Содержание
«Военная Литература»
Дневники и письма
1/12/41

Поскольку у меня возникло впечатление, что Браухич вчера меня недопонял, и по причине того, что «вышестоящие», как мне кажется, все еще переоценивают мои силы, я направил Верховному командованию сухопутных сил телекс следующего содержания:

«Несмотря на неоднократные запросы и рапорты, направленные Верховному командованию сухопутных сил группой армий с целью привлечения внимания к удручающему состоянию своих войск, было принято решение о продолжении наступления даже ценой риска полной потери боеспособности атакующих соединений. Но наступление, которое сейчас разворачивается, в значительной степени осуществляется посредством [262] фронтальных ударов, каковые лишают нас преимуществ тактического маневра. Как уже не раз отмечалось, мне не хватает сил для осуществления крупномасштабных операций по окружению противника, а в настоящее время еще и возможностей для переброски войск с одного участка фронта на другой. В результате этой атаки наши войска после ожесточенных, кровопролитных сражений, несомненно, добьются определенных успехов и даже разобьют некоторые русские части, но все это вряд ли будет иметь стратегический эффект. Сражения последних 14 дней показали, что «полное уничтожение» противостоящей нам русской армии является не более чем фантазией. Остановиться у ворот Москвы, где сеть шоссейных и железных дорог является наиболее густой во всей восточной России, означает завязать тяжелые позиционные бои против значительно превосходящего нас по численности противника. Между тем войска группы армий совершенно к этому не готовы. Но даже если невозможное станет возможным и нам в ходе наступления удастся поначалу захватить новые территории вокруг Москвы, у меня все равно не хватит войск, чтобы окружить город и плотно запечатать его с юго-востока, востока и северо-востока. Таким образом, проводящееся сейчас наступление является атакой без смысла и цели, особенно учитывая тот факт, что время приближается к роковой черте, когда силы наступающих войск будут исчерпаны полностью. Необходимо уже сейчас принять решение, что делать потом. В настоящее время войска группы армий «Центр» растянуты на более чем 1000-километровом фронте, при этом у меня за линией фронта в качестве резерва находится одна-единственная дивизия. При таких условиях, учитывая потери в офицерском составе и резкое падение боеспособности войск, силы группы армий не смогут противостоять даже весьма посредственно организованному наступлению. Исходя из плачевного состояния находящихся в нашем секторе железных [263] дорог нет никакой возможности подготовить этот чрезмерно растянутый фронт к оборонительным сражениям или организовать его снабжение на время боев.

Я не знаю во всей полноте намерений Верховного командования сухопутных сил, но если группе армий предстоит вести зимой оборонительные бои, это при ее нынешней диспозиции возможно только при том условии, что к фронту будут переброшены крупные резервы. Этих резервов должно быть достаточно для того, чтобы противостоять мощным атакам противника и сменить обескровленные войска на переднем крае для отведения их в тыл на отдых и переформирование. Для этого потребуется 12 дивизий. Однако я не знаю, имеются ли они в распоряжении Верховного командования сухопутных сил и можно ли их задействовать в обозримом будущем. Другим существенным условием выживания является наведение порядка на железных дорогах и установление четкого графика движения составов, каковых должно быть достаточно для регулярного снабжения частей и создания необходимых запасов. Если оба вышеуказанных условия не могут быть соблюдены полностью, в тылу для восточной армии должны быть в самое ближайшее время найдены удобные для обороны спрямленные позиции. На эти рубежи необходимо направить соответствующий персонал для строительства зимних квартир, долговременных складов и оборонительных сооружений, чтобы войска могли их занять как только соответствующий приказ будет издан».

2-я армия продолжает медленно теснить противника к востоку. 2-я танковая армия захватила удобные стартовые позиции для завтрашней атаки.

4-я армия перешла в атаку силами XX и LVII (моторизованного) корпусов и добилась неплохих первоначальных успехов в ходе ожесточенного сражения в условиях очень холодной погоды. На севере от шоссейной магистрали серьезных успехов добился лишь IX корпус; на левом крыле [264] V корпус, сомкнув ряды и подтянув снабжение, завтра возобновит атаку. За позициями V корпуса 23-я дивизия и части 3-й танковой группы ведут бои с войсками противника, которые все еще оказывают сопротивление на северо-западе от Истры.

Вечером Верховное командование сухопутных сил переслало нам запрос фюрера относительно того, почему 4-я армия, находящаяся на юге от шоссе, атакует в северо-восточном, а не в северном направлении. Фюрер полагает, что для скорейшего уничтожения противника необходимо сначала наступать на востоке, а потом резко повернуть к северу, что является новейшим подтверждением ложной оценки возможностей 4-й армии.

Переговорив по этому поводу с Клюге, я позвонил Гальдеру и сказал, что остается только удивляться тому, как мало Верховное командование на всех уровнях осведомлено о содержании моих рапортов. Атака ослабленных LVII и XX корпусов проводилась по всем правилам под правильными углами к линии фронта. Мы радуемся любым успехам, где бы они ни были достигнуты — как на северо-восточном, так и на восточном направлениях. Но, как я уже сто раз докладывал, у меня недостаточно сил, чтобы добиться окружения противника. Согласно рапорту Клюге, XII и XIII корпуса к наступательным операциям неспособны: Я проинструктировал Клюге, что в случае если наступление Гудериана окажется успешным и атака LVII и XX корпусов будет развиваться хорошо, к ней необходимо подключить также XII и XIII корпуса. Но я не могу вести сражение на уничтожение, имея в своем распоряжении такие силы. Гальдер ответил, что данное заявление находится в полном соответствии с моими предыдущими чуть ли не ежедневными рапортами о состоянии полевых войск, за что Верховное командование сухопутных сил выражает мне свою глубокую благодарность. Мое сегодняшнее [265] послание также представляет собой цепочку крепко спаянных между собой фактов. Все это позволяет Верховному командованию сухопутных сил представить эту позицию в письменной форме на рассмотрение Верховного командования.

2/12/41

2-я танковая армия начала обходную фланговую атаку на Тулу, которая на ее начальной стадии развивается хорошо. Но атакующие силы слабы до чрезвычайности; чтобы подкрепить атаку, мы вынуждены подключить к ней силы прикрытия на северном и восточном флангах.

Части дивизии XX корпуса 4-й армии глубоко вклинились в оборону противника на юге от шоссе, но своих позиций удержать не смогли, так как части той же дивизии были окружены противником в процессе атаки; завтра им придется прорываться из окружения.

На севере от шоссе наблюдается лишь ограниченное продвижение вперед. Пути наступления 3-й танковой группы лежат в болотистой местности, которая к тому же сильно заминирована. По этой причине 3-я танковая группа продвигается вперед очень медленно. Противник тут и там отводит свои дивизии, оказавшиеся перед ее атакующим фронтом. Но ему удалось задействовать свежие силы, пусть и небольшие, против фланга 3-й танковой дивизии под Яхромой. Противник понимает, где ему угрожает реальная опасность — как жаль, что у меня нет под рукой крупных резервов! Вечером во все штаб-квартиры атакующих корпусов были направлены телексы с указанием, что противник определенно пребывает в состоянии острого кризиса, каковое необходимо эксплуатировать в любом месте, где для этого представится возможность. Правда, у меня есть известные сомнения относительно того, что наши [266] находящиеся на пределе возможностей части сумеют реализовать это предложение.

Фиаско у Ростова — результат элементарного недосмотра. Отход 1-й танковой армии представляется здесь совершенно необходимым.

Город Смоленск преподнес мне благодарственный адрес, в котором меня благодарят за освобождение от большевизма.

3/12/41

Утром Клюге коротко охарактеризовал ситуацию в своем секторе и сообщил, что дал приказ отвести свои находящиеся на острие наступления части от Троицкого. На вопрос, не лучше ли оставить передовые части на только что захваченной ими позиции, он ответил, что это невозможно.

Мне не дает покоя вопрос, получает ли фюрер неприкрашенную информацию о положении группы армий. В этой связи я позвонил генералу Йодлю из Верховного командования и сказал:

«Хотя мне и не хочется вести переговоры с Верховным командованием через голову Верховного командования сухопутных сил, я тем не менее вынужден вам позвонить, так как не знаю, ясно ли представляют себе высшие эшелоны Верховного командования состояние войск группы армий, о каковом я неоднократно сообщал в своих рапортах. Положение на сегодняшний день выглядит следующим образом: на юге от магистрального шоссе передовые части атакующей 258-й дивизии дошли до Троицкого. Однако нам пришлось их от Троицкого отвести, так как они подвергались непрестанным атакам со всех сторон и оказались в чрезвычайно трудной ситуации. Находящиеся сзади и справа от острия наступления части все той же 258-й дивизии оказались в кольце и им пришлось прорываться из окружения. В рапорте 4-й армии говорится, что очевидное решение, а именно: наступление слева и [267] справа от шоссе вплоть до линии, которой достигло острие атаки, для снятия с него давления, реализовано быть не может, так как силы армии слишком слабы, чтобы противостоять мощным контратакам русских. Вчера 4-я танковая группа доложила, что в ее секторе достигнуто лишь минимальное продвижение.

Наступление 3-й танковой группы задерживается из-за сильного сопротивления на западе от Яхромы, но в большей степени ему препятствует то обстоятельство, что пути продвижения танковой группы заминированы и местами пролегают через еще не замерзшие болота.

Тем не менее я не оставляю надежды, что давление, оказываемое на противника 3-й танковой группой, благотворно скажется на положении V корпуса, Чей фланг в результате получит возможность наступать в южном направлении. Но обещать этого я не могу. Войска группы армий по-прежнему имеют приказ наступать по всему фронту, но я, как прежде уже не раз это делал, сегодня снова вынужден указать на то, что приближается время, когда войска полностью израсходуют свою ударную силу. Если при таких условиях атака будет отозвана, переход к обороне будет связан с большими трудностями. Только мысль о возможных негативных последствиях такого развития событий заставляет меня продолжать атаки на своем фронте».

Позвонил Гальдеру и поставил его в известность об этом разговоре.

Около полудня позвонил Клюге и сказал, что вынужден настаивать на отводе передовых частей LVII и XX корпусов за Нару из-за создавшегося тяжелого положения на этом участке фронта. Я отложил решение по этому вопросу до 17.00, так как хотел дождаться дневного рапорта о результатах атаки северной группы. Но в 16.00 Клюге доложил, что атака с северного направления против левого крыла XX корпуса до такой степени усложнила обстановку, что он был вынужден дать приказ об отходе на свой страх и риск. [268] После достижения ограниченного успеха, 4-я танковая группа также доложила, что ее наступательные возможности «в значительной степени исчерпаны».

Противник, подтянув свежие части, нарастил силы перед южным крылом 3-й танковой группы в районе Дмитрова и Яхромы и уже начал проводить здесь атаки. Но 3-я танковая группа считает, что сумеет их отразить, особенно при условии, что 23-я дивизия окажет ей поддержку, атаковав эту группировку противника. Поскольку 4-я танковая группа придерживается мнения, что атака ее левого крыла не может быть продолжена из-за слишком тесного контакта этого крыла с 3-й танковой группой, я «временно» подчинил 23-ю танковую дивизию, которая в любом случае сегодня вела бои в очень близком соседстве с 1 -й танковой дивизией, 3-й танковой группе.

4-я танковая группа пыталась опротестовать факт переподчинения, но безуспешно.

2-я армия столкнулась с ожесточенным сопротивлением противника в районе Ельца. Поскольку командование армии продолжает поговаривать о выходе на линию по реке Дон, я позвонил Шмидту и еще раз объяснил ему, почему этого не следует делать. Он должен наконец уяснить себе, что взятие и удержание Ельца означает растягивание его позиций далеко на восток. Шмидт же считает, что этот важный железнодорожный узел, находящийся прямо у него перед фронтом, нельзя оставлять целехоньким в руках противника. Он хочет взять его, уничтожить станцию, депо и маневровые пути, после чего отступить на прежние позиции.

2-я танковая армия, атакуя Тулу, добилась неплохих успехов. Атаки русских были отражены частями прикрытия, загодя направленными на северный фланг.

На фронте 9-й армии установилось затишье.

В полдень пришла телеграмма от фюрера: он поздравил меня с днем рождения. [269]

4/12/41

На южном крыле 2-й армии 16-я моторизованная дивизия была вынуждена отойти от Тима под давлением превосходящего противника.

XXIV (моторизованный) корпус после тяжелых боев ворвался в Елец. Кольцо вокруг Тулы все еще не сомкнулось, и я задаюсь вопросом, сомкнется ли оно вообще, поскольку противник постоянно подтягивает свежие силы со стороны Каширы.

Передовые части 4-й армии отошли за Нару без всяких осложнений. Только на северном крыле армии имели место незначительные стычки. Давление противника значительно усилилось в районе каната «Москва» и на юго-западе от Яхромы. Здесь противник также ввел в бой свежие силы — дивизию из центральной России и смешанную бригаду, — в результате чего нам пришлось перейти к обороне.

Так как у 3-й танковой группы совсем не осталось резервов, в районе Клина я ввел в дело 900-ю бригаду (численность не превышает состава усиленного батальона), которая раньше находилась во второй линии 9-й армии.

Установилась очень холодная погода.

5/12/41

2-я армия взяла Елец. 2-я танковая армия докладывает мощных контратаках противника, которые в своем большинстве отражены; при этом, правда, 29-я моторизованная дивизия лишилась значительной части своего снаряжения. Тула все еще держится. Здесь нашим войскам продвинуться вперед не удалось.

На фронте 4-й армии сравнительно тихо. Противник концентрирует силы против IX корпуса. 3-я танковая группа ведет тяжелые бои у канала «Москва», где противник [270] постоянно вводит в бой свежие части. На правом фланге 9-й армии на юго-востоке от Каширы русские перешли в наступление через Волгу и проникли на 10 километров в глубь позиций, удерживаемых 162-й дивизией. Детали пока неизвестны.

3-я танковая группа докладывает, что ее наступательные возможности полностью исчерпаны и она в состоянии удерживать свои позиции только при условии, что 23-я дивизия останется в ее подчинении. Я обсудил ситуацию с Клюге; хотел узнать, не может ли 4-я танковая группа, принимая во внимание сложившееся положение, начать запланированное на завтра наступление уже сегодня. Клюге сказал, что это невозможно. 3-я танковая группа получила приказ перейти к обороне, при этом 23-я дивизия оставлена в ее подчинении. Кроме того, 3-й танковой группе и 4-й армии отдано распоряжение подготовиться к отходу от генеральной линии Нара — Москва к линии Каримское — Истринское водохранилище — Сенсецкое озеро — к востоку от Клина в случае получения соответствующего приказа. Приказ об объединении 3-й и 4-й танковых групп будет издан, как только прояснятся намерения обеих танковых групп относительно отхода.

Поздно вечером Гудериан доложил, что ему пришлось отозвать операцию, поскольку противник со всех сторон угрожает открытым передовым позициям XXIV(моторизованного) корпуса; из-за установившихся невероятных холодов — около 30 градусов ниже точки замерзания — каждый маневр превращается в тяжкое испытание для наших утомленных, поредевших частей. Наши танки постоянно выходят из строя, между тем русские танки куда лучше приспособлены для действий в зимних условиях. Я завершил беседу с Гудерианом, начальник штаба которого (фон Куровски) еще вчера вечером давал оптимистические прогнозы относительно исхода операции, выразив согласие с предложением командующего 2-й танковой армии о постепенном [271] отводе частей армии за Дон и за линию по реке Шать. Я подчеркнул необходимость создания при любых условиях хотя бы небольших резервов на случай запланированного нами отхода. Гудериан пытался было возражать, но я отмел все его аргументы «против», заметив, что его армия находится в смысле боеспособности частей и количества оставшихся на ходу танков в лучшем положении, нежели все другие танковые группы.

6/12/41

2-я армия все никак не угомонится; ей направлен очередной приказ относительно нежелательности дальнейшего продвижения в восточном направлении, за исключением случаев, когда это совершенно необходимо. Отход 2-й танковой армии в основном продвигается как это было запланировано. При всем том по причине ужасных холодов — температура упала до 38 градусов ниже точки замерзания — нам, что естественно, приходится оставлять танки и артиллерийские орудия, поскольку моторы машин при такой температуре просто-напросто не заводятся. На фронте 4-й армии, если не считать атак противника в секторе V корпуса, довольно тихо. Отмечаются мощные атаки превосходящих сил русских против восточного и в особенности северо-восточного фронта 3-й танковой группы. Продвижение противника в глубь позиций танковой группы, в основном, ликвидировано на всех направлениях при содействии последних резервов группы.

Танковая группа докладывает, что начиная с сегодняшнего вечера она вынуждена начать отход к ранее намеченным позициям. Отход частей группы был торопливо скоординирован с левым крылом 4-й армии, в то время как Клюге выражает желание перенести время отхода главных сил 4-й танковой группы на более поздние сроки. С одной [272] стороны, чтобы как можно лучше подготовиться к эвакуации, с другой — чтобы попытаться продемонстрировать противнику, что отход осуществляется отнюдь не по причине оказываемого им на 4-ю танковую группу давления. Когда я спросил Клюге, сможет ли армия удерживать свои передовые позиции «неопределенно долго», Клюге ответил, что в принципе «зимние позиции» должны находиться или в ближнем тылу группы армий, или по обеим сторонам от Истринского водохранилища. Я не стал ни на чем настаивать и предложил армии самостоятельно выбрать наиболее благоприятное время для отхода, при условии поддержания постоянного контакта с 3-й танковой группой.

Клюге предложил выделить хоть какой-нибудь резерв — пусть даже не больше батальона — из состава 4-й танковой группы, чтобы, к примеру, оказать поддержку 3-й танковой группе. Я с благодарностью принял предложение Клюге, так как нам до сих пор не удалось отогнать противника за Волгу на правом крыле 9-й армии. Так что 9-й армии даже слабый резерв тоже был бы весьма кстати.

Верховное командование сухопутных сил проинформировало нас, что отвода 3-й танковой группы, а вместе с ней и северного крыла 4-й армии избежать не удастся.

Растут жалобы частей на достигнутое русскими превосходство в воздухе. Еще чаще жалуются на нехватку зимней одежды, снабжение которой поставлено неудовлетворительно. Эшелоны с зимним обмундированием постоянно запаздывают, в результате даже сейчас далеко не все части обмундированы по-зимнему. Качество зимнего обмундирования также оставляет желать много лучшего.

Первое крупное сражение в Африке завершилось в нашу пользу. Но тяжелые бои на африканском фронте продолжаются. [273]

7/12/41

Трудный день. В течение ночи правое крыло 3-й танковой группы начало отход. Дают о себе знать неприятные вклинивания противника на северном крыле танковой группы. Противник также значительно усилил давление на правом крыле 9-й армии. Я отослал все, что мне удалось собрать на скорую руку, в распоряжение 3-й танковой группы; полк 255-й дивизии направлен на грузовиках — по батальону за один рейс — в сторону Клина, куда первый батальон прибыл этим утром. Единственный резерв, какой только удалось наскрести 4-й танковой группе, представляет собой усиленную роту. Моторизованный инженерный батальон, который ранее предполагалось отправить в Германию, был остановлен и также направлен в распоряжение 3-й танковой группы. 9-й армии придется полагаться исключительно на свои собственные силы.

Противник увеличил активность на фронте 4-й армии, особенно в секторе 4-й танковой группы. С целью оказания помощи танковой группе остатки 255-й дивизии собраны в районе Рузы.

2-я танковая армия получила по носу у Михайлова, в результате чего передовой батальон 10-й моторизованной дивизии, лишившись большей части своего снаряжения, вынужден был оставить город. Если не считать этого, отход 2-й танковой армии осуществляется в соответствии с планом.

2-я армия, которая, несмотря на все предупреждения, продолжает продвигаться в восточном направлении, ввязалась в кровопролитные бои с крупными силами противника. Холод тоже становится причиной многих человеческих бедствий и жертв: один полк докладывал, что лишился 318 человек из-за обморожений. [274] К нынешнему серьезному кризису привели три обстоятельства: 1. Осенняя грязь.

Передвижения частей и подвоз припасов были фактически парализованы жидкой грязью, затопившей дороги.

В результате воспользоваться плодами победы под Вязьмой нам не удалось.

2. Провал с железными дорогами. Неадекватное обслуживание, нехватка вагонов, локомотивов и квалифицированного технического персонала. Неспособность локомоти ов, оборудования и наскоро отремонтированных станционных сооружений функционировать в условиях русской зимы.

3. Недооценка способности противника к сопротивлению, а также его резервов в плане личного состава и материальной части.

Русские понимали, что, уничтожая при отступлении все железнодорожные постройки, рельсовые пути и дороги на направлении нашего главного удара, они тем самым увеличат наши трудности с транспортом и что нашему фронту не будет хватать самого необходимого, чтобы люди могли жить и сражаться, а именно: боеприпасов, горючего, продовольствия и зимней одежды. Технические показатели и показатели грузоперевозок нашего автомобильного парка, обремененного сверх всякой меры из-за проблем с железными дорогами переходами в полторы тысячи километров, стали резко снижаться. В результате мы лишились какой-либо возможности перебрасывать войска на мало-мальски значительные расстояния и при постоянно снижающемся уровне снабжения вынуждены противостоять атакам противника, черпающего силы из своих неистощимых людских ресурсов. Русские ухитрились восстановить боеспособность почти полностью разбитых нами дивизий в удивительно сжатые сроки, подтянули новые [275] дивизии из Сибири, Ирана и с Кавказа и заменили утраченную на ранней стадии войны артиллерию многочисленными пусковыми установками реактивных снарядов. Сегодня группе армий противостоит на 24 дивизии — преимущественно полного состава — больше, нежели это было 15 ноября. С другой стороны, численность германских дивизий сократилась более чем наполовину в результате непрерывных боев и связанных с зимними холодами бедствий. Боеспособность бронетанковых войск и того ниже. Потери среди офицерского и унтер-офицерского состава просто шокируют. В процентном отношении они много выше, нежели потери среди рядового состава.

Приказы, требовавшие безжалостно преследовать и уничтожать войска противника, были оправданы, когда Верховное командование считало, что противник находится на пределе своих возможностей и что войск у него практически не осталось. Ради полного уничтожения русской армии в течение сравнительно короткого периода времени необходимо пойти даже на «максимальные жертвы» — так до недавнего времени считало Верховное командование. Но это была ошибка, по причине которой группа армий вынуждена теперь вести оборонительные бои в чрезвычайно неблагоприятных условиях. Сегодня мы получили директиву фюрера с пожеланием сохранить в наших руках железную дорогу Старый Оскол — Елец — Ефремов как одну из важнейших для обороны коммуникационных линий.

Сегодня Япония атаковала американские и британские территории.

8/12/41

Шмидт (2-я армия) проинформировал меня, что после уничтожения важных военных объектов в Ельце он готов сегодня же вечером начать отход на «зимние позиции». [276] Ему кажется, что для удержания позиций в Ельце необходимо от двух до трех дивизий, которых у него нет. Сегодня днем я получил известие о том, что кавалерийская дивизия русских крупными силами совершила прорыв в направлении города Ливны. Учитывая широкую диспозицию сил 2-й армии, ликвидировать этот прорыв будет довольно трудно. Моторизованная бригада СС, которая в соответствии с приказом фюрера должна двигаться в южном направлении, была передана в распоряжение 2-й армии, но подойти к ее позициям, хотя прошло уже несколько дней, пока не смогла. Крупные силы противника оказывают сильное давление на восточный фронт 2-й танковой армии. Отмечаются незначительные атаки русских против 4-й армии на севере от магистрального шоссе. Как и было запланировано, ее левое крыло оттягивается назад, одновременно поддерживая контакт с 3-й танковой группой. Но противнику удалось прорвать ее центр и дойти до железнодорожной линии на западе от дороги Клин — Калинин. Подразделения связистов, личный состав инженерных и зенитных частей — короче, все, что командованию 3-й танковой группы удалось собрать на скорую руку, было брошено для ликвидации прорыва. Малочисленные подкрепления из 255-й дивизии и 4-й танковой группы не успели еще подойти, так как дороги обледенели и забиты передвигающимся с черепашьей скоростью транспортом. Завтра утром необходимо попробовать перебросить в Клин по воздуху около 500 человек с автоматическим оружием. 9-я армия докладывает, что противник добился лишь ограниченного успеха, атакуя на севере от водохранилища; армия подтягивает все, что имеется у ее командования под рукой, чтобы перекрыть дорогу противнику, но для этого требуется время.

Вечером позвонил Гудериан и описал свое положение в самых мрачных тонах. При этом он сказал, что не может [277] скрыть от меня того факта, что, как он изволил выразиться, «имеет место кризис доверия». Он уже в тысячный, наверное, раз спросил меня, знают ли те, «кто наверху», о том, что происходит. Я, в свою очередь, поинтересовался, кого конкретно он имеет в виду, говоря о кризисе доверия, и предложил ему, если это так уж необходимо, лично отправиться на самолете в штаб-квартиру Верховного командования сухопутных сил, чтобы задать там кое-какие вопросы. Гудериан никак не отреагировал ни на первое, ни на второе мои замечания. Я закончил разговор словами, что жаловаться сейчас кому бы то ни было бесполезно, и добавил, что подкреплений ему не дам. Все остальное на его усмотрение: или делать хоть что-нибудь, чтобы выправить положение, или сидеть сложа руки и позволить себя убить. Другого выбора у него, да и у всех нас нет. Нам остается одно: следить затем, чтобы каждый находился на своем месте и удерживал то, что должен удерживать.

4-я армия предложила передать командование 3-й танковой группой Гепнеру, чтобы сосредоточить командование танковыми силами в этом секторе в одних руках. Надо сказать, это пожелание высказал сам Гепнер. Я ухватился за этот вариант, так как теперь Гепнер будет более заинтересован в оказании помощи 3-й танковой группе. Я издал приказ относительно переподчинения 3-й танковой группы Гепнеру с инструкциями как можно быстрей остановить продвижение противника, по крайней мере на линии северная оконечность Истринского водохранилища — юго-западная оконечность Волжского водохранилища.

Я коротко обрисовал создавшееся положение Гальдеру и добавил, что группе армий вряд ли удастся сдержать мощные атаки русских. Гальдер пытался мое заявление опротестовать, но я продолжал стоять на своем. Вновь и вновь я внушал ему, что без крупных подкреплений удержать [278] свои позиции не смогу. Гальдер ответил, что Верховное командование сухопутных сил не может своей властью издать приказ о присылке подкреплений с запада.

9/12/41

Утром снова разговаривал с Гальдером и в качестве дополнения к своему вчерашнему рапорту сообщил ему о странном разговоре, состоявшемся у меня с Гудерианом.

Противнику удалось расширить сектора своего проникновения в оборону 2-й армии, 3-й танковой группы и правого фланга 9-й армии. Бригада СС не сможет оказать поддержку 2-й армии ранее 14 декабря. Подкрепления, которые мы собирались доставить по воздуху в расположение З-й танковой группы, так и остались на земле, поскольку самолеты из-за плохой погоды не смогли взлететь. Батальон, направленный ей в помощь на грузовиках, до места назначения не добрался из-за ужасных дорожных условий. Однако один полк к месту вклинивания противника в оборону 9-й армии все-таки подошел.

Совершенно случайно узнал, что около 1000 человек из дивизий 3-й танковой группы находятся далеко за линией фронта в Витебске. Удивительное открытие, особенно если учесть, что 3-я танковая группа громче всех жаловалась на нехватку личного состава. На мой вопрос, как такое могло случиться, ответ был дан весьма расплывчатый. В этой связи я издал приказ о том, что каждый человек, который приписан к группе армий и может носить оружие, должен завтра же отправиться в эшелоне на фронт.

Изучив карту, мы выбрали опорные позиции в ближнем тылу группы армий, остановившись на кратчайшей линии: Курск — Орел — Ржев — Волга. Армии должны направить туда своих представителей, исследовать местность и дать детальную оценку нового места дислокации. Пора уже заняться такими вещами вплотную. [279]

10/12/41

Сегодня утром обсуждал вопросы отхода с Клюге. Он придерживается мнения, что с отходом торопиться не стоит и что надо пытаться удержать все, что можно, своими силами.

В этой связи я составил для отправки Браухичу телеграмму следующего содержания:

«Вынужден повторить то, о чем уже неоднократно докладывал: фронт группы армий наличными силами долго удерживать нынешние позиции не сможет. Даже если нам и удастся ликвидировать в некоторых местах вклинивание противника в нашу оборону, это будет достигнуто ценой полного истощения последних имеющихся в наличии боеспособных войск. Эту точку зрения разделяют все командующие армиями. Несмотря на неблагоприятные погодные и дорожные условия, фронт группы армий находится в постоянном движении, поскольку все части, какие только можно высвободить из сравнительно спокойных мест, из этих мест высвобождаются и направляются на наиболее опасные участки фронта, на передовую. За исключением нескольких секторов в расположении 4-й и 9-й армий, нигде никаких работ по укреплению позиций и обустройству зимних квартир не производится. Из-за обледенения дорог, снегопадов, а также плохого технического состояния танков, тягачей и грузовиков крупномасштабный быстрый отход войск группы армий к сокращенным оборонительным позициям по линии Курск — Орел — Ржев — Волга будет неизбежно сопряжен с крупными потерями в артиллерии и различном снаряжении. Ограниченный отход последних дней это доказал. Равным образом, в результате подобного отхода войска окажутся в тяжелых зимних условиях на неподготовленных позициях. Более тщательная подготовка к отходу потребует как минимум нескольких недель. Таким образом, нам остается одно: упорно защищать [280] каждый метр занятой нами земли и осуществлять локальный отход только в случае крайней необходимости, когда ситуация другого выбора не предоставит. Но это связано с опасностью полного разгрома того или иного соединения в случае мощных атак противника. Как свидетельствуют перехваченные нами радиосообщения, противник намеревается продолжать атаки.

По этой причине я вынужден повторить неоднократно уже прежде высказанное требование о скорейшей присылке подкреплений. Это позволит нам и впредь вести оборонительные сражения с некоторыми шансами на успех, не обрекая войска группы армий на волю слепого случая».

Я уже готовился отправить послание адресату, как вдруг пришло известие от Верховного командования сухопутных сил, что оно намеревается направить в распоряжение группы армий три или четыре дивизии с запада; Не приходится сомневаться, что подобная передислокация войск займет много времени и они прибудут слишком поздно. При всем том телеграмму Браухичу я не отослал, зато попросил Грейффенберга зачитать ее генералу Гальдеру, который полностью согласился с ее содержанием.

В течение дня Клюге снова проинформировал меня о сложившейся на северном крыле 4-й армии критической ситуации. Гепнер говорит, что, если давление противника не ослабеет, он будет вынужден отвести свое северное крыло за Ламу, а потом по широкой дуге к северному крылу 197-й дивизии, в результате чего его центр будет находиться в непосредственной близости от магистрального шоссе. Это противоречит сделанному Гепнером сегодня утром заявлению, поэтому я потребовал от него, чтобы он не отводил свои части далее линии Истринское водохранилище — юго-западная оконечность Волжского водохранилища. Чтобы обеспечить отход Гепнера на эти позиции и не поставить в тяжелое положение правое крыло 9-й армии, 36-й [281] моторизованной дивизии придется довольно долго держаться в одиночку, не отводя своего левого крыла ни на шаг от Волжского водохранилища. Я также предоставил в распоряжение Гепнера 255-ю дивизию в полном составе и еще раз ему заметил, как важно для нас иметь хоть какое-нибудь прикрытие от атак противника с западного направления.

Атаки против 9-й армии несколько ослабли.

Ситуация на фронте 2-й армии резко обострилась, когда противник прорвал оборону в секторе 95-й дивизии и вклинился в наши позиции, имея на острие наступления крупные силы кавалерии и пехотную дивизию. У армии не осталось резервов, а все ее соединения измотаны непрерывными боями. Определенно в сегодняшнем сражении 95-я дивизия основательно получила по носу, что и стало причиной возникшего серьезного кризиса. К месту прорыва из ближних тылов были подтянуты полицейская дивизия и пехотный полк. Гудериан также должен послать на помощь все, что сможет собрать. Бригаде СС было велено двигаться к месту вклинивания русских с максимально возможной скоростью. Ко всему прочему разразился сильнейший снежный шторм, о чем я немедленно радировал Верховному командованию сухопутных сил. Только ближе к ночи мне удалось переговорить с Гальдером по телефону. Оказывается, он до сих пор мою радиограмму не получил, но в любом случае помочь мне не в силах. Он также не знает, смогут ли подняться в воздух самолеты авиадесантной дивизии. Я попросил его задействовать 6-ю армию, чтобы она по крайней мере взяла на себя обязанности по удержанию Курска, и фронт 2-й армии хотя бы немного сократился.

В ответ на замечание Гудериана о «кризисе доверия» Браухич телеграфировал всем командующим армиями, проинформировав их о том, что он, равно как и фюрер, [282] полностью в курсе происходящих событий и что предъявлять требования следует не к руководству, а к войскам, которые находятся на фронте под их командой.

11/12/41

Прорывом на фронте 2-й армии мы обязаны не столько ударной мощи русских, сколько полной потере боеспособности наших войск. Считалось, что 45-я дивизия предпримет контратаку, но она не смогла этого сделать из-за нехватки амуниции и огромных потерь в личном составе. Боеспособность 134-й дивизии также упала до критического уровня.

Два полка из группы армий «Юг» и штаб дивизии, которые будут переброшены к Курску в течение ближайших нескоких дней, переподчиняются группе армий «Центр», как, равным образом, кавалерийская бригада СС на северном крыле. Кадровые войска под Курском перейдут в подчинение 2-й армии, а части СС отойдут 9-й армии. 2-я армия получила приказ задействовать полученные резервы таким образом, чтобы остановить продвижение противника на востоке от железной дороги Курск — Орел.

Ближе к вечеру Штраус доложил, что намеревается постепенно передвинуть войска своего правого крыла к юго-западной оконечности Волжского водохранилища. Чтобы, с одной стороны, не позволить противнику разгромить 86-ю дивизию, а также по той причине, что северное крыло 3-й танковой группы отходит к югу от Волжского водохранилища. Я дал на это согласие, после чего еще раз напомнил Клюге о необходимости поддерживать контакт между 9-й армией и левым крылом 3-й танковой группы, находящимся сейчас у юго-западной оконечности Волжского водохранилища. Войскам позволено отходить от занимаемых ими позиций только если это действительно необходимо. Постоянно отводя войска, мы не сможем остановить [283] наступление русских; что же касается крупномасштабного отхода под давлением неприятеля, то это может иметь непредсказуемые последствия.

4-я (Клюге) и 9-я (Штраус) армии получили приказ провести разведку и, насколько это возможно, подготовить к приему войск оборонительный рубеж по генеральной линии Нарские болота — Теряево — к северо-востоку от Старицы.

12/12/41

В настоящее время русские в районе вклинивания к северу от Ливен располагают за нашей линией обороны только кавалерийскими частями. По этой причине нам, возможно, удастся отвести в сравнительно безопасное место остатки 45-й и 134-й дивизий. Справа противник атакует позиции 9-й танковой дивизии. У Ефремова левое крыло 2-й армии также подвергается мощным атакам со стороны русских. На фронте 2-й танковой армии все идет в соответствии с планом; только в 20-километровой бреши на северо-западе от Тулы, которая являлась источником нашей озабоченности на протяжении многих дней и которую Гудериану так и не удалось запечатать, теперь хозяйничают русские. Дислоцированному на левом крыле танковой армии XXXXIII корпусу не хватает сил, чтобы отбросить противника. Передовой батальон 137-й дивизии, который находится за линией фронта 4-й армии, направлен в этой связи к Алексину.

Вчера на севере от шоссе противник атаковал через канал «Москва» позиции VII корпуса. Корпусу до сих пор никак не удается отбросить его на исходные позиции. Отход левого крыла 4-й армии успешно осуществился, хотя храброму V корпусу пришлось отбивать тяжелые атаки противника под Солнечногорском. Рапорты с фронта вокруг бреши на севере от Клина становятся несколько более оптимистическими. [284] Мой последний резерв, инженерный батальон, передан в распоряжение 4-й армии. Его собираются задействовать на Ламе в качестве группы прикрытия. 9-я армия получила инструкции задействовать батальон 86-й дивизии за правым крылом армии у переправы через Ламу в районе Никольского. В целом атаки русских по обе стороны от Калинина успешно отражены.

Сегодня начальник штаба 2-й армии (Хартенек) предложил сосредоточить командование на пространстве между Курском и Тулой в одних руках.

Я сообщил Гальдеру, что, несмотря на известные сомнения, меня не оставляет мысль о подчинении 2-й армии Гудериану. Гальдер посчитал такое решение удачным. В этой связи изданы соответствующие приказы. Непосредственно после этого я переговорил со Шмидтом, командующим 2-й армии, чтобы поставить его в известность о принятом решении. Шмидт придерживается мнения, что я неправильно истолковал предложение, высказанное начальником его штаба. Но как бы то ни было приказ остается в силе.

13/12/41

Положение 2-й армии продолжает оставаться тяжелым, особенно если учесть, что даже слабые подкрепления никогда не поспевают к сроку, а между Новосилем и позициями XXXXIV корпуса засел противник. Невольно возникает вопрос, удастся ли корпусу пробиться в сектор 2-й армии.

Отход с боями 2-й танковой армии осуществляется в соответствии с планом. После того как противник прорвал позиции 296-й дивизии на юге от Тулы, армия приказала дивизии отходить, развернув на 90 градусов свое левое крыло и оставив в руках противника дорогу Тула — Одоево. Рельеф местности здесь сложный, что вызывает известные [285] опасения. Я потребовал от 2-й танковой армии оставить за собой хотя бы участок дороги в районе переправ через Упу.

На фронте 4-й армии под Наро-Фоминском имели место незначительные атаки противника. На севере от магистрального шоссе противнику удалось расширить вклинивание в секторе VII корпуса, так как контратака полка 255-й дивизии провалилась, что привело к ответной контратаке со стороны противника. К завтрашнему дню положение необходимо выправить. На левом крыле армии в секторе 3-й танковой группы также происходили бои, но не столь ожесточенные. Сколько-нибудь значимое прикрытие по реке Лама до сих пор не создано — возможно, причиной тому является нехватка горючего.

Контратака 251-й дивизии на юге от Калинина имела успех, но выдающимся его никак не назовешь.

Разговаривал со Штраусом, в частности сказал ему, чтобы он как можно тщательнее подготовился к эвакуации Калинина.

Как всегда бывает в аналогичных случаях, все пошло наперекосяк. В Почепе, откуда я снял дивизию сил безопасности, чтобы усилить 2-ю армию, партизаны взорвали железнодорожный мост. Около Вязьмы столкнулись два поезда и заблокировали железнодорожные пути, сделав на какое-то время прохождение составов невозможным. Впрочем, нельзя сказать, чтобы составы ходили в направлении фронта слишком уж часто, а снабжение находилось на уровне. К примеру, состав, который должен был подвезти горючее для 4-й танковой группы, прибыл с пустыми цистернами; VII корпус жаловался на недопоставку амуниции — и так далее.

Приехал Браухич, с которым я обсудил создавшееся положение. Он отлично представляет себе, что происходит, и полностью разделяет мое мнение. Я сказал ему:

«У меня нет новых предложений. Вопрос, который нам необходимо [286] обсудить, скорее политического, нежели военного свойства. Фюрер должен наконец решить, как быть группе армий: или сражаться, оставаясь на тех позициях, которые она сейчас занимает, рискуя потерпеть полное поражение, или отойти, что сопряжено с таким же примерно риском. Если фюрер прикажет отходить, он должен понимать, что новых сокращенных позиций в тылу, которые, кстати сказать, совершенно не подготовлены к обороне, смогут достичь далеко не все наши войска, поэтому неизвестно, смогут ли ослабленные части группы армий эти позиции удержать. Подкрепления, которые были мне обещаны, тащатся с такой черепашьей скоростью, что оказать решающее воздействие на принятие соответствующего решения не могут».

Клюге, который 10 декабря высказался в пользу того, чтобы «держаться», сейчас склоняется в сторону «отхода». С ним солидарен Рейнхард, командир 3-й танковой группы, который написал, что мы должны «наконец отделиться от противника». Он забывает, что в последнее время ему не раз предоставлялась возможность к отходу, но вопрос, как он собирается «отделяться от противника» в районе Клина, у которого сегодня сосредоточена огромная масса войск и от которого в наши тылы ведет только одна дорога, остается открытым.

Кроме того, подвоз горючего от железнодорожных станций к фронту по обледеневшим дорогам сопряжен с невероятными трудностями, а между тем от этого зависят все передвижения войск.

К сожалению, мое физическое состояние за последнее время настолько ухудшилось, что я был вынужден просить Браухича подыскать мне замену, так как не знаю, сколько еще времени смогу оставаться на ногах, особенно учитывая тот факт, что я очень серьезно болел в прошлом году. [287]

14/12/41

Утром Штраус доложил, что ситуация на юго-востоке от Калинина заставила его снова «сократить» свой фронт. Так как это представляет непосредственную угрозу Калинину, он попросил разрешение издать приказ об эвакуации Калинина на тот случай, если такая необходимость возникнет. Я согласился.

3-я танковая группа требует немедленного отделения от противника, при этом она докладывает, что это невозможно осуществить, пока не будет обеспечено прикрытие со стороны пехотных частей. 4-я танковая группа, которой не удалось ликвидировать вклинивание противника в секторе VII корпуса, докладывает о том, что непременно должна отойти. Фактически она собирается отходить за Рузу. Изначально запланированные позиции перед Рузой она удержать не в состоянии. Вместе с рапортом Рейнхарда это заявление сигнализирует об опасности потери контакта между внутренними крыльями 4-й и 9-й армий.

Так как Клюге выехал в части и связаться с ним невозможно, я позвонил Гепнеру и сказал ему, что он должен поддерживать контакт с 9-й армией у Нарских болот своим правым крылом, одновременно упираясь в Волжское водохранилище левым. В секторе 2-й танковой армии разрыв линии фронта на западе от Тулы продолжает оставаться источником опасности. Складывается впечатление, что на юге, в зоне ответственности 2-й армии, 134-я дивизия сможет самостоятельно оторваться от противника и присоединиться к своим; сомнительно, однако, чтобы это удалось остаткам разбитой 45-й дивизии. Что касается подкреплений, то до сих пор к Новосилю подтянулось около пяти батальонов.

Ближе к вечеру приехал Браухич. Он уже переговорил с Клюге и Гудерианом и пришел к выводу, что постепенный отвод войск группы армий к заранее очерченным на карте [288] тыловым позициям неизбежен. Даже центр, то есть главные силы 4-й армии, не сможет удержать свои нынешние позиции, если войска слева и справа от него будут вынуждены пятиться. Шмундт, который также присутствовал на встречах и слушал все эти дискуссии, позвонил Йодлю с тем, чтобы узнать о решении фюрера. Фюрер сообщил, поначалу в вербальной форме, что ничего не имеет против спрямления выступов у Клина и Калинина; он, кроме того, понимает, что отвод армейской группы Гудериана также дело решенное. Однако группа армий должна удерживать прежние позиции, не отдавая врагу ни метра земли, пока не будут закончены самые необходимые приготовления для приема войск на тыловых позициях. Вечером группа армий разослала приказы относительно необходимости координации действий по подготовке тыловых позиций с процессом отвода армий.

В беседе с Браухичем и Шмундтом я высказал мысль, что помимо попыток найти выход из сиюминутных трудностей мы должны со всей серьезностью подойти к проблеме выбора позиций в тылу и задействовать все, что имеется в нашем распоряжении, в том числе инженерные команды, местных жителей, полицейские силы, чтобы подготовить и обустроить указанные позиции для приема войск. Необходимо, кроме того, эти позиции по возможности укрепить, а также расквартировать на них на временной основе тыловые части, чтобы у нас была возможность остановить русских, если они, прорвав фронт группы армий, достигнут этих позиций в своем наступательном порыве.

15/12/41

Состоялся трудный разговор с Гудерианом о разрыве в линии фронта на западе от Тулы. Он отказывается обсуждать какую-либо возможность закрытия этого разрыва с [289] юга. При всем том я передал в его распоряжение остатки 137-й дивизии из 4-й армии и еще раз подчеркнул необходимость посылки каких-либо подразделений, пусть даже слабых, на санях или еще каким-либо способом в направлении Одоева. Последний батальон дивизии сил безопасности, которая была передана 2-й армии, был возвращен с полпути и переподчинен танковой армии с условием задействовать его для блокирования переправ через Оку в районе Лихвина. Клюге направил слабые сводные подразделения и все, что он смог наскрести у себя в тылу, в сторону Калуги с той же целью. Клюге также проинформировал меня, что приказал отвести 3-ю и 4-ю танковые группы с занимаемых позиций, так как это представлялось ему совершенно необходимым. В секторах VII, а также IX корпусов происходит инфильтрация противника через наши редкие боевые порядки в лесах и в пересеченной местности, в результате чего возникла настоятельная потребность организации свободного пространства, которое отделяло бы наши войска от войск противника. Клюге надеется, что крайняя оконечность северного фланга пока еще в состоянии поддерживать контакт с 9-й армией. Но правое крыло 9-й армии должно быть отведено назад, тем более что это — согласно рапорту 9-й армии — превратилось в насущную необходимость. Сегодня вечером был эвакуирован Калинин, а мосты взорваны.

Если ситуация с отводом 3-й танковой группы сложилась довольно напряженная, то 4-я танковая группа снова стала взывать о помощи. За фронтом IX корпуса орудует русская кавалерия, которую атакуют части корпуса, удерживающие фронт на западном направлении. Я предоставил возможность Шмундту, который в это время все еще находился в штаб-квартире группы армий, переговорить по телефону со всеми начальниками штабов 4-й армии и получить сведения об обстановке, так сказать, из первых рук. [290] 2-я танковая армия продолжает отходить в соответствии с планом.

В секторе 2-й армии резервам, которые были предоставлены в ее распоряжение, удалось отбросить русских на юго-западе от Новосиля и восстановить контакт с 134-й дивизией; в процессе выяснилось, что потери 134-й дивизии, которые принято считать чудовищными, оказались вполне приемлемыми! Армия надеется, что ей удастся восстановить контакт и с 45-й дивизией и что ее потери также сильно преувеличены.

16/12/41

2-я армия докладывает, что части 45-й дивизии отступают с боями к тыловым позициям группы армий. Однако противник ввел здесь в бой свежие части. Он также усилил давление на северном крыле группы армий «Юг». В линии фронта на западе от Тулы по-прежнему зияет брешь, куда противник направляет дополнительные силы. На левом крыле танковой армии XXXXIII корпус вынужден под давлением противника отходить все дальше. Клюге серьезно озабочен положением своего правого крыла, где маломощные поначалу атаки противника все усиливаются. На правом крыле 4-й танковой группы сложилось тяжелое положение — там прорваны позиции 267-й дивизии, в результате чего потеряна дивизионная артиллерия, а также связь с 78-й дивизией, которая, судя по всему, отрезана противником. Противник проник глубоко в тылы 3-й танковой группы в районе Теряево, и ей только с большим трудом удалось удержать под контролем намеченные пути отхода.

Когда я проинформировал Гальдера о сложившейся ситуации, он зачитал мне приказ фюрера, где последний требовал от 4-й армии «не отступать дальше ни на шаг», но соглашался [291] с ограниченным отходом армейской группы Гудериана (2-я танковая армия), 3-й и 4-й танковых групп, а также 9-й армии — в случае если это действительно необходимо. Бреши в линии фронта у Лихвина и Тулы должны быть запечатаны при подключении резервов. Мне оставалось только доложить, что резервов у меня нет!

Во второй половине дня Грейффенберг проинформировал меня, что фюрер, по словам Шмундта, во время сегодняшнего утреннего брифинга снял Браухича с поста Главнокомандующего и что теперь осуществлять связь с группой армий будет Шмундт. , Вечером я позвонил Шмундту, сообщил ему об ухудшении ситуации в секторе группы армий испросил, докладывал ли Браухич фюреру об обстановке на фронте во всех подробностях и передал ли ему мой рапорт относительно того, что избежать уничтожения войск группы армий не удастся, если не будет снято требование об удержании группой армий прежних передовых позиций. Шмундт ответил, что не знает, был ли передан этот рапорт фюреру, после чего я продиктовал ему под запись свой рапорт от 13 декабря слово за словом и добавил:

«Причина, почему я ставлю под сомнение способность наших войск удержаться на новых неподготовленных позициях, ясна. Я не могу оттянуть к новым позициям свои моторизованные части из-за нехватки горючего, как, равным образом, подвезти к ним артиллерию на конной тяге, поскольку лошади не в состоянии тащить большой груз по обледеневшим дорогам. Типичным в этом смысле является случай с 267-й дивизией, которая, отступив сегодня с занимаемых позиций, лишилась всей своей артиллерии. В этой связи вероятность того, что мы отступим к тыловым позициям без артиллерии, весьма велика. С другой стороны, приказ «держаться» вызывает у меня озабоченность в том смысле, что войска могут начать отходить и без приказа». [292]

Шмундт объяснил мне, почему фюрер отдал группе армий приказ «держаться». Группы армий «Север» и «Юг» в настоящее время не сдвинулись с места и прочно удерживают свои позиции. А коли так, то и группе армий «Центр» это тоже по силам. Фюрер сказал так:

«Я не могу бросать все, что у меня есть, в бескрайние зимние просторы только потому, что линия обороны группы армий «Центр» прорвана в нескольких местах».

Фюрер возложил на себя полную ответственность за происходящее и делает все, что в его силах, чтобы выправить ситуацию. Так что ни один солдат из тех, что околачиваются сейчас в тылу, от фронта не отвертится. Другое дело, что фюрер не был полностью осведомлен о серьезности положения. Я ответил Шмундту, что у меня в этом смысле совесть чиста. На это Шмундт сказал, что имел возможность в этом убедиться, поскольку не так давно побывал в штаб-квартире группы армий.

Я продолжал:

«Фюрер должен знать, что он в данном случае кладет все яйца в одну корзину. В своем недавнем приказе он говорил, что я должен использовать все свои резервы, чтобы запечатать бреши во фронтах. Хотя мы в последнее время завели дурную привычку подтягивать из тылов войска безопасности, сегодня у меня под рукой не более двух полицейских батальонов. И это мой единственный резерв!»

Шмундт ответил, что уже докладывал обо всем этом фюреру. Он сказал, что опасности, связанные с отходом, в действительности, возможно, и впрямь аналогичны тем, на которые указываю я, но добавил, что взвесить все «за» и «против» в настоящее время очень сложно. В некоторых случаях для того, чтобы принять то или иное решение, приходится чуть ли не в прямом смысле метать игральные кости.

Шмундт пообещал все сказанное мной сегодня немедленно довести до сведения фюрера. [293] В заключение я сказал:

«Вы наверняка осведомлены, что мое здоровье оставляет желать много лучшего. Если фюрер полагает, что к решению проблем группы армий следует привлечь более здоровые и молодые силы, с чем я абсолютно согласен, его ни в коем случае не должны заботить ни мой статус, ни мое положение. Сейчас на кону стоят не судьбы отдельных личностей, но вся кампания в целом. Очень вас прошу поставить его об этом в известность. Хочу, кроме того, чтобы меня правильно поняли: это не угроза, а элементарная констатация факта».

В 12.30 мне позвонил фюрер и сказал, что получил от Шмундта мой рапорт. Я сказал, что это повтор рапорта, который я отдал Браухичу 13 декабря. Далее фюрер обсудил, цитируя мои положения чуть ли не слово в слово, все «за» и «против» удержания передовых позиций и намеченного нами отхода и пришел к выводу, что при сложившихся обстоятельствах нет никакого смысла осуществлять отход на неподготовленные позиции, бросая по пути технику и артиллерию. Через несколько дней мы снова окажемся в аналогичном положении, но уже без тяжелого вооружения и артиллерии. По этой причине группе армий остается одно: закопаться как можно глубже в землю и любой ценой удерживать свои нынешние позиции, не отступая ни на шаг. Он, фюрер, лично сделает все, чтобы помочь осуществлению этого плана. В частности, максимально усилит Люфтваффе и подтянет сильные пехотные части. Короче, все и вся будет приведено в движение. Фюрер повторил, что убежден, что в этой ситуации есть только один выход, а именно: держаться. Я сказал, что уже издал приказ аналогичного свойства, но считаю своим долгом предупредить о возможности прорыва фронта группы армий в одном или нескольких местах. На это фюрер ответил:

«Что ж, придется это принять». [294]
17/12/41

Были изданы два строгих приказа: первый — держаться любой ценой, второй — безжалостно гнать на фронт всех, кто по какой-либо причине укрывается за линией фронта.

Ситуация продолжает оставаться очень напряженной. 2-я армия настоятельно требует подкреплений. 4-я армия, на правом крыле которой противник неоднократно вклинивался в оборону, пытается ликвидировать прорывы своими силами. По крайней мере некоторые части 78-й дивизии, отрезанной вчера противником, присоединились к 4-й танковой дивизии.

3-я танковая группа отброшена назад. Противник преследует отходящее правое крыло 9-й армии, находясь от него в непосредственной близости, по причине чего тут и там завязываются ожесточенные бои. Приходят рапорты о концентрации войск противника в районе Торжка.

Два моторизованных полицейских батальона, освобожденные от службы в тылу, завтра отправятся в распоряжение 4-й армии.

Во второй половине дня позвонил Браухич и сказал:

«Вы недавно жаловались на самочувствие. После совещания с фюрером вам следует попросить его предоставить вам отпуск для восстановления здоровья».

Так как Браухич 14 декабря просил меня по возможности «держаться», этот звонок показался мне странным. Я спросил его, не будет ли подобное заявление рассматриваться в ставке фюрера как попытка дезертирства с моей стороны. Браухич в довольно решительной манере сказал, что «не будет». Наша выдержанная в теплом, товарищеском духе беседа завершилась короткой дискуссией, касавшейся вопроса моей замены. Сразу же после этого я перезвонил Шмундту и попросил его сказать мне напрямую, не истолкует ли фюрер мою просьбу об отпуске как попытку выйти из дела в трудную минуту. Уж лучше упасть на рабочем [295] месте, нежели слышать у себя за спиной обвинения в дезертирстве. Шмундт быстро сказал:

«Такого просто не может быть».

Когда я спросил его, не испытывает ли фюрер по отношению ко мне каких-либо неприязненных чувств, Шмундт ответил:

«Напротив, во время вчерашнего совещания по этому вопросу фюрер упомянул о ваших выдающихся военных заслугах и сказал, что он, учитывая перенесенную вами в прошлом году тяжелую болезнь, а также напряженные условия нынешней кампании, относится с полным пониманием к вашему рапорту о предоставлении отпуска для восстановления здоровья. Я лично могу вас заверить, что вам нет никакого смысла беспокоиться по этому поводу».
18/12/41

Утром пришел новый приказ фюрера, предлагавший войскам группы армий «держаться любой ценой». Я разослал приказ по армиям. Нам обещали перебросить подкрепления по воздуху, а также задействовать бомбардировщики для поддержки наземных войск.

Ближе к полудню я разговаривал по телефону с Гепнером, стремясь укрепить его решимость к сопротивлению.

На фронте 2-й армии установилось затишье. 2-я танковая армия продолжает с боями отходить. В районе бреши на западе от Тулы одна за другой следуют мощные атаки против XXXXIII корпуса, который пока их успешно отражает.

На правом крыле 4-й армии нарастает угроза нового серьезного наступления русских. Противник переправился через замерзшую Оку и отбросил находившиеся там незначительные немецкие части. Русские атакуют на других участках фронта 4-й армии, но большей частью безрезультатно. 3-я и 4-я танковые группы также продолжают медленно [296] отходить. По требованию группы армий 9-я армия должна передвинуть 162-ю дивизию в район Латшино, чтобы при необходимости оказать поддержку отходящей 3-й танковой группе.

Клюге, который должен занять мое место, приехал ко мне во второй половине дня. Мы обсудили вопрос переноса ответственности за защиту бреши на западе от Тулы на 4-ю армию, поскольку XXXXIII корпус постепенно оттесняется русскими за Оку, в результате чего возникает опасность потери контакта с танковой армией Гудериана. Хотя Гудериан на протяжении нескольких дней заявляет, что не в состоянии направить к Туле даже батальон, 4-я армия постоянно пытается снять с фронта танковой армии дополнительные части. Так, выведенная вчера с фронта 17-я дивизия уже движется к югу. Мы с Клюге обсудили также целесообразность переподчинения 3-й танковой группы 9-й армии. Под конец я указал Клюге на тот факт, что концентрация противника на северном фронте 9-й армии может вылиться в крупное наступление русских против северного фланга группы армий. Верховное командование сухопутных сил, которое я проинформировал об этой угрозе через Грейффенберга, в настоящее время моей озабоченности не разделяет.

Ближе к вечеру позвонил Браухич и сказал, что фюрер дал положительный ответ на мою просьбу о предоставлении мне отпуска и приписал:

«До полного восстановления здоровья».
19/12/41

В 11.00 попрощался со своим штабом. Пожелал своим офицерам оставаться твердыми и уверенными в себе и сказал, что конец нынешнего тяжелого периода уже не за горами. У русских при любых условиях не может быть слишком много сил. Только что пришло известие, что русская дивизия, [297] недавно появившаяся перед правым крылом 4-й армии, раньше действовала на фронте 4-й танковой группы. Клюге принял командование группой армий в 11.00.

20/12/41

Утром перед отъездом Грейффенберг сказал мне, что фюрер принял на себя командование сухопутными войсками Германии. Браухич, который вчера намекал мне на возможность такого развития событий, отправился домой «по болезни».

21/12/41

Поехал в Штейнорт.

22/12/41

В полдень отдал рапорт фюреру в его штаб-квартире. Фюрер, как всегда, встретил меня очень сердечно. Он довольно долго разговаривал со мной о сложившемся положении, серьезность которого он очень хорошо себе представляет. Кроме того, он сказал мне, что мои рапорты доходили до него в несколько измененном виде! Я воспользовался представившейся мне возможностью в очередной раз привлечь внимание фюрера к необходимости радикального улучшения транспортной системы. Я также повторил свое предложение от 1 декабря о создании оборонительной системы на значительном удалении от фронта, чтобы военные действия на передовой не отражались на ходе и сроках строительства.

Уже собираясь уходить, я произнес: «Русская болезнь», а также общее перенапряжение так сильно сказались на моем здоровье, что я уже начинаю опасаться, сохранились [298] ли у меня прежние способности к командованию. Смогу ли я снова приступить к исполнению своих обязанностей, когда почувствую, что обрел прежнюю форму?» — «Разумеется», — ответил фюрер.

Шмундт в очередной раз уверил меня, что я всего лишь нахожусь в отпуске по болезни и что фюрер никаких неприязненных чувств по отношению ко мне не испытывает.

Отправился в Берлин.

25/12/41

Из Берлина послал телексы Гальдеру и Шмундту с сообщением, что врачи надеются поставить меня на ноги через три или четыре недели.

Разговаривал по телефону с Грейффенбергом; последний подтвердил расхожий слух о Гудериане, который, будучи источником вечной головной боли у «вышестоящих», отправлен наконец домой. Потом Грейффенберг сказал, что Клюге заменил 1-го адъютанта группы армий Бюлова одним из своих адъютантов из 4-й армии (Кюблер). Когда я выразил по этому поводу удивление, Грейффенберг заметил, что хотя не поступило никаких разъяснений относительно того, занял ли Клюге мое место на постоянной основе или лишь временно меня замещает, он склоняется к мысли, что сохранит командование группой армий за собой! Я позвонил Гальдеру и попросил его прояснить этот вопрос.

Положение на фронте группы армий продолжает оставаться серьезным; наиболее болезненной является проблема с железнодорожным транспортом. [299]

Дальше