Содержание
«Военная Литература»
Дневники и письма

III. Обратный путь из Силезии в Россию

Дорожный дневник

Путь от Рейхенбаха к Одеру

Надписи на памятниках, воздвигнутых в честь немцам при жизни их или на их могилах, доказывают, что здесь уважают семейственные добродетели и мирные свойства более, нежели движение бурных страстей и кровавые воинские подвиги. В деревне Китлау, подле Нимча, в саду на пирамиде читаете вы с одной стороны: «Карл Сервий Гольдфус», а с другой: «Он был честен, благоразумен и деятелен. Он сделал поля свои плодоносными, детей довольными, подданных счастливыми: не умер он для сердец наших!» - Памятник сей поставили дети отцу.

Выехав из Нимча на Бреславскую дорогу, мы очутились в той необозримой долине, которая развивалась перед глазами нашими с высоты Цобтена. Здесь плуг и пастушеский посох берут верх над веретеном и бердом{1}. Хлебопашество и овцеводство принадлежат особенно жителям плоской земли. Они доставляют в горы хлеб и шерсть. От Бреславля к Бригу все еще видите довольство в селах и обилие в полях, проезжая по прекрасным насыпным дорогам; но тут нет уже того очарования, которое пленяло вас в горах. Бриг - известный большой город на левом берегу Одера. Растянутый вдоль по берегу, с башнями, церквами, высокими белыми домами и мачтами, украшенными веющими флагами, составляет он издали прекрасную картину. Одер сам по себе красив и полезен, ибо судоходен.

27 июля

Проезжая Бриг, мы видели тысячи работников, строящих большое мостовое укрепление. Громадные вагенбурги, со съестными запасами, толпились около Одера. Из дальнейших стран Польши и Малороссии привозят сюда хлеб и прочее. Казаки - подводчики, большею частию во французских мундирах, рыщут на конях своих, принимая вид настоящих солдат. Так-то справедливо, что военное время всякого военным делает. Обстоятельства изменяют самые закоренелые свойства. Завоеватели! Пользуйтесь, но не употребляйте этого во зло. Напротив, солдаты наши, отложа громы на время перемирия, подружась с хозяевами и хозяйками своими, работают с ними вместе на нивах.

Где русская сила водит косою - то поле горит!.. Шаг за Одер - и какая ужасная перемена!.. Прощайте высокие подоблачные горы, прелестные виды на долины, картины по скатам! Прощайте величественные буки, стройные тополя, плодоносные рощи! Прощайте воды, брызжущие из скал, журчащие в ручьях среди кустарников или глухо воющие под землею! Прощайте искусства горные! Прощайте бердо, веретено, молот и колеса, производящие чудеса; крутые стези водящие по садам природы! Яркая зелень, свежий воздух и чистые нравы - прощайте! Переезжаю в Бриг за Одер и вижу унылую пустыню. Пространная болотистая долина, дремлющая в вечной тени густых дерев, представляется здесь глазам моим. Население, довольства, искусства и художества остались там - за Одером! Мы ночуем верстах в 10 от Брига; но места здесь так плоски, что он еще очень ясно виден. Бросаю последний взгляд на черные леса, на синеватый Одер, на белеющий Бриг - и иду в избу. Воздух очень влажен, погода студена; закутываюсь в бурку, сажусь у окна, которое дрожит от ветра; слушаю свист его в камине и начинаю читать «Освобождение Нидерланд», сочинения Шиллера.

Вижу землю только что вышедшую из-под морей, едва обсохшую от болот; вижу новый народ, новую природу. Вижу самовластие, с страшными силами нападающее. Вижу дух народный - ополченный, и свободу - торжествующую. Свобода! Как приятна ты даже и в книгах!.. Приятно читать о свободе под шумом бурь. Волнение стихий изображает треволнения народов, борьбу независимости с вооруженным честолюбием.

28.

Пробираемся на большую Береславскую дорогу. Как лесиста, болотиста и пуста здешняя сторона!.. Кучи хижин называют здесь деревнями. Здесь нет ни замков, ни садов, ни мельниц, ни видов...

Женщины здешние плотны, дородны, с ярким на лице румянцем. Вот они, одетые очень опрятно в синие платья, идут в церковь. У них праздник, работы никакой нет. Каждая имеет в руках свой молитвенник. Здесь и в бедных избах учатся читать и - читают!.. Намслау, последний прусский городок, окружен старинными окопами.

29.

Въезжаем в Кемпен, первый польский город, - толпы жидов нападают на нас! Всякий старается услугами, просьбами и обманами выманить деньги!

1 августа. Большая Варшавская дорога

Как пуста здешняя сторона! Сколько бы народу можно еще в ней поместить! Обширные поля расстилаются пред глазами - и кое-где видишь деревеньки. Большие деревни: Чернозелы г-на Бржостовского, Нельборов Мальчевского и местечко Уязд графа Острожского походят еще на что-нибудь. В них есть каменные дома и сады. Город Петрикау, известный в начале сего года тем, что вся знать, по занятии Варшавы, в него переселилась, представляет также вид развалин.

Пресечение торговли и отсутствие помещиков суть главнейшая причина печального запустения сей части герцогства Варшавского; ибо, судя по полям, покрытым наилучшею жатвою, земля должна быть довольно плодородна. Есть, однако ж, и здесь место, где можно найти трудолюбие, порядок, устройство и нравы немцев. Это большое селение Ольбуш, в сторону от дороги, не доезжая Петрикау на 4 мили. За несколько пред сим лет чехи, вышед из Моравии, купили здесь землю и поселились. Они секты гуситов, имеют свои особенные права и правила и живут прекрасно! Несчастные крестьяне польские удивляются им; но не подражают.

Французы, проходившие здесь, говорили языком дружбы, а грабили руками разбойников. Все почти здешние земли розданы были французским генералам. Арендари, или державцы, превращая кровавый пот и слезы крестьян в серебро и золото, отсылают в Париж.

Господа польские вообще привержены к французам. Крестьянам у них худо! Почти вся сия дорога песчана. Дни отменно жарки; но зато ночи прелестны. Когда вечерние росы падают на раскаленные степи, с одной стороны разливается пурпур на западе, а с другой плывет полная светлая луна, тогда, дыша прохладою в серебристых сумерках, чувствуешь какое-то неописанное наслаждение! О, природа!.. Удивительно, что по всей этой дороге мы нигде не слыхали птиц. Ужели и они чувствуют общую грусть людей? Мы обедали в местечке Раве. Содержательница небольшого трактира, немка, рассказывала, что муж ее был почтмейстером на границе Вестфальской, что король Прусский провел у них несколько дней пред Энским сражением и что потом французы убили ее мужа и выгнали ее, совсем ограбив. Недавно писала она о своей бедности к королю Прусскому. Король отвечал ей ласково, прислал довольно значительную сумму и упомянул в милостивом письме своем, что если война сия кончится благополучно, то он не забудет ее, равно как и всех пострадавших от французов. И война сия, конечно, кончится благополучно! Справедливое небо не укоснит увенчать блеском победных торжеств государя, столь милосердного и столь внимательного к нуждам своих подданных!

3 августа

Мы ночевали в доме графа Острожского. Молодой граф женат был на прелестной графине Морской, которая украшала некогда блестящие общества Ландс-Гута, где мы провели несколько таких дней, каких в этой жизни завистная судьба никому не дает в другой раз. И эта прекраснейшая женщина, добродетельная супруга, нежная мать семейства - недавно умерла! Муж в отчаянии уехал бродить по свету. Здесь все неутешно о ней. Увы! Ни красота, ни знатность, ни богатство не защитили ее от смерти!..

Смерть, как говорит одна французская сочинительница, истребляет лучшие цветы в цветнике жизни!

4 августа

Мы встречали большие обозы с сухарями из Молдавии. Конечно, каждый сухарь будет стоить то же, что белый хлеб, купленный на месте; но волы могут очень пригодиться для войска; это показывает, какие великие средства имеет Россия!

Около самой дороги видно много опустелых селений: жители их вымерли; здесь пахнет смертию!

С сей стороны окрестности так пусты, что кажется, будто едешь к какому-то уездному городку, и вдруг въезжаем - в Варшаву! Беннигсен и Дохтуров пошли с войсками в Калиш. Все пусто и уныло здесь! Эти высокие, мрачные дома так угрюмо на нас смотрят!.. Кажется, что радость умерла здесь. Варшава вздыхает.

Я смотрю на Польшу, как на славного шпажного бойца, покрытого ранами. Но это не те раны, которые возбуждают удивление, любовь и почтение, как раны Испании и России!

Взгляд на Прагу

Мы поехали посмотреть на Прагу, которая за 20 пред сим лет не уступала в красоте, великолепии и даже в обширности и богатстве самой Варшаве. Переезжаешь Вислу, идешь чрез Прагу - и не видишь ее! Тут только одни пространные поля, засеянные хлебом, разрушенные окопы и бедные дома. Где же Прага? Ее нет: она высилась, как кедр Ливанский; прошел мимо герой - и странник не находит места, где она была! Суворов, победив отдаленность и все неслыханные препятствия, принес, так сказать, в горсти небольшое число уматерелых в победах воинов под самые стены Варшавы и стер Прагу с лица земли. Уже прошел Суворов все пространство от Волыни и до Вислы. Быстро было шествие героя. Слава предтекала великому, победа сопровождала его. Внезапность, быстрота и штыки были его орудиями. В разных местах разбил он разные польские войска и вел полки свои прямо на Варшаву. Бурно было движение умов в сей столице. Одни, страшась справедливой казни за вероломно пролитую кровь русскую, другие, стремясь к необузданному своевольству, а некоторые из прямой любви к свободе, соединяются все вместе и общими силами воздвигают земляные громады на правом берегу Вислы, полукружием согбенные, дабы оградить вместе Прагу и Варшаву. Скоро общие силы народа устроили грозные валы. Высота укреплений, глубина рвов и множество пушек соделывали оплоты сии неприступными. 30 000 войска и весь народ варшавский решились умереть, защищая их. Суворов имел только 15 000 в трудах и победах обдержанного войска. С быстротою палящей молнии летел он вслед за бегущими. Они скрылись в окопах; он запал в лесах. Чистое поле расстилалось между им и укрепившимися. Проходит несколько дней: Суворов из лесов не показывается. Никто не знает, что он делает и сколько имеет войска; оно темнеет в дремучих лесах, как густое облако, из которого должен грянуть ужасный гром. Мало-помалу страх слабеет, а доверенность поляков к их окопам возрастает. Думают, что Суворов не посмел на них напасть. Иные разглашают даже, что Суворов уже бежит назад; а Суворов, выбрав темную ночь, окружась горстью своих войск, послав пред собою воинскую хитрость{2}, быстро и внезапно, как буря на лес, налетает на беспечного неприятеля. Передовые стражи сорваны вмиг. Поляки узнают о приближении русских только в ту минуту, когда уже они начинают приступать. Ничто не могло удержать привыкших к победам... В 4 часа начат приступ, а до рассвета судьба Праги свершилась. Ужасна была картина разрушения сего города. Под страшным громом пушек русские врываются со всех сторон, как бурные поды. В разных местах вспыхивает пламя и, вместе с бурою, разливается по всему городу... Багровое зарево рдеет на небе и в Висле. В сей ужасный час никому нет пощады. Каждый штык наносит множество смертей; город горит; подкопы разряжаются, огромные глыбы взлетают на воздух. Пожар и разрушение повсеместны. Шум, треск и вопли наполняют окрестности. Мост на Висле разведен, и всякое сообщение с Варшавою прервано. Положение жителей неслыханно. Те, кои жили у моста, бегут вперед и погибают от штыков; другие, убоясь штыков, бегут к мосту и тонут в реке. Поражение было совершенно. Восходящее солнце осветило героя, сидящего на развалинах разбитых окопов. У ног его истлевала Прага. Гордые послы Варшавы, по грудам тел войска и народа своего достигшие, униженно просили его о пощаде. Я видел и другие окопы в Праге, за 5 только лет пред сим сделанные народом по воле Наполеона. Они стоили Варшаве миллионы злотых и теперь истреблены!!! Отсюда вид на Варшаву наилучший. Громада зданий в амфитеатре, на берегу светлой и широкой реки, прекрасно рисуется в воде и нравится глазам.

Варшава. Королевские Лазенки

Если захотите иметь понятие, как может жить король, имеющий деньги, вкус и ум, то сходите в Варшаве в так называемые Лазенки. Положим, что вы уже там. Тенистые рощи, светлые пруды, шум водометов при посребренных луною сумерках настраивают воображение ваше к мечтательности. Забудем на минуту существенность и предадимся мечтам. Видите ли вы, как великолепно сие жилище роскоши, любви и наслаждений. Ищите в воображении своем чего-нибудь подобного - и только один Армидин замок может сравниться с ним. Какое очарование для глаз, слуха и обоняния. Вы идете по цветам - легкие ветерки отовсюду надувают на вас благоухание. Скрытые хоры музыки разливают сладчайшие звуки по всему пространству над зелеными долинами, в тени рощей и по светлым водам. Сии волшебные звуки, переливаясь из отзыва в отзыв, кажутся томными вздохами в отдаленных гротах и цветущих переулках сада. Видите ли как прелестны эти пруды! Они так чисты, так светлы и так покойны, что кажутся огромными зеркалами, на свежей зелени положенными.

Берега их унизаны тысячами разноцветных огней. На сих-то водах, не на земле, щедрость, искусства и художества, истоща все свои усилия, воздвигли и украсили прелестнейший дворец, который, как Нарцисс, вечно глядится в чистые воды, любуясь сам собою и других заставляя собою любоваться. Посмотрите! Посмотрите! Какой собор красот! Они выходят из кристальных палат на зеленый луг. Какая приятность в лицах, в речах, в воображении! Какая ловкость в движениях, в приемах! Это польки, составляющие двор любезного, умного и роскошного Понятовского. Как грации, богини, в легких, из ветра истканных одеждах, едва касаясь земли, как будто порхая по зелени лугов, гуляют они по садам. Но что останавливает эту блестящую толпу и привлекает всеобщее внимание? Это открытый театр вроде древнего Римского. Вы видите здесь столпы - конечно, маленький отрывок, уголок какой-нибудь огромной древней сцены; но он освещен и там играют. Несколько каменных ступеней в виде амфитеатра, полукружием согбенного, занимаются зрителями. Открытое небо служит сводом. Лески и рощицы, приятно освещенные, умножают очарование декораций. Но всего необыкновеннее то, что сцена от зрителей отделяется водою. Играют волшебную оперу: театр представляет реку - и она льется не на кулисах, а в самом деле. Морское сражение - два корабля, ярко освещенные радужно-цветными огнями, каждый везя свою богиню, выплывают на бой. Лели и Купидоны пускают тучи золотых стрел и проч., и проч. Вот слабая картина того, что бывало здесь за 20 пред сим лет. Но полно мечтать! Остановите свое воображение. Теперь ничего этого уже нет. Теперь увидите вы в Лазенках только светлые пруды, прекрасный дворец, развалины театра, развалины беседок, гротов и прочие развалины, освещенные бледным лучом задумчивой луны. Однако же бывши в Варшаве, стыдно не побывать в королевских Лазенках. Унылый ветер в ущелиях развалин и в сумерках опустелых рощей в пустынной песни своей, кажется, говорит вам: «Как быстро все проходит в мире; как скоро исчезает роскошь, величие и блеск!»

Лазенки

Войдя в небольшой летний дворец в Лазенках, я не скажу: какая пышность! какое великолепие! Но поневоле должен воскликнуть: какой вкус!.. Здесь все на своем месте - и все нравится глазам, уму и сердцу. В первой комнате, направо, рассмотрите портреты всей фамилии последнего короля. Вот отец и мать углубляются в чтение книги о воспитании. В сыне своем готовят они полезного гражданина обществу. Провидение дарит в нем Польше короля. Нежные сердца родительские не предчувствуют будущего величия его. Может быть, они содрогнулись бы и облились кровию, если б кто-нибудь открыл им будущее и если б могли они предвидеть, что бури мятежей потрясут престол и сорвут корону с главы их сына!.. Ах! Если б и сам король мог предвидеть будущее, то скипетр и дворец свой, конечно, променял бы он на посох и шалаш пастушеский. Трон польский во время Понятовского был то же, что дом, построенный на вершине Этны. Трудно согласиться быть его господином. В этой же комнате стоят портреты и других обоего пола особ из родни королевской. Отсюда, чрез несколько комнат, убранных картинами, мраморами, фарфором и мозаиком, войдите в каплицу и полюбуйтесь простотою украшения. Над серебряным престолом стоит один образ Спасителя. На правой и левой стороне висят на стенах изображения Иосифа и Марии. Прекрасная мозаическая работа делает картины сии драгоценными. Входите в большую светлую залу - и поражаетесь блеском живописи. Здесь видите красоту во всех видах и со всеми ее очарованиями. Живописец истощил все свое искусство, чтоб представить красавиц разных времен и народов в исторических и баснословных картинах. Более всех привлечет и остановит внимание ваше большая картина из жизни Соломона. Вы видите мудрого государя уже в преклонных летах на закате жизни.

В чертогах кедровых, среди садов прекрасных,
В объятиях сирен.

Какое собрание красавиц! Все прелести Азии помещены в этой картине; но одна величественная, стройная, белокурая красавица затмевает всех ее окружающих. Она вся наполнена страстию: страсть пылает в сафирных ее очах; страсть колеблется в полной ее груди, и в быстром движении алой крови кипит страсть. Это в совершенстве красавица. Какая белизна и нежность в теле! Какой свежий румянец в лице! Роскошь и нега взлелеяли ее - и посвятили любви. Самая тонкая ветротканная одежда, кажется, тяготит ее. Небрежность в одежде возвышает и прелести. Вот Соломон, старец по летам, но юноша по страстям. Он внемлет законы из уст своей владычицы. Сия дочь заблуждений повелевает ему преклонить колена пред бездушным истуканом. Буря страсти возмущает рассудок. Исчезает монарх и мудрец, и в Соломоне виден человек. Он забывает властителя миров, потрясающего вселенную громами гнева своего - и падает пред истуканом!.. Приятно видеть такие картины в чертогах государей: они напоминают им, сколь легко и опасно быть игралищем страстей! Но вот комната, в которую не входит ни один поляк без особенного сердечного содрогания. Здесь поставлены в четырех углах мраморные изваяния четырех славнейших из польских государей: Степана Баттория, Сигизмунда Великого, Казимира и освободителя Вены Иоанна Собиеского. Их собрал сюда Понятовский, конечно в намерении научиться у них быть великим.

Тот же король, который построил Лазенки, соорудил на одном из возвышеннейших мест Варшавы прекрасные и величественные казармы... и он же поставил монумент Собиескому. Освободитель Вены бурным конем своим подавляет толпы свирепых мусульман.

В Варшаве всякий может удовлетворить страсти сорить деньги, как бы велика она ни была. Толпы нищих и жидов осаждают вас; но из всех тех, которые поют, играют на гитарах, кувыркаются, ломаются по улицам, достойнее всех наград те люди, которые зарабатывают хлеб, провожая иностранцев в темные ночи с фонарями по улицам.

Варшава

Отдадим справедливость выбору пиэс, на здешнем театре представляемых: они все служат или к возбуждению любви к отечеству, или к порицанию разврата, или заключают в себе сатиры на нынешнее воспитание и похвалу стародавним обычаям. Сколько я заметил - во французском фраке выпускают на сцену всегда или плута, или развратника, или, по крайней мере, шалуна и ветреника; а в польском кунтуше - человека честного, твердого, любящего отечество, древнюю славу его, добродетели предков.

Варшава

Я имел приятнейшее удовольствие встретить здесь князя А. В. Сибирского. В 1805 году перешел он из нашего Апшеронского полка в Нарвской. Вместе с прочими офицерами, которые были к нему душевно привязаны, простился с ним и я в Браунау. С тех пор, проведя несколько лет в плену во Франции и отличась потом в Финляндии, произведен он в генерал-майоры, а заслуги его в Отечественной войне награждены многими лестными знаками отличия; но после всех случившихся с ним выгодных перемен он принял меня с прежнею благосклонностию. Теперь лечит он тяжелую рану свою: правая рука его сильно повреждена картечью. Я видел золотые часы, бывшие в кармане его в то время, когда он ранен в руку; картечь совсем исковеркала их. Вероятно, что они отвратили смертоносность другого удара; ибо князь получил еще сильную контузию в бок в том самом месте, где лежали часы.

Палац или замок Сакский украшен прекрасным садом, в котором очень приятно прогуливаться и тем приятнее, что там можно видеть почти всю публику варшавскую и встречаться нечаянно с знакомыми. Вчера встретился я там с общим нашим совоспитанником Байковым. Оба мы обрадовались так, как кадеты, не видавшиеся более десяти лет. Я увидел у него в петлице Георгиевский крест; он получил его за взятие маршальского жезла Давуста 5 ноября под Красным. Он гнался за самим Давустом и даже стрелял по нему. Теперь служит в гвардии.

Сегодня был я весьма обрадован нечаянным свиданием с К. Н. Батюшковым, который едет в армию. Марс беспрестанно отнимает у Муз любимцев их. Ты не раз пленялся прекрасными произведениями Батюшкова. Ревностное желание пожать лавры в войне за общие права человечества влечет его из мирной тишины в шумные поля браней. Как жалко видеть прекрасное плодоносное дерево во власти бурных ветров; но еще прискорбнее видеть изящнейшие дарования в том месте, где один золотник свинца может отнять их у света! Мы провели несколько часов вместе в приятнейшей беседе. Потом он поскакал на курьерских в Силезию; а я пошел бродить по развалинам Праги.

Дорога к Брест-Литовскому. 10 августа

Местечко Окунев самое скудное местечко. Дорога к нему прорублена сквозь дремучий болотистый лес. Где делась Варшава? Исчезла как сон!.. Прелестная Висла, громада зданий, высокие мрачные костелы, унылые палаты и прекрасные цветущие сады, смесь зелени с пестротою зданий - все это осталось, как картина, только в воображении. Окрестности Варшавы пусты! За три мили, не более, вы даже не предчувствуете, что находитесь близ столицы! Кажется, что какая-нибудь волшебница вдруг поставила совсем готовую Варшаву среди диких пустынь и лесов.

11 августа

Здесь, кажется, только что прошла война: так свежи следы ее!.. Как ужасны следствия войны и как горестно покорение!.. О русские! Благословляйте руку, даровавшую вам свободу! Благоговейте пред теми, кто пролил за нее кровь! Смотря на здешние места, я невольно восклицаю из глубины сердца: «О! Как счастливо Отечество мое, что оно свободно!»... Здесь едешь все дремучими лесами и встречу с человеком почитаешь редкостию.

Мы ночевали в деревне Невисках. Смотрю на стену - и вижу на картине бедную Марию. Стерн{3}, нежный, умный, чувствительный Стерн, с неподражаемою прелестию слога своего, живо представляется воображению моему. Я вижу, как он старается пролить целебный елей на раны растерзанного сердца бедной девушки, для которой природа кажется только картиною теней, которая уже не может выйти из тесного круга своих мечтаний, не может наслаждаться существенности». Светильник разума ее погас; но сердце еще пылает чувствительностию - и она несчастна!

В то время, когда углубляюсь в рассматривание картины, узнаю, что госпожа дома также помешана.

Она была прекрасна; многие искали руки ее: одному удалось получить. Страстный супруг, испивший наслаждение из полной чаши радости, беспечно предался приятному сну в объятиях прелестной супруги и в сладком уповании проснуться столь же счастливым, как счастлив был накануне. Но судьба смеется надеждам смертных! Свершился роковой удар: то самое солнце, которое оставило юную чету среди блаженства, застало наутро молодого супруга в отчаянии и слезах - жена его проснулась сумасшедшею! И вот уже 20 лет, как она живет, лишена будучи лучшего украшения в жизни - ума! Сия несчастная из фамилии Осолинских. Она богата и знатна. Осолинский, предок ее, был великим канцлером при короле Иоанне Казимире в 1654 году, в то достопамятное время, когда славный Зиновий, Богдан Хмельницкий, освобождал Малороссию от ига польского. К немалой ее отраде служит то, что она совершенно равнодушна ко всему в настоящем; о будущем не имеет никакого понятия; одно прошедшее занимает ее. Она сидит перед зеркалом и очень покойно, а иногда даже весело, разговаривает сама с собою о том, что было за 20 пред сим лет. Итак, все превратности Польши и Европы для нее как не бывали!.. После этого не назовешь ее более несчастною и невольно скажешь: не счастливее ли она всех чувствующих, мыслящих, а следовательно, и страждущих существ?

Пустой замок, сумасшедшая женщина и проч., и проч. - вот содержание для романа вроде Радклифиных{4}, которые так дорого ценятся продавцами и покупщиками книг!.. Счастье, если пожар Москвы очистил столицу от французов, русалок и Радклифиных романов! Тогда, вместе с Панглосом, можно сказать: «Все к лучшему!»

12 августа
мы проезжали местечко Седлиц, в котором есть несколько каменных домиков.
13.
Белая, изрядный старинный городок. Во время Отечественной войны, прошлого 1812 года, когда большая наша армия готовилась к боям и победам, стоя за Нарою, славный генерал граф Ламберт, с отрядом своим, доходил до сих мест, распространяя ужас до самой Варшавы. Страна эта гремит подвигами этого генерала. Жители здешние уважают его, а солдаты любят как отца!

Всякий генерал, желающий быть славным, старается заслужить имя друга и отца солдат.

Этот городок Белая принадлежит Доминику Радзвилу, который, показав себя неблагодарнейшим человеком пред великодушнейшим государем, находится и до сих пор во французской службе. Говорят, что вторая жена его совратила этого питомца счастия с истинного пути. Когда женился он на первой жене, прелестной и добродетельной Мнишковой, то в один день с собою венчал несколько пар влюбленных, которым бедность препятствовала быть счастливыми; между прочим, он женил и любимца своего Михаловского на прекрасной Кашенской, подруге жены его. Одной этой чете дано в приданое 100000 злотых!.. Чего не могут сделать богачи, если они захотят быть благотворителями?

13 августа.
От Белой к Кодне земля, освежаемая наводнениями, имеет много соков. Болота здесь пространны.
14.
Брест очень разорен: все представляет в нем вид бедности. Здесь застава. Проезжающих из-за границы и заграницу останавливают для узаконенного обыска. Но, верно, ни один из проезжающих не пожалуется на сверхзаконную строгость или прижимки, которые обыкновенно в таких местах случаются. Директор Брест-Литовской таможни так честен, добр и учтив, что всякий за удовольствие почтет открыть ему не только все чемоданы, но даже сердце свое. Здесь зашли мы в старинный русский монастырь и насладились удовольствием, которого почти целый год не имели, удовольствием молиться в русской церкви. Прискорбно видеть русский монастырь в развалинах среди великолепных католицких костелов.
15 августа.
Большая дорога, кажется, плавает в воде: по сторонам ничего более не видишь, как болота и леса. Сторону эту должно прежде осушить, потом населить; а там уже просветить.
Ратно
18 августа.
Я вижу здесь столетние строения, столетние деревья и почти столетних людей, с современными молодости их обычаями. Здесь все точно так, как было пред сим за сто лет: то же провождение времени, те же уборы, обряды; а что всего важнее - те же добродетели. Местечко это принадлежит графине Сосновской, матери княгини Любомирской, которая имеет на Волыни городок Ровно. Графине Сосновской уже около ста лет; но необыкновенный ум и доброта суть отличительнейшие свойства ее по сие время. В других местах имеет она великолепные замки; а здесь, в Ратном, живет сама в старинном доме, совершенно по-старинному. Вероятно, что сей старинный, бесшумный и беззаботный образ жизни причиною и долголетия. Здесь так все привыкли к своим углам, что многие находящиеся в различных должностях у графини живут по 50 лет в одной комнате. Странно и вместе приятно видеть здесь, так сказать, сколок протекшего столетия в то время, как роскошь и нововведения наводняют всю Польшу и Европу. Стол графини украшается всегда старыми винами, а домашнее общество молодыми девушками. Почтеннейшая хозяйка любима всеми у нее в доме и близ живущими. Самые животные привыкли к ее голосу и ласкам. Бедные получают из щедрой руки ее помощь; а разные птицы - пищу. Нет ничего приятнее, как видеть ее в кругу благодетельствуемых ею тварей. Она выходит из комнат - и всех родов собаки, кошки, куры, голуби и прочие птицы и летят, и бегут, и собираются к ней; отворяют конюшню - и молодые игривые жеребята спешат прыжками есть хлеб из рук ее. Она приходит в сад - и кролики, белки и павлины толпятся около нее. Лебеди, послышав голос ее, плывут к берегу, везя на хребтах, между крыл, малых детей своих. Все кормится, дышит и живет ею! В последнюю войну оказывала она различные вспомоществования нашим раненым и отдавала всех лучших своих лошадей под больных.
22 августа. Местечко Любашев

Мы проехали проселком пространство, отделяющее большую дорогу из Дубна в Брест-Литовский от дороги из Волыни в Пинск и далее идущей. Лесистая и крайне болотистая здешняя сторона весьма выгодна для оборонительной войны: с одною пушкою и горстью людей можно защищать надежно большие пространства от превосходнейшего неприятеля. Два больших канала, Огинского и Королевский, могут доставить здешней стороне великие выгоды для внутренней торговли, только должно их несколько прочистить и поисправить.

Здесь-то генерал Тормасов, защитник Волыни, весьма искусно и благоразумно производил свои движения и воинские обороты. Здесь и граф Ламберт славился с летучим отрядом своим, снискав любовь солдат и жителей. По всей здешней стороне водяное сообщение могло б быть в наилучшем состоянии. Любашев на прекрасном месте и может некогда быть прекрасным городком. Отсюда плавают в Пинск и далее. Но тут нет ни хорошей пристани, ни порядочных лодок. Берега реки Припяти заросли осокою, и жители, как будто дикие, вовсе не имеют понятия о выгодах внутренней торговли. Все зависит от владельцев. Поляки, теряясь в романтических мечтах о свободе, забывают существенные пользы свои и своего отечества.

Здесь, в Любашеве, должность ключ-войта{5} занимает добрый престарелый отставной солдат. Как бы хорошо было, если б все такие места отдавались заслуженным и честным воинам!..

25. Город Пинск

Нельзя не пожалеть, подумав, чем бы Пинск мог быть и чем он есть теперь. Он бы мог быть прекрасным городом, иметь красивые дома, богатых граждан, трактиры, постоялые дома, магазины и проч., и проч. Все бы это могло быть, потому что Пинск может быть средоточием важной торговли. В окрестностях Пинска льются и сливаются до десяти рек: Пина, Стырь, Щара, Припять, Горень и проч., и проч. Из Кременчуга, Киева и разных мест Волыни можно плыть сюда, а отсюда пробираются даже до Немана и Вислы. Лесистые окрестности Пинска могли бы дарить приднепрские степи лесом; те отдарились бы солью и другими произведениями, а наипаче пшеницею, которую довольно удобно спроваживать отсюда даже в Данциг. Таким образом произведения отдаленных стран обменивались бы в Пинске. Что же он теперь? Простой уездный городок, как и все такого разбора. Однако и теперь приходят сюда по нескольку сот байдаков с солью. Проезжая Пинск, непременно надобно посмотреть русский Собор, недавно сделанный из польского костела. Художник, имевший, конечно, самый изящный вкус, прикоснулся к обгорелым развалинам древнего польского костела и - явился прелестный новый фасад. Извне понравится вам прекрасный вид и мастерская отделка; внутри готическая огромность невольно располагает к благоговению - это в полном смысле храм!

26 августа.
Сердце обливается кровью и радостию, когда вспомнишь об ужасной сече и счастливейших последствиях Бородинского сражения, ровно за год пред сим ужаснувшего и спасшего Россию. Поля Бородинские останутся вечно памятными для россиян. Приятно мечтать, что сродники и друзья падших на сих полях соорудят на общих могилах их приличный месту и великому подвигу храм. Каждый год, 26 августа, совершаться будет поминовение героев. Имена их впишутся в памятных книгах, как имена тех, которые пали на задонском побоище, в обширном Куликовом поле. В селе Бородине будет гостиница, которой не проминет ни один из путешественников чуждых стран и нашего Отечества. Каждый остановится там, с тем чтоб, рассмотрев внимательно подробный чертеж великого сражения и прочитав подробное описание оного, идти потом бродить по тем местам, где грудь русская устояла против тысячи громов, где бился божий меч. Не раз полная луна в прекрасный осенний вечер освещать будет прелестных россиянок, в унылом сетовании осыпающих цветами гробы супругов, братьев и женихов. Приятно мечтать, что все сие так будет. Посмотрим, существенность оправдается ли только, или еще превзойдет эти мечты!
28 августа.
Несвиж очень порядочный город князя Радзвила. Он имел здесь прекрасный замок, облитый озерами, и великие сокровища. Первая жена его, скромная, нежная, страстная Мнишкова, была самым необходимым и неоцененным сокровищем для счастия его жизни; но сей любимец счастия не умел пользоваться ни богатствами, ни семейственною жизнию - не умел быть благополучным. Он развелся с добродетельною супругою и, ослепленный мечтами, ринулся во французскую службу. Один Несвиж приносил владельцу своему до 100 000 рублей серебром! Из разных имений привозили к нему целыми возами золото и серебро!
29.
Местечко Свержень окружено озерами, имеет пристань. Здесь протекает Неман. Неман! Неман! Сколько напоминаний при виде сей реки!

Мы повстречали Московский казачий полк, который сформировал на собственное иждивение граф Дмитриев-Мамонов и сам ведет его к армии. Люди и лошади в этом .полку прекрасны! Если б все русские богачи, вместо того чтоб расточать наследие предков в пользу роскоши, моды и иноплеменников, подражали почтенному графу Мамонову, то армия русская непременно удвоилась бы и мертвые частные капиталы сделались полезными общему благу России, Европы и человечества. Скупые богачи, замыкающие доходы свои в сундуках, похищают у общества часть его достояния. Некто сказал: «Богачи должны стоять на коленях пред бедными». Пусть не становятся они на колени; а только помогают им и усердствуют к пользам отечества!..

29 августа.
Мы проезжали Минск. Весь город приготовлялся праздновать день тезоименитства государя. Везде расставляли плошки. Прошлого года, в этот самый день, был я в Москве, и тогда в сей столице Севера царствовало, как говорит знаменитый стихотворец:
Увы! молчанье вкруг глубоко
И меч, висящий над главой!

Минул год - и русские на Эльбе, и Россия торжествует! Минск наполнен пленными французами. Они разгуливают везде по улицам, очень свободно, как домашние. Поляки с ними, как братья. Минск окружен лесами. Дорога к Борисову хороша, но крайне единообразна. Военных позиций почти совсем нет или очень мало.

2 сентября, город Борисов

Не узнаешь его! Прекрасное мостовое укрепление, по чертежу известного нашего генерал-инженера Опермана, вдруг возникло у Березины. 1500 пленных французов заняты здесь земляною работою. Нельзя употребить лучше французов! Улицы мостят камнем. Видно, из Борисова хотят сделать хороший город. Дай бог! У нас так мало хороших городов. Недавно случилось здесь любопытное происшествие. Русский, немец и француз шли по мосту во время грозы. Ударил гром - русский шел бодро, немец и француз упали. Но первый скоро встал, а последний остался мертв. «Тьфу, пропасть! - говорят французы, - нас и земные и небесные громы поражают!»

В деревне Натче было 200 дворов; теперь нет 200 колов: так обработали ее французы!

Мы проехали чрез местечки: Крупки, Бобр, Толочин, Копыс, где прошлого года переправлялся через Днепр авангард Милорадовича. Потом чрез Дубровну и Ляды приехали наконец в Красное. «Вот место, где разбит был Ней!» - невольно воскликнул я, проехав Красное. Но там нет доселе никакого памятника, свидетельствующего о сем великом подвиге. Даже те места, где похоронено великое множество тел неприятельских, покрыты чуть приметными холмиками. Предки наши были в подобных случаях благоразумнее. Кости татар и поляков, вторгавшихся в Россию, покрыты высокими курганами, которые, предохраняя от заразы, служат и поныне лучшими памятниками геройства россов-победителей. Поля Красенские, Вяземские и Бородинские достойны быть увенчаны памятниками.

Мы повстречали новый немецкий легион, составленный полковником Дебичем из пленных. Прекрасно одетые, прекраснейшие люди шли распеваючи сражаться за свободу Европы.

Наши рекруты, идущие из Вятки в армию, также отлично хороши. Любо смотреть на сих белотелых, плотных и свежих людей!

В армию русскую, стоящую на Эльбе, Молдавия посылает - сухари; Вятка - рекрут. Области, разделенные тысячами верст расстояния, соединяют силы и способы свои для одной общей цели. Сколь велики средства великого Отечества нашего!

О сколь монарх благополучен,
Коль знает россами владеть!
Он будет в мире славой звучен
И всех сердца в руках иметь!

Великий стихотворец в стихах сих предрек блистательнейшую славу Александра I.

Сентября 10, 1818. Смоленск

Мой друг! Что такое любовь к родине?.. Откуда происходит это сильное, живое и для самих нас непонятное стремление к тому месту, где мы родились? Часто случается, что, лишась виновников бытия своего, потеряв всех милых, всех друзей и даже знакомых, не имея уже никаких причин, никаких предлогов заглядывать на родину, все еще стремимся к ней, как к самому милому другу. Свидание с родиною есть праздник для сердца. Мы это чувствуем; а почему?.. Кто знает и кто возьмется объяснить? Умы людей с давнего времени силятся постигнуть и растолковать причины всех наших ощущений; но труд их напрасен! Как знать причину, почему чувствуешь, когда очень часто не умеешь выразить того, что чувствуешь. Мы несравненно богаче чувством, нежели выражением. Согласись, друг мой, что менее всего знаем мы то, что от колыбели до могилы всегда с нами, всегда в груди нашей: менее всего знаем мы свое собственное сердце. Если б мы знали, отчего, когда, как и почему оно радуется, грустит, умиляется, наслаждается небесным вдохновением добродетели или, по вихрю страстей, стремится в туманную область порока... Если б мы все это знали, то имели бы полное познание о самих себе. Но нет, познание самого себя, говорит древний мудрец всех веков - опыт, труднее всех знаний на свете. Остроумный Вовенарк, которого читал я на сих днях, объяснил многие свойства, способности и действия ума; но сердце все еще становится для нас страною неизвестною.

Тайна, на которой основывается любовь к родине, еще не объяснена. Отчего, думает холодный ум, после прекрасного солнца полуденных стран, после цветущих областей земель чуждых нравятся нам и туманное небо, и лесистая природа, и знойные пески, и вечные снега нашей родины? Отчего такая неизменная привязанность к пей? Не смею утверждать, но предложу догадку. Не основывается ли привязанность на воспоминании детских лет, того счастливого, очаровательного времени бытия нашего, которое ни для кого уже в другой раз в жизни не возвращается. Ничто не сильно заменить сердцу потерю того состояния невинности, в котором находится оно в безмятежном утре дней своих! И часто, среди всех очарований роскоши, утопая в изобилии, вдруг заноет и загрустит оно, видя себя увядающим от зноя страстей и вспомня, в какой свежести процветало прежде. Но, любя воспоминать о блаженном состоянии юности, нельзя не любить и того, что об нем напоминает. А где ж больше окружены мы напоминаниями, как не на своей родине? Там нет ни одного предмета, который бы не был или свидетелем, или товарищем наших игр, забав, надежд, мечтаний и той счастливой беспечности, которою наслаждались мы беспрерывно, доколь нужда, прихоти и страсти не повлекли нас в бури и мятежи света. Так: родина есть друг нашей юности. Она есть единственное вместилище всех неоцененных напоминаний протекшего счастия - и вот почему должна быть она нам всегда любезна! Вот строки, излившиеся тотчас по приезде моем в Смоленск. Причиною их были чувства, пробудившиеся при виде этого города. Завидя издали, сквозь вечерние сумерки, стены и храмы его, я невольно воскликнул: «Они еще целы!» - и обрадовался им, как давнишним друзьям. Душа наша приемлет иногда великое участие и в неодушевленных предметах. Теперь ночь, прощай! Завтра осмотрю город, после всех его страданий, потом загляну в свою хижину; а там уже буду к тебе писать.

Сентября 13

Я видел разорение моей родины, я слышал тяжкие вздохи ее. Повсюду пепел и разрушение! Город весь сквозной; мы без кровель, без окон, без дверей. Пустота пугает; ветер свищет среди обгорелых стен; по ночам кажется, что развалины воют. В деревнях ничего не слыхать, кроме стона и жалоб: а что, спросишь ты, нашел я у себя? - Одно запустение! Так, друг мой, нашествие неприятеля лишило меня всего! Состояние небольшого довольства превратилось в состояние бедности. Но может быть, еще можно поправить? - Нет! Нива, убитая градом, уже не цветет без особого милосердия неба. Как для нив благотворные дожди, так для разоренных нужна помощь. Но от кого ждать ее? От людей? Ах, чем более узнаем их, тем менее на них надеемся! «Не надейтесь ни на князи, ни на сыны человеческие!» - повторяет печально странник мира, умудренный опытом. Люди все те ж, что и были. Пожары не просветили умов, и злополучие не успело еще смягчить сердец. Прежние страсти и прихоти выползают из пепла и старое свое господство утверждают в новых домах. Роскошь и богатство запевают прежние песни. «Бедность не порок!» - говорят равнодушно светские умники, лежа на богатых диванах. Согласен с ними: однако ж можно не стыдиться, но нельзя не чувствовать суровости ее. Точно так, как зимою ходить без шубы не стыдно, да холодно! Никогда, как теперь, состояние бедных не заслуживало более всеобщего сожаления. Я постараюсь со временем сообщить тебе записку о потерях губернии - и ты, верно, испугаешься, читая ее, как я пугаюсь, видя их.

Сентября 15

Сейчас подтвердился слух, которому я долго не хотел верить. Письма из армии удостоверяют о кончине знаменитого Моро, изображая и некоторые подробности оной. Итак, для чего великий муж сей, из отдаленного уединения своего преплыв необъятное пространство морей, явился на кровавом поприще смятенной Европы? Для чего из безмятежной тишины своей выступил опять в бури и молнии гремящей войны? Для чего?..

Февраля 2, 1814 года

Я давно обещал прислать тебе записку о потерях Смоленской губернии; ты ее получишь теперь вместе с уведомлением, в «Русский Вестник», об одном несчастном семействе; а таких семейств у нас после войны много. Прочти, говорю я, записку; прочти уведомление и пожалей о бедной, опаленной родине моей. Скоро распрощусь с нею и поспешу опять в армию, уже за Рейн.

Записка
В течение полутора года убыло в Смоленской губернии от войны, мора и голода разного состояния людей мужского пола 100000 человек
Обывательских домов сожжено, кроме городских 13132
Мельниц разрушено 260
Лошадей погибло 122 798
Рогатого скота 130395
Мелкого скота, кроме последнего падежа 250332

NB. Все сие означено здесь по самому верному и умеренному начислению. Сверх того два рекрутских набора извлекли из каждых 500 душ по 18 лучших молодых людей; да из воинов Земского ополчения в дома не возвратились: 4407 человек.

Уведомление о бедном, от неприятеля разоренном семействе

Уже давно не стало ни единого врага на земле русской: все они легли костьми на ней или выгнаны за пределы ее с бесчестием. Было время незабвенное для истории и потомства, когда бог вступился наконец за Отечество наше и пролил весь фиял{7} гнева своего на врагов его. Страшен бог во гневе своем! Я видел гибель нечестивцев!.. Они бежала великими толпами по той самой дороге, по которой некогда наступали грозно, в воинском устройстве, с пением и кликами торжественными. Но как изобразить злополучие гонимых небом? Путь их лежал чрез страны, им неведомые. На земле ничего не представлялось им, кроме необозримых снегов; в небе ничего не видели они, кроме мрачных туч, хладную влагу на главы их просыпающих. На всяком шагу постигал их гнев раздраженного бога. Страшен был им унылый вид обнаженной природы. Хладные ветры, сливаясь в бури, несли за ними вслед проклятия целого народа. Войска, донцы и крестьяне повсюду наносили им смерть. Но лютые враги и в последние минуты жизни еще помышляли о вреде. Сжимая одною рукою пронзенную грудь, другою зажигали они дома и города. Пожары неугасимо пылали, и след их было опустошение! Истреблены злодеи; но скоро ль загладится причиненное зло? Скоро ль перестанет рыдать бедность на пепле хижин своих и прежнее довольство успокоит по-прежнему? Кто бы ты ни был, проезжающий чрез страны, разоренные неприятелем! Не подумай, видя в городах дома богатых купцов, возрождающиеся из пепла в новой красоте, видя села богатых господ в прежнем блеске, видя радость, пирующую в пышных домах, и смеющиеся лица в веселых обществах: не подумай, чтобы прежний порядок вещей был уже восстановлен. Нет! Загляни в дымную избу поселянина; сойди в глубокий погреб, где местится целое семейство; имей терпение выслушать печальное повествование матери о горестном странствовании ее по лесам; о тех нуждах и бедствиях их, которые угнетали ее с малолетним семейством; взгляни теперь на семейство сие, неуверенное еще в дневном пропитании; взгляни - и сердце твое не вместит в себе живейшего сострадания! Великое несчастна есть бедность. Но рожденные и возросшие в бедности некоторым образом привыкают к ней. Они не знают выгод лучшего состояния и часто довольны бывают своим. Для кого ж ужасна и даже нестерпима бедность? Для тех, которых ввергают в нее превратные случаи и незаслуженное несчастие. Как больно променять порядочный, светлый дом, на дымную избу; кусок чистого хлеба на черствый сухарь! Должно признаться, что такое положение горестно, и в таком-то положении находится семейство, к которому я осмеливаюсь обращать внимание сострадательных соотечественников наших. Птр. Всльвч. Т . . . ий лишился всего своего имущества при нашествии неприятелей. Он живет теперь в крайней бедности в Смоленской губернии в Д . . .м уезде. Я видел этого бедного отца большого семейства; видел я горестную мать, в простой крестьянской избе, ухаживающую за пятью малолетними и больными детьми! Она теперь беременна и содрогается при мысли, что вскоре еще одним невинным страдальцем должно умножиться семейство ее, и без того едва могущее получить скудную и слезами окропленную пищу. Но в самой нищете, среди шума зимних бурь и вопля болящих детей, подкрепляет ее вера и надежда на сострадательность русских. Вам, чувствительные соотечественники, до которых провидение не допустило бурь военных, вам прежде всех должно оправдать надежду сию. Вы не видели страшной картины - пожара городов, полей сражения; не слыхали воплей разоренного народа и стона умирающих тысяч. Пусть вечно не возмущают чувств ваших подобные явления!.. Но в приятной тишине, вас окружающей, среди удовольствий семейственной жизни, в изобилии и покое вспомните, что есть несчастные, не наслаждающиеся ни одним из сих благ. Вспомните, что есть истинно несчастные страдальцы, требующие необходимой помощи от великодушного сострадания вашего! И когда услышите глас его, не ожесточите сердец ваших! Теперь глас сей слышен в горестном стоне страдальцев!

Письма из Польши

Минск. 23 марта

Проедешь Оршу, Дубровну, Борисов, Минск и ничего не заметишь, кроме бедности в народе и повсеместного разрушения - неминуемого последствия войны! Представьте себе длинное, почти беспрерывное протяжение дремучих лесов по обеим сторонам дороги, и вы будете иметь понятие о дороге к Минску. Сколько надобно времени, сколько надобно рук, чтоб превратить сию лесистую, угрюмую местность в цветущую и населенную сторону!.. Минск, стоящий на берегах речки Свилощи, текущей в Березину, довольно изрядный город; но в весеннее время так нечист, что я не могу надивиться, как могут люди дышать столь вредным и тяжелым воздухом?

Большая часть жителей состоит из евреев. Они не орут, не сеют, но кормятся и богатеют. Чем же? Проворством и промыслами!..

Мы едем на почтовых, и езда не спора: везде остановки! В каждой станции увидишь стену, оклеенную большими и малыми, в лист и в четверку, печатными бумагами, непроницаемыми щитами для содержателей станций (большей частию жидов). Но в десяти печатных листах нет десяти строк в пользу проезжающих. Нет никакого равновесия между правами смотрителя и путешественника. Первый, ссылаясь на свои стенные учреждения, всегда находит способы стеснить, остановить и обидеть; а последнему предоставляется писать жалобу за несколько сот верст в почтамт и никогда не знать, удовлетворен ли он или нет! Люди, сочинявшие сии строгие постановления в тишине великолепных кабинетов, конечно, никогда не езжали под именем простых офицеров или бедных путешественников. Побыв в когтях станционных хозяев, они заговорили бы совсем другим языком.

24 марта. Минск

Знаешь ли ты существа, которым отец - воображение, а мать - ложь? Они невидимы, но слышимы. Будучи ничем, составляют нечто. Не имея ни ног, ни крыльев, быстро ходят и летают из страны в страну, из области в область. Ничто не может так восхитить или опечалить душу, возмутить или успокоить чувства, как они! Им нет нигде преград. Они втесняются в каждую дверь, садятся в кареты, бросаются в скачущие почтовые повозки, кружатся в обществах и носятся по свету. Но полно, говоришь ты, сплетать загадки: кто эти существа? - Слухи! Нет ничего вреднее распространения пустых вестей и слухов. Теперь Польша наводняется ими, и, между тем как русские завоевывают Францию штыками, здесь губят их слухами. Трудно ладить с людьми неблагорасположенными: они толкуют все в свою пользу!..

Р. S. Вся здешняя сторона еще с самых древних времен была принадлежностью России. Минск то к Полоцкому, то к Смоленскому княжеству принадлежал попеременно. В 1066 году город сей был взят и жестоко наказан за вероломство князьями русскими, детьми Ярослава.

27 марта, местечко Смургонъ

Мы не едем, а тащимся. Дорога ни на санях, ни на колесах! Туманное небо, воды, шумящие под снегами, беспрерывные леса, развалины домов и разоренные французами села - вот что представляется глазам нашим! Много надо времени, чтоб изгладить следы войны! Между Минском и Смургонем в нескольких местах цепи холмов, пересекая дорогу, образуют твердые и выгодные военные позиции. В Смургони видишь небольшое довольство, порядочные дома и свежие лица; а причина? - торговля! В двух верстах отсюда течет Вилейка, по которой сплавливают брусья через Вильну и Ковно по Неману в Пруссию. Дремучие здешние леса еще долго будут доставлять способ к такому торгу. Взамен за проданное промышленники привозят красный товар, вина, сахар и прочие произведения.

Наполеон в быстро-поспешном бегстве своем из России ночевал в Смургони. Сегодня проехали мы Молодечно, где написано, столько шуму наделавшее, 29 известие из французской армии.

Люблю видеть людей, хранящих закон, нравы и обычаи праотцов своих. Теперь смотрю на тех, которые молятся, живут и действуют точно так, как молились, действовали и жили предки их за 2000 лет. Мы останавливаемся у евреев, содержателей гостиниц, и в это время торжествуют они важное празднество свое: исход из Египта. Согласись, друг мой! что Моисей был великий законодатель! Он так умел скрепить израильтян узами уставов, обрядов и обычаев, что без государя, отечества и прав, рассыпанные по лицу земли, они все еще составляют народ.

Они заблуждаются... согласен! Но для чего мы, просвещенные, не столь постоянны в законе, основанном на истинах непреложных, как они в своем заблуждении? Вот что должно нас устыжать! Чем богаче еврей, тем строже и ненарушимее исполняет он даже малейшие обряды свои. У нас, напротив, богатство, смеясь, попирает златою стопою уставы веры и обычаи праотцов.[...]

Бедная корчма, близ Вильны. Ночь

Сквозь шум весенней непогоды слышу звон колоколов в городе и, при слабом мерцании луны, вижу остроглавые высоты, которые, подобно рядам исполинов, стоят на вечной страже сидящей в долине Вильны. Кажется, слышу, как город движется, шумит и разговаривает - переношусь в него воображением, но не могу быть в нем! Опять остановка: сломилась другая ось! Все мечтания исчезли; все надежды молчат! Не так ли, друг мой! и на пути, через поле жизни, одно мелкое, непредвиденное обстоятельство подрывает на воздух все, что ни строим в уме!.. Не так ли, среди быстрейшего стремления к цели, останавливаемся внезапно и среди пламенных желаний цепенеем! Ах, кто успел насмотреться, как вянут прелестнейшие радости, как умирают лучшие надежды людей, тот никогда не положится на будущее и не станет делать расчетов вперед! Опыт! Опыт спасителен для жизни!.. Но вместе с опытом заходит в сердце грусть! Где вы, златые дни моей юности! беспечное время мечтаний и надежд!Тогда не умел я еще читать в будущем... Теперь, брошенный в бури жизни, прикупил себе ума бедами... Теперь стал, правда, я умнее; но стал ли ты счастливее? говорит, вздыхаючи, сердце.

Что же отвечать на вопрос? Что отвечать! Молчать и читать чаще: «О напрасных ожиданиях философа Гарве!..»

Вильна, 1 апреля

За 509 лет пред сим Гедемин князь Литовский, расчистив дремучие леса, основал Вильну на берегах реки Вилии а Вилейки. И вот уже пять веков, как, повинуясь основателю своему, не оставляет она своего места: растет, богатеет, ширится, но все в своей долине, не смея взойти на горы, смыкающиеся вокруг нее кольцом. Вильна один из лучших городов в России; она почти вся каменная. Дома просторны, улицы тесны, площадей мало. Все почти военные дороги проходят теперь чрез сей город, а потому он чрезвычайно многолюден. В нем и всегда считалось до 25000 жителей. Притом Вильна - средоточие торговли всего здешнего края. Хлеб, воск, лес строевой и даже мачтовый отпускается отсюда вплавь по рекам в Кенигсберг, Ригу и Мемель. Зато деятельность в городе неусыпна; улицы кишат народом. Все дома в тесном соседстве; многие построены сплошь под одну крышу. В этот раз застали мы Вильну спокойною, в чистоте и опрятности; а за год пред сим завалена была она тысячами трупов мерзлых французов: каждый день нагружали ими сотни подвод. Я никогда не видел в большем унижении человечество!

2 апреля

Только что мы дали о себе знать брату Владимиру, находившемуся за сорок отсюда верст при своей роте, и он уже здесь! Он выехал на дрожках, потом скакал верхом, а во многих местах принужден был идти пешком: так дурна дорога! Как обрадовался я свиданию с ним! Все неприятности пути награждены!.. Мы поневоле должны пробыть здесь, чтоб дорога хоть немного получшела. Здесь люди живут весело: поляки и русские, кто кого перещеголяет гостеприимством! Смолянин наш, почтенный Василий Иванович Путята, начальник здешней комиссии, прослыл другом русских в Вильне. Все русские почти каждый день у него. Из здешних граф Манучи дает вечеринки и завтраки. Здесь, к удовольствию нашему, нашли мы еще родственника И. П. Глнк., полковника артиллерии. Мы были по должности и в гостях у полковника Говена, здешнего коменданта: все не нахвалятся им. Он также воспитанник 1-го корпуса. На всяком шагу встречаюсь с знакомыми офицерами и знакомлюсь с другими. У военных открыты сердца: в изгибах нужды нет!

4 апреля

Здесь уже совершенная весна!.. Горы первые сбросили с себя снежную одежду и зазеленели; вода хлынула в улицы и смыла весь сор; теперь их подмели и они чисты и сухи!

Тут и дома сидя видишь людей. Выглянешь из своего окна и видишь длинный ряд других. Почти в каждом прекрасное личико! Здешние красавицы любят всех видеть и быть видимыми. Небольшая площадь в средине города с утра до вечера пестреет от множества гуляющих. Теперь слывут здесь первыми красавицами две сестры Г ** из Жмуди. В самом деле, меньшая прелестна!

Университет

Я видел здешний университет. Он известен и в Европе. Епископ Валериян Протазевич основал его в 1570 году. Спустя девять лет король Стефан утвердил существование его. Здание университета пространно. Мы были в библиотеке и на обсерватории: всего любопытнее последняя. С самой вершины превысокой башни наблюдают здесь за всем, что ни делается в небе. Мы рассматривали разные снаряды, инструменты, астрономические часы; смотрели в микроскопы, телескопы, зрительные трубы и заглядывали в преогромный октан, посредством которого подстерегают светила, расхаживающие в небесах, означая в точности час, минуту и секунду прохождения какого-либо из сих небесных странников чрез Виленский меридиан. Внизу показывали вам целую комнату, занятую образцами различных механических снарядов. Тут можно видеть все, что изобретено людьми к тому, чтоб самою малою силою огромные тяжести поднимать и двигать. Университет сей всегда находился и теперь состоит под управлением иезуитов.

По двумстам пятидесяти ступеням взошел я на самый верх колокольни Св. Иоанна, откуда весь город, со всеми его церквами, монастырями и замками, как на ладони... Вчера поутру смотрел оттуда на Вильну, опоясанную цветущими холмами. Она еще спала, когда я взошел наверх. Сперва любовался я картинами небесными, потом оглянулся на земные. Я видел, как Вильна просыпалась. Начали растворяться ворота, вышли мести улицы, потом отворились окна - и резвые ветерки бросились целоваться с красавицами и нежным дыханием освежать их расцветающие груди и лелеять мягкие кудри. Сегодня обошли мы с братом Владимиром весь город по горам, любовались течением Вилейки и мечтали о древности, отдыхая на развалинах старинного замка, в котором некогда русские защищались с необычайным мужеством против Казимира, отнявшего у них завоеванную ими Вильну. В 1658 году, когда знаменитый Хмельницкий вырвал уже Малороссию из рук польских, войска казацкие вместе с воеводами царя Алексея Михайловича брали Вильну и победоносное оружие свое подносили даже к берегам Вислы.

Мы были в русском лазарете в Вильне, и хвалили, и любовались, и дивились: какая чистота! какой порядок! какая внимательность к больным! В сем лазарете и самый строгий наблюдатель, кажется, не найдет ничего такого, что бы нельзя было похвалить. [...]

Дороговизна

Дороговизна в Вильне так велика, что без великодушного вспомоществования благотворительных людей люди бедные должны бы непременно исчезнуть от нужд и голоду. Друг мой! Дороговизна стоит нашествия неприятелей! Она также наводит уныние на все сердца, отъемлет первейшие потребности в жизни и погружает целые семейства в сетование и скорбь. Где делись те счастливые времена - и давно ль они были? Не более как за 100 с небольшим лет, когда за две копейки можно было купить то, что теперь купишь ли за рубль!.. Ты смеешься! Но это истина: я докажу это исторически. При царе Алексее Михайловиче несколько сот шотландцев, гонимых за веру, переселились в Россию. Гостеприимное Отечество наше приняло странников, как родных сынов. Один из них, Петр Гордон, бывший уже генерал-лейтенантом в российской службе, живя в Киеве, вел подробные записки всем своим домашним расходам. Ему понадобилось 70 аршин лучших лент; что, думаешь, он заплатил за них тогда? Поверишь ли: 1 рубль 20 копеек!.. За курицу и утку платил он по копейке; за гуся и индейку по две; а теперь все эти вещи рублевые!.. Как переменчивы времена! Но количество вещей не убавилось: отчего же так возросли на них цены? Об атом надо много толковать; однако же мне кажется, что главнейшими причинами всех беспорядков суть: мода и роскошь. Эти два чудовища делят между собою все достояния нынешних обществ.

6 апреля

«Париж взят!» Весть сия распространяется в городе. Русские в восторге, поляки - смотрят сентябрем!.. Эта весть укусила их за сердце. Площадь, где гуляют, вдруг опустела; все присмирели в домах. Известия о взятии Парижа получены с нарочным из Кенигсберга. Русские вошли в столицу Франции 19 марта 1814. Император Александр I ввел сам войска свои в Париж, а слава введет его в храм бессмертия! Думаю, однако ж, что война еще продолжится, ибо Наполеон не в руках...

7 апреля

Мы пировали сегодня у брата Владимира. Мысль, что русские в Париже, приводила всех в неизъяснимый восторг. В доме играла музыка; народ столпился под окнами. Вспомнили празднество Фрауштатское и начали бросать деньги, которые чернь хватала с неописанною жадностию. Один русский солдат с простреленною ногою замешался в толпе. Его тотчас зовут наверх. «В пользу русского раненого солдата!» - говорит хозяин и ставит блюдо, положа на него несколько червонцев. Все сыплют, и в одно мгновение собралось 250 рублей; на то же блюдо ставят стакан пуншу и все сие подносят в дар израненному воину, который, не веря глазам своим и не зная, что говорить от восхищения, молится только богу и кричит: «Ура!»

Через два дня Вильна будет освещена. Начнутся пиры и мы спешим и празднества; но война еще не кончена - и мы спешим далее. Прощай в Вильне!

9 апреля. Станция

Вырвавшись из Вильны, наполненной шумом многолюдства, стуком карет, толпами движущегося народа, радости русских, смущением поляков - о взятии Парижа, - мы поехали в Варшаву. Добрые приятели проводили нас далеко за заставу.

От Вильны до Лиды дорога лесиста; далее поля и много воды. Рощицы, перелески, деревни и господские домики я дома составляют прекрасные картины. Дорога песчана, земля камениста; климат прелестный: здесь уже сеют!.. Соловья поют полным свистом. Небо ясно, воздух чист. Природа, как пробужденная от сна красавица, сама, кажется, любуется собою! Как сладко, как утешительно действуют на душу красоты природы! Если буря зашумит в сердце твоем, выдь в поле в тихий весенний вечер: где денется грусть!.. Возвратишься домой с какою-то неизъяснимо-сладостною задумчивостию, мечтая о погасающей заре и восходящем месяце. Как милостив бог! Он всем равно позволяет любоваться картинами своего неба и утешаться прелестями весны.

10 апреля. Гродно

Гродно гораздо меньше и малолюднее Вильны; но зато окрестности ее несравненно красивее. В Вильне на одной улице увидишь больше народа, нежели в целой Гродно.

Нас перевезли через Неман; он быстр, светл и величественен. Давно ли был он пограничною рекою? Теперь русские раздвинули границы до Вислы и за Вислу; а славу свою расширили по всей земле.

Сколь удивительных, сколь неслыханных происшествий был ты свидетелем, величественный Неман! Пространно и шумно течение твое теперь; а придут, придут времена, когда сольются лета в столетия и века утекут в вечность, что и ты, река великая, сделаешься малым ручейком и, может быть, исчезнешь в глубоких песках! Но не исчезнет слава моего Отечества, слава Александра I! Не исчезнет, если История успеет передать ее векам и народам. Проснитесь, Тацит, Фукидид и Миллер! Ваш ум, ваше сердце и ваше перо необходимы для описания чудеснейших подвигов наших времен!

Все пространство к Гродне и Белостоку полисто; деревеньки маленькие, земля песчано-камениста, но плодоносна. В ином месте не бывает столько колосьев на нивах, сколько здесь малых и больших камней. Трудолюбие немецкое прибрало бы их к месту: да у него, право, много рук, а тут их мало!.. Речки здешние быстры, и берега их высоки.

Станция за Белостоком

Мы проехали Белостокскую область. Область прелестная, но почти пустая! Природа отменно живописна; красивые холмы, быстрые речки, обширные долины, деревеньки и рощицы, быстро мелькая в глазах скачущего на почтовых, составляют цепь прекрасных сельских видов. Здешние леса - рощи, а рощи - сады. На мшистых развалинах древних лесов цветут и зеленеют новые стройные рощицы. В одном месте видишь семью молодых березок, собранную вокруг старого дуба, их прадеда. В другом - кущи яблонь и вишен среди истлевающих пней. Везде просеки и просади; по сторонам зеленеют еловые рощи. Здесь, как видно по множеству огромных утлых пней, были некогда дремучие леса; века, секира и огонь истребили их. Здесь все восстает из разрушения и пепла в новом и лучшем виде. Но не ищите тут ни замков, ни господских домов, ни великолепных храмов и зданий. Здесь люди, кажется, только что приготовились было жить; ад дохнул войною - и все опустело! Местечек, однако ж, довольно.

Город Белосток

Прелестнейший городок, погруженный в густоту зеленых рощей. Кажется, что какая-нибудь волшебница взяла его из средины Германии и перенесла сюда. Дома одни других красивее. Липовая улица отличается от прочих; но теперь город, как мы его видели, можно назвать только прекрасною гробницею. Из каждого окна выглядывают бледные лица; смерть и болезни, кажется, перебегают из дома в дом. Большая часть домов превращены в военные больницы. Здесь есть огромный замок с прекрасными садами.

В Тихочине переехали мы угрюмую Нареву, которая здесь в пространном разливе топит окрестности. Длинное протяжение лесов, обширные воды и красный месяц, утопающий в пасмурно-синих волнах - все это вместе составляло ночную, Оссияновскую картину. Места сии не богаты ни жителями, ни населением; но они богаты воспоминаниями. Мы проехали Остроленко и с почтением остановились на том поле, где сражался сын величайшего из героев с мужеством, достойным отца. Я говорю о покойном молодом Суворове, отличившем себя в битве при Остроленко в 1807 году. В Тихочине в первый раз заплатили мы прогоны серебром; это значит, что мы въехали в герцогство Варшавское. Теперь уже везде плата одинаково для путешественников тяжела. В России несравненно и скорее и сходнее ездить на почтовых!

Вот и Пултуск! где кажется в первый еще раз в жизни своей разбит был Наполеон. Генерал Беннигсен первый имел славу задеть его за сердце русским штыком. Проезжая мимо, я окинул взглядом поле сражения. Левое крыло наше (думаю) опиралось на Нареву, по берегу которой извивается и дорога; правое крыло терялось в лесах. Пред лицом войск чистое поле - разгул для конницы, слава для Кожина! Отсюда повели войну вправо, по дороге в Северную Пруссию, до самого Кенигсберга.

Вот маленькое местечко Сиротск при слиянии больших рек Буга и Наревы. «Отчего так быстро катишь ты волны свои, широкая Нарева! Зачем ломаешь леса и раздираешь горы, пролагая сквозь все препятствия путь свой? Далеко слышен шум твоего нетерпения, к кому стремишься так? Там величественный Буг, сей светлый сын полей Волынских, спокойно протекая, ожидает в объятия к себе кипящую Нареву, невесту свою. Здесь (у Сиротска) слились они, смешались волны, зашумели и потекли по холмам и долинам, не зная берегов. Но не долго потекут они вместе! Уже Висла, река древняя, открывает хлябь свою и готова поглотить неразлучных под гремящими стенами нового Модлина!» - Так скажет, проезжая, Стихотворец, придающий всему чувства и жизнь! Воин, смотря на скорую, по слиянии, кончину двух рек, скажет про себя: так два друга-витязя, расставшиеся с юных лет, после многих превратностей в жизни встречаются на поле битв, заключают друг друга в объятия, меняются оружием, стремятся к славе - и вместе падают в могилу! «Здесь, - скажет в описаниях своих Историк, - при слиянии Наревы с Бугом, Наполеон вздумал сделать огромные укрепления. Тысячи польских рук и миллионы злотых употреблены для этой работы. Наконец возникли высокие валы; показались, погрозили - и рассыпались!..» «Это дело очень сбыточное, - прибавит внимательный путешественник, - ибо тут нет другой земли, кроме песка; а песчаные валы не долго стоят!»

Друг мой! падение сих валов не предвещало ли, что и скоропоспешная слава основателя их рассыплется так же, как они?.. Впрочем, твердое положение Сиротска защищает Варшаву с лица от Праги, а Модлин надежно оберегает ее с левой стороны. Реки, текущие в Вислу, широки; пространства, орошаемые ими, лесисты и болотисты: сколько природных оборон имеет Польша! сколько способов для оборонительной войны и сколько выгод для торговли! Сия последняя оживает, несмотря на горящую в пожаре Европу. Плоты и барки плывут по течению. Белокрылые суда летают по разливам вод. Торговля придает какой-то вид жизни сим безмолвным наводнениям и лесам.

Варшава, 18 апреля

Переплывя Вислу, также широко распахнувшую воды свои за берега, мы очутились опять в Варшаве. Здесь, посла всех превратностей с 1812 года, после всех неисчислимых трудов и опасностей, увиделись мы с братом Иваном, служащим адъютантом при князе Д. И. Лобанове.

Высмотря и пересмотря Варшаву два раза, в третий не найдешь в ней ничего любопытного. Это книга, которую больше двух раз не читают. Но то, о чем удостоверились мы совершенно в Варшаве, так важно, дивно и единственно, так чудно, любопытно и приятно, что кажется, с самых давних времен еще ничего подобного не бывало. Восхищайся, друг мой! уже великий, страшный, могущий Наполеон - нигде; а храбрые русские - везде!..

«Старайтесь только преградить течение главной реки, тогда малые источники сами собою иссохнут». - так говорил славный наш министр Безбородко, и так сделал ныне Александр Первый. «Бей змея по голове!» - повторял герой Рымникский; сломили голову Парижу - и все буйные головы французов преклонились. Вот что значит задавить змея в его норе! «Для чего не умер я на полях Италии!» - говорил Суворов в последние минуты жизни. Вот истинно великий человек!.. А Наполеон не хотел умереть, хотя при последних лучах догорающей славы своей он плакал, как дитя, о потере короны. Сбылось пророчество Лафатера: когда принесли этому почтенному мужу портрет Бонапарте, бывшего тогда только еще генералом, и требовали изъяснения будущей его судьбы, он попросил несколько времени на рассмотрение, а через три дня возвратил портрет с сими словами: «Он пойдет высоко; будет очень славен, но - переживет славу свою!» Чудесно сбылось! Где слава разорителя царств? Умерла! Наполеон, похоронив честь и славу свою, сидит над могилою их, и боится смерти, и плачет!..

24 апреля

Герцогство Варшавское может быть прекраснейшим краем. Верхний слой земли кажется песчан, но под песком кроется чернозем - и нивы златятся лучшею жатвою. Долины здешние так гладки, что дальние предметы на них за несколько верст открыты глазам. На берегах Вислы расположена Запасная армия. Ничто не может быть умнее и полезнее, как учреждение этой армии. Под главным надзором неусыпного, благоразумного и опытного генерала князя Лобанова новые войска составляются из рекрут, образуются, учатся и, как рои из ульев, идут вперед заслонять грудью своею проломы в полках. От Сохачева до Ловича течет река Бзура, которой правый берег, состоя из беспрерывных холмов и возвышений, может пригодиться в военное время для крепкого стана и прочего.

Лович преизрядный городок. Доселе принадлежал он Давусту и с округом своим из 75000 душ приносил ему огромный доход.

Здешние крестьяне-извозчики одною вожжою управляют четырьмя конями. Вместо действия вожжами они говорят лошадям. Извозчик закричит: «Гекса! Икса!» - и лошади тотчас поворачивают вправо или влево. «Скажи лошадям своим, чтоб они скорее бежали», - говорили мы; но этого слова на конском языке не было: оно было в руках извозчика.

Сухачев, Лович и Лончиц, городки, расположенные на возвышенных холмах, среди гладких как ток полей, доставят большие выгоды в войне, если их укрепить. Они могли бы составить ряд преград на одном из путей к Варшаве. Вся сторона к Унеиову более и более лесиста. Варта, текущая чрез Познань и впадающая в Одер под стенами Кистрина, есть сокровище для герцогства: она доставляет ему сообщение с Пруссиею и Балтийским морем. Оживающая торговля уже приготовляется загребать золото и богатить свои области. Все пространство за Вартою удивительно песчано и довольно лесисто.

Местечко Доброе, за Вартою. 25 апреля

Нам отвели ночлег подле самого местечка на мызе одного барона. Ночь была претихая. Я лег в бричке, подле цветущих черемховых дерев. Вдали извивался голос соловья; вблизи пел ночной сторож. Я не спал, долго смотрел на полную луну и вслушивался в слова ночного певца. Речи песни его достойны внимания: вот что я запомнил из них:

СТОРОЖ ПОЕТ:

Простерлись ризы мрачной ночи,
И гаснет на небе заря;
И сон равно смыкает очи
У всех, от нищих до царя!
Там мед звучит - се время глас!
Возвысь свои, о смертный! мысли:
Спеши, дела свои исчисли;
Пройдет в жизнь твоя - как час!
Не бойтесь страшных привидений,
Безгробных мертвецов, теней!..
В груди невинной нет смятений:
Покойно сердце дремлет в ней.
В одних злодеях совесть, ноя,
Лишает их услады сна,
Лишает сладкого покоя:
Страшна им ночь и тишина!
О люди! час бежит, спешите
Добро сегодня довершать;
Надежд на завтра не кладите:
Подходит к жизни смерть как тать!
Се, звезд полки нисходят стройно!
И утру быть пришла пора:
Блажен, кто встанет так спокойно
Сегодня, как уснул вчера!..

26 апреля проехали мы Калиш. Проедем городки: Остров, Сюльмержиц, Милич - и очутимся в Силезии! По русской езде можно б в одни сутки быть из Польши в Силезии и Саксонии. Но здесь возят страх как тихо!

Около Калиша стороны весьма изобильны; деревни часты, велики и зажиточны. Мужики, наши подводчики, едят ситный хлеб с сливочным маслом! Увижу ли когда-нибудь столь счастливыми земледельцев моей родины? Но разорение слишком жестоко постигло ее!

Вот уже в глазах Силезия; бросаю на Польшу последний прощальный взгляд.

Взгляд на Польшу

Следуй за мною все вверх на гору, которую я представляю себе в воображении; я поведу тебя так высоко, что мы увидим оттуда всю Польшу с края в край. Вообрази, что мы уже там, на высоте, и смотрим, и рассуждаем. Мы будем обращаться на все четыре стороны попеременно. Взгляни на восток - и простри взор твой чрез большие реки: Варту, Вислу, Нареву, Неман, Березину и Двину. Что видишь ты на сем великом и ровном пространстве? С первого взгляда дремучие леса, много болот и довольно пашни. Но в густой тени сих лесов, с которыми огонь и секира ведут вечную брань, среди болот, осушенных трудолюбием, есть города, славящиеся своею древностию и блистающие еще поныне остатками прежнего великолепия. Есть там места цветущие, живописные: замки и дома, расположенные на берегах светлых озер или при шумном течении полноводных рек. Древние нравы, древние обычаи вместе с лучшим из всех гостеприимством еще цветут и утешают там людей. Роскошь, по удалению мест сих от столиц, не может утвердить в них вредного владычества своего. Но любовь не покидает сих стран!..

Польша с давних времен считалась отечеством ее. Ни мрак глубоких лесов, ни кипение бурных рек устрашить ее не могут. Осенью бродит она, вместе с задумчивостию, по развалинам старинных замков и сетует о прошедшем; зимою ходит по оледенелым пустыням из хижины в хижину, из дома в дом. Весною, обновляясь вместе с природою, гуляет она по зеленеющим мхам и древним рощам, наполненным отзывами жизни. Здесь все любит. Нигде, как здесь, женщины такого владычества в обществах не имеют. Музыка также охотно гостит в сих местах. Часто странник, ехавший целую ночь по лесам, засыпанным снегами, слышит на утренней заре приятные звуки органа: это предвозвещает ему близость селения и костела польского. Часто, застигнутый темнотою, останавливается он в простом сельском домике и находит в нем скрипку, гитару и фортепиано; находит двух или трех девушек, которые играют отечественные песни: мазурки или краковяки; читают стихи; говорят о любви к своему отечеству - и вечер проходит в очаровании. Воин напрасно будет искать славных крепостей в сей стороне; их очень мало, да и те построены вновь. Влево к северу та же дикость уединенной природы; те же почти нравы людей. К западу - ровное, плодоносное, немноголюдное и больших замков и огромных домов почти не имеющее герцогство Варшавское. Но обратимся вправо к Югу: какая счастливая сторона!.. Полистая Волынь - Италия Польши. Она усеяна замками; украшена прелестными садами. Стада и табуны находят там тучную паству, а земледелец благодарную землю, возвращающую десятерицею вверенное ей верно. Довольство видно там в хижинах; богатство блещет в домах; гостеприимство повсеместно. Буг, Горен и Днестр, вместе со множеством других речек, усыряя землю, доставляют большие пользы лугам и нивам и великие средства торговле. Далее, Подолия с своими живописными горами; а там обе Галиции, сопредельные Моравам и горам Силезским. Пространна была Польша: от Днестра до Балтийского моря; от Двины и до Одера!..

Слышишь ли ты там, в далекой глубине лесов, и там, по уединенным развалинам древних замков, стон, подобный стону человека, умирающего в пустыне? Это стонет древний дух польский! Дух, блиставший некогда в красоте царства своего и стяжавший венцы побед на гремящих полях славы. Ныне лежит он уничижен, под тяжким бременем забвения, лежит связанный властями трех сопредельных держав. Многие века будут слышать стон его - и пройдут мимо. Напрасно надежда щекотит сердца; напрасно жены и девы польские, пылающие духом древних рыцарей, заставляют юношей своих петь любимую песню их:

Еще Польша не погибла, доколе мы живы:
Все, что прежде потеряли, саблями воротим!{8}

«Трудно воротить потерянное!» - говорит здравый рассудок и опыт. [...]

Дальше