных сил».

И вы, вы высказались об исключении изъятия, не так ли?

«Возражение оправданно. Норвегия имеет правительство в своей собственной стране. Любой, кто сражается против этой страны мятежник. Другим вопросом являются норвежские войска, которые эвакуировались в Англию и оттуда направляются для борьбы по приказу Англии».

Это ваша заметка?

Йодль: Да.

Робертс: И вы стоите на ней, не так ли? Я имею в виду — это является вашим мнением сегодня?

Йодль: Да, именно так. У меня мнение, с точки зрения международного права, чтобы членов движения сопротивления против своего собственного норвежского правительства точно не считались бы обычными войсками, но как составляющими мятёж, восстание. Но если норвежские войска прибывали в Норвегию из Англии, тогда они являлись обычными солдатами. И сегодня, таково моё мнение на основании международного права.

Робертс: Что вы называете их собственных норвежским правительством, марионеточное правительство, которое ввели немцы?

Йодль: В любом случае, там было правительство Квислинга; и в любом случае, говоря сейчас с точки зрения международного права, мы оккупировали страну и следовательно, согласно международному праву, были оправданы в принятии законов и их правоприменению. Это предпринималось согласно международному праву и сопротивление против него рассматривалось во всём мире как восстание. Тоже самое относится к Германии сегодня.

Робертс: Теперь, я хочу достаточно кратко разобраться с тремя другими предметами, и затем я закончу. Я хочу сначала разобраться с тем, что вы говорили относительно предложения Гитлера о выходе из Женевской конвенции. Вы сказали, что вы были настойчивы в предотвращении выхода из Женевской конвенции?

Йодль: Да.

Робертс: Не взглянете ли вы на документ С-158, Великобритания-209. Я думаю у вас есть неточные копии него; он не в документальной книге. Он был представлен обвинением по делу Дёница и озаглавлен: «Выдержки из протокола совещания у Гитлера 19 февраля 1945 г.».

«19 февраля 1945 г. на совещании присутствовал главнокомандующий флотом».

«Фюрер рассматривает вопрос о том, следует ли Германии отказаться от Женевской конвенции. Так как не только русские, но также западные державы нарушают международное право своими действиями против беззащитного населения и жителей округов, кажется необходимым следовать такому же курсу с целью показать противнику, что мы определились бороться всеми средствами за наше существование и также призвать наш народ сопротивляться до последнего. Фюрер приказал главнокомандующему флотом учесть за и против и заявить о своём мнении».

Затем главнокомандующий флотом на совещании у Гитлера 20 февраля говорит следующее:

«Главнокомандующий флотом сообщил генералу Иодлю и представителю министра иностранных дел — послу Хевелю50 о своих взглядах относительно возможного отказа Германии от Женевской конвенции. С военной точки зрения нет никаких оснований для совершения этого шага в отношении ведения войны на море. Напротив, отрицательные стороны берут перевес над преимуществами; даже с общей точки зрения командующему флотом кажется, что это мероприятие не принесет никаких преимуществ. Было бы лучше, если бы мероприятия, которые мы считаем необходимыми, были проведены без предупреждения и любой ценой была соблюдена видимость для внешнего мира. Начальник штаба оперативного руководства вооруженных сил и посол Хевель пришли к полному соглашению».

Вы сказали, что согласились со словами Редера: «Нарушайте Женевскую конвенцию, но не говорите миру о том, что вы так поступаете».

Йодль: Гросс-адмирала Дёница.

Робертс: Совершенно верно, Дёниц. Прошу прощения. Это то, что вы говорили, не так ли?

Йодль: Нет. Весь вопрос, как я говорил, это уведомление адмирала Вагнера51 о совещании из которого можно понять только то, что гросс-адмирал Дёниц не одобрил, и что он предположительно сделал замечание в конце. Я могу вряд ли учитывать данное замечание сегодня, потому что единственной причиной приведенной нами фюрером тогда, было огромное количество немецких солдат на Западе предотвращаемых от дезертирства как следствия вражеской пропаганды о хорошем обращении. Я не нахожу объяснения этому замечанию, и в моих письменных разработках, которые я предложил фюреру и которые излагают также позицию флота, этого предложения не было; там было лишь сопоставление преимуществ и недостатков, и недостатков было значительно больше, все это было неосуществимым и поэтому исключено. Так и было на деле. Больше я ничего не могу сказать по этому вопросу. Свидетели подтвердят моё заявление.

Робертс: Я сейчас представлю вам ваш собственный документ Д-606.

Милорд, он пока не приобщался. Я приобщаю его как экземпляр 492-Великобритания.

(Обращаясь к подсудимому)

Этот документ подписан вами, не так ли? Здесь речь идет о нарушении Женевской конвенции. Я хотел бы, чтобы вы прежде всего сказали, подписан ли вами этот документ? Он подписан вами? Пожалуйста, ответьте на мой вопрос: он вами подписан?

Йодль: Да, здесь, в конце документа имеется моя подпись.

Робертс: Что же, это там где обычно находится подпись. Теперь, он датирован 21 февраля 1945, и он написан на листе с вашим бланком. И затем «Записи о докладе представленном фюреру 23 февраля начальником оперативного штаба. Изучались следующие вопросы».

Милорд, я не предлагаю зачитывать его весь или что-нибудь такое. Если свидетель проследует за мной, я прочту всё, что он захочет. Но это обсуждение различных преимуществ и недостатков выхода из различных международных соглашений и я думаю я не совершу несправедливость к свидетелю, если я скажу об утилитарной, нежели моральной точкой зрения.

Йодль: Да, совершенно верно. Так как единственной целью было добиться успеха у фюрера документ соответственно сформулирован.

Робертс: Хорошо. Теперь я хотел бы огласить последний абзац.

Милорд, это предпоследняя страница документа вашей светлости, в самом низу:

«С. Предложение ОКВ:

«В настоящий момент отрицательные стороны отмены соглашений, которых мы до сих пор придерживались, во всяком случае, намного превышают преимущества. Так же как мы в 1914 году совершили ошибку, когда мы торжественно объявили войну всем государствам, которые в течение длительного времени хотели вести войну против нас, и таким образом возложили на свои плечи всю вину за войну перед всем внешним миром; так же как было неверным признать, что необходимость — отметьте слово «необходимость» — прохода через Бельгию в 1914 году была нашей собственной виной, в той же степени сейчас было бы неверным открыто отказаться от обязательств, налагаемых международным правом, которые мы приняли на себя, и, таким образом, вновь выступить перед внешним миром в качестве виновных».

«Соблюдение принятых на себя обязательств ни в коей мере не требует, чтобы мы налагали на себя ограничения, которые мешали бы нам вести войну. Например, если англичане потопят госпитальное судно, то это должно быть использовано в целях пропаганды, как это и делалось до настоящего времени. Это, конечно, нисколько не мешает нам тотчас же потопить английское госпитальное судно в качестве репрессалии, а затем выразить свое сожаление, сославшись на то, что это было ошибкой, так же как это делают англичане».

Это звучит не очень благородно, не правда ли?

Йодль: Я могу по этому поводу лишь сказать, что это был метод, при помощи которого только и можно было добиться успеха у фюрера. Если бы я пришёл к нему с моральными или чисто юридическими аргументами, он бы сказал: «Избавьте меня от таких глупых разговоров» и он бы приступил к выходу из конвенции; но такие вещи вынудили его пересмотреть шаг и соответственно его не делать.

Вы должны, в конце концов, доверится мне в том, что в конце 5½ лет я лучше всего знал, как достичь хороших результатов у него и избежать плохих. Моей целью являлось добиться успеха, и я его добился.

Робертс: Но поймите, вы там выражали сожаление, тому факту, что в говорили миру правду в 1914. В 1914 вы сказали, что вы отнеслись к договорам как к мусору. Теперь вы говорили: «Как глупо было говорить миру правду в 1914. Мы должны были говорить ему некую неправду, и тогда бы у нас была репутация получше».

Йодль: Это был аргумент, который фюрер часто использовал. Если можно повторять его аргументы в такой форме снова и снова его можно было сильнее склонить к принятию и прочтению предложений. Следовало предотвратить спускание им на тормоза наших предложений в приступе ярости и немедленного объявления денонсации. Такому приходилось следовать. Если нельзя делать хорошее открыто, лучше делать это в окружную чем не делать вообще.

Робертс: Теперь я перехожу к совершенно иному положению: вы признавали принципы Нацисткой партии?

Йодль: Нет.

Робертс: У вас было мнение, что успешное соединение между Нацистской партией и Вермахтом, приведёт обновлению и восстановлению Германии после 1933?

Йодль: Это должно было случиться, и я надеялся долгое время, что так случиться; именно, в целом отношения улучшались в течение лет и в особенности во время войны. Сначала они были слабыми, очень слабыми.

Робертс: Вы писали — пожалуйста, я зачитываю из вашей речи, Л-172. Это страница 290 документальной книги 7 и это страница 6 ваших лекционных записей, страница 290 документальной книги 7 и 203 немецкой:

«Факт, что национал-социалистическое движение своей борьбой за внутреннюю власть подготовило этап для внешнего освобождения от оков диктата Версаля мне не требуется преувеличивать в данном кругу. Однако, я хочу упомянуть, насколько чётко всё мыслящие обычные солдаты осознавали какую важную роль играет национал-социалистическое движение в пробуждении воли к борьбе, в подпитке силы борьбы и в вооружении немецкого народа. Несмотря не все существующие добродетели данный маленький Рейхсвер не мог выполнить такую задачу, из-за ограниченного радиуса действия. Именно, к этому фюрер стремился и с успехом достиг добившись соединения двух сил».

Это представляет ваше честное мнение или нет?

Йодль: Да, это исторический факт, неоспоримую историческую правду. Движение этого добилось; это так.

Робертс: Очень хорошо. Тогда, теперь я хочу представить вам предпоследний документ, который я приобщаю.

Милорд, он не приобщался. Это 1808-ПС. Я приобщаю его как Великобритания-493.

(Обращаясь к подсудимому)

Вы произнесли речь, не так ли, после покушения на Гитлера, своему штабу? И это является записями вашей речи от 24 июля?

Йодль: Я никогда не видел документа раньше; я вижу его впервые. Я не знаю о каких-либо записях сделанных, о речи.

Робертс: Что же, пройдем поэтапно. Вы произносили речь своему штабу вскоре после покушения на Гитлера — 24 июля 1944?

Йодль: Да, даже с перевязанной головой.

Робертс: Во-вторых, это документ, которые перед вами, этот документ поступил из ваших дел? Посмотрите на обложку если необходимо.

Йодль: Я так полагаю. Он озаглавлен «Журнал боевых действий оперативного штаба вооруженных сил». Наиболее, похоже, что это записи майора Шрамма.

Робертс: Позвольте мне начать с начала этих записей. Посмотрим сможете ли вы вспомнить, что говорили. Вы начали сказав: «20-го июля было самым мрачным днём в германской истории, которые видели до сих пор, и который останется таковым на все времени»?

Йодль: Да вполне возможно.

Робертс: Почему это был настолько мрачный день для Германии? Потому что кто-то попытался убить человека, которого вы теперь признаёте убийцей?

Йодль: Следовало — в тот момент, когда меня трусливо взорвали, коварно один из моих товарищей, вместе со многими противниками режима — я вообще должен был это одобрить? Для меня это было худшей вещью. Если бы человек с пистолетом в руках застрелил фюрера и затем сдался, это была бы совершенно другая вещь. Но такую тактику я считаю совершенно омерзительной для любого офицера. Я говорил под впечатлением тех событий, который были худшими, что я знал, и придерживаюсь сегодня того, что говорил.

Робертс: Я не хочу с вами спорить, но вы не думаете, что более трусливо чем расстрелять 50 американских солдат, которые высадились в северной Италии для уничтожения военной цели, расстрелять их как собак?

Йодль: Несомненно это также убийство. Но не задача солдата судить о своём главнокомандующем. Истории и всевышнему делать это.

Робертс: Очень хорошо. У меня есть ещё три вопроса.

Милорд, я собираюсь прочесть со страницы 2 этого документа, около 10 строк с верха. Они начинаются с «Фюрер…»

(Обращаясь к подсудимому)

Я прочту это медленно, вероятно вы сможете узнать это.

«Фюрер игнорировал эти и другие вещи, и теперь предполагаемые убийцы пожелали устранить его как «деспота».

Вы помните, что говорили это или нечто такое? Вы смогли найти место?

«Фюрер игнорировал эти и другие вещи, и теперь предполагаемые убийцы пожелали устранить его как «деспота».

Вы это помните?

«И это в то время как, они сами знали о том, что фюрер не пришёл к власти силой, а был вознесён любовью немецкого народа».

Вы вспомнили, что говорили это.

Йодль: Да, это правда. Он пришёл к власти, вознесенный любовью немецкого народа. В этом отношении у меня огромный опыт. Над ним довлела любовь народа и солдат.

Робертс: Вознесенный — я прошу прощения, вы закончили? Я не хочу прерывать вас.

Йодль: Да, я разобрался с вопросом.

Робертс: Вознесённый любовью немецкого народа. Вы забыли СС, Гестапо и концентрационные лагеря для политических противников, не так ли?

Йодль: Я говорил вам насколько мало, к сожалению, я знал обо всех таких вещах, почти ничего. Конечно, зная о таких вещах, я говорил бы по-другому.

Робертс: Я принимаю ваш ответ, и я представляю вам последний документ.

Милорд, это новый документ, 1776-ПС; я приобщаю его как Великобритания-494.

(Обращаясь к подсудимому)

Просто взгляните; он подписан вами не так ли?

Йодль: Да.

Робертс: Значит он подписан вами. Итак, вы говорили этому суду, что вы возражали террористическим атакам. Просто взгляните на то, что говорит документ. Итак, заметьте первую дату 30 июня 1940. Это после временного падения Франции?

«Начальник WFA52»

«Продолжение войны против Англии.

«Если политические средства будут безрезультатны, сопротивление Англии будет сломлено силой:

«а) ведением войны против Англии в метрополии.

«б) расширением войны на переферию.

«Относительно пункта а) есть три возможности:

«1) Осада…

«2) Террористические атаки против английских центров населения.

«3) Высадка войск…»

И теперь я прочту в качестве примера исторического пророчества:

«Окончательная победа Германии над Англией это вопрос времени».

Затем я спускаюсь на несколько параграфов:

«Наряду с пропагандой и временными террористическими атаками — объявляемыми как акции репрессалий — растущее ослабевание английского продовольственного снабжения парализует волю её народа к сопротивлению и окончательно сломает и таким образом вынудит правительство к капитуляции…» — подписано — «Йодль».

«Террористические атаки против английских центров населения» — вы хотите сказать, что-нибудь в оправдание данного предложения?

Йодль: Да, несколько замечаний. Данное предложение, которое является лишь подборкой заметок, подтверждает три вещи:

Прежде всего, что 30 июня 1940 я не знал о каком-либо намерении или возможности вступления в войну с Россией, иначе я бы не написал: «Окончательная победа Германии над Англией это вопрос времени».

Во-вторых, я признаю озвучивание мысли, которая позднее в совершенстве была осуществлена англо-американскими воздушными силами.

В-третьих, эта мысль пришла ко мне только после нападения на гражданское население, начавшееся и продолжающееся английскими воздушными силами, несмотря на месяцы усилий и непрерывные предупреждения со стороны фюрера.

Это исторический факт, подтвержденный многими документами, что фюрер пытался сделать всё возможное, чтобы избежать такой формы воздушной войны против населения. Но уже тогда стало ясно, что он не добьется успеха.

Робертс: Свидетель, а теперь я закончил. Вы заметите, что все документы представленные вам, за исключением одного американского доклада, они все являются немецкими документами, исходящими во время тех событий, о которых я перекрёстно допрашивал.

Перед лицом этих документов, вы всё ещё говорите, что вы являетесь достойным солдатом и правдивым человеком?

Йодль: Не только я всё еще утверждаю это, но я также думаю, что представление данных документов действительно и достаточно конкретно это подтверждает.

Председательствующий: Трибунал отложен.

(Трибунал отложен до 10 часов 7 июня 1946)

Сто сорок девятый день
Пятница, 7 июня 1946
Утреннее заседание

(Подсудимый Йодль возвращается на место свидетеля)

Председательствующий: Трибунал будет отложен эти вечером в 4 часа для заседания в закрытом режиме. Трибунал заседание сегодня в открытом режиме с 10 до 13.

Покровский53: Вчера вы показали, что были начальником оперативного отдела ОКВ. Это был центральный отдел ОКВ, не так ли?

Йодль: Я не совсем понял последнюю часть вашего вопроса.

Покровский: Оперативный штаб вооруженных сил являлся главным управлением ОКВ?

Йодль: При учете значения деятельности этого отдела можно с уверенностью сказать, что штаб оперативного руководства был одним из важнейших отделов ОКВ.

Покровский: Не по этой ли причине вы замещали Кейтеля в его отсутствие?

Йодль: Я в большинстве случаев замещал его лишь по оперативным вопросам. По вопросам военного министерства его замешал высший начальник, как правило, адмирал Канарис.

Покровский: Вы отрицаете, что вы были заместителем Кейтеля?

Йодль: Когда Кейтеля не было в главной ставке, фюрер все, что хотел передать ОКВ, передавал мне, так как я был старшим по чину офицером после Кейтеля.

Покровский: Вы помните показания свидетеля Вагнера о том, что либо Кейтель, либо вы представляли ОКВ на всех ответственных совещаниях, на которых присутствовал этот свидетель — адмирал Вагнер? Вы помните эти показания?

Йодль: Я не совсем понял вопрос из-за сложностей в переводе.

Покровский: Возможно. Я повторю его. 13 мая, здесь появился свидетель Вагнер. Вы это помните или нет?

Йодль: Да, я помню свидетеля Вагнера. Он заявил, что фельдмаршал Кейтель и я присутствовали при всех обсуждениях обстановки. Это неоспоримый факт.

Покровский: Он сказал: либо фельдмаршал Кейтель, либо генерал — полковник Йодль. Не так ли? Вы улавливаете разницу в постановке вопроса?

Йодль: В 99 процентах всех случаев мы оба присутствовали при обсуждении обстановки.

Покровский: Таким образом, если мы забудем на одну минуту о таких формальных соображениях, таких формальных обстоятельствах, правильным будет заключить, что именно вы, Йодль, действительно являлись заместителем Кейтеля в глазах Гитлера, из всех кадровых офицеров, и из всего механизма Германского Рейха? Это было бы правильно или нет?

Йодль: В отдельных случаях, когда фельдмаршала Кейтеля не было там, и в незначительных вещах, да; но когда возникали важные вещи я мог связаться с ним по телефону, в любое время, и вряд ли случалось, чтобы я замещал его. Он никогда не болел и никогда не уходил в отпуск. Когда он был в отъезде он находился в Берлине в штаб-квартире.

Покровский: В таком случае я хочу напомнить вам один такой факт, который вы сами подтвердили здесь 6 июня, свидетельствуя Трибуналу о мотивах, которые заставили подписать вас документ СК-56, экземпляр Франция-1438. Вы говорили, что документ не должен был иметь связи с вашей сферой деятельности. Он касался депортации евреев из Дании и вы подписали документ хотя он и не имел связи с работой оперативного штаба. Это не так? Это правда?

Йодль: Это абсолютно правильно. Это был неотложный вопрос и должен был быть подписан немедленно.

Покровский: Хорошо. Мы можем найти много документов такого типа; но я не считаю нужным тратить время на дальнейшее разъяснение данного вопроса. Скажите мне, было бы правильным сказать, что вы были осведомлены о всей работе проводимой ОКВ — что вы хорошо знали о важных проблемах связанных с ОКВ тогда?

Йодль: Только в ограниченной степени — в отдельных вопросах. Я вообще не был осведомлен обо всём, что происходило во множественных ведомствах в Берлине. Это совершенно невозможно. Это меня не касалось. Я уже свидетельствовал, что моё время было настолько занято, что я должен был делать больше чем у меня имелось времени.

Покровский: Очень хорошо, вы вынудили меня обратиться к вопросу с которым я хотел разобраться. Пожалуйста, вы посмотрите на наш новый документ СССР-476. Данный документ включает выдержки из показаний Кейтеля от 9 ноября 1945. Он заявляет здесь:

«Вопрос: Генералу Йодлю было возможно без вашего ведома созывать такую встречу?»

Милорд, мы говорим, о совещании в Рейхенхалле.

Ответ фельдмаршала Кейтеля:

«Да это было совершенно возможно, так как я часто находился в официальных поездках; и генерал Йодль имел полномочия созывать встречу, потому что он представлял меня в моё отсутствие».

Вы нашли отрывок? Вы прочли его?

Йодль: Полковник Покровский, конечно, для вас очень сложно следовать за этими военными вопросами. Это смешно. Разумеется, я мог опрашивать своих офицеров штаба. Мне не требовалось для этого созывать встречу. Они являлись моими офицерами генерального штаба с кем я работал в Рейхенхалле. Разумеется, я мог пойти к ним. Это было моё управление и моя обязанность.

Председательствующий: Я не думаю, что требуется настолько повышать голос.

Покровский: Мне кажется, что вы всё ещё не ответили два моих вопроса. Первый, вы прочли документ?

Пожалуйста, скажите мне: прочли вы или нет данный отрывок, который я только что прочёл под протокол на странице 1?

Йодль: Да. Тут, фельдмаршал Кейтель говорил: «…, так как я часто находился в официальных поездках…»

Покровский: Вы не должны читать его второй раз. Я его уже прочёл. Я просто хочу, чтобы вы мне сказали прочли ли вы отрывок?

Йодль: Да, я прочёл то где говорится: «…попросить генерал-полковника Йодля».

Покровский: Нет, вы читаете дальше того отрывка, который сейчас меня интересует. Со слов «попросить генерал-полковника Йодля» — уверяю мы дойдём до данного отрывка. Но это правда, что Кейтель часто уезжал, и что вы замещали его? Я не услышал какого-либо ответа.

(Ответа не последовало)

Я не слышу ответа.

Йодль: Я уже говорил, что, временами, он уезжал на день или похожее и что он несколько раз был в Берлине несколько дней; но он находился в тех ведомствах которые подчинялись ему. Я находился один со своим оперативным штабом и я не мог делать всё, что хотел со своим штабом. За время всей войны я никогда не созывал совещания с другими ведомствами в качестве заместителя фельдмаршала Кейтеля. Я ничего не понял насчёт этих вопросов.

Покровский: Вы сказали много слов, но не дали мне чёткого ответа на мой короткий и простой вопрос — а именно, вы подтверждаете или не подтверждаете, правдивость заявления Кейтеля? «Да» или «нет». На это очень просто ответить, не так ли?

Йодль: Вот в чём суть, но записанное смешно.

Покровский: Мы оценим правдивость вашего заявление позднее. Мне важно было установить факт.

Покровский: Я представляю суду еще один наш документ, СССР-263. У вас теперь есть возможность прочитать его самому. Это выдержки из показаний другого офицера, работавшего с вами, генерала Варлимонта.

Пожалуйста, ознакомьтесь с отрывком, который отмечен в вашей копии, пока я зачитаю его вслух. Так будет быстрее.

Вопрос, который был задан Варлимонту.

«Когда впервые ОКВ получил задание подготовить план нападения на Советский Союз?»

Вы нашли отрывок?

Йодль: Тот, что передо мною — отрывок, который отмечен красным — содержит заявление Варлимонта об организации ведомств ОКВ. На следующей странице нечто о приготовлениях к нападению на Советский Союз.

Покровский: «Когда впервые ОКВ получил задание подготовить план нападения на Советский Союз?»

Ответ Варлимонта:

«Лично я впервые услышал об этом плане 29 июля 1940 г. В тот день генерал-полковник Йодль прибыл в специальном поезде на станцию Рейхенгалле, где находился отдел «Л» штаба оперативного руководства».

Вы нашли это?

Йодль: Да.

Покровский: У меня нет необходимости зачитывать значительную часть показаний Варлимонта, потому что речь идет об известном факте — о созыве того совещания, где Йодль дал директиву своим оперативным работникам готовить план нападения на Советский Союз.

Варлимонт говорит: «Йодль ошеломил нас этим сообщением, к которому мы не были подготовлены». Вы нашли это место? Пожалуйста, посмотрите на документ.

(Ответа не последовало)

Йодль, пожалуйста, возьмите документ в руку и посмотрите правильно он был прочитан под протокол.

Председательствующий: Он не прошёл правильно? Минуточку.

Экснер: Я лишь хотел обратить внимание Трибунала на тот факт, что перевод и передача плохо дошли до нас, так что я с трудом понял, что-либо. Я услышал только половину вопроса, и я удивлён, что подсудимый вообще смог ответить.

Председательствующий: Теперь прошло лучше? Перевод теперь проходит лучше?

Экснер: У меня мнение, что сам перевод слабый, не только техническая передача. Часто очень сложно понять вопрос — они вообще не имеют смысла. И мой коллега доктор Штамер54, подтверждает это. Поэтому нам сложно.

Председательствующий: Нам лучше продолжить и посмотреть, может быть, он улучшится.

Покровский: Я хочу, чтобы вы сами прочли другое предложение. Это отрывок, в котором Варлимонт заявляет, кому была доверена ответственность за разработку данных планов и как отреагировали присутствовавшие офицеры. Он свидетельствовал: «Йодль ошеломил нас этим сообщением, к которому мы не были подготовлены…» Это на первой странице почти в середине страницы. Вы нашли это?

Йодль: Я не могу найти предложение, которые вы только что прочли, «Йодль ошеломил нас». Я не могу найти это предложение.

Покровский: В таком случае, я начну с предыдущего предложения. Вероятно, так вам будет проще.

«Кроме меня, он также приказал трём старшим офицерам…полковнику фон Лоссбергу55, подполковнику Фрейхеру фон Фалькенштейну56 от Люфтваффе и капитану Юнге от флота».

Вы нашли это?

Йодль: Да.

Покровский: Спасибо.

«Йодль ошеломил нас этим сообщением…к которому мы не были подготовлены».

И потом несколько ниже:

«Йодль заявил, что фюрер решил подготовить войну против России. Фюрер это обосновал тем, что война с Россией должна произойти так или иначе, так лучше будет, если эту войну провести в связи с уже происходящей войной» и т. д.

Вы нашли это место?

Йодль: Да, я нашел его.

Покровский: Очень хорошо. Теперь я хочу зачитать ещё один параграф из документа СССР-476, который вам только, что вручили, один из которых вы начали зачитывать первый раз и я сказал, что мы в итоге к нему вернёмся. Кейтеля спросили знал ли он, что-нибудь об этом совещании, и он ответил:

«Я вообще ничего не знал о совещании относительно нападения на Советский Союз. Я услышал впервые о нём здесь в заключении».

Вы нашли место?

Йодль: Нет. Я не нашёл его, но я его припоминаю. Я недавно его читал.

Покровский: Я хочу, что вы нашли. Нам не нужно лишнее недопонимание. Немного ниже Кейтель заявил, что вы не информировали его об этом совещании даже позднее. Это так? Вы подтверждаете заявление, или нет? Вы скажете, что показания Кейтеля правильные?

Йодль: Действительно никакого такого совещания по этим военным вопросам не было. У вас есть совещания в гражданской и парламентской жизни, но у нас не было совещаний. Я поговорил со своими офицерами генерального штаба как я часто делал. Поэтому это…

Покровский: Извините меня, я собираюсь вас прервать. Позднее вы сможете добавить всё, что пожелаете, но я просто хотел прямого ответа на вопрос: Правильно ли сказал Кейтель, что вы не докладывали об этом совещании, это так или нет?

Йодль: О самом совещании я, безусловно, ничего не говорил ему, да это и не играет никакой роли. Однако о том, что сказал мне фюрер, мне кажется, я хорошо помню, что доложил ему об этом, так как это был весьма важный вопрос, и он позже в связи с этим вопросом составил меморандум. Так что он, безусловно, узнал об этом. Однако это лишь предположение, которое я могу сделать с довольно большой уверенностью.

Покровский: Вполне удовлетворен вашим ответом. И завершая со своей первой группой вопросов, я хочу задать ещё один по данному предмету: вы не согласны со мной в том, что только заместитель начальника ОКВ, а не простой ответственный сотрудник, мог совершенно независимо — без уведомления Кейтеля, без каких-либо инструкций и даже без доклада пост-фактум — решать вопросы, такие как подготовка плана нападения на другую страну? Вы поняли мой вопрос?

Йодль: Я понял слова, но не их смысл. Прежде всего, вы вставили в свой вопрос ложное утверждение. Вы утверждаете, что я не докладывал о подготовке плана по нападению на нейтральную страну фельдмаршалу Кейтелю. Такое утверждение с вашей стороны я опроверг вчера под присягой. Мы не занимались на той встрече нападением на Советский Союз. Мы занимались обороной против советского нападения на румынские нефтяные месторождения. Это установлено в документе С-170, журнале боевых действий флота.

Покровский: Это всё, что вы хотели сказать о данном вопросе.

Йодль: Мне кажется этого достаточно.

Покровский: Я не намерен с вами спорить. Я просто желаю сказать, что у нас есть два доказательства данного совещания. Первое, ваши показания, в которых вы отрицали факт подготовки плана нападения на Советский Союз; и второе, показания другого участника совещания, Варлимонта, который прямо заявил, что совещание особо было посвящено разработке плана нападения на Советский Союз и что данная директива сильно их взволновала. Я не намерен заниматься с вопросом далее, но я хочу спросить…

Йодль: Если вам интересно, я могу объяснить разницу.

Покровский: Нет в настоящий момент это меня не интересует.

Правильно ли будет сказать, что вы были первым или одним из первых руководящих штабных работников гитлеровской Германии, занявшихся подготовкой мероприятий по нападению на СССР еще летом 1940 года? Вот тут я хочу услышать ваш ответ. Вам понятен вопрос?

Йодль: Да, вопрос понятен и мой ответ в том, что вероятно я был первым, кто узнал об озабоченности фюрера о русском политическом отношении. Я, однако, не был первым, который занялся подготовкой к нападению на Советский Союз. Я, к моему большому удивлению, узнал здесь от свидетеля Паулюса57, что задолго до того, как мы вообще согласно приказу начали заниматься этим вопросом в генеральном штабе сухопутных сил составлялись проекты наступления. Я не могу совершенно точно заявить, каким образом это произошло. Может быть, об этом знает генерал-полковник Гальдер58. Я могу высказать лишь предположения по этому вопросу.

Покровский: Предположения нас интересуют очень мало, мы больше занимаемся фактами. Вчера, 6 июня, вы заявили, что нападение на СССР которым Германия нарушила свой договор об отношениях с Советским Союзом, носило характер превентивной войны. Не так ли вы сказали?

Йодль: Да, это я сказал. Это была превентивная война.

Покровский: Да, по вашему мнению. Вы помните из показаний Мильха59, из показаний Редера, из показаний Геринга, из показаний Паулюса, из показаний Кейтеля, что они были против войны с СССР. Я оглашу вам одну фразу из показаний Кейтеля здесь, на суде, чтобы вам легче было вспомнить.

Кейтеля допрашивал генерал Руденко60, Главный обвинитель от СССР.

«Вопрос: Вы заявили, что вы специально входили с предложением к Гитлеру, чтобы он изменил свои замыслы в отношении Советского Союза?

Ответ: Да, не только изменить этот план, но вообще оставить эти планы, то есть не вести войну».

Вы помните это показание Кейтеля?

Йодль: Да, я помню его. Я знаю также и меморандум.

Покровский: Очень хорошо. Не находите ли вы странным, что человек, в данном случае вы, который всячески пытается откреститься оттого факта, что он был заместителем Кейтеля, утверждает перед Гитлером и здесь, на суде, что он лучше Кейтеля был проинформирован о положении дел и поэтому брал на себя смелость выступать с утверждениями, идущими вразрез с позицией Кейтеля, Паулюса, Редера, Геринга и Мильха?

Йодль: Я не понял этого.

Покровский: Я был бы очень рад сделать свою мысль яснее. Кейтель выразил какой-либо необходимости в том, что вы назвали «превентивной» войной, и все те лица, показания которых я только, что упоминал не видели причины для ведения так называемой «превентивной» войны. Они не верили, что Советский Союз намерен напасть на Советский Союз, в то время как вы заявили, что война являлась «превентивной». Итак вы поняли мой вопрос?

Йодль: Да, теперь я вас понял.

Покровский: Очень хорошо, вы ответите на вопрос?

Йодль: Да, я могу дать объяснение. Прежде всего, точно неизвестна позиция фельдмаршала Кейтеля весной 1941 относительно данного вопроса. Во-вторых, главнокомандующий флотом и главнокомандующий воздушными силами — в отношении обоих господ — видели проблему, в целом только с точки зрения морской или воздушной стратегии, и они вообще не видели опасности от русского флота или русских воздушных сил. То, что происходило на суше, конечно меньше их интересовало. Этим объясняется, что сильнейшая оппозиция шла от Люфтваффе и флота; и только армия, в данном случае, была более настроена, понимать огромную опасность, с которой она сталкивалась. Но, несмотря на это, каждый из нас, включая меня, предупреждал фюрера наиболее резко от данного эксперимента, которые можно было предпринять, если бы иного пути не осталось. Я не возьмусь судить были ли исчерпаны политические возможности; я не могу об этом судить.

Покровский: Очень хорошо. Я удовлетворен вашим ответом, и в частности фактом, что вы опустились до определения нарушения договора и нападения на Советский Союз словом «эксперимент». Я хочу, чтобы вы посмотрели на документ…

Председательствующий: Я не думаю, что вы должны делать комментарии такого рода. Вы должны задавать вопросы, а не комментировать.

Покровский: Милорд, моё замечание связано со следующим вопросом.

(Обращаясь к подсудимому)

Свидетель, пожалуйста, посмотрите на документ 865-ПС. У вас есть документ?

Йодль: Да он передо мной.

Покровский: Отвечая на вопросы защитников, вы сказали, что Ламмерс61 чисто случайно назвал вас сотрудником Розенберга. В наших руках очень короткий документ, который я сейчас зачитаю вслух, — документ, подписанный Кейтелем. Это совершенно секретное письмо от 25 апреля 1941 г, Оно адресовано Розенбергу в собственные руки. Там сказано:

«Начальник канцелярии направил мне копию указа фюрера, которым он назначил вас своим уполномоченным по разработке основных вопросов восточноевропейского пространства. От верховного командования вооруженными силами я поручаю участие в разработке этих вопросов начальнику штаба оперативного руководства вооруженных сил — генералу от артиллерии Иодлю и в качестве его заместителя генерал-майору Варлимонту. Прошу, чтобы ваше учреждение сносилось только лично с ними.

«Преданный вам Кейтель».

Что вы скажете по поводу этого документа на вопрос о том, не вспоминаете ли вы, что и по линии аппарата Розенберга вы и Варлимонт, как ваш заместитель, были уполномочены ОКВ еще в апреле 1941 года разрабатывать практические вопросы, связанные с гитлеровской экспансией на Восток? Вы поняли мой вопрос?

Йодль: Вчера я уже говорил суду, всё, что можно сказать об этой формальности. Министр Ламмерс направил всем министерствам вместе с этим отношением письмо точно такого же содержания. Он просил каждое министерство назначить своего уполномоченного и заместителя, и, таким образом, генерал-фельдмаршал Кейтель назвал тех двух офицеров, которые были в ставке. Я никогда не работал с Розенбергом и мне этого не требовалось делать — за исключением единственной беседы с ним, которую я упоминал вчера. Только моя секция пропаганды совещалась с министерством оккупированных восточных территорий о листовках — совершенно обычных вопросах, которые каждый солдат может понять.

Покровский: Кстати, касаясь вопроса солдат. Вы упорно подтверждаете, что вы занимались только военными вопросами оперативного характера и вообще не имели никакого отношения к политическим вопросам. Я вас правильно понял?

Йодль: Я уже давал эти пояснения вчера, постольку, поскольку политика не является неотъемлемой частью стратегии. В некоторой степени политика касается её, так как без политики не бывает стратегии. Это существенная часть стратегии. Но поскольку я не являлся стратегом, а только занимался данным вопросом как офицер генерального штаба, я не касался вопроса напрямую.

Покровский: Вы не занимались такими вопросами? Вы посмотрите на документ С-26, экземпляр СССР-477, и я должен спросить вас находите ли вы свою подпись на последней странице.

Йодль: Да, я вижу свою подпись.

Покровский: Вы нашли её? Это директива об организации пропаганды в связи с планом «Барбаросса». Правильно?

Йодль: Да.

Покровский: Вы собираетесь отрицать, что в данной директиве принятой вами, ясно стоял вопрос, что СССР суверенное государство, должно быть уничтожено и вы считаете это чисто военной проблемой — вы офицер генерального штаба, не занимавшийся политикой?

Йодль: Я не могу найти то где говорится, что Россия должна быть уничтожена.

Покровский: Вы совершенно правы, если вы хотите обратить внимание на формулировку. Такими словам об этом здесь не говорится. Я думаю об общем смысле директивы, в частности подпараграфе «д»

Йодль: Да, но — я знаю документ.

Покровский: Я хочу зачитать одно предложение:

«Пропаганда, нацеленная на расчленение Советского Союза на отдельные государства не должна использоваться в настоящее время».

Далее есть пара технических замечаний, и затем в том же параграфе говорится:

«Вместе с тем, нам следует избегать таких терминов как «Россия», «русские», «русские вооруженные силы» и т .д. и заменять «Советский Союз», «народы Советского Союза», «Красную армию», и т. д.

Йодль, вы нашли место?

Йодль: Да.

Покровский: Очень хорошо. Что вы хотите сказать о предмете, если вы вообще хотите, что-либо о нём сказать.

Йодль: Почему, разумеется. Я желаю ответить на вопрос.

Покровский: Как хотите.

Йодль: Как можно увидеть из заголовка директивы, она касалась руководства пропагандой. В сравнении с британцами и Советским Союзом, мы являлись просто школьниками в пропаганде. Вы, вероятно осведомлены о том, что пропаганда это нечто совершенно оправданное и не ограниченное какими-либо правилами международного права. Одно время, в Женеве, шли долгие дебаты об этом; и идея о том, что пропаганда должна быть запрещена международным правом была отвергнута. Я уже заявлял это на предварительных допросах. В сфере пропаганды я мог делать всё, что захочу. Закона не существует, ни уголовного не международного относительно неё. Но вероятно вам неизвестно, что данная пропаганда согласовывалась с политическими директивами фюрера и так проводилась. Я полностью знаком с пропагандой, так как изучал её 5 лет — вашу тоже. Это совершенно иной тип пропаганды.

Покровский: Вы предпочли не давать прямого ответа на заданный вопрос. Я совершенно удовлетворен этим, также, поскольку я понял ваше отношение к предмету.

Итак, меня интересует ваш ответ на следующий вопрос: какую связь министерство пропаганды имело с данной директивой? Министерство участвовало в подготовке директивы или ОКВ в одиночку ответственное? Вы меня поняли?

Йодль: Да. Я вас понял. Мой отдел пропаганды работал в Берлине. Я не могу подробно рассказать, как он работал с министром Розенбергом или министерством пропаганды над таким документом. Но генерал фон Ведель62, начальник данного отдела, сможет вам рассказать. Я лишь знал, что он разрабатывался по согласованию с министерством оккупированных восточных территорий, так как я всегда желал, чтобы не было раздельных линий, а была совместная работа с компетентными гражданскими властями. Но это лишь пропаганда; это не директива по уничтожению России. Пропаганда это духовное оружие.

Покровский: Я не предлагаю вступать в обсуждение о том, из чего состояла пропаганда и являлись ли вы ответственным за пропаганду. У нас есть ещё ряд вопросов.

Вы предложили принять данную директиву после некого согласования с иными ведомствами? Так я это понял. Это правильно? Частично по согласованию со «штабом Розенберга63»?

Йодль: Да, мне так кажется.

Покровский: Очень хорошо. Теперь мы перейдём ко второму комплексу вопросов. Вы оспариваете факт, что документ относительно совещания в штаб-квартире Гитлера 27 марта 1941 касавшегося предмета Югославии? Вы, конечно, помните, это совещание?

Йодль: Да, помню.

Покровский: Вы оспариваете факт, что документы описывающие совещание и директиву для операций против Югославии — оба документа датированы 28 марта 1941, другими словами, они были отданы на следующий день — вы всё ещё оспариваете, что данные документы не исходили от оперативного штаба вооруженных сил, то есть, от вас лично? Вы можете, если хотите, я взглянуть на документ 1746-ПС. Это поможет вам вспомнить события.

Председательствующий: Полковник Покровский, вы не упустили из виду факт, что данный предмет полностью проходился господином Робертсом в перекрестном допросе подсудимого?

Покровский: Милорд, если вы считаете, что данный вопрос уже полностью разъяснен, я воздержусь от него. Но мне кажется, настолько насколько я понял его, он проанализировал данный вопрос в ином смысле. Но если вы думаете, что вопрос ясен, я его отзываю.

Председательствующий: Я ещё не знаю. Но я лишь указал на то, что он был полностью пройден господином Робертсом. Я не знаю, что из данного документа вы предлагаете.

Покровский: Я обратил внимание подсудимого на два документа, ваша честь: директиву по операциям против Югославии датированную 28 марта, и стенограмму совещания. Оба документа представлены Трибуналу. Если вы думаете, что вопрос был полностью исследован, я не задаю вопросов. Однако, мне кажется, что есть некоторая причина задать вопрос.

Председательствующий: Все, что хочет знать Трибунал это есть ли действительное свежее положение которые будет поднято. Вы должны были слышать перекрестный допрос подсудимого о югославском нападении. И я не знаю, чем являются эти документы от 22 марта и 28 марта, или о чём вы спрашиваете. Если есть что-либо действительно свежее или новое, вы можете это представить; но если это не так, тогда это уже проходилось в сказанном Трибуналом, о том, что перекрестный допрос не должен освещать одно и тоже.

Покровский: Если вы позволите мне, ваша честь, я понял, что Йодль имел в виду, что для него…

Председательствующий: Я вас также спрашиваю.

Покровский: Я понял показания Йодля, в ответ на вопрос господина Робертса, что ещё не совсем ясно о том, кто был ответственным за операции против Югославии; и я лишь хочу разъяснения данного вопроса. Итак, если Трибунал считает, что на данный вопрос уже отвечали, я конечно его отзываю.

Председательствующий: Что же, полковник Покровский, Трибунал не смог понять, что свежего в таком методе допроса, о котором вы заявили; и пока вы настаиваете на нём сами, потому что думаете, что у него большое значение, я думаю, вы должны перейти к следующему вопросу в перекрестном допросе.

Покровский: Очень хорошо. Я продолжу, ваша честь.

(Обращаясь к подсудимому)

Ваш защитник представил документ Л-172, содержит следующее предложение сделанное вами в вашей речи к гауляйтерам от 7 ноября 1943. Я зачитаю это предложение: «Эта проблема недостатка рабочей силы привела к мысли о более тщательном использовании рабочей силы, имеющейся на оккупированных нами территориях.

Вы помните документ?

Йодль: Я не понял вопрос.

Покровский: Я могу его повторить. Ваш защитник представил Трибуналу документ Л-172, который является вашей речью гауляйтерам.

Председательствующий: В чём дело? Вы не слышите без наушников?

(Обращаясь к доктору Экснеру)

Вы что-то желаете сказать?

Экснер: С вашего позволения, господин Председательствующий, перевод такой, что мы просто ничего не понимаем. Мы получаем половину предложения, которая вообще не имеет смысла — по крайней мере, по нашему мнению — и мне кажется, другие господа, включая подсудимого, имеют такие же сложности.

Председательствующий: Подсудимый никак не показал, что он не может понять перевод; он никогда не протестовал, и он отвечал на вопросы.

Экснер: Вы понимаете, подсудимый?

Йодль: Я скажу, что я могу предполагать, о чём большинство вопросов. Поскольку я полностью знаком с проблемой, мне просто; но я не уверен…

Председательствующий: Полковник Покровский, продолжайте помедленнее. Вы слышали, что сказал доктор Экснер?

Покровский: Да я его слышал. Однако, я опасаюсь, ваша честь, что темп моей речи может затянуть допрос, но я постараюсь говорить медленнее.

(Обращаясь к подсудимому)

В речи, которую вы адресовали гауляйтерам 7 ноября 1943, вы выразили между прочим, следующую идею: ««Эта проблема недостатка рабочей силы привела к мысли о более тщательном использовании…»

Председательствующий: Полковник Покровский, возможно вы можете указать нам на какой это странице. В нашей книге у нас нет не единого документа на английском пока. Этого документа у нас на английском нет.

Покровский: Милорд, это документ Л-172.

Председательствующий: Полковник Покровский, этот тот же самый отрывок, который вы только что читали, или часть которого вы только что прочли, был представлен господином Робертсом вчера подсудимому. Разумеется это противоречит нашим правилам; мы не можем проходить один и тот же предмет дважды. Мы уже это отметили.

Покровский: Я процитировал данное предложение, ваша честь, не как вопрос свидетелю, а лишь как вступительное замечание к вопросу, который последует за данным предложением. Я напомнил ему данное предложение с целью получить ответ. Предложение как таковое не следует принимать во внимание.

Председательствующий: Вы повторите то, что сказали?

Покровский: Милорд, теперь он получил документ с целью сэкономить время, и я задам вопрос. Я хочу…

Председательствующий: Полковник Покровский, мы хотим знать, о чём вопрос, чтобы мы могли видеть, что это не проходил господин Робертс. Полковник Покровский, Трибунал указал вам на то, что он хочет проходить те же самые вопросы, что проходились вчера. Если у вас есть какой-нибудь новый вопрос, представьте его любым образом.

Покровский: Господин Председательствующий, я не намерен, повторять своими вопросами какие-либо вопросы заданные ранее господином Робертсом. Следовательно, с вашего разрешения, я продолжу, и я хочу, чтобы вы свидетель, посмотрели на документ Й-6, экземпляр номер СССР-130. В данных документах заявляется, что они были приняты с согласия ОКВ. Они касаются введения всеобщей воинской обязанности на оккупированных территориях Каринтия и Краина. Вы нашли это? Вы нашли отрывок, который я только, что читал, то есть распоряжение о введении призыва на оккупированных территориях Каринтии и Краины?

Йодль: Да, этот документ начинается со следующего предложения…

Покровский: Он начинается со следующего предложения «По согласованию с ОКВ…» Это верно?

Йодль: Да.

Покровский: Как начальник оперативного штаба вооруженных сил вы не могли не знать о таких фактах призыва на службу в германскую армию населения оккупированных югославских территорий. Что вы скажете об этом распоряжении, которое является величайшим нарушением международного права? Вы поняли мой вопрос?

Йодль: Да, я лишь могу сказать, что я вижу его впервые. Я впервые слышу о нём. В конце концов, я не ОКВ. Я начальник оперативного штаба вооруженных сил. Я никогда не читал этого документа во время войны.

Покровский: Тогда, прочитайте его сейчас. Вы не считаете его большим нарушением международного права?

Йодль: С целью привести своё мнение, я должен разобраться с юридической точкой зрения и я не в состоянии сделать это, и мне кажется это не интересует Трибунал.

Покровский: Что же, 4 июня вы свидетельствовали здесь перед Трибуналом, что решения Гаагских и Женевских конвенций находились в вашем справочнике. Сейчас вам покажут документ 638-ПС, представленный Трибуналу 20 марта, как экземпляр США-788. Аутентичность документа…

Председательствующий: Что же, 638 это документ, который вручён.

Покровский: Это документ 638-ПС, ваша честь.

Председательствующий: Полковник Покровский, это документ, который вы вручили как Й-6? Вы приобщили его в качестве доказательства? Вы это приобщили?

Покровский: Нет, я не представляю новый документ. Он уже приобщался в качестве доказательства.

Председательствующий: Минуточку. Вы сослались на документ 638-ПС или на документ Й-6?

Покровский: Я сослался на документ 638-ПС, принятый Трибуналом как доказательство США.

Председательствующий: Я не о том. Я обратился к документу Й-6. Документ, который передо мной, это 638, это югославский документ.

Покровский: Документ, на который вы сослались, ваша честь, содержит двойной номер СССР-130 и Й-6; и второй документ также содержит двойной номер СССР-447.

Председательствующий: Я не хочу знать о втором документе. Я лишь хочу знать вы приобщаете первый документ в качестве доказательства или он уже приобщён к доказательствам?

Покровский: Он уже приобщался, ваша честь, делегацией Советского Союза.

(Обращаясь к подсудимому)

Йодль, вероятно у вас было достаточно времени прочесть документ. Правильно? Вы прочли его?

Йодль: Я знаю о документе из слушаний.

Покровский: Совершенно верно. Я лишь желаю напомнить вам, что Геринг дважды подтверждал аутентичность данного документа и просто опрашивался о точности некоторых записей в отдельных предложениях. Теперь я хочу спросить о том как вы согласовывали свою концепцию международного права с формированием банд под немецким командованием, одетых в германскую военную форму, банд завербованных из отбросов преступных классов, которым официально разрешалось грабить, убивать, сжигать и насильничать — они также могли делать всё это во время военных операций. Вы поняли мой вопрос?

Конечно, вы помните, что эти банды действительно создавались и вступали в ряды вооруженных сил Германского Рейха. Вы помните показания свидетеля фон дем Бах-Зелевски64, от 7 января 1946, касающиеся особых команд действующих согласно данным принципам.

Йодль: Я не знаю, как вы пришли к тому, что высшее командование дало это одобрение и что имело место на самом деле; я не знаю. Это просто записи о предполагаемых заявлениях рейхсмаршала, но я не знаю, как они касаются меня.

Покровский: Я постараюсь помочь вам понять этот факт. Вы помните, что в конце 1941 и начале 1942 особая команда была сформирована для действий против партизан? Первым командующим этого подразделения был Дирлевангер65 и фон дем Бах-Зелевски свидетельствовал об этом здесь 7 января 1946. Вы это помните?

Йодль: Нет, не помню.

Покровский: Вы не можете вспомнить? Очень хорошо. Тогда мы подтвердим это без ваших показаний. Вы помните факты о том, что подразделения югославской армии, носившие обыкновенную форму, полные знаки различия, номера полков и дивизий? Вы помните это? Вы поняли мой вопрос или нет?

Йодль: Я понял. Вы имеете в виду полк «Бранденбург66»? Об этом у меня есть некоторые мысли.

Покровский: Нет, я думаю я чём-то другом. Я желаю напомнить вам, что несмотря на факт, что части югославской армии не попадали под такое описание которое вы дали Трибуналу говоря о бандах — что эти части югославской армии упоминались в любом официальном немецком документе германского высшего командования как банды, с целью оправдать жестокости совершаемые против них, и только в совершенно секретной переписке между немецкими офицерами и штабами была правильная, номенклатура этих дивизий, полков и бригад. Вероятно данный факт, по вашему мнению, также свидетельствует о приверженности германского высшего командования стандартам международного права? Вы меня поняли?

Йодль: Я понял вас очень хорошо, да.

Покровский: Вы желаете сказать, что-либо по делу?

Йодль: Да. Я могу лишь сказать, что данное утверждение неправда. Мы…

Покровский: Я прошу отвечать вас по-короче.

Йодль: Да. Я собирался быть кратким. Мы всегда называли югославских бандитов «бандами» по пропагандистским причинам, но на практике с бойцами в форме всегда обращались как с военнопленными; и не было иного приказа, который бы отменял обращение как с военнопленными. Иначе, у нас бы не было столько пленных.

Покровский: Я очень обязан вам за то, что вы подняли тему военнопленных. Вы свидетельствовали под присягой Трибуналу, что не было распоряжения запрещавшего брать военнопленных. Вы ещё не забыли свои показаний?

Йодль: Нет, не было правил международного права относившихся к восстанию. Такой вещи не было.

Покровский: Нет, я просил только подтвердить правильность ваших показаний Трибуналу. Вы заявили, перед Трибуналом, что не было распоряжения не брать военнопленных. Вы дали такие показания Трибуналу или нет?

Йодль: То, что вы сказали это мои дословные показания.

Покровский: Минуточку, минуточку. Мы должны подробно обсудить вопрос, который я упомянул. Первое, я хочу, чтобы вы сказали мне следующее: вы заявили Трибуналу, под присягой, что в германских вооруженных силах не было распоряжения, о том, чтобы не брать военнопленных. Вы давали такие показания или нет? Вы меня поняли?

Йодль: Я думаю я помню. Я не знаю о каком-либо таком приказе, чтобы военнопленных не брали.

Покровский: Хорошо. Ещё один момент. Теперь я хочу, что вы помогли разъяснить мне другой предмет. Ваше предложение появляется в данной расшифровке в отношении того, что вы считали неподходящим вопросом, чтобы военнопленных расстреливали. Это так? Это верно?

Йодль: Да, я свидетельствовал в том отношении, что я отвергал это предложение с моральной и человеческой точки зрения.

Покровский: Превосходно. Помните ли вы, что в германской армии существовала 4-я горная дивизия? Вы, кажется, одно время имели к ней прямое отношение. Была такая дивизия или нет?

Йодль: То, что было четыре горные дивизии я не помню, могло быть больше.

Покровский: Я не говорил о чётырех дивизиях. Вам дошёл неточный перевод. Я спросил о том, помните ли вы о том, что была 4-я горная дивизия?

Йодль: Да, об этом я знал точно и должен был стать ее командиром.

Покровский: Очень хорошо. В таком случае вы также можете помнить другого ответственного офицера германской армии, чьё имя было Кюблер? Он действовал в Югославии.

Йодль: Было два человека по имени Кюблер67, старый и молодой.

Покровский: Генерал-майор Кюблер тот, что меня интересует. Я не спрашиваю кем был Кейтель. Вам это лучше знать, чем мне.

Председательствующий: Мы прервёмся на несколько минут?

(Объявлен перерыв)

Покровский: Теперь, я и вы, подсудимый Йодль, займемся двумя этими документами. Я попрошу вас взять документ Й-67, экземпляр номер СССР-132. Это указание по 118-й пехотной дивизии. Вы взяли этот документ?

Йодль: 118-я пехотная дивизия.

Покровский: Там сказано так: «Указание о поведении войск при наступлении параграф 2. Пленные: Тот, кто открыто участвовал в боях против вооруженных сил Германии и попал в плен, подлежит после допроса расстрелу». Не так ли? Там сказано именно таким образом? Вы слышите меня?

Йодль: Да, что-то подобное говорится в этом предложении. Но я хотел бы иметь весь документ. Я ничего не могу заключить на основании одного предложения. Решающим является то, что предшествует этому. Об этом здесь не говорится.

Покровский: Выше этого стоит: «Указания о поведении войск при наступлении».

Теперь второй документ. Он имеет штамп IV-го горного полка. Он издан 6 октября 1943 г., и в нем помещено указание Кейтеля, сделанное собственноручно, о том, как поступать с пленными. Я попрошу вас обратиться к пункту 3. Там сказано (во второй части этого пункта): «Командиры, имеющие военный чин по меньшей мере начальников дивизии, могут отдать приказ, чтобы никого не брали в плен, то есть пленные и гражданское население в районе боя могут быть расстреливаемы. Начальник ОКВ Кейтель. Собственноручно».

Председательствующий: Минуточку. Видимо перевод не прошёл правильно. Вероятно он прошёл слишком быстро. Он прошёл правильно для меня, но видимо не прошёл правильно до подсудимых. Вы поставите вопрос снова?

Покровский: В подпараграфе 3 документа принятого IV горным полком говорится…

Председательствующий: Вы присвоили ему номер?

Покровский: Да, ваша честь. Это экземпляр СССР-470; и он содержит двойной номер, документ Й-127.

(Обращаясь к подсудимому)

Подсудимый Йодль, вы нашли подпараграф 3?

Йодль: Да, но это нельзя описать как документ. Это не документ.

Покровский: Данный документ говорит об обращении с военнопленными.

Я не знаю, что вы чувствуете о нём, но мне он ясен.

Йодль: Но это не оригинал. Это фантастический перевод. Любой солдат выбросил бы его прямо в мусорную корзину. Это фальсификация. Но я признаю, что это могло быть из-за дурацкого перевода. По моему мнению всё, что тут содержится полнейшая бессмыслица. Заголовок говорит: «IV горный полк» и римскую четыре. Должен быть арабский номер. Он никогда не назывался горным полком. Затем он говорит, командиру IV горной дивизии, секция 1с, доставка такого-то и такого-то — всё это бессмыслица, чистая, неприкрытая фальсификация! Это не документ. Это мусор.

Покровский: Я не ответствен за перевод.

Председательствующий: Трибунал хочет увидеть оригинал этих документов. Они приобщены видимо как СССР-132 и СССР-470. СССР-470 это новый документ?

Покровский: Нет, ваша честь, данный документ уже приобщался и оригинал в протоколах Трибунала. Теперь я представил копию данного документа, которая у нас в распоряжении. Оба документа ранее приобщались в оригинале. Если требуется, мы сможем получить эти подлинники документом и представить их второй раз.

Председательствующий: Один из секретарей Трибунала говорит, что он не приобщался ранее — не приобщался в качестве доказательства ранее — СССР-470. Вы уверены?

Покровский: Могла быть техническая ошибка. Меня проинформировали, что он уже приобщался. Мы разберёмся в вопросе. Милорд, мне кажется, что подлинник второго документа у вас во владении.

Йодль: Я могу кое-что сказать, чтобы разъяснить это.

Председательствующий: Полковник Покровский, Трибунал неуверен в допустимости документа 470. Вы можете точно сказать, что это за документ и при каких обстоятельствах он был приобщён в качестве доказательства? Что это за документ и откуда он прибыл?

Покровский: Я могу дать чёткий ответ на последний вопрос, ваша честь, но вероятно я отвечу на первую часть вашего вопроса через несколько минут. Вопрос исследуется.

На второй странице экземпляра СССР-470, внизу страницы, есть письменные показания:

«Настоящим удостоверяется, что это правильная и заверенная копия подлинника документа, который захвачен во время военных операций в июне 1944 в Пакраце, Национально-освободительной армией Югославии. Подлинник документа хранится в архиве Государственной комиссии по расследованию жестокостей совершенных оккупантами и их пособниками в Белграде, датированный 4 января 1946, Белград».

Подписано председателем Государственной комиссии, профессором университета доктором Д. Неделковичем.

Я сейчас устанавливаю, приобщался ли документ, кем из членов советской делегации он приобщался, и какого числа. Если документ ещё не приобщался, тогда мы сможем запросить подлинник из архивов Белграда — немецкую захваченную копию — или заверенную фотокопию, которая приемлема для Трибунала и приобщу её в качестве доказательства.

Милорд, меня только, что проинформировали, что данный документ не представлялся. Следовательно, он будет приобщён впервые и мы немедленно попросим подлинник в качестве дополнительного доказательства.

Председательствующий: Полковник Покровский, со ссылкой, сейчас, на документ СССР-132, который как я понял уже приобщался в качестве доказательства — приобщался в качестве доказательства — Трибунал хочет увидеть оригинал этого документа, потому что перед нами есть только два параграфа на копии представленной нам и подсудимый Йодль занял позицию того, что он хотел увидеть весь документ.

Полковник Покровский, прежде всего, относительно документа 132, который Трибунал как понял уже приобщался в качестве доказательства, Трибунал думает, что этот документ следует полностью представить подсудимому, чтобы он сделал какие-либо комментарии. Относительно документа 470, который вы теперь приобщаете в качестве доказательства, у Трибунала мнение, что вам следует продолжать перекрестный допрос со ссылкой на данный документ при условии представления, как можно скорее, оригинала или фотокопии подлинника и при условии права защитника подсудимого ходатайствовать об исключении этого перекрестного допроса в случае наличия какой-либо существенной разницы между переводом на югославском языке — который представлен подсудимому, или используется для цели перекрестного допроса подсудимого — подлинник документа.

Вам и доктору Экснеру это ясно?

Покровский: Милорд, будет сделано.

Экснер: Господин Председательствующий, я думаю, что обсуждение не должно допускаться в настоящий момент. В нём есть слишком много несоответствий. В настоящем виде их нельзя исправить. Например, римская цифра IV «IV горный полк» относится к нему. Эта римская цифра IV совершенно неправильная. Затем он говорит «командир получил…», что не по-немецки. Затем на строке 4 упоминание…

Председательствующий: Доктор Экснер, Трибунал хочет знать, о чём вы говорите. Вы говорите о 470?

Экснер: Да. Я просто пытаюсь показать, что это не может быть подлинным документом, потому что он вообще не немецкий.

Например, в строке 4 говорится: «Оперативный штаб вооруженных сил, ОКХ» Оперативный штаб вооруженных сил относился к ОКВ, а не к ОКХ.

Затем, здесь нет подписи. Он подписан «Кейтель» на первой странице; но он подписался как генерал-полковник, в то время как мне сказали, что он уже был фельдмаршалом.

Далее, подпись в части цитаты и она говорит: «ОКВ предусматривает следующее…» Затем есть цитата — и подпись Кейтеля её часть — в то время как сам документ предположительно исходил из 4-й горного полка, и там нет подписи 4-го горного полка. Я действительно не думаю, что есть какой-либо смысл обсуждать документ до тех пора пока не предоставят оригинал. Например, на странице 2 документа есть заявление, что это направлено командирам 6, 7 и т.д. Они не являлись командирами, это командиры рот. Ни одно немецкое военное лицо не могло бы написать такой документ.

Председательствующий: Доктор Экснер, Трибунал придерживается решения о том, что данный документ может быть использован сейчас. Все пункты, которые вы озвучили и любые другие пункты, которые вы можете пожелать озвучить о документе открыты для вас если вы пожелаете исключить перекрестный допрос на последующей стадии, когда будет представлен документ.

Экснер: Я понял.

Председательствующий: Чтобы не тратить время, Трибунал думает, что более удобно сделать перекрестный допрос о документе. Мы оставляем за вами исключение всего перекрестного допроса.

Экснер: Да.

Председательствующий: Итак, полковник Покровский, здесь оригинал документа СССР-132, который должен находится у подсудимого с целью дать любые комментарии которые он пожелает.

Покровский: Инструкции Трибунала будут выполнены, ваша честь. Мы представляем оригинал документа

(Обращаясь к подсудимому)

Вы ознакомились с содержанием документа?

Йодль: Да, это приказ по 118-й пехотной дивизии.

Покровский: У вас не возникает никаких сомнений в подлинности этого документа?

Йодль: Нет. Это приказ по 118-й пехотной дивизии. В этом нет сомнения, но связь между 118-й пехотной дивизией и мной загадка. Но приказ подлинный.

Покровский: Вероятно вы хотите признать теперь, что это не вопрос глупости, а злодейства. Вероятно вы хотите усилить свои показания в этом смысле?

Йодль: Я вас не понял.

Председательствующий: Подсудимый, когда вас спросили о параграфе 2 документа СССР-132, вы сказали, что у вас нет всего документа. Теперь у вас есть весь документ.

Йодль: Да, есть. У меня есть весь документ. Весь приказ от Кюблера это по моему мнению идеальный приказ. Видимо сомнения, которые обвинитель отнёс к пункту 2, где говорится: «Тот, кто открыто участвовал в боях против вооруженных сил Германии и попал в плен, подлежит после допроса расстрелу».

Это конечно не относилось к обычным войскам. Это относилось к населению. По крайней мере, так я это понял. Параграф 8 говорит: «Отношение к населению».

Это также приказ с точки зрения международного права. Он проводит разграничение между отношением к враждебному населению и к мирному населению.

Покровский: Это всё, что вы хотите сказать?

Йодль: Да, но как я сказал, я не понимаю связи между генерал-майором Кюблером приказом и мной. Я этого не понимаю.

Покровский: Вы подтверждаете, что вопрос обращения с гражданским населением был отдельной формой в независимом параграфе, номер 8? Вы только, что на него сослались.

Йодль: Да, параграф 8 упоминает обращение с учётом гражданского населения.

Покровский: Я удовлетворен ваши ответом. Позвольте перейти к другой группе вопросов.

Председательствующий: Минуточку.

Йодль: Но я желаю разрешения Трибунала возразить…

Председательствующий: Подсудимый минуточку, вы предполагаете, что в данном приказе есть, что-либо что указывает на то, что с пленными обращаются согласно параграфа 2, как вы выразились, с обычными войсками.

Йодль: В данном отношении параграф не очень ясен; но следующий документ, который обвинитель представляет, может привести подтверждение относительно того какие приказы принимались. Однако, я считаю, что не обсуждается, то, что Кюблер отдал приказ говоривший, чтобы югославские войска захваченные в бою расстреливались. Это совершенно невозможно. И если бы он так сделал, тогда это делалось бы вопреки приказам высшего командования германских вооруженных сил. Но как я могу привести свой взгляд на приказ генерал-майора Кюблера? Лучше спросить у него, он жив.

Председательствующий: Что же, вы ответили на мой вопрос, тогда, он отрицательный, о том, что в приказе нет ничего, что показывает или указывает на то, что пленные указанные в параграфе 2 не являются обычными войсками.

Йодль: Этого нельзя заключить из формулировки приказа.

Председательствующий: Вероятно я должен обратить внимание на слова «Общие директивы о поведении войск в бою».

В любом случае, это ваш ответ обо всём документе.

Йодль: Пожалуйста, могу я, снова посмотреть на оригинал? У меня только копия.

(Документ передан подсудимому)

Председательствующий: Теперь перед вами оригинал. Вы хотите, что-либо добавить к тому, что сказали?

Йодль: Я лишь хотел добавить — если вы разбираетесь с приказом генерал-майора Кюблера — что это, не точно ясно относился ли данный приказ к какому-либо конкретному бою, например, зачистке от повстанцев на приведенной территории, которые не относились к регулярным войскам в конкретный момент, но относительно мятежа населения. Это правдоподобно.

В любом случае, я не могу ответить на данные вопросы, потому что я не генерал-майор Кюблер.

Председательствующий: Теперь вы можете перейти к 470.

Йодль: Могу я попросить у Трибунала разрешения внести поправку в своё возражение по документу?

Председательствующий: О каком документе вы говорите?

Йодль: Документе СССР-470.

Председательствующий: Что вы хотите о нём сказать?

Йодль: Я ранее описал данный документ как бессмысленный сначала, приняв его за немецкий приказ. Между тем, я убедился в том, что это очевидно хорватский приказ, потому что он адресован трём батальонам усташей68. В данном хорватском приказе хорватский командир этого горного полка говорит своим войскам нечто полученное им посредством приказов от 4-й горной дивизии, относительно обращения с военнопленными. Он, в ответ, связывает это с приказом Кейтеля, который однако, неправильно представлен и который, если бы он был правильным, лучше вручить защитнику фельдмаршала Кейтеля, потому что это лучший образец отношения к повстанцам в Югославии следующий международному праву — то есть, правильный. Следовательно, это не немецкий приказ, видимо это проект перевода хорватского приказа 4-го горного полка. Но какое отношение 4-й хорватский полк имеет к подсудимому Йодлю для меня загадка. Я этого не понимаю.

Председательствующий: Продолжайте, полковник Покровский.

Покровский: Подсудимый Йодль, я спрашиваю вас, известна ли вам директива Кейтеля в отношении того, чтобы командиры дивизий или офицеры старшего ранга имели право отдавать приказы, чтобы пленных не брали. Вам известна такая директива?

Йодль: Нет, она мен неизвестна; и не известно, что приказ отдавался таким способом. Однако, в некоторых случаях это допустимо согласно международному праву.

Покровский: У меня больше нет вопросов в связи с этим документом. Защитник, очевидно, задаст некоторые вопросы, когда оригинал документа будет представлен Трибуналу.

Я перехожу к следующей группе вопросов. Если я не ошибаюсь, вы подтвердили подлинность ваших так называемых «заметок» к плану «Грюн», где идет речь об организации инцидента на границе Чехословакии. Там, кажется, сказано прямо, что организация инцидента будет поручена управлению контрразведки, это правильно? Я правильно передаю смысл фразы?

Йодль: Нет. Перевод, дошедший до меня полностью искажён. Но об этом также была полная дискуссия.

Покровский: Чтобы упростить задачу переводчиков, я упрощу вопрос. Как мне кажется, вы подтвердили аутентичность документа касающегося инцидента и организации инцидентов. Это документ защиты Йодль-14.

Председательствующий: Я не думаю, что он правильно прошёл.

Йодль: Нет. Я вообще не понял смысла.

Покровский: Хорошо. Я повторю его. Правильно ли я понял вас, что вы не оспариваете подлинность документа «Йодль-14»?

Йодль: Если речь вдет о моей записке майору Шмундту69, то это, без сомнения, подлинный документ, написанный мною.

Покровский: В данной связи я хочу задать вам один чёткий вопрос: вы подтверждаете, что провокация, которую вы называете «организация инцидента» имела две цели: первая, дать предлог для нападения на Чехословакию; и второе — используя вашу собственную терминологию, о которой мы слышали 4 июня — переложить позор за войну на плечи другого? У вас были эти две задачи, когда вы предлагали организовать инцидент? Вы поняли мой вопрос?

Йодль: Я с трудом понял то, что вы сказали.

Покровский: Вы можете дать ответ?

Йодль: Да, я могу повторить то, что сказал вчера. Я…

Покровский: Вы подтверждаете это?

Йодль: Мои вчерашние показания? Да, конечно. Я говорю сегодня, то что говорил вчера.

Покровский: Очень хорошо. Я хочу, чтобы вы рассказали Трибуналу всё, что вам известно об обеспечении оружием судетских немцев организованных во фрайкор70 Генлейна71, который вы мимоходом упоминали Трибуналу. Вы заявляли, что данный корпус имел ряд офицеров. Вы помните?

Йодль: Да, помню.

Покровский:С целью помочь вам, я покажу вам документ.

(Документ был передан подсудимому)

Это показания Карла Германа Франка72. Он заявил в своих показаниях, что корпус Генлейна получил определенное количество оружия. Вам об этом, что-нибудь известно?

Йодль: Я знаю лишь то, что оружие поставлялось фрайкору Генлейна тогда, когда он был сформирован на немецкой территории. Перемещалось ли ранее оружие на территорию Чехословакии для данной судетско-немецкой группы, или как оно туда попадало, это нечто о чём мне неизвестно. Вооруженные силы никоим образом не касались этого, также как потом они касались фрайкора Генлейна.

Покровский: Вам известно, какого рода оружие отправлялось туда? Оно было немецким или нет?

Йодль: О том факте, что вооружения доставлялись в Чехословакию мне совершенно неизвестно. Я не был контрабандистом вооружения; я был офицером генерального штаба.

Покровский: Вот почему я спрашиваю вас, поскольку вы сказали, что вы получали доклады о вооружении фрайкора Генлейна, когда он прибыл на немецкую территорию. Вот почему я спросил вас, офицера генерального штаба, являлось это оружие немецким или нет? Вы должны знать.

Йодль: Фрайкор Генлейна — который был сформирован возле Хофа и округа Север, 17 сентября — получал, по моему мнению, бывшее австрийское или даже немецкое вооружение. Я думаю это было австрийское вооружение, но точно не знаю.

Покровский: Тогда этого не требуется. Нам лишь требуется точная информация и точные факты. Сейчас вам вручат фотокопию папки плана «Зелёный»

(Папка передана подсудимому)

Посмотрите на отрывок помеченный. Отмеченный отрывок говорит: «Для успеха операции, проникновение в Судетскую Германию десантных войск имеет большую ценность». Подсудимый Кейтель 6 апреля 1946, во время допроса относительно данной части документа сказал, что вы точно дадите необходимые пояснения относительно данного документа.

Йодль: Относительно данного параграфа я скажу, что в подготовке к возможной войне, армия внесла замечание в отношении того, что укрепления должны быть быстро преодолены или должны быть открытыми с тыла и для успеха данной совместной акции десантных войск вместе с пограничным населением и судетскими немцами, которые дезертировали к нам, могло быть ценным. Конечно, фактом являлось, что среди немцев, которые вступали в ряды и которых насчитывалось около 100 000 человек, никто бы не повернул оружие против нас, а на месте бы дезертировали. Они писали это мне лично находясь в чешской форме. Эти немцы дезертировали бы на месте. Конечно, мы ожидали этого и учитывали в своих разработках.

Покровский: Я боюсь, что вы не поняли меня достаточно правильно или не пожелали понять вопрос, который я вам задал.

Подсудимый Йодль, меня интересует кое-что ещё. Вы подтверждаете факт, что до нападения на Чехословакию вы планировали диверсионную деятельность на территории Чехословакии. Мне это интересует. Да или нет?

Йодль: Первое, нападения на Чехословакию вообще не было; это историческая неправда, во-вторых это была работа генерального штаба, которая ведётся для вероятной войны, и об этом больше нечего сказать.

Председательствующий: Это не ответ на вопрос. Вопрос о том планировали ли вы до войны — или возможной войны — диверсионную деятельность в Чехословакии. Вы планировали её? Вы можете на это ответить?

Йодль: Нет, я не планировал. Вы нужно было бы спросить об этом адмирала Канариса. Подобное вопросы не находились в моей юрисдикции.

Покровский: Кейтель посоветовал нам спросить вас, и вы советуете спросить Канариса. Очень хорошо; Я задам вам другой вопрос. Объединение всех профашистских сил и вооруженных фашистских банд в Югославии, которые боролись против союзников, проводилось с вашего ведома? Или вам об этом ничего не известно.

Йодль: Вы имеете в виду организацию подчинённую маршалу Тито73. Она мне известна, да.

Покровский: Нет, я сослался на организацию под руководством германского высшего командования, объединенный фронт всех профашистских банд — Недича74, Михайловича75 и других — финансируемых Германией, с помощью Германии, и под руководством германского высшего командования. Вам об этом, что-нибудь известно?

Йодль: Я не знаю, думаете ли вы о чётниках76. Они находились под командованием итальянцев. Потому что там всегда существовал большой разлом между итальянцами и нами. Тогда там были усташи, они были хорваты. Но другие профашистские организации мне неизвестны.

Покровский: Очень хорошо. Посмотрите на документ Й-95, экземпляр СССР-288. Он уже представлен Трибуналу. Это показания Недича. Два или три предложения из этого документа имеют прямое отношение к заданным вам вопросам. Недич свидетельствовал под присягой, назвав тех, кто помогал ему формировать и финансировать его банды. Он назвал представителей германского высшего командования и Гестапо, которые помогали создать его вооруженные силы.

Вы нашли это?

Йодль: Правильно. Недич сформировал сербское подразделение. Я забыл про него. Недич имел — я скажу — сербское…

Покровский: Вы помните его?

Йодль: Да. Недич имел небольшое подразделение. Правильно. Вероятно, там было от 5000 до 6000. Они были сербами.

Покровский: Вы оказывали финансовую поддержку этой организации?

Йодль: Нет. У меня не было денег. Я не поддерживал такие вещи.

Покровский: Нет, я не говорю о ваших личных средствах, а о средствах Германского Рейха.

Йодль: Я не могу вам этого сказать. Сам я не занимался деньгами в этой войне.

Покровский: Германское высшее командование возглавляло работу по контролю за организацией таких банд, или нет?

Йодль: Нет. Я их не организовывал. Командующий Юго-Востоком вероятно обсуждал это с Недичем. Но это было личное дело Недича если он желал призывать сербов к борьбе.

Покровский: Я не знаю, было ли это его личное дело или нет. Но для меня наиболее важно, чтобы вы подтвердили факт, что эти банды действительно существовали. Как их организовал Недич меня не интересует.

Йодль: Я могу это подтвердить. Там было от 5000 до 6000 сербской вспомогательной полиции.

Покровский: Очень хорошо. Вам покажут другой доклад об этой группе вопросов. Это официальный доклад польского правительства направленный в военный трибунал. Вы найдёте, что он содержит некоторую очень ценную информацию о деятельности пятой колонны. Пожалуйста, перейдите к предложению помеченному «Б». Там говорится:

«Дополнительно к агентам отобранным среди молодых людей и назначенных содействовать с немецкими гражданскими службами также существует группа руководителей и инструкторов сделанных офицерами, которые прибыли в Польшу, обеспеченные действующими паспортами, за недели до начала беспорядков».

Йодль: Вы тут сделали две небольшие ошибки, полковник Покровский: прежде всего, контрразведка не подчинялась мне, а подчинялась начальнику высшего командования вооруженных сил; и во-вторых, я подробно вчера объяснял, что ничего не знал о каких-либо приготовлениях к польской кампании, с точки зрения операции или иначе, потому что я был артиллерийским командиром в Вене и Брюне. Что делал Канарис в это время в отношении Польши, это нечто чего я совершенно не знаю. Поэтому, боюсь, я не смогу вам как-нибудь помочь.

Покровский: Что же, перейдём к следующей группе допросов. Вас допрашивали 8 ноября представители советского обвинения, и вам был задан вопрос, преследовала ли Германия захватнические цели, нападая на Советский Союз. Вы помните, что вам был поставлен такой вопрос?

Йодль: Да, совершенно точно.

Покровский: Вам сейчас дадут выписку из ваших показаний.

Вы ответили таким образом:

«Допускаю, что мысль о расширении жизненного пространства и об использовании хозяйства России для нужд Германии играла какую-то роль, но не являлась основной причиной нападения на Советский Союз».

Вы помните, что вы дали такой ответ?

Йодль: Возможно. Я не подписывал этого. Во всяком случае, я сказал: «Это не было основной причиной».

Покровский: В этом же ответе сказано:

«В наши намерения не входило все время расширять жизненное пространство и тем самым получать себе новых врагов».

Так, кажется. Вы это помните?

Йодль: Да, я помню.

Покровский: Хорошо. Но теперь, может быть, вы припомните, что свидетель Олендорф77 здесь, на суде, удостоверил, что еще до начала войны, до нападения на Советский Союз, Гиммлер78 в своей речи наметил программу уничтожения на Востоке 10 миллионов славян и евреев. Вы помните эти показания?

Йодль: Да, я помню эти показания, я их слышал.

Покровский: В этом свете, в свете этих показаний Олендорфа, не хотели бы вы сейчас несколько уточнить свой ответ на вопрос о том, преследовала ли война с Советским Союзом именно захватнические цели, цели захватить территорию, уничтожить население и освободившиеся таким образом земли превратить, как говорил Гитлер, «в райские сады для немцев». Вы не думаете, что это было именно так?

Йодль: Что фюрер намеревался сделать позже, я не знаю, но военно-стратегические причины, которые он изложил нам и которые были подтверждены количеством сообщений, я вчера уже разъяснил во всех подробностях. Основной причиной было чувство огромной угрозы русского наступления. Вот это обстоятельство было решающим.

Покровский: Очень хорошо. Сейчас вам вручат документ С-57. Он уже представлялся Трибуналу, ваша честь. Вечером 5 апреля 1946 данный документ представили подсудимому Кейтелю как экземпляр СССР-336. Я должен попросить вас перейти к подпараграфу 4 этого документа и подпараграфу 7, так как подсудимый Кейтель заявил, что вы можете дать более подробные пояснения об этих документах. Пункт 4 ссылается на активное участие Испании в захвате Гибралтара уже в 1941. Скажите нам, как должны было выражаться это активное участие Испании? Вы нашли отрывок в документе?

Йодль: Да, я уже знал документ. Но никто его не подписал. Прежде всего, я должен пояснить чем является документ, чтобы не было ошибки в том, что это приказ.

Покровский: Но мне не кажется, что я когда-либо говорил, что это приказ.

Йодль: Правильно, потому что это не приказ. Я не могу сказать о чём думали люди, которые подготовили этот документ. Очевидно это проект который офицеры генерального штаба предположительно из моего управления, вместе с оперативным экспертом флота, подготовили в моём управлении и который они представили штабу морских операций для своего пользования, в соответствии с принципом, что офицеры генерального штаба должны продумывать план задолго ранее. У них были эти личные идеи и они изложили их на бумаге при том, что я даже его не видел.

Председательствующий: О чём ваш вопрос, полковник Покровский? Был ли это проект…

Покровский: Я задал вопрос на который не получил ответ. Милорд, я спросил его, что он можем сказать о действительном участии Испании в захвате Гибралтара в 1941.

Йодль: Я не могу делать заявления о мыслях других людей. Я могу говорить о серьезных намерениях в связи с Испанией в 1940. Об этом я могу говорить. Но что касается бумаги, я ничего не могу о ней сказать. К тому времени я уже долго считал вещь невозможной. Я узнал о ней только в Нюрнберге. Я никогда раньше её не видел.

Покровский: То, что данный план не мог быть выполнен это совершенно другой вопрос. Подсудимый Кейтель сказал, что вы можете дать об этом пояснения. Вы заявляете, что ничего не можете сказать.

Йодль: Как я уже говорил, это являлось некой предварительной разработкой проводимой младшими офицерами генерального штаба, которую я увидел здесь в комнате документов впервые с огромным интересом и радостью. Мне тогда его не показывали, потому что уже было ясно, что за неделю ситуация изменится.

Покровский: Вы ничего не знаете о предполагавшейся отправке экспедиционного корпуса через Закавказье в направлении Персидского залива и в направлении Ирака, Сирии и Египта, если бы состоялось падение Советского Союза, как здесь говорится? Об этом вы тоже ничего не знаете?

Йодль: До таких серьезных мыслей дело никогда не доходило. Наоборот, у меня была очень большая ссора с фюрером, потому что я отказывался вести атаку через Кавказ на Баку. Но офицеры генерального штаба, будучи оптимистически настроенными под влиянием первых побед летом, выражали подобные мысли. Они и назначены для того, чтобы строить планы. То, что было решающим, делали старшие, более спокойные люди.

Покровский: Таким образом, вы утверждаете, что успехи Красной Армии сорвали эту далеко идущую, смелую, как вы выразились, мысль гитлеровской Германии о посылке экспедиционного корпуса в Ирак, Сирию и Египет? Это правильно?

Йодль: Если бы Советский Союз рухнул, тогда можно было бы предпринять такие идеи по ведению войны. Но не могло существовать плана, например, вооруженного нападения на Турцию. Она бы и без этого добровольно перешла на нашу сторону. Это было мнение фюрера.

Покровский: Откуда вам это известно?

Йодль: Откуда я это знаю? Это даже есть в документе, в дневниках штаба оперативного руководства, которые имеются здесь, в суде. Там написано:

«Турция при больших успехах Германии без всяких условий выступит на нашей стороне. И я приказываю особенно хорошо снабжать ее оружием, боеприпасами, танками и т. д.».

Турция выразила такое желание и была очень благодарна нам за оснащенные прекрасным оружием танки. Этого фюрер никогда бы не сделал, если бы он допускал возможность выступления Турции на стороне противника.

Покровский: Мы продолжим с другой группой вопросов. Накануне кампании против России, проводилось совещание между ОКВ, ОКХ79 и так называемым РСХА. Участие управления Зипо рассматривалось. Вам, что-либо известно об этом совещании, на котором присутствовал свидетель Олендорф?

Йодль: Я ничего о нём не знаю. Я работал над совершенно иными вопросами и никогда не имел каких-либо совещаний или связей с главным управлением безопасности Рейха.

Покровский: Вы знакомы с Вильгельмом Шейдтом80, сотрудником в организации по делам военнопленных ОКВ?

Йодль: Да, я его знаю. Он был моим помощником генерала Шерффа.

Покровский: Вы знакомы с его показаниями, которые он давал Трибуналу? Милорд, на странице 2207 английской расшифровки. Он свидетельствовал, что преступная практика применения карательных мер на мирное население была известна ведущим офицерам оперативного штаба вооруженных сил и генерального штаба армии. Вы это помните?

Йодль: Я не знаю, какие слова он использовал. Преступный действия неизвестны ни мне, ни оперативному штабу вооруженных сил. Я отвергал преступные действия и боролся против них, и я это здесь подробно объяснял.

Покровский: Я понял, что вы отрицаете все сведения о преступных карательных мерах, предпринимаемых против гражданского населения? Вы хотите сказать, что ничего о них не знали?

Йодль: Конечно, я знал о борьбе против партизан. Это совершенно ясно. Я показал две инструкции, которые были приняты оперативным штабом вооруженных сил.

Покровский: 7 января 1946 свидетель фон дем Бах-Зелевски свидетельствовал, что действительной целью борьбы против партизан являлось уничтожение славян и евреев и что методы используемые в этой борьбе были известны высшему командованию. Вы это также отрицаете?

Йодль: Это могло являться намерение Бах-Зелевски; а не моим. Мои инструкции другие. Я уже описывал намерение вчера как полностью бессмысленное. Число повстанцев не являлось значимым в гигантской борьбе между германскими и советскими армиями. Это был единичный процент.

Покровский: Подсудимый Йодль, вы можете вероятно вспомнить, когда и при каких обстоятельствах вы сами сказали на одном из совещаний у Гитлера, что германские войска вправе обращаться с партизанами как захотят и не при условии любого рода смерти от пыток, четвертовании, повешения головой вниз, и т. д. Вы помните, что говорили нечто подобное?

Йодль: О предмете, — который более комичный, чем серьезный — мы говорили л совершенно ином во время предварительного допроса.

Покровский: Вероятно вы можете рассказать нам об это деле поподробнее, но более точно. Ответьте на мой вопрос говорили ли вы эти слова или что-либо похожее на такие слова и при каких обстоятельствах вы их говорили?

Йодль: Я хочу объяснить это кратко. Это было 1 декабря 1942. Как помнит Трибунал, директива относительно борьбы с повстанцами была отдана 11 ноября оперативным штабом вооруженных сил, которую мы обновили новым приказом от 6 мая 1944. В той директиве, принятой 11 ноября я написал предложение: «Сжигание деревень в качестве репрессалии запрещается, потому что вызовет лишь появление новых партизан».

Проект этой инструкции оставался в руках фюрера недели. Он всегда возражал этой инструкции препятствовавшей войскам безжалостно бороться с повстанцами. Так как в то время я уже должен был принять инструкцию и ей ещё не дали одобрения, я стал грубым; и когда он ещё раз пришёл с долгими объяснениями о его опыте борьбы, его опыте борьбы с коммунистами в Хемнице, я сказал, с целью вставить слово: «Мой фюрер, то что люди делают в бою вообще не происходит по инструкции. Что касается меня, они могут их четвертовать или они могут вешать их вверх тормашками».

Если бы я знал, что у русского господина настолько мало чувства юмора, я бы добавил: «и жарить их на вертелах». Это то, что я сказал и добавил: «Но в инструкции мы разбирались с репрессалиями после боя, и они должны были быть запрещены».

Затем там был хохот всех присутствовавших офицеров и также фюрера; и он дал мне разрешение принять эту директиву; и показаниями свидетеля Буле, который присутствовал, это вам подтвердят. Четвертование людей не принято в Германии с шестнадцатого века, как и повешение вверх тормашками, что точно известно любому в мире. Следовательно это замечание просто ирония.

Покровский: Я прошу Трибунал дать мне одну минуту, для последнего вопроса, буквально одну минуту.

(Обращаясь к подсудимому)

Вам известно, что немецкие войска очевидно понимали иронию лучше чем мы — и в буквальном смысле слова — четвертовали, вешали вверх тормашками и сжигали советских пленных на огне? Вам это известно?

Йодль: Не только я об этом не знал, но я даже не верю в это.

Покровский: С разрешения Трибунала я продолжу с последней группой вопросов после перерыва.

Председательствующий: Полковник Покровский, сколько это займёт?

Покровский: У меня есть несколько вопросов, и мне кажется это не займет много времени.

(Объявлен перерыв до 14 часов)

Вечернее заседание

Покровский: Вы сделали признание в том, что воины Красной Армии в 1941 году под Вязьмой оказывали стойкое сопротивление фашистским захватчикам. Многие попадали в немецкий плен только потому, что, обессилев от лишений и усталости, не могли двигаться. Вы именно этим обстоятельством объяснили огромную смертность советских военнопленных, не так ли?

Йодль: Это так в отношении пленных из вяземского котла.

Покровский: Не припоминаете ли вы других причин, которые вам известны и которые вызвали массовую смертность советских военнопленных?

Йодль: Мне ничего не было известно о других причинах.

Покровский: Чтобы несколько освежить вашу память, я оглашу небольшой отрывок из документа СССР-353. Это письмо Розенберга главнокомандующему вооруженными силами, то есть непосредственно в ОКВ. Документ составлен 28 февраля 1942 г. У вас отмечены эти фразы:

«Судьба советских военнопленных в Германии — трагедия огромного масштаба… Большая часть умерла от голода или вследствие неблагоприятной погоды. Тысячи умерли от сыпного тифа».

Я пропускаю несколько фраз и перехожу несколько дальше:

«Несколько интеллигентных командиров лагерей занялись с некоторым успехом такой линией»

Перед этим стоял вопрос населения желающего обеспечивать этих военнопленных продовольствием по своему желанию.

«Однако в большинстве случаев, командиры лагерей запретили гражданскому населению передавать какую-либо еду военнопленным и предпочли их смерть от голода…Более того во многих случаях, когда военнопленные на марше больше не могли стоять из-за голода и истощения, их расстреливали на виду ужасавшегося местного населения; и тела оставляли на обочине».

И далее:

«Слышаться замечания подобные таким: «Чем больше этих пленных умрёт, тем лучше для нас».

И снова на странице 3:

«Было бы наивным думать, что положение в лагерях для военнопленных могло остаться скрытым от Советского правительства. Как видно из циркулярной ноты Молотова, Советам были прекрасно известны описанные выше обстоятельства».

Вы нашли отрывок?

Йодль: Да, нашёл.

Покровский: Итак, вы действительно ничего не знаете о причинах высокой смертности?

Йодль: Об этом письме я впервые услышал лишь здесь, на суде.

Покровский: Я спрашиваю вас не о письме, подсудимый Йодль. Я спрашиваю вас о причинах массовой гибели советских военнопленных. Вы не знали, что такие причины вызвали массовую гибель?

Председательствующий: Документ подписан?

Покровский: У документа нет подписи. Это захваченный документ, номер 081-ПС. Он относится к документам захваченным Соединенными Штатами и был передан нам для того, чтобы мы могли представить его Трибуналу.

(Обращаясь к подсудимому)

Подсудимый, я всё ещё не слышу ответа.

Йодль: Я ничего не знал об этих причинах массовой смертности. В любом случае они являются совершенно ошибочными; то, что я знал, я смог привести по грубым цифрам из моей памяти относительно числа советских военнопленных и их местонахождении.

Покровский: Хорошо. Теперь мы займемся вопросом с иного угла. Знакома ли вам фамилия фон Гревеница?

Йодль: Фон Гревениц? Да, имя мне знакомо.

Покровский: Он работал в ОКВ?

Йодль: Если я не ошибаюсь, он работал в управлении вооруженных сил в подчинении у генерала Рейнеке.

Покровский: Знали ли вы генерала Остеррайха?

Йодль: Нет, этого генерала я не знаю.

Покровский: Данный генерал являлся начальником управления по делам военнопленных в одном из ваших военных округов. Вероятно, вы помните показания этого генерала о директиве полученной им от фон Гревеница в ОКВ относительно советских военнопленных? Вам сейчас покажут документ СССР-151, страница 5 немецкого текста. Вы найдёте там отрывок на который я хочу обратить ваше внимание.

«В конце 1941 или начале 1942 меня непрерывно вызывали в Берлин для присутствия на совещаниях проводимых командующими по делами военнопленных в военных округах.

«Вновь назначенный командующий организации по делам военнопленных в штаб-квартире ОКВ, генерал-майор фон Гревениц председательствовал на совещании.

«Во время совещания была дискуссия об обращении с военнопленными которые из-за ранений или истощения и болезни, был непригодны для жизни и непригодны для работы. По предложению генерала фон Гревеница несколько присутствовавших офицеров, среди них несколько докторов озвучили свои мнения об этом и заявили, что таких военнопленных следовало направлять в концентрационный лагерь или госпиталь для отравления. Вследствие данной дискуссии генерал-майор фон Гревениц отдал приказ в отношении того, чтобы все военнопленные непригодные к жизни и работе были убиты и чтобы для этой цели был задействован медицинский персонал».

Вам, что-нибудь известно об этом?

Йодль: Мне об этом вообще ничего не известно, и я не могу прокомментировать этот документ. Ко мне это не имело никакого отношения и я не знаю, что из сказанного здесь правда, но генерал фон Гревениц точно должен знать об этом. Я меня вообще не было связи с военнопленными. Это другое ведомство, генерала Рейнеке.

Покровский: Фон Гревениц сам защитит своё заявление. Он был исполнителем; он воплощал на практике директивы ОКВ и также принимал соответствующие инструкции и вы всё ещё говорите мне, что не знали о них?

Йодль: Я так не говорю. Генерал фон Рейнеке мне не подчинялся. Я с ним не беседовал. Я видел его вероятно дважды за всю жизнь. Я не был ответственным за военнопленных и не был компетентным, чтобы заниматься ими.

Покровский: Ну, хорошо. Тогда мы перейдем к последней группе вопросов, их всего несколько.

Подсудимый Кейтель, когда его допрашивали здесь и на предварительном следствии — мне кажется отдельные предметы возникли во время предварительных допросов — сказал, что более подробные показания относительно директив уничтожить Ленинград и Москву дадите вы. Вы заявили Трибуналу, что директивы были приняты по двум причинам: первая, потому что генерал фон Лееб доложил вам о постепенном просачивании ленинградского населения на запад и юг от линии фронта; и во-вторых, они являлись репрессалиями за Киев. Правильно?

Йодль: Не репрессалиями, но оправданным страхом того, что случилось в Киеве могло случиться с нами в Ленинграде; и третьей причиной являлось объявление советско-русского радио, что это произойдёт.

Покровский: Хорошо. Для меня единственная важная вещь установить факт, что вы связываете директиву с докладом из Ленинграда и делом в Киеве; правильно?

Йодль: Я их не связываю; но события, как они произошли в действительности, безусловно повлияли на решение фюрера в таком направлении. Это причины которые он сам привёл.

Покровский: Очень хорошо. Вероятно вы помните, когда высшее командование получило информацию от Лееба — в каком месяце?

Йодль: Это были первые дни — насколько я помню первые дни сентября.

Покровский: Очень хорошо. Вероятно вы также помните дату захвата немцами Киева. Это было в конце сентября 1941?

Йодль: Насколько я помню Киев был оккупирован в конце августа. Мне кажется это было 25 августа или около того. Но я не могу…

Покровский: Это было не 22 сентября?

Йодль: Это совершенно не обсуждается. У нас здесь есть документ, доклад об инцидентах в Киеве; я не знаю дату по памяти, но это документ 053-ПС. Мы сможем увидеть дату из документа.

Покровский: Этот документ точно от 23 и 24 сентября. Что же, позвольте, однако, предположить, что это случилось в августе. Не припоминаете ли вы, когда Гитлер в первый раз сказал о том. что он намерен стереть с лица земли Ленинград?

Йодль: Я прошу прощения. Я всё время ошибаюсь с датой. Документ это — С-323, приказ фюрера датирован 7 октября. Значит моё заявление правильное. Я на месяц ошибся в расчётах, и взятие Киева действительно было в конце сентября. Доклады которые мы получили от Лееба пришли в первые дни октября. Я ошибся. Извиняюсь.

Покровский: Пожалуйста, не упоминайте её; она не важна. Я лишь хочу, чтобы вы вспомнили, когда Гитлер категорически заявил, что он сравняет Ленинград с землей. Для меня это важно.

Йодль: Я полагаю, вы ссылаетесь на морской документ, документ СКЛ, штаба морских операций.

Покровский: Вам сейчас дадут документ Л-221 и покажут то место, где на совещании у фюрера 16 июля 1941 г. сказано:

«На Ленинградскую область претендуют финны. Фюрер хочет сравнять Ленинград с землей с тем, чтобы затем отдать его финнам».

Вы нашли это место?

Йодль: Да, я нашел это место.

Покровский: Это было 16 июля 1941 г., не так ли?

Йодль: Документ составлен 16 июля 1941 г.

Покровский: Это было значительно раньше дней взрывов и пожаров в Киеве. Правильно?

Йодль: Совершенно верно.

Покровский: Это было точно не случайно, что в директиве подготовленной вами и в заявлениях сделанных перед Трибуналом вы заявили, что фюрер снова решил стереть Ленинград с лица земли. Это было не первый раз, когда было принято решение.

Йодль: Нет, решение, если решение действительно было — и заявления сделанные на том совещании — я узнал впервые здесь. Я лично не принимал участия в обсуждении, ни знал о подобных словах. Мое замечание о том, что фюрер вновь принял решение, относится к его устному приказу, который он отдал незадолго до того (за два или три дня) главнокомандующему сухопутными силами. Тот факт, что об этом уже шла речь, вытекает из того, что в этом приказе я ссылаюсь на письмо главного командования сухопутными силами от 18 сентября. Вот как надо понимать слова: «Фюрер вновь принял решение». Но этот факт мне не был известен. О том, что такое совещание состоялось, я впервые узнал только здесь.

Покровский: Суд, вероятно, сумеет разобраться в вопросе, когда Гитлером было сделано первое заявление.

Вы утверждали, что вам ничего не было известно о репрессиях против евреев?

Йодль: Нет.

Покровский: Вы только что сейчас сами сослались на документ ПС-053.

(Документ передан подсудимому)

Это донесение Коха, подписанное лично им. Может быть, вы подтвердите, что там совершенно ясно сказано, что во время пожаров в Киеве, в которых Кох обвиняет местное население, уничтожено все еврейское население города, свыше 35 тысяч человек, из них больше половины женщин. Там так написано, это верно?

Йодль: Это мне хорошо известно. Но я этот документ обнаружил впервые здесь, в документальной комнате; и я использовал её как хороший образец доказательства инцидентов в Киеве. Существование документа мне не было известно до моего прибытия в Нюрнберг и также никогда не поступал в ОКВ. В любом случае, он никогда не попадал в мои руки. Я не знаю отправлялся ли он когда-либо.

Покровский: И вообще, уничтожены евреи или нет, вы тоже не знаете? Это верно?

Йодль: Я полностью верю этому в настоящее время. В этом не приходится сомневаться, это доказано.

Покровский: Очень хорошо. В документе представленном вашим защитником как экземпляр номер Йодль-3, документ номер 1780-ПС, страница 6 вашей документальной книги, последняя запись сделанная на этой странице, вы прочтёте следующее: «Большая часть старших генералов покидает армию».

Это относится к записи в вашем дневнике от 3 февраля 1938. Вы помните?

Йодль: Да, это из моего дневника.

Покровский: Мы поняли, что отставки из армии могли проходить в любое время, другими словами, что любой генерал мог уйти в отставку из армии всегда, когда хотел. Так вы здесь сказали.

Йодль: Тогда. Мне кажется это было совершенно возможно. В 1938 я не знал о распоряжении запрещавшем это.

Покровский: Очень хорошо. В документе номер Йодль-64, экземпляр номер АЙ-11, который был представлен вашим защитником, мы находим отрывок, который по той или иной причине не попал зачитывался под протокол; я хочу его сейчас процитировать. Это показания генерала фон Формана, который заявил под присягой, что вы, вместе с генералом фон Хаммерштейном, часто использовали выражение «преступник» и «шарлатан», по отношению к Гитлеру?

Вы подтверждаете точность данных показаний или Форман выразился неправильно?

Йодль: По своим лучшим сведениям, с чистой совестью, мне кажется, что он смешал две вещи. Говоря о фюрере, я часто говорил, что я смотрел на него как на шарлатана; но я не имел ни повода ни причины считать его преступником. Я часто использовал выражение «преступник»; но не в связи с Гитлером, которого я даже не знал тогда. Я относил это к Рёму. Я непрерывно говорил о нём как о преступнике, по моему мнению; и мне кажется, что Форман смешал эти заявления немного. Я часто использовал выражение «шарлатан»; это было моим мнением тогда.

Покровский: То есть, вы считали Рёма преступником и фюрера шарлатаном? Правильно?

Йодль: Да, правильно, потому что тогда это являлось моим мнением. Я знал Рёма, но не знал Адольфа Гитлера.

Покровский: Тогда как вы объясните, что вы приняли ведущие посты в военной машине Германского Рейха, от человека которого вы сами описывали как шарлатана пришедшего к власти?

Йодль: Потому что по ходу лет я стал убеждён — по крайней мере в годах с 1933 по 1938 — что он не является шарлатаном, а человеком с гигантской личностью, которая однако, в конце получила дьявольскую власть. Но тогда он являлся определенно выдающейся личностью.

Покровский: Вы получили золотой партийный значок гитлеровской партии?

Йодль: Да, я уже свидетельствовал и подтвердил это.

Покровский: В каком году вы получил значок?

Йодль: 30 января 1943.

Покровский: Это было после того, когда вы пришли к заключению, что Гитлер не является «шарлатаном»? Вы услышали мой вопрос?

Йодль: Да. Тогда мне стало ясно, что он был, как я ранее сказал, гигантской личностью, даже с некоторыми оговорками.

Покровский: И после прихода к такому заключению вы быстро получили золотой партийный значок? Спасибо.

У меня больше нет вопросов.

Нельте81: Я хочу обратить внимание Трибунала на документ номер СССР-151, который был представлен полковником Покровским. Я хочу попросить, чтобы документ был допущен, только если генерал Остеррейх может быть представлен здесь в качестве свидетеля для перекёстного допроса. Мои причины следующие:

Документ как он представлен, содержит заголовок «Aussagen» или «заявления», но мы не можем выяснить кому были сделаны данные заявления.

Документ не является письменными показаниями, хотя согласно последнему параграфу генерал Остеррейх изложил их собственноручно; и следовательно, он должен был быть удостоверен как заявление под присягой.

Из-за тяжести обвинений, которые данный документ предъявляет администрации системы по делам военнопленных, это требуется по моему мнению распорядится, чтобы данный генерал появился здесь лично.

Председательствующий: Да; продолжайте.

Нельте: Таковы причины моего ходатайства. В заключение я хочу указать на то, что генерал фон Гревениц больше мёртв. В любом случае он не может быть найден. Я пытался найти его в качестве свидетеля от имени подсудимого Кейтеля.

Председательствующий: Это факт, что документ приобщался в качестве доказательства уже в феврале или марте?

Нельте: Я этого не помню, и — я не знаю точно — печатался ли он для нас отделом документов. Я вижу документ впервые. Но возможно полковник Покровский может предоставить некоторую информацию о нём.

Председательствующий: Трибунал рассмотрит ваше ходатайство.

Нельте: Могу я также обратить внимание Трибунала на тот факт, что документ датирован 28 декабря 1945, и предполагается, что генерал Остеррейх может быть также доставлен сюда людьми которые взяли его показания.

Покровский: Господин Председательствующий, мне кажется, что я могу привести некоторую информация об этом документе. Он был приобщён советской делегацией 12 февраля 1946, когда он был принят в качестве доказательства Трибуналом.

Председательствующий: Полковник Покровский, секундочку. Он переводился на немецкий тогда или зачитывался суду?

Покровский: Я только, что получил записку из нашей документальной комнаты. Документ представлялся 13 февраля, тогда, когда я представлял документальные доказательства о предмете военнопленных. Вот всё, что есть у меня по вопросу.

Лично я полагаю, что документ был переведен на немецкий, что само собой разумеется. У меня почти нет сомнений в этом. Однако, мы можем легко проверить.

Председательствующий: Кто-либо из защитников подсудимых желает допросить повторно?

Экснер: Прежде всего, я хочу задать один вопрос, который снова возник во время допроса защитой. Как мне кажется положение требует разъяснения.

Один из защитников напомнил вам о фотографиях, которые показывали здесь жестокости в оккупированных странах, и вы сказали, что фотографии подлинные.

Что вы имели в виду?

Йодль: Я хотел сказать, что это не фотомонтаж, в которои русские пропагандисты непревзойдённые мастера, согласно моему опыту. Я имел в виду, что они являются фотографиями подлинных событий. Но я также хотел сказать, что фотографии представленные не подтверждают того стоял ли вообще вопрос жестокостей, как и не показывают, кто их совершал. Факт, что они находились во владении немцев даже приводит нас к тому, что они были фотографиями вещей которые совершались противником, силами Тито или вероятно усташами. В целом никто не делает снимков собственных актов жестокости если какие-либо из них совершались.

Экснер: Очень хорошо. Английский обвинитель представил новый документ 754-ПС, касающийся уничтожений при отступлении в Норвегии. Почему в этом чисто военном распоряжении фюрера вы написали: «Фюрер согласился с предложениями рейхскомиссара оккупированных норвежских территорий и отдал соответствующие приказы…» и тому подобное? Почему вы осмысленно включили «предложения» и тому подобное?

Йодль: Отдавая приказы я имел своего рода секретный код для главнокомандующих. Если приказ являлся результатом согласования между ОКВ и фюрером, тогда я начинал со слов: «Фюрер распорядился…»

Если распоряжение исходило от фюрера лично, я начинал распоряжение с преамбулы которая приводила причины фюрера и аргументы в пользу. Затем, после преамбулы, я писал: «Следовательно, фюрер распорядился…

Если фюреру вносилось предложение не военной службой, тогда, по принципиальной причине, я добавлял: «Фюрер по предложению гражданской власти, решил…» Таким образом главнокомандующие знали о чём это было.

Экснер: Вы готовили проект этого распоряжения — документ номер 754-ПС — не возражая и не протестуя?

Йодль: Данное распоряжение исходило в такой же манере как приказ коммандос. Один из гражданских адъютантов фюрера сообщил мне, что Тербовен желал поговорить с фюрером. У него имелись сложности с Вермахтом в Норвегии, из-за эвакуации гражданского населения в северной Норвегии. Гражданский адъютант сказал, что он хотел сначал сообщить мне перед тем как он свяжется по телефону с Тербовеном. Соответственно я сделал запросы через мой штаб командующему в Норвегии-Финляндии. Мне сказали, что Вермахт — командующий Вермахтом в Норвегии отверг предложение Тербовена и не считал их возможными в таком большом масштабе. Между тем Тербовен поговорил с фюрером. Я тогда возражал фюреру и говорил ему, в первую очередь, что распоряжение и намерение Тербовена не являются практичными в таком масштабе и во-вторых, что нет необходимости в таком масштабе. Я сказал, что было бы лучше оставить на усмотрение генерал-полковника Рендулича решать о том, что следует уничтожать по военным причинами. Однако фюрер, настроенный Тербовеном настаивал на принятии данного распоряжении на тех же позициях аргументы о которых я изложил. Но он точно не выполнялся в такой степени. Это также показано в докладе норвежского правительства и можно увидеть из личных дискуссий между мной и моим братом.

Экснер: Теперь позвольте перейти к чему-то иному. Когда проекты и предложения представлялись фюреру, вы часто озвучивали возражения и представляли аргументы. Это кажется заметным когда, вопросы противоречат международному праву предлагались вы не заявляли возражений на основании международного права или моральных принципах, но вы озвучивали в основном возражения по практической стороне или соображений о возможностях. Вы можете нам кратко сказать, почему вы так действовали?

Йодль: Я уже говорил вам, об этом когда я приводил свои причины для формулировки предложения не выходить из Женевской конвенции.

Экснер: А именно?

Йодль: Такая форма была избрана, чтобы иметь хоть какой-то успех у фюрера.

Экснер: Да, этого достаточно. Итак, вы вчера сказали…

Робертс: Ваша светлость, я возражаю этому просто в интересах времени, потому что именно такие же самые показания давались вчера; и в моём представлении это чистое повторение.

Экснер: Обсуждение в Рейхенхалле упоминалось сегодня. Пожалуйста расскажите кратко нам о том как получилось, что вы сделали такие заявления в Рейхенхалле или как такие директивы как вы описали сегодня решались в Рейхенхалле?

Йодль: Я уже свидетельствовал о разговоре с фюрером.

Экснер: Да, это было лишь вопросом мер предосторожности…

Председательствующий: Доктор Экснер, подсудимый только, что сказал нам, что он уже давал об этом показания.

Экснер: Да, о разговоре который предшествовал, но вы не свидетельствовали о настоящем разговоре в Рейхенхалле.

Йодль: Нет, я ещё не говорил о разговоре в Рейхенхалле.

Экснер: Будьте кратким.

Йодль: Относительно разговора в Рейхенхалле — то есть, ориентировки трёх офицеров моего штаба — описание Варлимонта в чём-то отличается от моего. Он смешал тут ранние события с последующими, которые не являлись удивительными, потому что с 20 июля до времени ареста, он болел дома с сильным сотрясением мозга и полной потерей памяти. Ко времени своего захвата он был непригоден к службе. То, что моё описание правильное можно увидеть из записей журнала боевых действий штаба морских операций. Там заявлялось, что эти дивизии переводятся на Восток только для предотвращения занятия Россией румынских нефтяных месторождений.

Экснер: Я хочу поправить один пункт, который кажется мне, был сегодня ошибочно представлен русским обвинителем. Он сказал, что Геринг и Кейтель не считали войну против России превентивной. На странице 5956 протокола, также заявляется, что Геринг, считал войну превентивной и что он расходился во мнении с фюрером постольку поскольку он бы выбрал другой период времени для этой превентивной войны. У Кейтеля в целом, такое же мнение.

Далее, русский обвинитель, представил документ номер 683-ПС. Я не знаю какой номер экземпляра он ему присвоил. Я не вижу как этот документ связан с Йодлем; и я думаю, что тут дело в подписи, так как документ подписан «Йоэль», что не означает подсудимого Йодля. Я лишь хотел обратить на это внимание. Вероятно тут просто ошибка в именах.

Далее, обвинение сказало, что подсудимый сделал замечание о повешения партизан вверх-тормашками, и тому подобное.

Председательствующий: Доктор Экснер, вы просто делаете заявления, которые не вправе делать, об этом документе. Если вы хотите подтвердить его показания, вам следует спросить свидетеля о нём. Вы говорили нам, что данный документ не имеет к Йодлю никакого отношения, и что подпись кого-то ещё. Почему бы вам не спросить свидетеля?

Мне только, что сказали, что уже подтверждалось, что это не документ Йодля.

Экснер: Переводы этим утром были плохими; я не помню, чтобы слышал это. Я не знаю допустимо ли мне теперь в этой связи зачитать кое-что из опросника? Там единственный вопрос и ответ в связи с этим замечанием о повешении пленных, и тому подобном. Это допустимо?

Председательствующий: Да, если это вытекает из перекрёстного допроса.

Экснер: Да; русский обвинитель поднял вопрос о том делал ли данное замечание подсудимый во время дискуссии о пленных в связи с директивой о повстанцах — членах повстанчества которых также могли четвертовать в бою.

Здесь говорится:

«Вопрос: Это правда или нет…?

О, да, я должен сказать, что он в моей документальной книге номер Йодль-60, экземпляр АЙ-7. Страница 189 тома III моей документальной книги. Это допрос генерала Буле, который был сделан в Америке.

Затем говорится:

«Вопрос: Согласно стенографической расшифровке, вы также принимали участие в докладе по военной обстановке вечером 1 декабря 1942, который вызвал длинную дискуссию между фюрером и Йодлем о борьбе с партизанами на Востоке. Это правильно?

«Ответ: Я принимал участие в обсуждении, но я уже не помню точную дату».

Председательствующий: Доктор Экснер, какая вы сказали страница?

Робертс: Милорд, это третья страница третьей книги — или третий документ в третьей книге.

Экснер: Это страница 189. Я только, что прочёл вопрос 4. Теперь я перехожу к вопросу 5.

«Вопрос: Правильно или нет, что по этому случаю Йодль просил фюрера вернуть директиву, которая была подготовлена в его ведомстве относительно борьбы с партизанами?»

«Ответ: Правильно».

«Вопрос 6: Правильно или нет, что в данном проекте сжигание деревень прямо запрещалось?

«Вопрос 7: Правильно или нет, что фюрер хотел отменить данный запрет?

«Ответ: Поскольку я никогда не держал проект директивы в своих руках, я не знаю точно ли запрещалось сжигать деревни. Однако, это предполагалось, потому что фюрер протестовал против отдельных положений директивы и требовал сжигать деревни».

«Вопрос 8: Правильно или нет, что фюрер также имел сомнения о проекте, потому что он не хотел каких-либо ограничений налагаемых на солдат, которые непосредственно вели борьбу с партизанами?»

Согласно стенограмме Йодль заявил в ответ:

«Тут это не обсуждается. Во время боя они могут делать всё, что захотят, они могут повесить их, повесить вверх тормашками или четвертовать их; она об этом ничего не говорит. Единственное ограничение относится к репрессалиям после боя в тех районах в которых действуют партизаны…

«Ответ: Правильно, что фюрер имел фундаментальные сомнения об этих ограничениях. Замечание Йодля правильно, что касается его содержания. Я уже не помню точные слова»

«Вопрос 9: Правильно или нет, что следует после данного замечания все присутствующие» — фюрер, Кейтель, Кранке и вы сами — «включая фюрера, засмеялись и фюрер отступил от своей позиции?»

«Ответ: Вероятно, что все мы засмеялись в связи с замечанием Йодля. Действительно ли фюрер отступил от своей позиции после этого я точно не знаю. Однако, мне это кажется вероятным».

«Вопрос 10: «Тогда как выражения «вешать, вешать вверх-тормашками, четвертовать» интерпретировать?

«Ответ: Выражения «повесить», «повесить вверх тормашками», «четвертовать» могли в данной связи могли только интерпретироваться как ироничное замечание и были поняты как означающие в соответствии с директивой на солдат в бою не будет налагаться дальнейших ограничений».

«Вопрос 11: Вероятно вы можете сказать, что-либо о фундаментальном отношении Йодля по обязательствам Вермахта соблюдать положения международного права в военное время?».

«Ответ: «Я не знаю о фундаментальном отношении Йодля. Я знаю лишь, что Кейтель, который был непосредственным начальником Йодля и моим, всегда стремился соблюдать положения международного права…»

«Вопрос 12: «Вы когда-либо знали сами о влиянии Йодля на фюрера в принятии приказа нарушающего международное право?

«Ответ: Нет».

Председательствующий: Ничего из этой последней части не возникло из перекрёстного допроса.

Экснер: Вы имели какое-либо отношение к военнопленным?

Йодль: Я вообще не имел никакого отношения к военнопленным. Общее управление вооруженных сил занималось ими.

Экснер: Теперь, один последний вопрос.

Обвинением предполагается и во время вчерашнего допроса это подтвердилось, что существовал или должен был быть заговор между политическими и военными руководителями по ведению агрессивной войны и что вы являлись членом заговора. Вы можете сказать, что-либо ещё перед тем как мы завершим?

Йодль: Заговора не было…

Председательствующий: Доктор Экснер, Трибунал не думает, что это действительно возникло из перекрестного допроса. По-любому, он сказал, это уже; он говорил, что он не являлся членом заговора. Не нужно повторять эти показания.

Экснер: Вчера снова говорилось о том, что существовала самая тесная связь с партией и членами партии и конечно, это связывалось с заговором. Вот почему я подумал, что вопрос допустим.

Председательствующий: Он уже говорил, что не являлся членом заговора.

Экснер: В таком случае, у меня больше нет вопросов.

Латерзнер82: Господин Председательствующий, я просто желаю присоединится к возражению, которое доктор Нельте заявил о письменном заявлении генерал-лейтенанта фон Остеррейха. Я сошлюсь на причины, которые он привёл. Это всё.

Бидл83: Подсудимый Йодль, вы говорили — я думаю позавчера — о количестве дивизий СС в конце войны. Вы это помните?

Йодль: Да.

Бидл: Я думаю, что вы сказали, что было 35 в конце войны. Правильно, около 35?

Бидл: Правильно. Итак, то, что я хочу выяснить об этом. Вы ссылались только на дивизии Ваффен-СС, не так ли? Только Ваффен-СС?

Йодль: Да, только Ваффен-СС. Это правда они были…

Бидл: Они полностью координировались в армии и под командованием армии?

Йодль: Для тактических операций они подчинялись командирам Вермахта, но в не дисциплинарных вопросах. Относительно последнего их вышестоящим являлся и оставался Гиммлер, даже, когда они сражались.

Бидл: Дисциплина была единственной вещью охваченной юрисдикцией Гиммлера?

Йодль: Он также следил за их командирами по всем практическим задачам. Это видно из факта, что состояние дивизий, их снаряжение и их потери часто или почти исключительно докладывались фюреру Гиммлером лично.

Бидл: Когда они должны координироваться с армией? Когда? Какой год?

Йодль: Они координировались с Вермахтом с начала войны, в момент начала польской кампании.

Бидл: Итак, только один вопрос о России; я хочу понять понял ли я ясно вашу точку зрения. Вы опасались вторжения в Германию России; правильно?

Йодль: Я ожидал, в некий момент, также политического вымогательство в силу крупной концентрации войск или нападения.

Бидл: Итак, подсудимый, пожалуйста, я спросил вас опасались ли вы нападения России. Вы делали так однажды, не так ли?

Йодль: Да, я опасался этого.

Бидл: Хорошо. Когда это было? Когда?

Йодль: Это началось…

Бидл: Когда вы этого опасались? Когда вы впервые опасались атаки?

Йодль: Я опасался этого впервые летом 1940; это возникло из бесед с фюрером в Бергхофе 29 июля.

Бидл: Тогда с военной точки зрения, с того момента, вам требовалось напасть первыми, не так ли?

Йодль: После политического разъяснения, только тогда; до тех пор существовало лишь предположение.

Бидл: Как вы могли ожидать политической разъяснительной работы если вы опасались немедленной атаки?

Йодль: По этой причине мы усиливали наши оборонительные меры вплоть, до весны 1941. До той поры мы только предпринимали меры по обороне. До февраля 1941 мы не начали концентрировать войска для атаки.

Бидл: Итак, тогда, ещё один вопрос. Мне это не совсем ясно. Во время нападения вы тогда, советовали, чтобы Германия напала первой, или советовали, чтобы Германия не нападала? Что вы советовали? Вы видели эту опасность; что вы делали?

Йодль: Эта проблема, также как и большинство других, являлась предметом письменного заявления сделанного фюреру в котором я обращал его внимание на огромные военные последствия такого решения. Можно было знать как кампания начнётся, но человек не мог представить как это закончится…

Бидл: Мы всё это слышали. Я не хочу вдаваться в это. Что я хотел понять: вы опасались, что Россия собирается напасть. Если бы это являлось правдой, почему вы не советовали, чтобы Германия сразу напала? Вы опасались того, что Россия нападёт, и пока вы говорили, что вы советовали не вступать в Россию. Я не понял.

Йодль: Не в этом дело. Я не советовал против вступления в Россию; я просто говорил, что если бы другой возможности не было и если был не было реального способа избежать опасности, тогда, я также, видел единственную возможность в превентивном нападении.

Бидл: Это всё. Спасибо.

Председательствующий: Подсудимый может вернуться на скамью.

(Подсудимый покидает место свидетеля)

Примечания

1 Говард Робертс — юрист делегации Великобритании в Международном военном трибунале.
2 «Национальная оборона» (нем.)
3 Вернер фон Бломберг (1878–1946) — немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал, в 1933–1938 годах министр обороны Рейха(с 1935 — военного министерства) Германии
4 «Учения» (нем.)
5 Джеффри Лоуренс (1880–1971) — английский юрист, представитель Великобритании в судебной коллегии Международного военного трибунала, являлся председательствующим на процессе. В 1947– 1957 лорд Апелляционного суда.
6 Рейнская демилитаризованная зона — территория Германии на левом берегу Рейна и полоса на его правом берегу шириной в 50 км, установленная Версальским мирным договором в 1919 году с целью затруднить нападение Германии на Францию. В этой зоне Германии запрещалось размещать войска, возводить военные укрепления, проводить маневры и т. д.
7 Версальский мирный договор — договор, подписанный 28 июня 1919 года в Версальском дворце во Франции, официально завершивший Первую мировую войну 1914–1918 годов.
8 Локарнские договоры 1925 года — семь договоров, ставших итогом переговоров, проходивших в швейцарском Локарно с 5 по 16 октября 1925 года и подписанных 1 декабря в Лондоне. Они вступили в действие 10 сентября 1926 года, когда Германия стала членом Лиги Наций
9 В период с 11 по 16 января 1923 года французские и бельгийские войска численностью первоначально 60 тыс. человек (позднее до 100 тыс.) оккупировали всю территорию Рурского региона, взяв находящееся там мощности по производству угля и кокса в качестве «производственного залога» в обеспечение исполнения Германией своих репарационных обязательств.
10 Гаулейтер — высшая партийная должность национал-социалистической немецкой рабочей партии областного уровня.
11 Хорст Буттлар-Брандфельс (1900–1990) — немецкий генерал. Сотрудник оперативного штаба вооруженных сил Германии в 1942 по 1945.
12 Франц Экснер (1881–1947) — немецкий юрист, профессор права, защитник подсудимого А. Йодля в Международном военном трибунале
13 Протокол Хоссбаха — протокол заседания, состоявшегося 5 ноября 1937 года с участием Адольфа Гитлера, а также военного и внешнеполитического руководства Третьего рейха, на котором Гитлер изложил свои экспансионистские планы в Европе. Своё название протокол получил по имени протоколиста, военного адъютанта Гитлера полковника графа Фридриха Хоссбаха; на заседании присутствовали министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат, военный министр фельдмаршал Вернер фон Бломберг, главнокомандующий сухопутными войсками Вернер фон Фрич, главнокомандующий военно-морскими силами адмирал Эрих Редер и главнокомандующий военно-воздушными силам Герман Геринг. Протокол датирован 10 ноября 1937 года.
14 Адольф Гитлер (1889–1945) — основоположник и центральная фигура национал-социализма, основатель тоталитарной диктатуры Третьего рейха, вождь (фюрер) Национал-социалистической немецкой рабочей партии (1921–1945), рейхсканцлер (1933–1945) и фюрер (1934–1945) Германии, верховный главнокомандующий вооружёнными силами Германии (с 19 декабря 1941) во Второй мировой войне.
15 Курт фон Шушниг (1897–1977) — австрийский государственный и политический деятель. Федеральный канцлер Австрии (1934–1938); также в 1932–1938 годах занимал ряд министерских постов в австрийском правительстве.
16 Вальтер фон Рейхенау (1884–1942) — генерал-фельдмаршал (с 1940). Во время Второй мировой войны командовал 6-й армией вермахта. Брал Париж (1940), Киев (1941) и Харьков (1941). Один из немногих высших военачальников вермахта, активно поддерживавших нацизм.
17 Хуго Шперле (1885–1953) — немецкий военный деятель, генерал-фельдмаршал люфтваффе во Второй мировой войне.
18 Гвидо Шмидт (1901–1957) — австрийский дипломат и политик, министр иностранных дел Австрии с 1936 по 1938 год.
19 Кодовое наименование плана ввода войск в Австрию.
20 Гестапо (нем. Gestapo; сокращение от нем. Geheime Staatspolizei, «секретная государственная полиция») — политическая полиция Третьего рейха в 1933–1945 годах. Организационно входило в состав Министерства внутренних дел Германии, и, кроме того, с 1939 г. — в Главное управление безопасности Рейха (РСХА).
21 Дахау — один из первых концентрационных лагерей на территории Германии. До начала Второй мировой войны в Дахау содержались люди, считавшиеся по разным причинам «загрязняющими» арийскую расу, согласно расовой теории. Это были политические противники нацистского режима, прежде всего коммунисты, социалисты, оппозиционные режиму священнослужители, а также душевнобольные, проститутки, наркоманы и др.
22 Аншлюс (нем. Anschluss — присоединение, союз) — включение Австрии в состав Германии, состоявшееся 12–13 марта 1938 года.
23 Альберт Кессельринг (1885–1960) — генерал-фельдмаршал люфтваффе. Участвовавший в обеих мировых войнах Кессельринг стал одним из самых успешных командиров Третьего рейха.
24 Карл Швабе (1899–1946) — чешский судетско-немецкий деятель. Руководитель полиции и Гестапо в Брно. Штандартенфюрер СС.
25 Первоочередные (нем.)
26 «Альтмарк» — танкер, вспомогательное судно крейсера кригсмарине «Адмирал граф Шпее», подвергшееся в 1940 году абордажу со стороны британского корабля в территориальных водах нейтральной Норвегии с целью освобождения пленных.
27 Женевская конвенция об обращении с военнопленными, иначе называемая Женевская конвенция 1929 года была подписана в Женеве 27 июля 1929 года. Её официальное общепринятое название конвенция об обращении с военнопленными. Вступила в силу 19 июня 1931 года. Именно эта часть Женевских конвенций регулировала обращение с военнопленными во Второй мировой войне.
28
29 План «Грюн» (нем. Fall Grün — Зеленый план) — кодовое наименование военной операции немецкого руководства по ликвидации Чехословакии до начала Второй мировой войны.
30 Базис Норд — планировавшаяся секретная база для снабжения операций немецкого военно-морского флота в 1939–1940 годах на Севере СССР к западу от Мурманска. Место для базы в губе Западная Лица было предложено СССР в ходе переговоров с Германией.
31 Видкун Квислинг (1887–1945) — норвежский политический и государственный деятель, коллаборационист, национал-социалист, активно сотрудничал с Германией в период Второй мировой войны. Министр-президент Норвегии в 1942–1945 гг.
32 Вильгельм Франц Канарис (1887–1945) — немецкий военный деятель, начальник абвера (службы военной разведки и контрразведки) в 1935–1944 года. Адмирал с 1940 года.
33 Датско-норвежская операция или Операция «Везерюбунг» (нем. Fall Weserübung), также: «Учения на Везере» или «Везерские манёвры» — немецкая операция по захвату Дании (Везерюбунг-Зюйд (нем. Weserübung-Süd)) и Норвегии (Везерюбунг-Норд (нем. Weserübung-Nord)) во время Второй мировой войны.
34 Аббревиатура с немецкого: Оперативный штаб вооруженных сил — отдел национальной обороны.
35 Британские коммандос — специальные подразделения британской армии, сформированные в июне 1940 года по распоряжению премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля с целью проведения рейдов на оккупированной немцами территории континентальной Европы.
36 Вальтер Варлимонт (1894–1976) — немецкий военный деятель, генерал артиллерии (1 апреля 1944), заместитель начальника оперативного штаба ОКВ (1939–1944).
37 Служба безопасности рейхсфюрера СС (сокр. нем. SD от SicherheitsDienst, рус. СД) — часть национал-социалистического государственного аппарата в Третьем рейхе и во время Второй мировой войны в оккупированной Европе. Основана в 1931 году как спецслужба НСДАП и связанных с ней отрядов СС. С 1939 года подчинялась Главному управлению имперской безопасности (РСХА).
38 Вольные стрелки (фр.) — термин используемый для обозначения иррегулярных военных формирований, во время Второй мировой войны такое название имели два крупных отряда Движения сопротивления во Франции.
39 Рудольф Леман (1890–1955) — немецкий юрист, главный военный прокурор Вермахта с 1938 по 1945.
40 Антон Достлер (1891–1945) — немецкий офицер, Генерал пехоты во время Второй мировой войны.
41 Вернер Бест ( 1903–1989) — официальный юрист нацистской партии, обергруппенфюрер СС (20 апреля 1944), уполномоченный Рейха в оккупированной Дании (1942–1945).
42 Герман фон Ханнекен (1890–1981) — немецкий военачальник, командующий германскими войсками в Дании с 1942 по 1945.
43 Концентрационный лагерь и лагерь смерти Освенцим (Концентрационный лагерь и лагерь смерти Аушвиц — комплекс немецких концентрационных лагерей и лагерей смерти, располагавшийся в 1940–1945 годах к западу от Генерал-губернаторства, около города Освенцим, который в 1939 г. указом Гитлера был присоединён к территории Третьего рейха, в 60 км к западу от Кракова.
44 Терезиенштадт (нем. Theresienstadt, Терезинское гетто) — нацистский концентрационный лагерь, располагавшийся на территории бывшего гарнизонного города Терезин в Чехии, на берегу реки Огрже. Создан в ноябре 1941 года на базе тюрьмы гестапо. За годы войны в этот лагерь попали около 140 тысяч человек (среди них 15 тысяч детей), из которых около 33 тысячи погибли, а 88 тысяч были депортированы в Освенцим или другие лагеря смерти и были убиты.
45 Шталаг III — лагерь ВВС для военнопленных летчиков западных держав.
46 Йозеф Тербовен (1898–1945) — государственный, военный и партийный деятель Германии. Обергруппенфюрер СА (1936). Рейхскомиссар Норвегии в 1940–1945.
47 Улаф V (1903–1991) — король Норвегии с 1957 года, сын Хокона VII.
48 Франц Бёмё (1885–1947) — австро-немецкий офицер, генерал горнострелковых войск, военный преступник.
49 Хейнрих Фелис (1906–1945) — с 1940 по 1945 командир СД и Зипо в Норвегии.
50 Вальтер Хевель (1904–1945) — немецкий дипломат во время Второй мировой войны и в межвоенный период, активный член НСДАП, один из немногих близких друзей Адольфа Гитлера.
51 Герхард Вагнер (1898–1987) — немецкий адмирал. Командующий подводным флотом Германии с 1943 по 1945.
52 Аббревиатура с нем. Wehrmacht-Führungsamt — оперативное управление Вермахта до августа 1940, он же оперативный штаб вооруженных сил.
53 ПОКРОВСКИЙ Юрий Владимирович (1902–1953) Советский военный юрист, полковник юстиции, заместитель советского обвинителя на Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников в 1945–1946 годах. В годы войны — военный прокурор армии, помощник военного прокурора фронта, затем начальник юридического отдела советской части Союзной Контрольной Комиссии в Австрии.
54 Отто Штамер (1879–1968) — немецкий юрист. Защитник Г. Геринга в Международном военном трибунале.
55 Бернгард фон Лоссберг (1899–1965) — немецкий генерал. Сотрудник оперативного штаба вооруженных сил в 1938–1942.
56 Зигмунд фон Фалькенштейн (1903–1972) — немецкий офицер. Сотрудник оперативного штаба вооруженных сил
57 Фридрих Паулюс (1890–1957) — немецкий военачальник (с 1943 года — генерал-фельдмаршал) и командующий 6-й армией, окружённой и капитулировавшей под Сталинградом.
58 Франц Гальдер (1884–1972) — военный деятель Германии, генерал-полковник (1940 год). Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта в 1938–1942 годах.
59 Эрхард Мильх (1892–1972) немецкий военный деятель, генерал-фельдмаршал. Заместитель Геринга, генеральный инспектор люфтваффе. Осуждён американским военным трибуналом за военные преступления к пожизненному заключению.
60 Роман Андреевич Руденко (1907–1981) — советский государственный деятель, Генеральный прокурор СССР (1953–1981), Главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе.
61 Ганс Генрих Ламмерс (1879–1962) — государственный деятель нацистской Германии, начальник рейхсканцелярии в ранге государственного секретаря, министр без портфеля и шеф рейхсканцелярии, постоянный член и заместитель председателя Совета по обороне Рейха , обергруппенфюрер СС
62 Хассо фон Ведель (1898–1961) — немецкий военачальник. Начальник отдела пропаганды оперативного штаба вооруженных сил в 1939–1945.
63 Оперативный штаб рейхслейтера Розенберга (нем. Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg) — нацистская организация, занимавшаяся конфискацией и вывозом культурных ценностей с оккупированных территорий.
64 Эрих фон дем Бах (1899–1972) — обергруппенфюрер СС, генерал полиции и генерал войск СС.
65 Оскар Пауль Дирлевангер (1895 года;предположительно 1945) — немецкий офицер войск СС (оберфюрер, 1944). Возглавлял специальную команду СС «Дирлевангер», , которая отличалась особой жестокостью при совершении карательных операций: на её совести уничтожение ряда белорусских деревень (Хатынь и др.), жестокое подавление Варшавского восстания и др.
66 800-й полк особого назначения «Бранденбург» (с 1943 года — дивизия) — специальное подразделение германских вооружённых сил, созданное в 1940 году на основе батальона особого назначения
67 Людвиг Кюблер (1889–1947) — немецкий военный деятель. Генерал горнострелковых войск (1 августа 1940 года).
68 Усташи (хорв. UstaŠe — «восставшие», «повстанцы» от хорв. Ustanak,), также известные как Усташи — хорватское революционное движение — до апреля 1941 года хорватская фашистская ультраправая, националистическая, клерикальная организация, основанная Анте Павеличем в 1929 году в Италии. С апреля 1941 года по май 1945 года стояла во главе Независимого государства Хорватия (НГХ).
69 Рудольф Шмундт (1896–1944) — генерал пехоты вермахта, участник Первой и Второй мировых войн. Адъютант А. Гитлера с 1938 по 1944.
70 Добровольческий корпус судетских немцев (Судетско-немецкий фрайкор), или Немецко-судетский легион, — паравоенная организация (фрайкор, ополчение), образованная нацистами из судетских немцев под командованием Конрада Генлейна, лидера Судетско-немецкой партии (SdP). Сформирована по приказу рейхсканцлера Германии Адольфа Гитлера 17 сентября 1938 — в период апогея Судетского кризиса.
71 Конрад Генлейн (1898–1945) — немецкий нацистский политический деятель Судетской области. Лидер чехословацких фольксдойче, основатель Судето-немецкой партии в Чехословакии.
72 Карл Герман Франк (1898–1946) — видный деятель нацистской Судетской партии, один из руководителей оккупационного режима в Богемии и Моравии, обергруппенфюрер СС, генерал войск СС и полиции.
73 Иосип Броз Тито (1893–1980) — югославский революционер и политический деятель. Лидер Югославии с 1945 года вплоть до своей смерти в 1980-м. С декабря 1937 возглавлял КПЮ. Был председателем Союза коммунистов Югославии с 1966 года. В 1941–1945 руководитель партизанского движения в Югославии.
74 Милан Недич (1877–1946) — сербский военный и государственный деятель, генерал, министр обороны Югославии (1939–1940), в августе 1941 — октябре 1944 года премьер-министр марионеточного коллаборационистского «правительства национального спасения», созданного после оккупации Сербии немецкими войсками.
75 Драголюб (Дража) Михаилович (1893–1946) — югославский сербский военный деятель, участник Балканских войн и Первой мировой войны, командующий движением четников во время Второй мировой войны.
76 Югославские войска на родине, неформальное название — четники, серб. четници — югославская монархистская партизанская националистическая организация в годы Второй мировой войны, политически стоявшая на идеях великосербского национализма.
77 Отто Олендорф (1907–1951) — деятель германских спецслужб, группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции. Начальник III управления РСХА, занимавшегося сбором сведений о положении дел внутри страны, начальник айнзатцгруппы D
78 Генрих Гиммлер (1900–1945) — один из главных политических и военных деятелей Третьего рейха. Рейхсфюрер СС (1929–1945), министр внутренних дел Германии (1943–1945), рейхслейтер (1933), начальник РСХА (1942–1943).
79 ОКХ от нем. OKH (нем. Oberkommando des Heeres) — верховное командование сухопутных сил вермахта с 1936 по 1945 год.
80 Вильгельм Шейдт (1912–1954) — в 1938–1941 служил в отделе военной истории ОКВ.
81 Отто Нельте (1887–1957) — Немецкий юрист. Защитник подсудимого В. Кейтеля в Международном военном трибунале
82 Ганс Латерзнер (1908–1969) — немецкий юрист. Являлся защитником групп генерального штаб и верховного главнокомандования Вермахтом на Международном военном трибунале.
83 Фрэнсис Биддл (1886–1968) — американский юрист. Член судебной коллегии от США в Международном военном трибунале. Генеральный прокурор США в 1941–1945.
Титул