Содержание
«Военная Литература»
Дневники и письма

Апрель

1 апреля

Президент Чехословакии Бенеш сказал в Москве: «Для нашей будущей политики, для будущего Чехословакии этот путь, проложенный нашим договором, единственно правильный путь, по которому должны идти все славянские народы... Этот путь является залогом нашего освобождения, залогом безопасности наших народов и в будущем. И на этот раз мой путь в Москву символичен, так как он является последней остановкой по дороге на родину, освобождаемую от германского врага доблестной Красной Армией...»

Бенеша сопровождали Масарик, Шрамек и другие. Временная резиденция чехословацкого правительства — город Кошице.

Нацисты самолетами нейтральных стран, подводными лодками эвакуируют из Германии огромные ценности.

Во Франции раскрыта подпольная фашистская организация. На членских билетах ее молодчиков — петэновский лозунг. [485]

* * *

Мао Цзэ-дун не может допустить осуждения Кан Шэна. Косвенно это означало бы признание ошибочности своего курса. Поэтому доклад Кан Шэна изъят из программы съезда. Мао не без колебаний решился на этот шаг, хотя такой доклад был бы кстати. Он подвел бы итоги чжэнфына.

Снят и доклад Пэн Чжэня — тут причины не совсем понятны. Может быть, маловато материала о работе КПК в городах? Ведь Пэну надлежало доложить именно этот вопрос.

Бо Гу тоже отказано в докладе. Причины тоже неясны. Как бы там ни было, но Мао не доверяет Бо Гу, хотя в условиях сближения с Москвой это нужный для него человек. Бо Гу должен был отчитаться перед съездом о деятельности органов партийной печати.

Все эти решения приняты 24 марта.

Предложил снять данные вопросы с повестки дня съезда не кто иной, как сам Мао Цзэ-дун. Расширенный пленум Центрального Комитета партии утвердил все его предложения.

Спят с повестки дня и доклад Дэн Фа (отчет о работе профессиональных союзов) и тоже по предложению Мао Цзэ-дуна...

Мао решил вывести из-под удара Кан Шэна и его приспешников, но отнюдь не из-за привязанности к шефу цинбаоцзюй. Даже при поверхностном анализе чжэнфына становится ясно, кто стоял за спиной комиссии по проверке кадров и каков идейный смысл кампании 1942–1944 годов.

По твердому убеждению Мао, съезд не должен привлекать внимания Москвы к столь щекотливым для председателя ЦК КПК вопросам...

* * *

Откровения Сервиса отнюдь не случайны.

Он не выдает интересы своей страны, как это может показаться. Он обращается к руководству КПК как потенциальному союзнику своей страны. В этом вся его «откровенность». Дэвис и он точно улавливают националистическое существо политики руководства КПК, видят в ней будущую силу, с которой можно и необходимо поладить для сохранения позиций США в этой части Азии. Националистический курс в политике руководства КПК, с точки [486] зрения Дэвиса, делает программу лидеров КПК в перспективе лишенной опасности для Соединенных Штатов и даже, наоборот, нейтрализующей мощь СССР на Дальнем Востоке...

В этом суть откровенности Сервиса, суть всей стилуэлловской гвардии: Дэвиса, Луддена, Сервиса и Вайтмейера. Поэтому Сервис теряет самообладание и горячится.

В Хэрли трусливость и недальновидность всей дальневосточной американской дипломатии. Именно за это «непонимание политики руководства КПК» так обозлен на Хэрли Мао Цзэ-дун...

До сей поры Мао Цзэ-дун обменивался с Хэрли трогательными посланиями, выражая благодарность генералу за его «умелое посредничество» и высокие душевные качества...

2 апреля

Антисоветизм укореняется в партии весьма своеобразно. Внешне все благополучно. О Советском Союзе и ВКП(б) говорят с уважением...

В данном случае антисоветизм выступает в личине «марксизма реальности». «Советский Союз — друг и брат!» — на такие слова не скупятся газеты и политические работники.

Однако интернациональная сущность философии марксизма выхолощена. Интересы группы Мао Цзэ-дуна преобладают над «всеми прочими» интересами международного рабочего движения. Чжэнфын укоренил в партии то болезненное национальное самолюбие (растравил его до инстинкта), которое при известных обстоятельствах способно переходить в отрицание всего некитайского. Именно на этих принципах и вырос «марксизм реальности» Мао Цзэ-дуна.

«Ван Мин хотел стать князьком в партии. Он вел капитулянтскую линию перед Чан Кай-ши. Он оппортунист и т. п.» — в этом уверен каждый. Значит, опорочено и все, что отстаивал Ван Мин. Это изнанка все того же «марксизма реальности».

Группа интернационалистов окончательно дискредитирована в Компартии Китая. Она якобы привносила чуждые, несвойственные Китаю принципы «западного марксизма». «Догматики» виноваты во всех бедах Компартии, ибо не учитывали национальных особенностей... [487]

И массы, вышколенные чжэнфыном, усвоили эти истины. Теперь Мао Цзэ-дуну уже не надо никого убеждать. Политической компрометации Ван Мина он посвятил не один год жизни...

Пренебрежение в Компартии к Ван Мину и всем его товарищам — это прежде всего выражение национализма, то есть отрицание главного принципа марксистского учения — общности борьбы трудящихся всех стран мира. Все в Яньани делалось и делается в узкособственнических интересах.

Внутрипартийная борьба 1942–1944 годов затронула каждого. В правильности чжэнфына сомнений нет. Но каждый считает себя правоверным, ни в чем не виновным.

Но отсюда и поднимается главная опасность для Мао — все понимают правильность чжэнфына, согласны с ним, преданы председателю ЦК КПК, но каждый считает себя несправедливо обиженным. А в сумме все обиды означают неправоту всей акции, ее преступный замысел.

Волна гнева, поднимающаяся против Кан Шэна, грозит, по сути дела, всей внутрипартийной политике Мао Цзэ-дуна.

Это вызывает опасения у Мао Цзэ-дуна, мучительное напряженное желание погасить пожар, им же вызванный. Личная преданность Мао Цзэ-дуну и одновременная ненависть к Кан Шэну, обрекшему почти каждого на несправедливые мучения, грозит неприятностями председателю ЦК КПК, о которых не подозревает никто, кроме самого Мао и его ближайших единомышленников. Поэтому вся работа расширенного пленума ЦК КПК и будущего съезда были и будут направлены на подавление этого стихийного бунта делегатов съезда. Делегатов, которые искренне олицетворяют Мао с совестью партии, у которых и в мысли нет как-то ущемить, поставить под сомнение его авторитет, искренне верящих и готовых за него умереть.

Волна гнева, поднятая против Кана, уже угрожает Мао Цзэ-дуну. Этого никто не видит, кроме него. Борьба же с подобными настроениями для Мао весьма усложняется тем, что он не может назвать вещи своими именами. В новых условиях переориентации на Советский Союз продолжение борьбы с «догматизмом» под видом борьбы за национальный характер Компартии опасен. Москва может в будущих своих действиях учесть эти настроения руководства КПК.

Мао делает все, чтобы обойти молчанием чжэнфын или коснуться вскользь, кратко одобрив его, но не допустив [488] обсуждений. И делает тогда, когда никак без этого не обойтись.

По отношению к Кан Шэну Мао Цзэ-дун скорее всего встанет на путь выдачи его в качестве виновника репрессий («перегибов»).

Таким образом, Мао надеется сохранить в чистоте идеи чжэнфына. Ведь чжэнфын отныне героическая страница истории КПК.

Приближается тщательно подготовленный годами спектакль съезда...

3 апреля

Председатель ЦК КПК всеми средствами старается избежать дискуссий по внутрипартийным вопросам. Станет явной та борьба, которую вдохновлял он: подавление группы Ван Мина, выхолащивание смысла интернационализма, скрытый антисоветизм. Поэтому Мао Цзэ-дун намерен сосредоточить работу на решении современных проблем. Тогда съезд пройдет единодушно, никаких расхождений в мнениях не возникнет. Такое единодушие окончательно убедит партию в безошибочности курса Мао Цзэ-дуна.

И он последовательно осуществляет свои замыслы. Доклады наконец розданы членам Центрального Комитета партии. Потом товарищи должны высказать свое мнение на заседаниях пленума ЦК КПК.

Я ознакомился с ними. Вот это отчеты! Ни словечка, которое охарактеризовало бы сущность процессов в партии за десять лет и особенно за последние три года!

Любой ценой обойти молчанием «скользкие» темы — вот главная задача Мао. Не позволить делегатам сорваться на обсуждение внутрипартийных вопросов!

Чем же иначе объяснить, что в текстах докладов вообще нет имен?!

* * *

Дневник — это мой друг. Я устаю — и тогда могу хотя бы с ним поговорить... Это моя слабость — дневник. Я здесь могу выговориться, проверить себя. Не помню, кто сказал, но сказал неплохо: что сталось бы с моими мыслями без слов.

4 апреля

1 апреля американцы высадились на остров Окинава.

Маньчжурия — ключевая позиция японцев. Она связывает [489] Японию через Корею с Китаем, который обеспечивает промышленность метрополии необходимым сырьем.

В конечном итоге японцы уберутся из северной части Французского Индокитая и Южного Китая ради укрепления обороны Северного и Центрального Китая. Однако они, безусловно, будут цепляться за центральную часть Бирмы, изобилующую нефтью...

2 апреля на пресс-конференции в Вашингтоне Патрик Хэрли заявил о намерениях США сотрудничать только с Гоминьданом и не предоставлять оружие и военное снаряжение Особому району.

После грубого политического промаха — подписания проекта договора между Компартией и Гоминьданом 10 ноября 1944 года — Хэрли всячески пытался спасти свою репутацию «демократа» и «знатока Китая», но безуспешно. Он не останавливался ни перед чем, даже выдворением своих коллег из Китая.

На пресс-конференции в Вашингтоне Патрик Хэрли, забыв, что он теперь не министр обороны, а дипломат, обрушился с угрозами на яньаньское руководство. Где же его личина миротворца?..

Конечно, многое в этой исповеди реакционера на пресс-конференции и от личных обид. Разрешить конфликт между КПК и ГМД он не сумел, а, наоборот, обострил. Дабы скрыть свой провал, он повел разговор в грубом, оскорбительном для КПК тоне. Генерал от политики оскандалился — это факт. Однако он забывает, что Китай — не стойка бара, где все решает кулак и брань...

В переговорах с Патриком Хэрли председатель ЦК КПК разоблачил себя. Ведь он рассчитывал на понимание американцев! Сколько было проявлено откровенного риска, даже определенного заискивания!

Мао Цзэ-дун рассчитывал на заинтересованность союзников в «его тяжелых руках» — 8-й НРА и Новой 4-й НРА.

У председателя ЦК КПК в сейфах полные тексты многочасовых бесед с генералом Хэрли. Да-а, там такие перлы! Вряд ли подлинные тексты увидят когда-либо свет. Там все названо своими именами. Председатель ЦК КПК предлагал Америке свой союз, нерушимый союз, гарантировал независимость Яньани от политического курса Москвы и т. п.

Раздражение председателя ЦК КПК прорывается в брани. Для него союз с американцами — кладбище самых радужных надежд.

В Сан-Франциско международная конференция учредит Организацию Объединенных Наций. Это огромное достижение [490] прогрессивных мировых сил. После недолгих споров для участия в этой конференции назначены У Сю-цюань, Дун Би-у, Чэн Цзя-кан. Они и составят делегацию Особого района.

В своем проекте доклада съезду Мао Цзэ-дун совершает исторический экскурс в прошлое отношений Советского Союза с китайским народом. Председатель ЦК КПК отмечает бескорыстный характер помощи Советского Союза, его готовность защищать интересы КПК. Мао Цзэ-дун подчеркивает, что вообще тихоокеанская проблема не может и не подлежит решению без участия могучей тихоокеанской державы — Советского Союза.

Председатель ЦК КПК подробно разбирает в своем докладе корыстный характер отношения Гоминьдана к Советскому Союзу. Это отношение в своей основе враждебно Москве. Гоминьдан только маскирует свою ненависть к Москве вежливой доброжелательностью.

У Сю-цюань в прошлом разделял взгляды Ван Мина. Как «догматик» испил свою чашу горечи...

Он включен в состав делегации Особого района на учредительную конференцию ООН из-за превосходного знания русского языка, а знает его он, действительно, превосходно. Если закрыть глаза и слушать, то никогда не подумаешь, что это говорит китаец. Ни малейшего акцента! Мао Цзэ-дун посылает У Сю-цюаня не без умысла. Во-первых, У Сю-цюань знает русский. Во-вторых, числился в интернационалистах, такой встретит искреннее понимание со стороны советской делегации.

И опять, как и всегда, Мао Цзэ-дун полагает решить главные вопросы своей политики в Сан-Франциско с помощью СССР.

Чэн Цзя-кан — один из работников Чжоу Энь-лая.

У Чэна университетский диплом. Прежде он был одним из активистов молодежного движения. С лета прошлого года практически исполняет обязанности секретаря Чжоу Энь-лая.

У Сю-цюань с 1927 по 1930 год учился в Москве. Человек высокой культуры. Специализируется в политической экономии.

Дун Би-у родился в 1886 году. Уроженец Хунани. Старейший революционер. Участник I учредительного съезда Коммунистической партии Китая. Участник Великого похода. Специализировался на связях КПК с Гоминьданом, как в период сотрудничества до 1927 года, так и сейчас, в период единого антияпонского фронта. Участвовал [491] в прошлогодних переговорах Линь Бо-цюя, Ван Жо-фэя с Гоминьданом, который представляли Ван Ши-цзе, Шао Ли-цзы и Чжан Чжи-чжун.

Шао Ли-цзы — почти постоянно представляет Гоминьдан на переговорах с КПК. Бывший посол центрального правительства Китая в СССР (его псевдонимы Шао Вэнь-тай, Шао Фэнь-шоу и Шао Чжун-хуай).

* * *

Клонится к ночи день. Строки под рукой сливаются. Пора запаливать свечи.

На столе среди кипы бумаг томик моего любимого Пушкина. Безмерную усталость снимаю музыкой и мыслью его чудесных строф...

Забавны вот эти... о петербургском наводнении («И в благодетельном ковчеге...»)...

* * *

И уже ночь! В открытую дверь льется мягкий лунный свет. Удивительно прозрачно-зеленоватые сумерки. Чернеют тени. Нависают черные тени скал. Удивительна глубина этих теней! Не хочется шевелиться, двигаться. Тусклым огнем разгораются свечи в комнате Риммара.

Окошки искрятся лунными бликами.

6 апреля

В Москве Тито и Шубашич.

Тито выразил благодарность за ту «огромную моральную и материальную помощь», которую Советский Союз оказывал и оказывает Югославии в тяжелой борьбе против германской оккупации и предателей...

В парламентах многих стран раздаются требования к своим правительствам порвать дипломатические отношения с фашистским режимом Франко.

Генерал Макартур назначен командующим всеми сухопутными вооруженными силами на тихоокеанском театре военных действий.

Кабинет министров генерала Койсо подал в отставку. Дабы, по заявлению генерала, очистить дорогу более мощному правительству. Император Хирохито поручил сформировать правительство адмиралу Судзуки. [492]

* * *

Все планы и мечты в КПК теперь связывают с будущим участием Советского Союза в решении дальневосточной проблемы. Решении, выгодном для Особого района и, в известной мере, компенсирующем прежние расчеты на Америку. Это вызвало перераспределение сил в партии.

Представители ненавистного политического курса — недавние фавориты председателя ЦК КПК — шеф цинбаоцзюй и Пэн Чжэнь, а также работники рангом пониже принимают все меньшее участие в решении различных вопросов. Их вес и роль в партии падают. Это вполне объяснимо. Идейное уничтожение «московской группы» непосредственно задело лишь ее представителей: Ван Мина, Бо Гу, Ло Фу и других. Деятельность же комиссии по проверке кадров потрясла всю партию. Репрессий в том или ином проявлении не избежали даже высшие военные и партийные руководители...

Изменение расстановки сил в мире, необычайно возросший авторитет СССР не могли не сказаться на позиции Мао Цзэ-дуна. Он вынужден опираться на новых людей. В дипломатии — это Чжоу Энь-лай. Вынужден сотрудничать Мао Цзэ-дун и с Бо Гу. А вот эти люди не могут забыть издевательств чжэнфына. Не могут забыть этих гнусностей (тут, конечно, так никто не смеет называть деятельность Кан Шэна) и военные товарищи, которые снова в почете и уважении у Мао Цзэ-дуна: Пэн Дэ-хуай, Чжу Дэ, Не Жун-чжэнь, Е Цзянь-ин, Чэнь И. Теперь пнуть Кан Шэна им по силам. И они пинают его при каждом удобном случае...

Жэнь Би-ши должен был дать оценку политической линии партии за период с 1931 по 1935 год. Этот доклад неожиданно исключен из программы съезда.

Шеф цинбаоцзюй и Пэн Чжэнь пользуются дружной неприязнью среди делегатов.

Телеграмма Сталина, статья в «Известиях», провал переговоров с Америкой убеждают всех в правильности переориентации на Советский Союз. Этот процесс набирает темпы!

Словом, не считаться с Москвой в нынешних условиях опрометчиво. Следовательно, неизбежен компромисс. Посему Мао Цзэ-дун срочно убирает с повестки дня два вопроса, с которыми связаны в той или иной мере политика антисоветизма, борьба с влиянием Коминтерна и прочие, крайне невыгодные Мао Цзэ-дуну «деяния»... [493]

Итак, нет больше в повестке дня съезда докладов Кан Шэна и Жэнь Би-ши.

7 апреля

Мао Цзэ-дун исключил из программы съезда два самых важных доклада (Кан Шэна и Жэнь Би-ши).

Этот ловкий ход позволит председателю ЦК КПК ослабить удар по Кану и его помощникам, а возможно, и совсем отвести. Им бы на съезде досталось «на орехи»! Ведь в роли инквизиторов партии орудовали члены комиссии по проверке кадров, возглавляемой Кан Шэном.

Однако обойти молчанием данный вопрос нельзя. Во-первых, чжэнфын — любимое детище Мао. Во-вторых, нельзя привлекать внимание Москвы съездовской перепалкой. Посему доклад шефа цинбаоцзюй будет обсуждаться на нынешнем расширенном пленуме Центрального Комитета партии.

Делегаты будущего съезда займутся обсуждением только текущих дел. Доклады военные, политические отвлекут их внимание. Одновременно будет спасена от критики и поношений «московская группа» (в коих неизбежно проявится национализм и все то, что сложно предусмотреть, но что прямо или косвенно будет свидетельствовать о неуважении к ВКП(б), советской политике и т. п.). Именно спасена! Это обстоятельство чрезвычайно волнует председателя ЦК КПК. В его памяти еще свежи подробности переписки с Димитровым. И вдруг снова те же политические вопросы накануне важнейших событий на Дальнем Востоке.

Мао опасается разоблачить себя, но не перед делегатами (на сей счет все благополучно: «Мао — вождь!»), а перед Москвой. Поэтому самый острый, больной вопрос Мао предлагает обсудить пленуму, а не съезду. Пленум — это не съезд. Пленум легче контролировать. И вообще пленум не претендует на такое внимание со стороны.

Текущие политические вопросы, как и военные, не могут вызвать разногласий — в этом весь расчет Мао Цзэ-дуна. И тогда съезд продемонстрирует всему миру (а особенно Москве) монолитность и единство Компартии Китая.

Но за всем этим кроется и еще один бесчестный прием Мао Цзэ-дуна. Раз на съезде не будут обсуждаться вопросы внутрипартийной политики — значит, они автоматически признаются делегатами, а следовательно, и партией, как некая истина, не требующая доказательств, т. е. генеральный курс Мао Цзэ-дуна будет одобрен без обсуждения! [494]

9 апреля

Англичане окружили японские войска в районе Мандалай (Бирма). Участок железной дороги на Куньмин самураи будут оборонять до последнего.

Япония намеревается превратить Китай в свою основную сырьевую и продовольственную базу. Она наращивает свои силы в Китае и Маньчжоу-Го. До конца первого квартала 1945 года здесь запланировано сформировать двадцать одну новую дивизию. Одновременно японское командование планирует захват железной дороги, связывающей Шанхай с Чанша через Ханькоу и Наньчан, а также участок шоссе Шаочжоу — Цзиньхуа для обеспечения своих войск быстродействующими коммуникациями Япония — Корея — Маньчжурия — Южный Китай...

* * *

Шквальные ветры из Гоби. Тусклое солнце. Люди в марлевых масках.

Все вокруг желто-бурого цвета. Нет ни неба, ни гор — лишь плывет, вихрится гигантская лёссовая завеса.

Ветер из пустыни сухой, пронизывающий, студеный. В затишье жарко, даже душно...

10 апреля

Пал Кенигсберг! Капитулировали 27 тысяч солдат и офицеров во главе с генералом Ляшом.

Представитель райхсбанка Фик признался американцам, что нацисты вывезли свой золотой запас в зоны оккупации Америки и Англии, с тем чтобы он не достался русским.

В Вене неизвестными застрелен начальник обороны города генерал-полковник СС Дитрих.

* * *

Вашингтонская пресс-конференция Патрика Хэрли произвела удручающее впечатление. Руководство КПК расценивает заявление посла США как серьезный политический удар по позициям Компартии в Китае и за его пределами.

Мао Цзэ-дун раздраженно толкует о «новом курсе США в китайском вопросе вообще и по отношению к Компартии в частности». Теперь, когда надежды на американскую помощь рухнули окончательно, он во всеуслышание называет Хэрли «империалистом»!.. А еще пять месяцев назад Мао Цзэ-дун восхищался «гениальными способностями посланца [495] президента Соединенных Штатов» и благодарил генерала Хзрли «за его симпатии к китайскому народу». И еще сколько нежных слов было потом сказано на банкете, как сиял тогда Мао Цзэ-дун и как восторгался энергией этого «здравомыслящего американского политика»!..

А теперь?.. Вот уже поистине по русской поговорке: «Был милый, стал постылый»...

Информация о заявлении американского посла была получена 3 апреля, а на другой день вечером на неофициальном совещании руководства КПК были внесены два предложения:

1. Опубликовать ответное заявление:

— Гоминьдан — тоже вооруженная партия, к тому же насильственно захватившая власть;

— оказание помощи Гоминьдану означает усиление его агрессивного, реакционного характера и будет способствовать возникновению новой гражданской войны;

— возразить Хэрли: Чан Кай-ши — фашист!

— опровергнуть утверждение Хэрли, будто Компартия просила у США оружие и военное снаряжение.

2. Кроме того, направить телеграмму протеста лично Патрику Хэрли.

Однако 6 апреля руководящая «пятерка» на своем заседании порешила ничего не предпринимать.

Озлобление против Хэрли исключительное — ему здесь ничего не простят! Проявлением сего был приказ Мао Цзэ-дуна сфотографировать проект договора между Компартией и Гоминьданом, составленный в ночь с 9 на 10 ноября прошлого года, скрепленный подписями Хэрли и председателя ЦК КПК.

Фотокопия вручена Дун Би-у, который тут же вылетел на конференцию в Сан-Франциско. В соответствующих условиях фотокопия будет предъявлена прессе. И тогда пусть Хэрли не отнекивается, будто такой проект договора вообще не существовал. Если пресса поставит под сомнение этот факт (договор был секретным документом), Дун Би-у предъявит его, чем скомпрометирует Хэрли, ибо под проектом документа красуется его подпись.

Руководство КПК крайне встревожено визитом Хэрли в Лондон, его беседами с Черчиллем и предстоящей поездкой в Москву для встречи со Сталиным и передачей ему личного письма Рузвельта. Предполагается, что эта деятельность Хэрли имеет прямое касательство к проблемам Дальнего Востока и прежде всего — китайским... [496]

12 апреля

В американской прессе все настойчивее голоса, требующие иного подхода к решениям китайских проблем.

В журналах появляются статьи, которые требуют изменить отношение Америки к другим народам. «Мы должны поставить крест на прошлом все вместе: Англия, Соединенные Штаты, Китай» — вот подлинные слова одной из статей. И далее: «Нельзя проводить политику «открытых дверей». Соединенные Штаты нуждаются в Китае, как надежном друге в Азии... Мы, американцы, нуждаемся в Китае, потому что он является огромной потенциальной силой в борьбе за свободу и демократию в Азии».

Все радиостанции мира перечисляют захваченные немецкие города, цифры потерь вермахта, гадают о судьбе фашистских бонз. Фашистская Германия разваливается.

Япония подвергается бомбежкам американских сверхтяжелых бомбардировщиков.

* * *

Доклады Жэнь Би-ши и Кан Шэна на обсуждении пленума ЦК КПК. Съезд уже должен был начать свою работу, но страсти вокруг этих докладов вылились в ожесточенную перепалку. Особенно эти страсти разбушевались на заседаниях делегатов, представляющих партийные организации Особого района. Этой делегацией руководит Гао Гаи. Делегатов легко понять: с наибольшей силой чжэнфын поразил Особый район. Делегатов сдержать невозможно. Перетряхивается вся история развития Компартии. Ругают Чэн Ду-сю, Ли Ли-саня, Бо Гу, Ван Мина, «москвичей», заодно и Кан Шэна с его компанией.

Мао Цзэ-дун принимает все меры, чтобы пресечь этот нежелательный процесс. С делегатами проводятся индивидуальные беседы.

Политический доклад председателя ЦК КПК единодушно одобрен. Есть кое-какие замечания по военным докладам. И в них вносятся соответствующие поправки.

Проект доклада Лю Шао-ци об изменениях в уставе партии принят, но без тех пунктов, которые ставили бы Мао Цзэ-дуна над партией и над критикой. Эти пункты руководство Компартии просто не решилось пока внести в проект устава.

Итак, расширенный пленум Центрального Комитета Компартии практически исчерпал повестку дня, но затянувшиеся прения по докладам Жэнь Би-ши и Кан Шэна вынудят руководство КПК подождать с открытием съезда [497] еще неделю, другую. Доклад Жэнь Би-ши «О политической жизни партии с 1931 года по 1935 год», как и следовало ожидать, вызвал яростную полемику. Недаром Мао Цзэ-дун перенес его с повестки дня съезда на обсуждение пленума. Он-то уж знал, что может случиться!..

14 апреля

12 апреля скоропостижно скончался президент США Франклин Делано Рузвельт.

Рузвельт родился в 1882 году. Окончил Гарвардский. Колумбийский университеты. На пост президента избран в 1932 году. До своего президентства был семь лет губернатором штата Нью-Йорк. Вторую половину своей жизни Рузвельт страдал от последствий детского паралича.

Смерть Рузвельта — ощутимая потеря не только для Америки. Рузвельт был трезвым и дальновидным политиком.

Рузвельт скончался, когда художник рисовал его портрет.

Вице-президент США Гарри Трумэн занял пост президента.

По случаю смерти Рузвельта дни 14 и 15 апреля объявлены в Москве траурными.

* * *

Закрытое письмо Чан Кай-ши своим генералам:

— Компартия усиливает контроль на оккупированных японцами территориях и начинает распространять свое влияние в центральные части провинции Хэнань, в северной части провинции Аньхой и вдоль Янцзы;

— Компартия ведет агитацию, которая наносит ущерб делу национально-освободительной войны;

— все свои мероприятия Компартия проводит в целях противодействия контрнаступлению китайской армии и организации беспорядков в стране, для чего и добивается помощи иностранных государств.

Далее Чан Кай-ши призывает солдат, офицеров и генералов своих армий повысить дисциплину, указывает на коррупцию генералитета, обман генералитетом центрального военного командования...

Для Гоминьдана изгнание японцев собственными силами — золотая мечта. Это позволило бы сохранить контроль над оккупированными сейчас территориями Китая.

В американских радиокомментариях сквозит тревога за будущие отношения между Соединенными Штатами и [498] Китаем. Американцы заявляют, что «наши отношения с Китаем после войны — это вопрос войны и мира для США».

Об отношениях Чунцина с Яньанью союзники лицемерно заявляют, что это внутренний вопрос Китая. Великие державы вмешиваться в этот давний спор не должны. Любопытно сравнить здесь эти слова с практическими делами...

* * *

Маневр председателя ЦК КПК — притушить разногласия перенесением докладов Жэнь Би-ши и Кан Шэна на пленум — рассчитан точно. Прения тому доказательства. Слишком тягостны у большинства делегатов воспоминания о деятельности комиссии по проверке партийных и беспартийных кадров и репрессиях чжэнфына. Нетрудно вообразить, каковыми оказались бы прения на самом съезде, если на одном из заседаний они довели седого и почтенного Линь Бо-цюя до рыданий (это в прениях по докладу Жэнь Би-ши)!

Линь Бо-цюй — один из делегатов Особого района, член партии с первого года ее существования.

Страсти вокруг докладов могут привлечь внимание ко всему десятилетнему курсу председателя ЦК КПК. Он крайне заинтересован (если невозможно свернуть дискуссии вообще) в смягчении полемики. Мао Цзэ-дун регулярно проводит совещания с руководителями делегаций, представляющих партию на нынешнем пленуме. На последнем инструктаже председатель ЦК КПК обвинил руководителей делегаций в «уступчивости гнилым и отсталым настроениям» и призвал к решительному пресечению прений по докладу Жэнь Би-ши. Но совладать с настроением делегатов Особого района Гао Гану оказалось не по силам. Тогда председатель ЦК КПК сказал, что сам выступит на заседаниях отдельных делегаций, особенно пораженных «хвостизмом». В первую очередь это относится к делегации Особого района.

Председатель ЦК КПК торопится протащить отчет Жэнь Би-ши по истории партии, дабы пресечь прения, вскрывшие вдруг опасные разногласия и недовольства. Мао Цзэ-дун намерен сам обработать делегатов, ибо его авторитет в партии незыблем (так сказать, «оздоровить обстановку»). Он намерен направить эти настроения в нужное русло, с тем чтобы на съезде все сошло гладко и никто не заикнулся о «перегибах товарища Кан Шэна».

Деятельностью шефа цинбаоцзюй руководил председатель [499] ЦК КПК. Значит, любая критика деятельности комиссии так или иначе поставит под сомнение политику Мао.

Мао Цзэ-дун превращает Ван Мина в объект своих политических спекуляций. Избрание бывшего члена Исполнительного Комитета Коминтерна в ЦК КПК усыпит недоверие Москвы (репрессии против «догматиков», попытки умерщвления Ван Мина «лечением» доктора Цзина, уличающие телеграммы Димитрова, некоторые аспекты переговоров с американцами). Мао Цзэ-дун уже сейчас развертывает работу по обработке делегаций, внушая необходимость избрания Ван Мина на будущем съезде в состав нового Центрального Комитета партии.

В результате клеветы и постоянного воздействия на общественное мнение Ван Мин непопулярен среди делегатов. В этом тоже одна из причин промедления с открытием съезда. Ловкий политический ход с переизбранием Ван Мина в ЦК КПК сулит слишком много выгод, и Мао Цзэ-дун не торопится...

Все эти годы Мао Цзэ-дун сам разжигал страсти вокруг «московской группы» и «догматиков», травил интернационалистов. Словом, всячески раздувал пламя внутрипартийной борьбы, точнее — пожарище, которое должно было испепелить его политических оппонентов. Сейчас же в тактических целях он пытается притушить его. Действует Мао с исключительной напористостью...

16–19 апреля

Корреспондент ТАСС сообщает об издевательствах, пытках голодом и насилием над советскими военнопленными, интернированными в Швейцарии.

Советские войска в Вене!

Обнародована речь Рузвельта, которую он предполагал произнести по радио 13 апреля вечером: «...Больше, чем конца войны, мы хотим конца начала всех войн. Да, конца этого зверского, нечеловеческого, совершенно непрактичного метода урегулирования разногласий между правительствами... Мы должны приложить все наши силы к тому, чтобы победить сомнения, страхи, невежество, алчность, сделавшие возможным этот ужас».

* * *

Снимая доклады Жэнь Би-ши и Кан Шэна с повестки дня съезда, председатель ЦК КПК отнюдь не тревожился о своем авторитете. Он уже давно смял оппозицию. Здесь никто не посмеет и заикнуться о том, что «товарищ Мао [500] Цзэ-дун в каком то случае нерав». Десять лет Мао Цзэ-дун «внушал», что значит его политика для партии. «Внушал» по-всякому и в главном не относя: расчет на националистические инстинкты оправдал себя. На всех этапах борьбы (порой очень сложных) Мао Цзэ-дун всякий раз обращался именно к этому проверенному средству. Он и «философски» обосновал его — это «марксизм реальности». Да, это тот же «марксизм»! Просто «марксизм, учитывающий реальность».

За свой авторитет Мао совершенно спокоен. Вся возня на пленуме из страха разоблачения перед Москвой. Мао не может не понимать, что характер чжэнфына, расправа с Ван Мином, попытки договориться с американцами за спиной Советского Союза могут повлиять на позицию СССР по отношению к Яньани.

Все, что сейчас на пленуме, — это яростная попытка спрятать, затушевать сущность своей антисоветской и антикоминтерновской деятельности. Председатель ЦК КПК идет на все, лишь бы заручиться поддержкой Советского Союза. Он готов пожертвовать Кан Шэном, свалить на него всю вину «за перегибы», только бы не остаться без поддержки Москвы. Последняя пресс-конференция Патрика Хэрли окончательно убедила его в реальности коалиции Гоминьдан — США. Мао Цзэ-дун вдруг с ужасом видит, на край какой пропасти вышел!..

Все свое умение ловчить он теперь обращает на решение главной задачи — заручиться доверием Москвы, доказать свое право на это доверие, чтобы потом опереться на эту поддержку. Отдельные пункты докладов, обсужденных на пленуме, в которых столько слов о традиционной дружбе ВКП(б) и КПК, демонстрация именно такого рода! Трагедия в том. что делегаты, как и сама партия (может быть, за ничтожным исключением), не отличают этой политики Мао от его действительных целей. Своим докладом Мао Цзэ-дун показывает, как следует себя вести и относиться к СССР в текущий момент и на съезде в частности.

Теперь все речи, все выступления отрабатываются по образу и подобию политического доклада Мао Цзэ-дуна: «СССР — друг, брат, надежда всех угнетенных народов!..»

Однако «марксизм реальности» молчаливо сохраняется в качестве основной философской доктрины КПК. Здесь Мао никому ни в чем не уступит. Он откажется от Кана, Пэн Чжэня, но не от того главного, за что дрался всю жизнь...

На ближайшие годы председатель ЦК КПК сделал выбор. [501] Вынужден был сделать. Перед Чан Кай-ши ему не устоять. За Чан Кай-ши вся мощь США. Значит, равнение на Советский Союз. Именно в этом плане перестраивается вся работа в Компартии.

Канкан Мао перед Москвой сменяется глубоким почтительным реверансом и потоком самых правоверных марксистских фраз.

Мао ставит на интернационалистические принципы ВКП(б). Ставит хладнокровно, расчетливо... Партийцы принимают все это за чистую монету. Искренне радуются победам СССР. Пресса, радио, выступления политработников создают обстановку повышенной доброжелательности к СССР.

Мао крепко держит в своих руках все нити этого спектакля.

Добиться своего — и не выдать себя! Добиться своего — и ни на шаг не отступить от своих принципов! Принципов «марксизма реальности». Жертвовать своими верными людьми, но не сдавать позиций! Мао великолепно осознает, что сейчас все зависит от политического маневрирования. Умения маневрировать...

Мао в предельном напряжении: только бы на съезде делегаты не вышли из рамок программных и строго выверенных речей! Он не щадит себя в этой новой роли суфлера! Только бы не прорвались боль и стон внутрипартийной борьбы этого самого жестокого десятилетия в истории КПК!

Яньань гудит диалектами всех провинций Китая. Рой делегатов, советских работников, повышенная активность военных патрулей. Во всем напряжение, энергия предстоящего огромного события — съезда!

* * *

Советское правительство денонсировало пакт о нейтралитете с Японией. Это явное подтверждение того, что мы не останемся в стороне от событий на Тихом океане.

В Яньани искреннее ликование! Мао Цзэ-дун все эти дни радостно возбужден. Решение Советского правительства сразу поднимает авторитет КПК. Здесь понимают, что теперь Гоминьдан будет искать соглашения с Компартией.

В Яньани полагают, что контакты советских армий и войск КПК в будущей войне СССР против Японии неизбежны.

Нынешняя любимая тема разговоров руководящих китайских [502] товарищей — похвалы в адрес Советского Союза и Сталина.

В Яньани от рядового партийца до работника самого высшего ранга считают само собой разумеющимся, что советские вооруженные силы решат все задачи, которые были до сих пор не по плечу Яньани. Они освободят Внутреннюю Монголию для КПК, они разгромят Квантунскую армию в Маньчжурии, и лавры побед советского оружия достанутся Яньани. Мао рассчитывает превратить Особый район в огромную территорию, которую для него отвоюет Советский Союз...

Особенно много говорят о решении Советского правительства после пресс-конференции генерала Хэрли в Вашингтоне...

20 апреля

Союзники в боях за Дессау. Нюрнберг окружен. Бои в Италии.

Американцы сражаются на Окинаве и атакуют морскими и авиационными силами остров Рюкю.

В Бразилии после восьми лет тюремного заключения освобожден по амнистии Луис Карлос Престес.

* * *

В своих покоях Мао совершенно один. Абсолютная тишина царствует в этих подземных лабиринтах, где все ходят в войлочной мягкой обуви (другой в Яньани нет), но здесь под десятками метров земли это безмолвие производит впечатление какой-то полной отрешенности от мира. И прислуга — это люди-призраки, люди тени...

Мао чуток к сплетням.

Слушать не любит и не умеет. Сам, увлекаясь, говорит долго. Слова, речь оживляют его. В известном смысле Мао живет в слове — до того преображает его порой речь. Часы самозабвенных речей...

На публике председатель ЦК КПК совсем другой. То глуховатая, страстная, пересыпанная цитатами речь. То насмешливый крестьянский говорок — и ответный хохот зала на грубоватые шутки. То невозмутимо-бесстрастное бормотание кабинетного мыслителя...

21 апреля

Официальную версию США, почему они поддерживают Чан Кай-ши, несколько лет пропагандируют американские газеты, журналы, радио. Вот ее смысл: [503]

— правительство Чан Кай-ши борется за политическое единство и оно наиболее полно представляет все слои населения Китая;

— правительство Чан Кай-ши неизменно дружественно к США;

— любое ослабление правительства Чан Кай-ши ослабит позиции США не только в Китае, но и в Азии.

Именно поэтому в недавнем прошлом и была предпринята реорганизация китайского правительства. Это новое правительство, по расчетам Белого дома, должно более действенно способствовать политике США.

* * *

Итак, расширенный пленум ЦК КПК — это уже историческое прошлое. Где нажимом, где лестью, где посулами, но Мао Цзэ-дун добился своего. Доклады пленума утверждены и все страсти улеглись. Среди делегатов порядок и послушание.

Этого удалось добиться исключительно благодаря вмешательству самого председателя ЦК КПК. Доклад «О политической линии партии с 1931 по 1935 год» довел его автора до физического изнурения. В полемике доставалось и автору («того не учел», «там исказил», «там отразил неправду» и т. п.). Для слабого здоровьем Жэнь Би-ши — это тяжелое испытание. В ряде случаев пришлось прибегнуть к помощи Андрея Яковлевича...

Председатель ЦК КПК буквально на своих плечах вывез этот исторический доклад из болота, в котором тот увяз. Мао Цзэ-дун подолгу выступал на собраниях делегаций, где страсти грозили неприятными осложнениями. Только его авторитет и откровенный нажим уняли бурю. Даже я не предполагал такой бурной реакции делегатов!

По докладу Жэнь Би-ши пленум принял постановление, которое называется «Решение по некоторым вопросам истории нашей партии». В этом «Решении» ошельмовываются Бо Гу и Ван Мин, но главным образом — концепции Коммунистического Интернационала.

В ближайшие дни официальное открытие съезда.

* * *

Словами Лу Синя поведение Мао Цзэ-дуна в данной ситуации весьма образно можно охарактеризовать так: «...В темном углу приготовил другое лицо, другое знамя, чтобы... выйти на сцену, когда обстановка будет изменена... Думаешь, что это ворота храма, а это — пасть обезьяны...» [504]

Имею же я право на откровенность перед своим дневником? Годы возле Мао не способствовали росту уважения к нему. Да и это сказано слишком мягко... Этот человек, готовый сжечь в своих авантюрах десятки, сотни тысяч жизней, отличается трусостью. Уже не раз я был свидетелем приступов у него «медвежьей болезни» даже в мало-мальски критических ситуациях.

Он чрезвычайно дорожит своим здоровьем. Редкую неделю к нему не зовут Андрея Яковлевича, а жалобы пустяковые. И он же равнодушно жесток ко всем болезням и гибели других. Даже к родным безразличен...

Я как-то сказал Мао об угрозе гражданской войны словами Гегеля, что истина прокладывает себе дорогу тогда, когда приходит ее время, не раньше. Мао не удостоил меня ответом. Нет, он не хотел унизить меня. На этот счет у него другие соображения. История должна подчиниться его темпераменту — после многих лет знакомстве с ним такой вывод напрашивается сам... Мао из тех, кто мыслит себя живым. Всегда живым.

Что касается работ Гегеля, он не знаком с ними. Я спрашивал его об этом не из простого любопытства. Мао все-таки «вождь», а Гегель — не шанхайский рикша, имени которого позволительно не ведать...

22 апреля

Изучил свои записи и доклады за все годы.

Анализ позволяет суммировать некоторые выводы:

1. Контакты Мао Цзэ-дуна с американцами преследовали главную цель — получение оружия. Тут комментарии излишни.

2. Политические требования к Чунцину преследовали своей целью поставить в изоляцию режим центрального правительства. Соображения раскола для председателя ЦК КПК не играли совершенно никакой роли. Война для него — повод удобного решения личных задач.

Требования заранее выдвигались невыполнимые. Цель Мао: выставить Чан Кай-ши перед всем миром тупым упрямцем, саботажником дела единого сопротивления японским захватчикам; склонить американцев к союзу с Особым районом. Основной козырь — заинтересованность союзников в 8-й НРА и Новой 4-й НРА.

3. Проект договора, подписанный в Яньани и одобренный Хэрли, заранее предполагал невозможность его реализации. [505] Чан Кай-ши никогда не согласится добровольно передать власть Компартии. А именно это намерение скрывалось за статьями договора. Хэрли попал в ловушку и до сих пор никак из нее не выберется. Соединенные Штаты тоже в какой-то мере оказываются дискредитированными промашкой своего влиятельного политика, близкого к Белому дому.

4. Свои политические задачи Мао Цзэ-дун решал силой, не считаясь с военной и политической обстановкой в стране (прикрываясь Сианьским соглашением, фактически захватывал у центрального правительства территории под лозунгом создания новых баз).

5. Мао Цзэ-дун рассчитывал склонить Соединенные Штаты к союзу с Компартией. КПК он выставлял в этих торгах той силой, на которую должна опереться Америка. Хотя на это было мало надежд, председатель ЦК КПК в переговорах с крупными политическими деятелями Соединенных Штатов намеревался убедить их в том, что он вполне приемлем в качестве союзника.

6. Политическим и военным блокированием с американцами Мао пытался изолировать Чан Кай-ши с тем, чтобы затем покончить с ним. Это понимал Чан Кай-ши, начинают понимать американцы, которые носятся с разного рода политическими предложениями. Чан Кай-ши осознает, что уступками Мао Цзэ-дуну американцы фактически подрывают власть Чунцина. Именно поэтому он добился отставки Стилуэлла.

7. Блокированием с американцами Мао Цзэ-дун рассчитывал устранить СССР от активного участия в политическом решении дальневосточных проблем.

Главная черта контактов Мао Цзэ-дуна и союзников — это обоюдный антисоветизм. Откровенность этого антисоветизма была принята верхами Америки как тактическая уловка. Во всяком случае они не решились пожертвовать Чан Кай-ши, но Мао выдал себя с головой! Подоплекой любого соглашения был антисоветизм («некая национальная обособленность Компартии»).

Мао Цзэ-дун понимает, что Советский Союз был и остается главным идейным врагом капитализма Соединенных Штатов. Он это понимает и на это бьет до сих пор. Однако это только ловкий обманный ход. Содержание переговоров мне известно во всех подробностях. За оружие и союз с Соединенными Штатами Мао Цзэ-дун гарантировал отказ от «связей с Москвой».

8. Системой выдвижения невыполнимых для Гоминьдана [506] требований председатель ЦК КПК оправдывал свою политику срыва единого антияпонского фронта, ошельмовывал позицию в этом вопросе как СССР, так и Коминтерна, которые якобы склонили КПК к союзу с Чан Кай-ши (Сианьское соглашение между КПК и ГМД в 1937 году).

9. Во всех этих контактах с союзниками четко выявляется и другая сторона политической сущности Мао Цзэ-дуна. Он выступает не как коммунист, а как «некая главная национальная сила страны». Не марксистские принципы определяли его позицию...

10. Мао Цзэ-дун готов отказаться от любых обязательств, принципов ради своих выгод. Никакой роли не играют для него ни договоры, ни традиционные интернациональные связи, ни страдания собственного народа... Под «диалектикой» Мао Цзэ-дун понимает свободу действий независимо от принципов. Грубее и точнее это можно выразить как разнузданность в действиях и тайных связях...

11. Несмотря на помощь оружием, деньгами, обучением студентов в московских высших учебных заведениях и академиях, мощную политическую поддержку, которая не позволила реакционным элементам Гоминьдана расправиться с КПК, в годы войны гитлеровской Германии против Советского Союза Мао Цзэ-дун занял позицию, граничащую с предательством. В самые тяжелые дни 1941–1942 годов, когда Японию отделяли всего какие-то часы от нападения на Советский Союз (и лишь мужество советского народа сделало это нападение невозможным), Мао Цзэ-дун равнодушно следил за развитием событий, воспретив 8-й НРА активные военные действия против развертывающихся возле советских границ японских боевых соединений. Когда русские, украинцы, белорусы, грузины, армяне... умирали на подступах к Москве, Ленинграду, Севастополю и Сталинграду, Мао Цзэ-дун организовал чистку в партии, расправляясь с «догматиками» — китайскими коммунистами-интернационалистами. Вскоре он вообще приказал свернуть боевые действия 8-й НРА против японцев, предоставив им возможность без помех готовиться к нападению на Советский Союз.

12. Мао Цзэ-дун расправился с «московской оппозицией». Оболгал действия Коминтерна, выработав свою философию — националистический «марксизм реальности».

13. Мао Цзэ-дун развращал партийные кадры антисоветизмом, национализмом. Насаждал террор в партии. [507]

14. Манипулируя ложными цифрами, он сумел добиться главного — замаскировать характер боевых действий 8-й НРА (отчасти и Новой 4-й НРА) против японцев и всю свою политику по отношению к единому антияпонскому фронту.

Теперь эти цифры распространяются крупнейшими агентствами печати мира даже без упоминания их источника — Яньани. Эти цифры стали официально принятыми данными. Они не только выставляют действия КПК в годы войны в ином свете, но и искажают картину подлинных исторических процессов, их характер, направленность, масштабность. И самое главное — затушевывают истинные цели и намерения руководства КПК.

* * *

Завтра начинает свою работу VII съезд КПК...

Съезд должен был состояться в 1940 году согласно решению VI пленума ЦК КПК (1938 год).

На расширенном совещании ЦК КПК в декабре 1937 года с задачами об укреплении единого антияпонского фронта выступил Ван Мин. Его доклад был единодушно одобрен участниками совещания. Единственным, кто выступил с возражениями, был Мао Цзэ-дун, но после прений он понял, что рискует оказаться в изоляции, и голосовал со всеми за резолюцию, одобрявшую тактику единого антияпонского фронта, как единственно верную в условиях японской агрессии.

Вскоре Ван Мин и большинство будущих членов «московской оппозиции» уехали в Ханькоу, где стали выполнять функции представителей КПК при правительстве Чан Кай-ши, или, как его тогда называли, — «правительстве национальной обороны».

В Ханькоу Ван Мин был вплоть до захвата города японцами в октябре 1938 года. Это время Мао Цзэ-дун использовал для укрепления своих позиции перед чжэнфыном. Именно тогда стал набирать силу карательный аппарат Кан Шэна. Мао Цзэ-дун приступил к доказательству «несостоятельности» решении декабрьского совещания 1937 года и VI пленума ЦК КПК по вопросам единого антияпонского фронта, а следовательно, и позиции Коминтерна.

Итак, завтра открытие VII съезда КПК...

23 апреля

Начал свою работу VII съезд КПК. [508]

Съезд открыл вступительной речью член политбюро ЦК КПК Жэнь Би-ши.

Краткое содержание речи:

25 лет истории партии — период поражений и побед. За этот период понесены большие жертвы. Борьба продолжается.

Наши достижения — весь народ защищает нашу политическую линию и приветствует новый демократизм. В нашей борьбе марксизм постепенно стал сочетаться с конкретной китайской действительностью. Знамя Мао Цзэ-дуна стало знаменем освобождения китайского народа.

Мы находимся на этапе крупных международных изменений. Гитлер скоро будет разгромлен. Демократия победит. На Востоке в течение двух-трех лет японцы будут изгнаны из Китая. Мы начнем строить новый, демократический Китай. Сейчас весь китайский народ находится именно на данном этапе.

После Жэнь Би-ши выступил Мао Цзэ-дун.

Краткое содержание речи:

Открывшийся VII съезд КПК решает судьбу 450-миллионного китайского народа. Перед китайским народом две возможные судьбы. Съезд должен определить судьбу народа. Съезд должен сплотить весь китайский народ и весь мир, чтобы завоевать победу.

Берлин скоро будет взят. На Востоке продолжается война с Японией. Однако победа приближается. Мы накануне этой победы.

Сейчас очень выгодная ситуация. Перед народом два пути: светлый и темный. В ходе войны с Японией Китай или будет превращен в свободный, независимый, демократический, или останется старым Китаем. Наша задача сплотить всю партию, всю страну и все возможные силы мира для завоевания светлого пути против темного. Есть ли такие возможности? Победить можно! В КПК уже больше миллиона членов. Есть обширные Освобожденные районы, налицо поддержка китайской и международной общественности. Несколько лет назад эти условия отсутствовали. (Однако сие не мешало Мао уже тогда напролом идти на развязывание гражданской войны, лезть в военный конфликт с ГМД! Убедительное признание в собственном авантюризме!). Мы должны использовать эти силы для разгрома Японии и строительства нового Китая.

В двадцатипятилетней истории КПК три этапа борьбы: Северный поход, гражданская война, антияпонская война. За эти три этапа борьбы мы накопили богатый опыт. Партия [509] стала главной силой освобождения китайского народа.

Ныне партия борется за создание крупной и сильной армии.

Несмотря на все достижения, мы должны быть скромными, избегать зазнайства, поспешности и торопливости, необходима осторожность. Мы должны всей волей, всем сердцем служить китайскому народу. Только тогда мы непременно выполним наши задачи.

За Мао Цзэ-дуном выступили Чжу Дэ, представитель Компартии Японии Окано, Лю Шао-ци, Чжоу Энь-лай и Линь Бо-цюй. Их выступления были однообразны: короткий анализ международной обстановки, призыв к разгрому империалистической Японии, скупой экскурс в историю партии, оценка современного положения, успехи, рост сил и единство.

Всеми особо подчеркивалось, что КПК в лице Мао Цзэ-дуна имеет теперь «своего вождя» и «знамя», под которым она преодолевает все трудности, одержала и одерживает успехи...

Затем приветственные телеграммы съезду зачитал Ли Фу-чунь. Это телеграммы от японской Лиги освобождения и некоторых других партийных групп.

Пэн Чжэнь доложил съезду об итогах проверки полномочий делегатов, партийном стаже, социальном и возрастном составе делегатов и т. д.

Партийный стаж делегатов:

с 1921 по 1927 год — 210 делегатов, или около 28 процентов всех делегатов съезда; с 1928 по 1937 год — 444 делегата, или 59 процентов всех делегатов съезда; с 1937 по 1941 год — 98 делегатов, или 13 процентов всех делегатов съезда.

Возраст делегатов:

от 23 до 30 лет — 130 делегатов; от 31 до 40 лет — 453 делегата; от 41 до 50–140 делегатов; от 51 до 60–24 делегата; от 61 до 69–5 делегатов.

Мужчин среди делегатов — 700, женщин — 52.

Из 752 делегатов — 401 представитель интеллигенции.

Среднюю и высшую школы окончили 422 делегата, низшую школу — 319, 11 делегатов — малограмотные.

Среди делегатов: кадровых военных работников — 324, партийных — 315.

Кроме того: официальные гости — 7 человек, другие — 4 человека.

Официальные гости — представители корейской и японской Компартий. [510]

Завтра политический доклад Мао Цзэ-дуна...

24 апреля

Конспективная запись доклада товарища Мао Цзэ-дуна:

«Товарищи, доклад отпечатан. Буду говорить по отдельным вопросам.
1. Текущие моменты и партийная линия.
2. Наша политика по некоторым вопросам.
3. О некоторых партийных вопросах.
Текущие моменты и партийная линия
Политическая линия VII съезда заключается в «развязывании рук» для мобилизации масс. Под руководством нашей партии народ должен свергнуть японский империализм, освободить свою страну и строить новую демократическую жизнь.
Когда же эти вопросы поставлены нами?
После победы Октябрьской революции, после создания КПК были поставлены данные вопросы, ибо старый демократизм уже отжил. Этой политике мы следовали в течение трех периодов, но не всегда правильно.
Что собой представляет наша революция и каков ее характер?
Эта революция народная, антиимпериалистическая, антифеодальная, под руководством пролетариата. Наши 8-я и 4-я НРА, руководимые пролетариатом, также являются антиимпериалистическими и антифеодальными. Наши экономика и культура носят такой же характер. Данным условиям отвечает наша армия и наше руководство.
Наши противники — империализм и феодализм. Наш руководитель — это пролетариат. Но обо всем этом некоторые люди часто забывают. Например, часто забывают о борьбе с феодальным влиянием, забывают о народных массах. Когда мы сталкиваемся с крестьянами, мы не должны забывать о помещиках, сталкиваясь с помещиками, не должны забывать о крестьянах. В 1927 году мы забыли о крестьянстве. Тогда крестьяне, протянув руки, просили землю, однако мы забыли о них. В период антияпонской войны эти ошибки были повторены. Мы забывали тех, на кого опирались в борьбе с Японией.
Мы не видели в крестьянстве силу. Без крестьянства революции в Китае не может быть. Можно много читать Маркса, но стоит при этом не придавать значения крестьянству [511] — и толку мало, ибо не будет ни силы, ни опоры.
Если мы позабудем о крестьянстве, то не будет ни демократической, ни социалистической революции. Кто забывает крестьянство — тот бессилен.
О характере нашей партии.
В нашей партии значительная часть членов — выходцы из непролетарской среды. Означает ли это, что наша партия непролетарская? Нет, ни в коем случае не означает. Наша партия пролетарская, о чем свидетельствует ее программа.
Гегемония в нашей революции может принадлежать или пролетариату, или крупной буржуазии, то есть или КПК, или ГМД. В Китае эти два крайних противоположных класса (пролетариат и крупная буржуазия) по своему составу немногочисленны, но по силе очень крепки. Промежуточные слои очень широки, но в политическом отношении очень слабы. Либеральная буржуазия будет с нами («демократический союз»), хотя имеет свою самостоятельную программу. При известных условиях она попытается завоевать гегемонию, вырвать из наших рук руководство революцией. Этого забывать нельзя. Промежуточные партии стоят между Компартией и Гоминьданом. Они не согласны ни с Компартией, ни с Гоминьданом.
В 1921–26 годах было организовано под руководством КПК рабочее, студенческое, крестьянское движение. При помощи КПК Гоминьдан создал свои партийные организации. Тогда было забыто руководство пролетариата и забыты народные массы — крестьянство.
Без крестьянства нельзя вести борьбу с империализмом и феодализмом. Если разделить 450 миллионов населения на 5 частей, то четыре пятых — крестьянство.
Революция без пролетариата, изоляция пролетариата — это все равно, что штаб без армии. Тогда КПК оказалась между помещиками и крестьянством. Партия была под влиянием помещиков. Это привело к изоляции пролетариата. Мелкая буржуазия также не пошла за нами, так как она выжидала, оценивая правильность нашей политики и силу. Если мы сильны, то мелкая буржуазия пойдет за нами и заявит, что она хочет быть в авангарде. Таким образом, в партийной линии нами была допущена ошибка, забыты гегемония в руководстве и народные массы — крестьянство. Наши прошлые ошибки — забвение руководством крестьянства. Мелкая буржуазия не хочет опираться на крестьянство. Мелкая буржуазия опирается на пролетариат, хочет механически и поскорей совершить революцию. [512] Наша партия хочет повернуться лицом к крестьянству.
Наша партия никогда не забывала, что без крестьянской массы мы не разобьем врага. После смерти Маркса еще никто из марксистов не заявлял, что без народных масс можно разбить врага. Если кто-либо утверждает, тот не марксист. У нас некоторые думают, что можно, опираясь на Гоминьдан, разгромить врага...
После поражения великой революции мы снова поднялись против власти крупной буржуазии. И нами опять была допущена ошибка: поспешность. С нами был рабочий класс, но не было крестьянства. Политическое разграничение в отношениях к кулаку и середняку было нечетким. У нас не было союза с мелкой и средней буржуазией, что тоже привело нас к изоляции.
Партия допустила две небольшие ошибки.
В период великой революции у нас было 50 тысяч членов партии, а осталось от них совсем немного. В период гражданской войны у нас было 300 тысяч членов партии. К концу гражданской войны осталось всего 30 тысяч.
Народная война — это и есть крестьянская война. Победа революции, разгром противника невозможны без участия народных масс.
Был момент, когда отдельные лица в партии колебались и говорили, что, опираясь на ГМД, можно разбить противника. В мае 1937 года была проведена партийная конференция в Яньани, затем в том же году — совещание и в ноябре-декабре 1938 года — VI пленум ЦК КПК. На всех этих совещаниях была выработана правильная линия по мобилизации народных масс, по руководству ими во имя разгрома Японии и строительства нового Китая.
Программу пролетариата нельзя снижать до уровня требований программы буржуазии. Наоборот, следует программу буржуазии поднять до уровня программы пролетариата. Со стороны отдельных товарищей это встречало сопротивление. Они утверждали, что это немарксистская постановка вопроса. Был момент, когда предпринимались попытки реорганизовать весь организм ГМД (партийный, политический и военный). Это было предложено, но цель не была достигнута. Здесь нами совершена ошибка. Например, в Сиани мы выдвинули лозунги: «Да здравствует генералиссимус!», «Быстрее выполнить программу продовольственных налогов!»
Эти ошибки были допущены потому, что мы смотрели [513] на события сквозь розовые очки и полагали, что ГМД обязательно пойдет на выполнение наших предложений и требований. Мы исключали возможность того, что события могут принять обратный характер. Это и произошло в действительности.
Поднимая вопрос о реорганизации ГМД и правительства, мы обязаны одновременно ставить вопрос (и проводить его в жизнь) о расширении и укреплении своих сил.
Сейчас мы не придерживаемся курса, чтобы снять голову с Чан Кай-ши. Мы за то, чтобы умыть его грязное лицо. А захочет он умываться или нет — дело его (имеется в виду проведение реформ).
ГМД — антикоммунистическая группировка. Это представители крупной буржуазии, богатейших помещиков и компрадоров.
До VI пленума 1938 года мы поддерживали Гоминьдан, не требовали реформ.
В 1938 году на VI пленуме были внесены исправления во все эти идеи. На VI пленуме мы поправили политику в области необходимости реформ. Только после появления мероприятий по ограничению так называемой «чужой линии», только после 1, 2 и 3 антикоммунистических подъемов наши товарищи постепенно начали уяснять истинный облик Гоминьдана, стали рассеиваться иллюзии. Наши требования были отклонены. Все стало ясно. С той поры у нас развязались руки для мобилизации масс, находящихся под нашим руководством.
Маска с Чан Кай-ши была сорвана.
Ленин говорил, что надо на опыте учить народ. В этом отношении японцы и Чан Кай-ши были нашими учителями. Не будь этих подходящих преподавателей, нам пришлось бы плохо. После этого наша армия перешла к собственной тактике.
После VI пленума была осуществлена четко разграниченная политика по отношению к различным классам. Мы стали разворачивать свои вооруженные силы. Развивать и укреплять партийные организации. Были разгромлены бесчисленные наступления противника, и мы главным образом перешли к наступлению. Были отбиты наступления Гоминьдана. В начале войны мы были в наступлении, в середине войны — в обороне, а сейчас мы опять перешли в наступление.
Таким образом, рассеялись иллюзии у народа по отношению к Гоминьдану.
Ныне влияние Гоминьдана снижается, но у него еще [514] достаточно и влияния, и сил. Мы еще во многом отстаем от Гоминьдана. У Гоминьдана за плечами пятидесятилетняя история, у нас — двадцатипятилетняя. У Гоминьдана полтора миллиона солдат. У Гоминьдана есть вес на международной арене, а у нас его нет. Гоминьдан контролирует территорию с населением в 200 миллионов человек. Но если мы осуществим нашу программу, то загоним Гоминьдан в угол. Тогда наша партия станет политическим центром. Надо снижать влияние, положение Гоминьдана в глазах народных масс и поступать наоборот по отношению к себе.
Народ смотрит на нас. Правильность нашей линии доказана. Мы должны стать руководящей силой, завоевать гегемонию, самостоятельность, независимость. Эта мысль выражает курс нашей партии и большинства китайского народа. Этот курс «протоптан» китайским народом.
Мы должны стремиться к тому, чтобы принципиально ослабить влияние Гоминьдана в сознании народных масс и, наоборот, поднять свое влияние.
Среди одного миллиона двухсот тысяч членов нашей партии не все товарищи понимают курс партии. Надо бороться! Например, нам отказали в праве послать делегацию в Сан-Франциско. Отказали, а мы опять стали настаивать! Снова отказали, а мы опять за свое! И вот наша делегация в Сан-Франциско!
Некоторые не до конца уясняют главный смысл. Некоторые товарищи забыли важность нашей независимости и самостоятельности, забыли о необходимости гегемонии в руководстве борьбой. Не осознали единство цели борьбы и сотрудничества (с ГМД надо сотрудничать, но и одновременно вести борьбу против реакционных сторон). Не поняли некоторые товарищи и того, что если ГМД на нас наступает, то мы тоже вправе наступать на них. В выгодных условиях надо бить мелкие части, а от крупных уходить. Разбив, не увлекаться и уметь своевременно остановиться...
Право может быть только завоевано. Дэн Бао-шань говорил, что мы осуществляем философию борьбы. Фактически борьба длится уже тысячелетия. Только Маркс разъяснил классовую сущность борьбы. Мелкая буржуазия слаба, мягкотела в своей борьбе. Известный деятель Чжан Най-ци в 1937 году предлагал действовать по принципу: «Меньше лозунгов — больше конкретных предложений». Сейчас он уже признал свои ошибки. И все же он является представителем либеральной буржуазии. [515]
Мелкая и средняя буржуазия не может примириться с нашей жесткой, твердой линией в борьбе. Она боится, пугается ее. И этот самый Чжан как раз пытается распространить свое влияние — мелкобуржуазное влияние — на Яньань.
В ходе революции возникает много надоедливых моментов. В дальнейшем их будет еще больше. Мы не боимся всех этих волнений. Пока у нас твердая воля, мы не свернем. В общем за 25 лет истории КПК и 8 лет нашей антияпонской войны крестьянство приветствовало нашу политику. Однако в идейном отношении мы должны не смешивать это, нельзя мешать все в одно. В нашей партии много выходцев из крестьян, из мелкой буржуазии, но наша партия должна быть пролетарской. Выходцы из мелкой буржуазии, интеллигенция, имеют двойственную природу. Системой всей нашей работы мы должны перевоспитывать их. Достойным свидетельством этого является чжэнфын.
Путем разъяснения мы можем положительно повлиять на мелкую буржуазию. Либеральная буржуазия подвержена большим колебаниям. Она жаждет своей демократии. Под нашим сильным нажимом она может быть или нейтрализована, или привлечена на нашу сторону.
Крупные помещики, банкиры, компрадоры — это реакционная сила. Это злейший враг внутри страны. Крупная буржуазия является объектом нашей длительной борьбы. Эта реакционная сила всячески завоевывает руководство. Она пытается также удержать под своей властью 360-миллионное крестьянство. Она выжимает из народа пот и кровь.
Народным массам следует разъяснять, что мы собой представляем. У нас армии и базы! Надо убеждать! Мелкая буржуазия колеблется, требует демократии. Во время аньхойских событий Чан Кай-ши пригласил нас на сессию Национально-политического совета. Мы ответили, что вы убили наших людей. Мы не приедем... Гоминьдан тоже отказался нам уступать...
Китай является самой богатой страной в мире...
Политическая действительность и практика доказывают: на международной арене Советский Союз единственный и лучший наш друг. Все остальные — это так называемые союзники.
Мы должны решительно стоять за союз с Англией и Америкой.
Однако Англия поставила в Грецию генерала Скоби в своих интересах, а не народных. Если это захотят сделать [516] в Китае — мы не согласимся. «Скобизма» мы не допустим. Мы должны быть бдительными. Некоторые иностранцы поддерживают Чан Кай-ши, выступают в качестве миротворцев, как бы в маске бога. Если же сорвать эту маску, то откроется страшное лицо (Мао Цзэ-дун имеет в виду Хэрли).
Наша политика по некоторым вопросам
1) О различиях в конкретной и общей программе.
В прошлом наша общая и конкретная программа не различались. Конкретного разделения не было. В начале антияпонской войны в программе было десять пунктов. В середине этой войны в политической программе Особого района стояло одиннадцать пунктов. Во время VI съезда также было десять пунктов в программе (там были аграрный закон, закон о браке, положение о политической работе и т. д.). Во время Северного похода имелась такая же программа. И только на этом съезде мы внесли ясность, понятие, развитие в конкретную и общую программу.
2) Наша позиция в отношении Сунь Ят-сена.
В общем она должна быть положительной. Он при жизни сделал много хорошего. Многие деятели не любят Суня — не совсем правильно.
Линь Бо-цюй много говорил об отрицательных сторонах Сунь Ят-сена. Но мы должны использовать положительные стороны Суня (его речи, его поведение) — это наше оружие и мы не должны бросать его. Именно хорошие стороны Суня сумел в свое время использовать Чан Кай-ши. Знамя Суня нужно нам не только сейчас, но и впредь... Конечно, наш новодемократизм лучше его трех принципов («а со временем мы будем еще лучше»).
Во время гражданской войны нашим товарищам не нравился Сунь Ят-сен. Тому были свои причины. В начале антияпонской войны наши силы были невелики. Тогда Сунь Ят-сен не играл для нас большой роли. Но чем мы больше растем, тем лучше должны использовать его. Мы должны осознанно использовать знамя Сунь Ят-сена. Оно нам нужно сейчас, будет нужно и в дальнейшем. В СССР все это было бы не нужно, ибо народ там ясно отдает себе отчет во всем, хорошо разбирается что к чему.
3) О развитии капитализма.
При новом демократизме развитие капитализма допустимо (те отрасли, где он будет допускаться, не должны господствовать в системе народного хозяйства). Экономику и материальную базу мелкой и средней буржуазии можно [517] развивать. Однако особо важные предприятия крупной буржуазии должны быть экспроприированы.
В нашей партии долго уживались идеи народничества. Такие коммунисты думали, что можно, минуя этап развития капитализма, прямо перейти к социализму. Подобные идеи были осуждены Лениным и Сталиным. Ленин и Сталин настаивали на том, что развитие капитализма и буржуазной революции выгоднее для пролетариата, чем для буржуазии. После Октябрьской революции в СССР была введена новая экономическая политика. Многие не поняли ее и были против. В результате эти люди оказались в лагере контрреволюции.
4) О коммунизме.
Почему в моем докладе не выделен вопрос о коммунизме?
Нужно четко понимать, что программа коммунизма предполагает конфискацию собственности и ликвидацию классов. Такая программа для внутрипартийного воспитания хороша. Однако все эти программные требования я избежал в своем докладе.
Некоторые предлагали изменить название нашей партии. Вопрос отнюдь не в названии. Он в существе нашей программы. Если народные массы согласятся с нашей программой, то нет надобности в изменении названия нашей партии. В письменном докладе этот вопрос не выделен, не подчеркнут, ибо это могло бы вызвать нездоровую и вредную для нас критику со стороны противника. Еще будет время для обсуждения этого вопроса.
5) Об отношении к ГМД.
Мы обязаны подчеркивать отдельные положительные стороны Гоминьдана. Но в основном мы должны критиковать его. Но, критикуя, мы должны приберечь место для маневра. Сейчас мы еще не кричим о свержении Чан Кай-ши. В моем письменном докладе нет ни одного слова о Чан Кай-ши. Если мы, остро критикуя, потребуем свержения Чан Кай-ши, то это будет ошибкой. Чан Кай-ши неоднократно провоцировал нас к выступлению против него из Особого района — это ему не удалось. Допустив подобную ошибку, мы лишимся возможности маневра. Если Чан Кай-ши умоет свое грязное лицо, то мы можем пойти на сближение...
6) О нашей обороне.
Если ГМД выступит против нас, мы должны отбить наступление. Здесь мы должны придерживаться наших старинных традиций. [518]
Первое — мы не должны выступать первыми.
Второе — если противник все же выступил первым, то мы отойдем на три деревни: 90 ли.
Третье — если противник пошлет нам подарок, то мы тоже пошлем ему подарок.
Итак, если ГМД не будет наступать на нас, мы не будем наступать на него. Если же он будет наступать, то и мы обязательно станем наступать на него.
Когда я беседовал с офицером связи ГМД, я сказал: «Если из наших ста винтовок девяносто девять будут разбиты, то и с одной винтовкой мы будем сражаться до конца». Наша политика должна основываться на этих принципах, нарушив их, мы можем допустить ошибку. Поэтому наша оборона временная, частичная, и только для самозащиты. Надоедливость такого положения еще долго будет иметь место. К этому мы должны быть готовы.
Я уверен, что мы сотрем с лица земли японский империализм и китайскую реакцию, а вот с Гоминьданом будет канитель...
7) О перевоспитании старой армии.
Следует перевоспитывать старых офицеров и помогать им. Сейчас в Китае в старой армии несколько миллионов. Справиться с ней не так просто. По отношению к этой армии у нас должна быть своя политика. Перевоспитывая, мы должны использовать старых офицеров. В прошлом нами были допущены ошибки. Перешедшие к нам части старой армии не должны вызывать у нас чувство постоянного страха. За шпионами мы должны зорко следить и обезвреживать. Если же эти старые войска поднимут против нас мятеж — тоже не страшно, ибо до перехода к нам они были нашими врагами. Захотят уйти от нас — простимся с ними и дадим им дорогу. Снова перейдут к нам — поприветствуем их.
Прежде мы не поступали так. Было немало случаев, когда перешедшие к нам части снова проявляли колебания. Наши люди, испугавшись, окружали их, разоружали и потом уничтожали. Это недопустимо и вредно.
8) О нашей армии.
В нашей армии нужно проводить политику классового союза рабочих и крестьян.
В армии нужно создавать и крепить блок партийных и беспартийных. Раньше мы говорили, что армия партийная, но это было лишь выражением партийного руководства армией.
В нашей армии, самое большое, процентов пятьдесят [519] коммунистов. Иначе обстоят дело у Гоминьдана. Там личный состав на сто процентов члены ГМД...
Армия должна быть народной и принадлежать народу. Наша армия представляет народные массы и служит только народу.
9) Расширение Освобожденных районов.
В первый период войны мы наступали. Во втором периоде (в середине) — оборонялись (1941–42 годы). В 1943–44 годах наступали, и поныне мы наступаем. Условия для противника сейчас неблагоприятные. Они, наоборот, благоприятные для нашей армии. По сравнению с прошлым опыт нашей армии обогатился. Теперь мы уже в состоянии концентрировать свои силы для наступления на слабые участки противника. Обстановка в этом году меняется. Мы должны готовиться к перелому. Поэтому задача в 1943 году главным образом заключается в наступлении. Теперь оборона отходит на второй план, но мы не должны о ней забывать, ибо враг еще силен. Если глубоко залезть, то можем понести крупные потери. Партизанскую войну следует превращать в маневренную.
В прошлом перед нами были японцы, а в тылу — войска Гоминьдана. И численность наших войск была всего 30 тысяч человек. Задача того периода заключалась во всемерном наращивании силы. Как мы могли наращивать свои силы? Только за счет «воробьиной войны». Естественно, сплошной линии фронта не могло быть. Где было продовольствие, подходящие условия — туда отправлялись наши части. (Это была партизанская война, тактика действия мелкими подразделениями для захвата новых территорий, главным образом у ГМД).
Однажды ГМД и противник спровоцировали нас на проведение крупной операции. Тогда некоторые из нас колебались между национальным героизмом и оппортунизмом. (Это фактическое осуждение тактики единого фронта в борьбе с оккупантами. Осуждение ее сторонников. Признание факта отказа от активной борьбы с оккупантами ради целей гражданской войны, что опять укрепляло позиции врага). В итоге мы пришли к необходимости ведения «воробьиной войны» (имеется в виду неудачная «операция 100 полков» в 1940 году).
Только через тактику «воробьиной войны» могли расти наша армия и базы. Наши части должны стремиться туда, где есть противник и продовольствие. Мы должны готовиться к переходу от партизанской войны к войне маневренной, регулярной. С изменением обстановки соответственно [520] будет меняться и наш курс. К этим изменениям уже сейчас следует готовиться. Необходимо овладевать новым оружием. Расстановка, группировка наших вооруженных сил должна быть такой, чтобы мы при необходимости быстро сумели собрать большую силу — до 200 тысяч бойцов — для захвата того или иного крупного города.
Мы не должны зазнаваться оттого, что у нас почти миллионная армия.
10) О работе в городах.
Если мы будем продолжать сидеть в деревне и опираться только на крестьянство, это будет антимарксистски. Мы должны бросить большие силы на развертывание работы в городах. Прежде нас звали «земельными королями», что в известной мере соответствовало действительности. Теперь мы должны, развернув работу в городах, стать хозяевами городов («должны пойти в город»). Нашим центром должны стать города. Это не должно означать, что мы всю борьбу должны переориентировать на город. Мы не должны забывать и деревню. Мы обязаны использовать значительные силы интеллигенции для работы в деревне. Ряды нашей партии едины, и противник будет разбит.
Мы должны предвидеть, что переход от войны партизанской к войне маневренной и перенесение центра тяжести нашей работы из деревни в город неизбежно вызовут различные мнения и недопонимания в партии. Лучше подготовиться, меньше будет подобных трений и разногласий. И в центре, и на местах следует развернуть подготовку.
11) Войска и местная организация.
Сейчас мы должны всемерно расширять наши районы. На наших базах около ста миллионов населения. Мы должны расширить территории так, чтобы довести их население до двухсот миллионов человек. Это будет хорошим результатом.
Численность армии мы должны довести до 1 000 000 человек. Сейчас ни один из наших районов не сможет выставить стотысячную армию. Наши войска рассредоточены.
В будущем наша армия должна увеличиться количественно и быть хорошо вооруженной. Когда войска занимаются производством, мы в состоянии прокормить несколько миллионов бойцов.
Следует перевооружить 10–15 пехотных дивизий, после чего мы сможем захватывать крупные города. Но, захватив крупные города, мы обязаны закрепиться так, [521] чтобы уже не отступать и не сдавать эти города. Небольшие — можно.
Беспредельно увеличивать армию нельзя. Народ не всегда сможет выдержать на своих плечах такую тяжесть.
12) О созыве конференции делегатов Освобожденных районов.
Это мероприятие исключительной важности. Оно должно быть проведено в предельно сжатые сроки, ибо проведение выборов на широкой демократической основе невозможно; нам не дадут этого сделать.
На конференции должен быть избран постоянный руководящий орган всех Освобожденных районов. На конференции должны быть приняты важные решения. Должен быть оформлен Союз Освобожденных районов. Этот Союз должен послать телеграмму Чан Кай-ши с призывом создать коалиционное правительство.
Нас могут называть королями феодального разделения, а мы заявим, что мы являемся королями освобождения. В этом Комитете (Союзе) беспартийные должны преобладать. Название этого органа не определено. Следует всем подумать, как лучше назвать. Но нужно всячески избегать только одного слова: «правительство».
Нужно иметь в виду и готовиться к тому, что это мероприятие вызовет волну клеветы и злобы. Мы не должны бояться. Мы ведем борьбу за правое дело.
О некоторых партийных вопросах
1) Личный характер и партийность.
Есть люди, которые утверждают, что Коммунистическая партия ликвидирует личный характер и что партия признает только партийность. Это неправильно. На самом деле империализм и феодализм ликвидируют личный характер. При полуколониальном господстве в Китае народ пребывает в угнетенном состоянии. Много людей служат империалистам как наемники и лишены личного характера. Они не могут его иметь.
Мы ведем национальную войну. И эта война направлена против национального угнетения. Нынешняя национально-демократическая революция тоже преследует цель освобождения личного характера. Партия — организованный и сплоченный авангард. В ней господствуют демократический централизм и единая дисциплина. Лучших представителей народа вобрала наша партия. В рядах нашей партии коммунисты уже сознательно, добровольно хотят подчиняться этой дисциплине. [522]
2) О партийном единстве.
В настоящее время наша партия сравнительно едина, но это еще не полное единство. После чжэнфына и кампании по развитию производства партия пошла вперед. Без этих кампаний наша партия не смогла бы пойти вперед.
Помните. Ван Ши-вэй (Мао имеет в виду Ван Цзин-вэя?) написал статью? Тогда многие пошли за ним. А я и Чжу Дэ потерпели поражение. Ван Ши-вэй стал «маршалом» в Яньани (Мао говорит об этом с иронией). Ну и что ж? Культурные работники не хотели работать среди рабочих и крестьян.
После чжэнфына и развертывания кампании по развитию производства положение изменилось. Сейчас У Мань-ю, Чжао Чжань-куй стали героями рабочих, крестьян и бойцов.
Реакционные элементы использовали наши затруднения и провоцировали нас. Они говорили, что по одежде мы делимся на три, а по продовольствию на пять категорий. Тогда мы требовали от населения 200 тысяч даней продовольствия. Население жаловалось и спрашивало: «Почему гром не убил Мао?!»
Все это пробудило нас.
Нами проведен чжэнфын и кампания по развитию производства. Были разрешены моральные и материальные трудности, и это было именно тем временем, когда мы от несознательности перешли к сознательности.
Да, наша партия полностью еще не едина. Нужно выше поднимать единство. Этого можно добиться только путем критики и самокритики. Надо распахнуть окна. Что знаешь — говори. Кто говорит — не преступник. А слушающие должны извлекать для себя определенные выводы.
Партийность — это значит популярность. По всем вопросам нашей политики в области идеологии и в области принципов мы должны быть едиными. Именно в этом заключается популярность. Понятие о личности не может быть само по себе основой для единства. Люди по возрасту, по культуре, по полу, по марксистскому мировоззрению не одинаковы. Нельзя отрицать особенностей каждого партийца. (Это попытка смягчить нивелирующие последствия чжэнфына). Если сдерживать, не давать возможности развиваться положительным качествам и особенностям каждого коммуниста, мы не добьемся единства и популярности нашей партии. (Прямое признание того факта, что чжэнфын отпугивал людей от партии).
3) О теоретических работниках. [523]
В процессе борьбы против догматизма был подорван авторитет теоретических работников. Упал их авторитет, к ним стали относиться пренебрежительно. (Опять последствия чжэнфына).
Этот уклон мы должны сейчас исправить. Мы должны уважать теоретических работников. Маркс считал, что без теории нет движения. В области теоретической у нас тоже есть некоторые успехи. Сейчас мы в состоянии разъяснять все вопросы теоретического движения.
Что такое теория? Это система знаний. Имеет определенную важность работа переводчиков. Наши товарищи, не знающие иностранных языков, могут читать только переводы марксистско-ленинских произведений.
4) Об интеллигенции.
Любой класс не в состоянии победить без участия интеллигенции. Она будет служить или буржуазии, или пролетариату. Во время проверки кадров нанесли обиду интеллигенции. Это уже уклон. Съезд это дело должен поправить. Как борцов за победу нашей партии, мы должны приветствовать интеллигенцию.
5) О работниках нелегальных партийных организаций.
Работники нелегальных партийных организаций в гоминьдановских и оккупированных районах в процессе проверки кадров подверглись оскорблениям. Думаю, что эти вопросы выяснены и все друг друга поняли.
6) Кадры военные и местные.
Отношения между ними должны быть братскими. В прошлом мы относились к воинским частям Особого района неправильно. Это уже исторически сложившийся недостаток. Мы большевики, но большевики с недостатками.
Красная армия Центрального советского района Цзянси проделала Великий поход. Прибыв в Особый район, партийные кадры и военные кадры — все стали издеваться над местными военными и партийными кадрами. Прибывшие товарищи ни во что не ставили старых заслуженных коммунистов. Поэтому в будущем, осев в новом районе, мы прежде всего обязаны налаживать отношения с местными кадрами. Однако мы должны признать и местничество, групповщину на наших базах.
Наша задача не забывать об этих недостатках. Свести их к минимуму.
7) О кадрах нашей экономики.
В прошлом работники нашей экономики не занимали достойного положения. Мы должны изменить свое отношение [524] к этому вопросу. Должны уважать эту работу и данные кадры.
8) О кадрах массовой работы.
В занятых городах рабочие, молодежные, студенческие, женские кадры — все будут важны для нас.
9) О новых и старых кадрах.
Многие из кадровых работников вступили в партию во время антияпонской войны. Их уже нельзя считать новыми кадрами.
Кадровых работников периода гражданской войны и более раннего периода в партии не более 20 тысяч.
Сейчас у нас более миллиона членов партии.
Без старых кадров нельзя обойтись и без молодых тоже. Те и другие должны уважать друг друга.
Однако следует помнить, что если наша партия вырастет до четырех с половиной миллионов коммунистов, это составит всего один процент от количества населения страны. Этот фактор требует от партии умения сплачивать народ, армию для победы над врагом во имя строительства нового Китая. Поэтому другая наша задача — это умение налаживать отношения с беспартийными кадрами.
10) О стиле работы.
В этой области требуется осторожность и скромность. Нужно не зазнаваться, не торопиться. Мы не должны допускать воровства, притворства и похвальбы.
Стиль нашей работы должен отличаться конкретностью, соответствовать действительности.
Если кто-либо украдет чужую статью и подпишется под ней, то этот человек уже вор.
Исходя из личного опыта, рекомендую для изучения следующие книги: «Развитие социализма от утопии к науке», «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», «Две тактики...», «История ВКП(б)». Это первостепенные, основные работы.
Мы должны подготавливать победу во всем Китае».
* * *

После заседания ко мне подошел китайский товарищ и сказал, что по распоряжению товарища Мао Цзэ-дуна все мои записи на съезде с этого момента — секретный документ. Он взял мою тетрадь, попросил подождать и ушел.

Минут через пятнадцать он вернулся и отдал мне тетрадь.

На обложке красовался штемпель секретного документа и чьей-то рукой размашисто написано: «Товарищ [525] Сун Пин, тетрадь является секретным документом. Листы пронумерованы и вырывать их запрещается. Тетрадь подлежит возвращению после каждого заседания. Выносить из зала запрещается. По окончании работы съезда подлежит сдаче».

Я тут же был вынужден снова отдать тетрадь. Получу я ее только завтра в зале, перед началом очередного заседания.

* * *

Речь Мао Цзэ-дуна на съезде, законспектированная мною, не включена в письменный доклад. Не сомневаюсь, что в подлинном виде она не будет опубликована. Практически, она — секретный документ. Об этом выступлении Мао Цзэ-дуна, кроме делегатов, больше никто не узнает. И дело отнюдь не только в политических или военных секретах КПК...

26 апреля

Берлин полностью окружен!

На Эльбе встретились советские и союзные войска.

В Сан-Франциско открывается конференция Объединенных наций.

Обнародовано предупреждение правительств СССР, США и Англии всем германским комендантам, охране и служащим гестапо об индивидуальной ответственности лиц, виновных в дурном обращении с любым союзным военнопленным, будь то в зоне боев, в лагере, в госпитале, в тюрьме. Виновные будут подвергнуты беспощадному преследованию и наказанию.

Предупреждение подписали Сталин, Трумэн, Черчилль.

* * *

Политический отчет Мао вызывает недоумение. Ряд положений его в противоречии с действительностью. Теория и практика по многим вопросам существуют и развиваются как бы самостоятельно и часто по расходящимся направлениям.

Чувствуется стремление докладчика обойти все принципиальные внутрипартийные вопросы. Его доводы постоянно вступают в конфликт с фактами. Даже при беглом сопоставлении этот политический отчет съезду не выдерживает очной ставки с практической политикой руководства КПК. Здесь очевидно желание скрыть личную борьбу за власть под марксистскими лозунгами, как-то обосновать отход от теорий марксизма и просто желание замазать неблаговидные [526] методы и мотивы чжэнфынного прошлого. Поэтому отчет только с виду носит впечатление искренности. К тому же он противоречив и неточен. С одной стороны провозглашается непримиримая борьба с ГМД под формулой «необходимости гегемонии» и т. п. С другой — признается целесообразность союза с Гоминьданом. Напрашивается вопрос, а как же война с Японией, если съезд мобилизует все силы именно на борьбу с Гоминьданом? Очевидно, следует понимать так: будет проводиться прежняя политика сохранения живой силы и вытеснения войск ГМД, вплоть до вооруженного захвата новых территорий. Впрочем, в таком духе и выступал докладчик.

Одни цифры в докладе называются как желаемые и тут же называются как уже достигнутые, реально существующие (например, численность населения на территориях, подвластных КПК).

Очень много вопросов вызывает доклад.

Доклад пронизан беспокойством за кадры. Ущерб, нанесенный чжэнфыном, очевиден. В области теории партийными работниками полностью утрачена всякая самостоятельность. Никто не пытается применять теорию марксизма на практике. Только несколько человек в партии «спускают директивы». Остальные покорно исполняют. В сложной политической обстановке будущей гражданской войны подобная несамостоятельность чревата опасностями. С враждебной идеологией нужно бороться активно и творчески, гибко приспосабливаясь к разным обстоятельствам. И эта пассивность кадров в плане теоретическом беспокоит председателя ЦК КПК. С одной стороны, Мао не может отказаться от чжэнфына, тем более осудить его. С другой — очевидны все отрицательные последствия репрессий.

Тут докладчик просто кричит: больше кадры не тронем, будем уважать, кадры нам нужны!

Годы отсиживания в Яньани уходят, мировая война близка к окончанию. Есть причины для тревог...

Этой же тревогой продиктовано обещание партии: не репрессировать местные кадры, как это было прежде. Иначе сложно будет оседать в новых районах. Мао заверяет местные кадры в их ценности и безопасности, чтобы обеспечить их активность. И вообще в области кадровой политики проявляется характерное стремление Мао как в области теории, так и в области практики согласовать несогласуемое и примирить непримиримое. Сохранить дух чжэнфына и одновременно пробудить дух партийной активности, товарищества, уверенности в будущем. После [527] этого позволительно задать вопрос: верит ли Мао в то, что говорит?

Порой Мао рисует доли достаточно ярко, не заботясь, как они согласуются с его действиями. Отчет предвзят, очень хитро составлен, обходит все острые вопросы. Слова о ВКП(б), СССР и руководстве Советского государства лишь тактический прием и не согласуются с его поступками прошлых лет. Мне они вообще кажутся пустым набором звуков.

Весьма субъективно и односторонне истолковываются цели и задачи, история существования единого антияпонского фронта, а в этом плане и союз Компартии с Гоминьданом.

Положения доклада никто не посмеет не только взять под сомнение, но и как-то критически дополнить. Отчет воспринят как развернутая инструкция-приказ. Можно предвидеть, что прения станут лишь иллюстрацией доклада.

Бросается в глаза и характер отношений высших партийных работников с простыми коммунистами. Тут и не пахнет отношениями товарищей по партии. За внешней демократичностью — почти армейские отношения начальников с подчиненными. Восторженная же почтительность делегатов вызывает обиду за людей. Чжэнфын сделал свое.

Надо знать политику Мао Цзэ-дуна, его увертливую и двусмысленную терминологию, чтобы верно понять доклад.

«Мобилизация народных масс» — это подготовка к захвату новых территорий у Гоминьдана и гражданской войне, то есть мобилизация, но не ради борьбы с японцами.

Под «развитием сил в 1941–1945 гг.» следует понимать партизанскую тактику ведения войны, тактику войны ограниченными средствами, свертывания боевых действий ради будущих столкновений с Гоминьданом.

«...Мы поправили политику в области необходимых реформ», — то есть Мао Цзэ-дун и его сторонники перешли к тактике выдвижения заранее неприемлемых условий для урегулирования разногласий между Компартией и Гоминьданом. Это признание в политике раскола под маркой якобы классовой оценки событий. Эта тактика, по признанию самого Мао Цзэ-дуна, восходит к 1938 году. Тактика развала единого антияпонского фронта.

И весь доклад пронизан такого рода двусмысленностями. Я бы сказал — неискренностью... [528]

27 апреля

Западные журналисты, отмечая организованность 8-й НРА и Новой 4-й НРА, а также порядок в Яньани, отдают предпочтение Чан Кай-ши.

«Здесь порядок, но это не весь Китай. Чан Кай-ши объединял Китай в борьбе против Японии. А единство — это то, в чем больше всего нуждается страна» — вот их мнение.

Американские журналисты отмечают все возрастающий национализм правительства Чан Кай-ши. Это ведет к отрицанию всего иностранного вообще и в будущем может послужить причиной взрыва антиамериканизма в Китае. Это чувство подогревается обидой за недостаточную помощь в войне против общего врага — Японии.

* * *

В речи Мао Цзэ-дуна, законспектированной мною 24 апреля, в пункте о военных и местных кадрах глухо упоминается кровавая история 1935 года.

«...Красная армия Центрального советского района Цзянси проделала Великий поход. Прибыв в Особый район, и партийные кадры, и военные кадры — все стали издеваться над местными партийными и военными кадрами...»

За показной критикой Мао Цзэ-дуном партийных недостатков («мы большевики, но большевики с недостатками») скрывается расправа над местными партийными и советскими работниками Особого района. Мао Цзэ-дун послал вперед крупную воинскую часть для «наведения порядка», т. е. полного устранения местного советского и партийного аппарата и создания на основе старой базы новой, где полновластным хозяином и беспрекословным авторитетом был бы только Мао Цзэ-дун.

Гао Ган и особенно Лю Чжи-дань пользовались заслуженной славой народных героев. Они, преодолевая национальные распри, блокаду гоминьдановских частей, в долгой партизанской борьбе создали и укрепили в районе Баньани (городок недалеко от Яньани) советскую базу.

В октябре 1935 года передовой карательный отряд Мао Цзэ-дуна как смерч прошелся по Шэньси. Были поголовно арестованы все местные партийные и советские работники. Командиры и бойцы, заступившиеся за своих руководителей, были зверски истреблены.

Резня продолжалась и с приходом ядра армии во главе [529] с Мао Цзэ-дуном. Основные силы Красной армии прибыли в Северную Шэньси к ноябрю 1936 года.

Действия карательной экспедиции вызвали возмущение членов ЦК КПК. Вина за репрессий падала на Мао Цзэ-дуна. Сомнении в том. кто отдал приказ, быть не могло...

Тогда председатель ЦК КПК обвинил в самоуправстве командиров своей карательной экспедиции. Гао Ган и Лю Чжи-дань, а также все уцелевшие были реабилитированы...

Карательный отряд схватил Гао Гана, Лю Чжи-даня и его товарищей в пору зимних холодов. В качестве одной из пыток было держать арестованных на морозе. Когда Гао Ган, Лю Чжи-дань и их товарищи, слабея, падали, их побоями поднимали на ноги и швыряли по кругу.

Еще в Футяни каратели Мао Цзэ-дуна широко практиковали пытки прижиганиями.

В этот раз повторилась та же картина. Арестованных пытали огнем.

Все эти годы Гао Ган умалчивает о том, что было, но именно во время пыток его правое бедро было сожжено до кости.

Характерный прием Мао Цзэ-дуна: зверски расправляться с крупными кадровыми работниками, проявляющими самостоятельность и пользующимися чрезмерным, с его точки зрения, авторитетом, а потом открещиваться от расправ, взваливая вину на технических исполнителей.

Так было после футяньских расправ. После расправ по «делу Гао Гана и Лю Чжи-даня».

Так случилось и сейчас, после чжэнфына, когда виновными оказались лишь Кан Шэн и кое-кто из его подручных.

28 апреля

Агентство Рейтер сообщило о предложении Гиммлера капитулировать Германии только перед Англией и США.

Конечно, от нас не ждать пощады ни этому палачу, ни его подручным убийцам, ни жестоким генералам вермахта! История никогда не забудет кровавые имена Гитлера, Гиммлера, Кейтеля, Гудериана, Риббентропа, Геббельса, Манштейна, Кальтенбруннера... — всех этих политиков-убийц и генералов-убийц! Миллионы замученных, миллионы убитых и обездоленных ждут возмездия!

Фашистская Германия в смертельных судорогах. Упорные бои в Берлине. Дошли наши все-таки до Берлина! Вот это великий праздник возмездия! [530]

* * *

Опиум, производимый в Особом районе, сбывался в значительной мере через главаря Юйлиньской группировки милитаристов Дэн Бао-шаня по прозвищу «Опиумный король».

Председатель ЦК КПК ценит его за услуги в реализации опиумной продукции. Соответственно настроению Мао Цзэ-дуна относятся к Дэн Бао-шаню и большинство руководящих работников Компартии.

Здесь этот развращенный милитарист слывет за прогрессивного деятеля.

Во всем Китае со славой «Опиумного короля» может, пожалуй, соперничать лишь строптивый юньнаньский милитарист Юн Лунь.

Дэн Бао-шань недолюбливает Чан Кай-ши, практически не подчиняется Чунцину. Это как нельзя лучше совпадает (уже сколько лет!) с тактикой председателя ЦК КПК по развалу единого антияпонского фронта, а тут еще столь ценные «опиумные услуги»!..

В своей речи 24 апреля, обращаясь к делегатам, Мао Цзэ-дун заявил: «Право может быть только завоевано. Дэн Бао-шань говорил, что мы осуществляем философию борьбы. Фактически борьба длится уже тысячелетия. Только Маркс разъяснил классовую сущность борьбы...»

Остается выяснить, простое ли это совпадение имен или председатель ЦК КПК имел в виду именно «Опиумного короля»!

Кто такой этот Дэн Бао-шань, цитируемый Мао Цзэ-дуном в политическом отчете политбюро ЦК КПК наравне с Марксом?..

30 апреля

Ожесточенные уличные бои в Берлине. Фашисты бросили в огонь сражения полудетские военные формирования, стариков, инвалидов — и все ради продления каких-то часов своего существования.

В Москве отменено затемнение.

Вчера в Милане казнены Муссолини, его любовница Клара Петаччи, а также генеральный секретарь фашистской партии Скорца. Их трупы, подвешенные за ноги, выставлены на пьяцца (площади) Лорето... Получили по заслугам!

* * *

С докладом выступил Чжоу Энь-лай (фактически это содоклад): [531]

1. О едином фронте: Компартия — Гоминьдан.

2. Уроки строительства (его внешнеполитические и партийные аспекты).

Главный вывод по этой части содоклада: наш лозунг в начале войны и сейчас не изменился — создание коалиционного правительства.

Далее Чжоу Энь-лай подтвердил правильность критической оценки Мао Цзэ-дуном «проведения двух линий» (о них шла речь в содокладе выше).

Далее Чжоу Энь-лай проанализировал этапы отношений между Компартией и Гоминьданом:

1. До сианьских событий. Это период мобилизации масс на борьбу против Японии и против Гоминьдана.

2. Сианьское соглашение и создание единого антияпонского фронта. 22 сентября 1937 года была обнародована декларация КПК о достижении соглашения с Гоминьданом. 24 сентября 1937 года Чан Кай-ши официальным заявлением подтвердил это. Тогда был выдвинут лозунг: «Порядок в стране прежде всего!»

3. До потери Ханькоу. (Ханькоу был захвачен японцами в конце октября 1938 года).

4. С 1939 по 1944 год (до сессии Национально-политического совета).

5. Современный этап (зиждется на наших требованиях).

* * *

Любопытен факт выделения четвертого этапа отношений между Компартией и Гоминьданом (1939–1944 годы). Тот самый этап, когда под влиянием Мао Цзэ-дуна войска КПК стали свертывать боевые действия против Японии, хотя потом еще была проведена «битва 100 полков».

Это этап обострения отношений с Гоминьданом, вина за который падала отнюдь не только на Чан Кай-ши. Именно в начале данного этапа — истоки сознательного курса Мао Цзэ-дуна на раскол единого антияпонского фронта.

В 1939 году после неудачного наступления японцев на Чанша возникли обострения между гоминьдановскими войсками и войсками КПК. Эти обострения отвечали планам Мао Цзэ-дуна. Он приступает к проведению своего плана по развалу блока с Гоминьданом, якобы навязанного либеральной китайской общественностью и Коминтерном, хотя в своих речах горячо отстаивает идею Сианьского соглашения. [532]

Этап завершается в 1944 году — тоже неспроста! В апреле того года японцы начали наступление из района Кайфына, которое к концу того же года привело Китай на грань военного поражения.

Таким образом, 1944 год знаменовал конец тактики выжидания — основной доктрины Мао Цзэ-дуна, прикрытой лозунгом партизанской войны.

Власть центрального правительства была изрядно подорвана мощным японским наступлением. Для Мао Цзэ-дуна созрел момент, ради которого он отказывался от активной борьбы с японцами, превратив единый национальный фронт в фикцию. Председатель ЦК КПК почувствовал, что пришла пора действовать. Борьба за власть имела теперь уже вполне определенные и вполне реальные перспективы. Войска Чан Кай-ши были обескровлены, государственный аппарат дезорганизован. Силы политического союзника по единому фронту истощены. Шансы в случае гражданской войны почти уравнивались.

* * *

Любопытна и эволюция Чжоу Энь-лая.

До июля 1943 года Чжоу Энь-лай возглавлял представительство Компартии в Чунцине.

Мао Цзэ-дун определял его место в оппозиции как «эмпирика». Таким образом, Чжоу был причислен к «московской оппозиции», к каковой в действительности и принадлежал, разделяя взгляды Ван Мина. Он отстаивал решения Коминтерна.

В чжэнфынной борьбе Мао Цзэ-дун одних «москвичей» стремился опорочить, других привлечь на свою сторону. Судя по фактам, председатель ЦК КПК прежде всего старался привлечь именно Чжоу, которому умышленно оставил все пути открытыми не только для раскаяния, но и последующего перехода на позиции «марксизма реальности».

Под нажимом Мао Цзэ-дуна и Кан Шэна Чжоу не только отмежевался от группы Ван Мина, но и осудил деятельность Коминтерна.

Из бывшего оппонента Мао Цзэ-дуна он становится его самым энергичным сторонником. С конца 1943 года выполняет наиболее щекотливые поручения Мао Цзэ-дуна. Например, улаживал конфликт с Ван Мином... [533]

Ко всем наиболее серьезным проектам председателя ЦК КПК так или иначе приложил руку Чжоу Энь-лай. Он был главным организатором контактов руководства Компартии с американцами. Вообще он из тех китайцев, которые весьма ценят Запад.

Чжоу принял самое активное участие в переговорах с американцами. Именно он готовит все наиболее ответственные внешнеполитические акции. Чжоу поддержал позицию Мао Цзэ-дуна в политике максимальной изоляции Советского Союза при решении дальневосточного вопроса, пока расчет на Америку не потерпел крах. И отнюдь не по их вине...

Чжоу Энь-лай ненавидит Кан Шэна, так как пострадал в чжэнфыне.

Дочь Чжоу Энь-лая — подруга Су Фи (жены Ма Хай-дэ).

Чжоу отличает более трезвый подход при решении различных вопросов. Очень осторожен. Много говорит и при всем том весьма скрытен. Легко приспосабливается к любым обстоятельствам. В советском, партийном и военном аппарате имеет своих людей, которые как бы составляют его собственную самостоятельную организацию из лично преданных ему работников.

Выделяется своей осведомленностью и опять-таки политической гибкостью, граничащей с оппортунизмом. На мой взгляд, оппортунизм — ведущая черта его политического облика.

Один из немногих, кто посвящен в личные дела председателя ЦК КПК. Порой улаживает некоторые семейные неурядицы...

Чжоу Энь-лай способен проводить и проводит собственные решения, но маскирует их «под мысли председателя Мао»...

С нами всегда приветлив.

В характере, темпераменте, воспитании, поведении — в нем больше европейского, нежели китайского...

Способностями далеко превосходит Мао Цзэ-дуна, но умело это скрывает...

К друзьям Чжоу Энь-лая можно безоговорочно отнести Е Цзянь-ина и отчасти Чжу Дэ. Но самый большой друг Чжоу, его верный товарищ, неизменная опора и привязанность — Дэн Ин-чао, на которой он женился, когда ей было около 16 лет. [534]

Дальше