Содержание
«Военная Литература»
Биографии

Глава 13.

Капитуляция

Мы все дикари в глубине сердца, и мундир цивилизованности сидит на нас довольно неуклюже.
Джордж Бернард Шоу

К 8 мая 1945 операции J/JG-52 подошли к концу. Сопротивление немцев в Чехословакии оказалось тщетным, и русский паровой каток двигался без малейшей задержки. Подполковник Герман Граф и штаб JG-52 базировались в Дойче Броде. Там же находилась и I Группа Хартманна. Именно Граф отправил Эриха в последний полет в ходе этой войны.

Задача: Установить, как далеко русские авангарды находятся от Дойче Брода.

Часы приборной панели Карая-1 показывали 8.30, когда Эрих взлетел со своим ведомым, набрал 12000 футов и повернул на восток. Используя в качестве ориентира крупное шоссе, Эрих полетел к соседнему городу Брюнн (Брно), самому крупному из городов вблизи Дойче Брода. Над Брюнном, подобно огромному черному грибу, поднимался столб дыма. Возможно, противник уже захватил город.

Кружа вокруг тучи дыма, Эрих мог видеть сильные пожары в городе. Русские либо обстреливали город, либо уже захватили его. На восточных окраинах он увидел колонны русских солдат и машин, двигающихся к центру города. Эрих выпрямился на сиденье. Он заметил восьмерку Як-7, кружащих вокруг той же тучи дыма. Русские находились под ним. Увлеченные видом пожаров в Брюнне, русские пилоты не видели Эриха и его [182] ведомого. Они кувыркались в небе, словно принимали участие в воздушном шоу.

Один Як-7, словно салютуя победоносным русским войскам, выполнил петлю прямо под Эрихом. Белокурый Рыцарь качнул крыльями, сообщая ведомому: «Атакую». Он толкнул ручку вперед, и Карая-1 вышел на огневую позицию как раз, когда русский находился в верхней точке петли вверх брюхом. Дистанция стремительно сократилась до 200 футов. Як заполнил все лобовое стекло, и Эрих нажал гашетки. Через секунду он уже отвалил, выполнив образцовую атаку. Короткая очередь врезалась прямо в русский истребитель. Як загорел и потерял управление. Он закувыркался, извергая черный дым. Самолет врезался в землю за пределами города, и еще один столб дыма поднялся над Брюнном. Это Як-7 стал 352 и последней победой Эриха.

Эрих уже собирался атаковать следующий Як, когда заметил какую-то вспышку в небе над собой. 12 самолетов летели в сомкнутом строю. Новые солнечные вспышки на их крыльях не оставили сомнения в том, кто это - «Мустанги». Эрих опасался попасть в клещи между русскими и американцами и наклонил нос самолета вниз. Вместе со своим ведомым он устремился под спасительное прикрытие дымовой завесы.

Эрих выскочил из тучи дыма на западной окраине города и на полном газу помчался к Дойче Броду. На всякий случай он оглянулся, чтобы убедиться, что оторвался от «Мустангов». Он ускользнул, зато русским повезло меньше. Снова американские и русские летчики не узнали друг друга. «Мустанги» и Яки кружились в яростной схватке над Брюнном. Эрих не видел горящих самолетов, однако не собирался возвращаться, чтобы посмотреть, как сражаются двое союзников. Ситуация не располагала к веселью.

Когда он посадил Караю-1 на импровизированной полосе в Дойче Броде, он знал, что завершил свой последний вылет и сбил последнего врага. Всего за 2,5 года он сбил 261 одномоторный истребитель и 91 двухмоторный самолет. До конца войны I/JG-52 оставалось всего несколько часов. Когда мотор Карай-1 умолк, Эрих выбрался из кабины и услышал плохую новость от Биммеля.

«Русские обстреливают аэродром. Нам повезло, что на взлетной полосе пока нет воронок», - сказал механик.

Когда Эрих спустился на землю из своего верного Ме-109, исполнительный Биммель, как обычно, приготовился заправить и перевооружить истребитель. Эрих поймал его взгляд. Белокурый Рыцарь покачал [183] головой. Оба знали, что Карая-1 больше не поднимется в воздух.

Когда Эрих вошел в палатку командира эскадры, подполковник Граф встретил его мрачно и напряженно.

«Русские уже захватили Брюнн, герр подполковник».

Граф кивнул.

«Я знал это, но хотел убедиться, - сказал он. - Мы здесь в клещах».

Палец Графа уперся на карте в городок Стракониц.

«Американские танковые части уже захватили Стракониц, находящийся в 100 километрах на запад. Передовые танковые подразделения уже находятся в деревушках прямо на демаркационной линии между русскими и американскими войсками, которая проходит по реке Молдау. И русские в Брюнне. Для нас война закончилась, Буби».

«Значит, нам следует сдаваться?»

«Да. Я получил приказ. Но сначала мы с тобой должны принять решение, касающееся нас одних».

Граф передал Эриху радиограмму.

«ГРАФ И ХАРТМАНН ДОЛЖНЫ НЕМЕДЛЕННО ВЫЛЕТЕТЬ В ДОРТМУНД И СДАТЬСЯ ТАМ АНГЛИЧАНАМ. ОСТАЛЬНОЙ ЛИЧНЫЙ СОСТАВ JG-52 СДАЕТСЯ В ДОЙЧЕ БРОДЕ РУССКИМ.

ГЕНЕРАЛ ЗАЙДЕМАНН

КОМАНДИР ВОЗДУШНОГО ФЛОТА»

Герман Граф оскалился в кривой усмешке. Он посмотрел прямо на Эриха.

«Генерал не хочет, чтобы ты и я попали в лапы русских. Он знает, что обладателям Бриллиантов придется скверно».

Граф потрогал орден у себя на шее.

«Вместе на двоих мы сбили более 550 русских самолетов, Буби. Скорее всего, они поставят нас к стенке и расстреляют, как только увидят».

«Значит, мы должны выполнить приказ генерала Зайдеманна?» - спросил Эрих.

Граф нервно заходил по палатке.

«Посмотри вокруг, Буби. Более 2000 женщин, стариков и детей, личный состав эскадры и беженцы. Все они беззащитны. Ты думаешь, я могу прыгнуть в Ме-109 и удрать в Дортмунд, бросив их здесь?»

«Я согласен с вами, герр подполковник. Нехорошо бросать их. Мы не можем сделать это». [184]

«Я рад, что ты согласился. Значит, мы забыли приказ и остались с нашими людьми. И мы забыли о сдаче русским».

Граф детально изложил план организации автомобильной колонны, которая попытается добраться до Писека в американской зоне. Там они сдадутся американской армии. Затем он возложил на Эриха обязанность проследить за уничтожением самолетов и боеприпасов.

Эрих побежал на летное поле и занялся печальным делом, поджигая то, что еще уцелело от техники JG-52. Для «Мессершмиттов» еще оставалось достаточно бензина и боеприпасов. Однако если бы они попытались взлететь, русская артиллерия, находящаяся неподалеку, обрушит на аэродром шквал огня, от которого погибнут сотни женщин и детей, которые сейчас готовились к последнему путешествию. Их безопасность была самым главным.

«Собрать все боеприпасы в оружейной. Разбить все ящики с боеприпасами и подготовить их к взрыву. Открыть бензопроводы самолетов. Выстроить их как можно теснее. Собрать все топливо. Мы должны уничтожить абсолютно все».

Эрих отдал приказы, и техники побежали их выполнять. Ме-109 стояли, задрав длинные носы в воздух. Больше они не взлетят. Летчики поливали бензином некогда гордые истребители и готовились зажечь погребальный костер JG-52. 25 «Мессершмиттов» превратятся в огромный костер.

Эрих открыл бензобаки Караи-1. Вокруг резко запахло бензином, когда топливо было слито из всех 25 самолетов. Техники опрокидывали бочки с бензином, выливая их содержимое на землю. Эрих дождался, пока женщины и дети уйдут в сопровождении личного состава JG-52. Настал печальный момент.

Эрих прыгнул в кабину Караи-1.

«Назад, Биммель! Я хочу расстрелять патроны по деревьям».

Биммель отбежал, и Эрих нажал гашетки. Сидя в кабине, он был удивлен размерами вспышек на пушечных стволах. В суматохе боя они никогда не выглядели такими. Затем последовала огромная вспышка, когда пары бензина воспламенились от выстрелов. Через несколько секунд Караю-1 охватило пламя, и Эрих поспешно выпрыгнул из кабины. Проклятье! Он может сгореть заживо прямо на земле! Бежать! Бежать!

Биммель стоял, оцепенев, когда вспыхнул истребитель. Он рванулся было к самолету, но дымящаяся фигура Белокурого Рыцаря возникла из пламени. Поджаренные волосы и обоженные руки остались Эриху на память [185] прощальным приветом Караи-1. Биммель бросился бежать и запрыгнул в уходящий грузовик, как только увидел, что командир жив. Эрих видел его в последний раз{20}.

Пилоты JG-52 с тяжелым сердцем смотрели, как вздымаются языки пламени, пожирающие самолеты, топливо, боеприпасы. Их любимые Ме-109 быстро превратились в костры. Тот, кто видел этих стойких парней в бою, не поверил бы собственным глазам - так дрожали их губы. У поражения всегда горький привкус.

Эрих прыгнул в ожидавший его штабной автомобиль, и в этот момент с треском начали рваться боеприпасы. Все перекрывал тяжелый грохот, когда взрывалась бочка с топливом. Столб дыма, крутясь, помчался в утреннее небо, и тяжелая черная туча повисла над аэродромом, извещая о конце пути самой удачливой истребительной эскадры Люфтваффе. Эрих бросил назад последний взгляд. Карая-1 осел на землю на подломившихся стойках шасси. Как только истребитель коснулся земли, все скрыло бушующее пламя.

Эрих пробрался в голову странной колонны. Вести это странное сборище было его последней обязанностью в качестве офицеров Люфтваффе. Он выполнял эту непривычное задание вместе с подполковником Германом Графом и майором Хартманном Трассером, командиром JG-210, который присоединился к ним со своим штабом перед тем, как они покинули Дойче Брод. Грассер внес некоторую холодную нотку профессионализма в царившую сумятицу.

Грассер летал на всех фронтах. Во время Битвы за Британию он заслужил Дубовые Листья, и на его счету числились 103 победы. Грассер еще до войны был профессиональным военным, офицером Люфтваффе. Он долгое время служил адъютантом Вернера Мёльдерса. В качестве командира JG-210 он организовал обучение русских дезертиров, которые были готовы сражаться с красными ВВС. Эти русские воздушные подразделения, воевавшие на стороне немцев, должны были поддерживать русскую повстанческую армию генерала Власова, когда-то ставшего героем обороны Москвы. В конце войны американцы немедленно вернули Власова русским. Он был повешен, унеся с собой все ценные сведения о кремлевских обитателях. Такой кретинизм царил в то время среди западных союзников. [186]

Во второй половине дня колонна оказалась возле Писека. Эрих увидел несколько американских танков, осторожно двигающихся по дороге. Американцы немедленно остановились, когда увидели немцев, мчащихся к ним прямо по полю. Граф и Хартманн подошли к головному танку и отдали честь американскому офицеру, смотревшему на них из башни.

«Я подполковник Граф, командир 52 истребительной эскадры германских ВВС. Это майор Хартманн, командир I группы моей эскадры. Люди, сопровождающие нас, личный состав эскадры вместе с немецкими гражданскими беженцами. Мы сдаемся армии Соединенных Штатов».

Американский офицер достал микрофон рации из башни и начал о чем-то говорить со своим штабом в Писеке. Через несколько минут позади танков появились грузовики с солдатами американской 90 пехотной дивизии. Американские солдаты попрыгали на землю и начали сгонять немцев в поле возле дороги. Они отбирали у немцев оружие Офицерам было разрешено сохранить свои пистолеты, и они были обязаны поддерживать дисциплину.

В качестве сувениров особенно высоко ценились немецкие наручные часы. Личный состав JG-52 тут же лишился этих предметов. Американцы имели свои собственные часы, и это сильно озадачило майора Грассера. Эрих слышал, как исключительно корректный Грассер разговаривал с юным американским лейтенантском, который забрал его часы.

«Неужели в такой богатой стране, как Америка, не хватает наручных часов?»

Молодой американский офицер ухмыльнулся и покачал головой.

«Конечно хватает. Но эти будут сувенирами. Это совсем другое дело».

Пока американцы наводили порядок среди захваченных немцев, гражданские чехи и несколько американских солдат набросились на штабные автомобили. Все, имевшее хоть какую-то ценность, немедленно растаскивалось охотниками за сувенирами. Эрих потерял свой дневник, фотоальбом и другие записи. Судьба этих предметов осталась неизвестной.

Американцы бросали на немецких женщин восхищенные взгляды, однако позволили им оставаться со своими семьями. Эрих ощутил глубокое облегчение. Потеря часов и некоторых мелких вещей была совсем небольшой ценой за безопасность, так как они попали в руки американцев. В тех областях Германии, которые попали под русскую оккупацию, советские войска учиняли совершенно дикое сексуальное насилие над немецкими женщинами, не имеющее прецедентов в современной истории. Эрих порадовался, что его люди и их семьи будут избавлены от этих надругательств, [187] так как американский офицер пообещал, что личный состав JG-52 не будет выдан Советам.

Однако Эрих не подозревал, что американские 90 пехотная и поддерживающая ее 16 бронетанковая дивизии выполняли неутвержденный поиск глубоко за демаркационной линией. Самой восточной целью американской 3 Армии был Пльзень. Верховное руководство союзников назначило освободителем Чехословакии Россию. Это означало, что немцы, захваченные восточнее Пльзеня американской армией, будут переданы наступающим русским.

Позднее это соглашение получило распространительное толкование. Под него попали многие германские солдаты и летчики, которые сражались против Советского Союза. Однако прежде всего оно было направлено против профессиональных германских офицеров. Возмездие этим людям было главной целью Советов. Под хиханьки Рузвельта и Сталина на Тегеранской конференции было утверждено истребление 50000 германских офицеров, что привело в ужас Черчилля{21}. То, что прошло как шуточка Рузвельта и Сталина в Тегеране, после войны обернулось кровавым проектом, действовавшим много лет. По ночам германских офицеров выволакивали из домов и отправляли на долгие годы в советские лагеря.

Как ни странно, профессиональные германские офицеры были далеки от политики. Уставом им было запрещено вступать в любую партию, включая нацистскую. Идея передачи Советскому Союзу военнопленных, захваченных солдатами армий остальных союзников, имевшая целью их предание казни, было резким отходом от привычного порядка. Этот прецедент потом аукнулся самим американцам, когда в лапы Советов были переданы американские солдаты, захваченные в плен во время многочисленных конфликтов в Азии.

Колонна беженцев и пленных, среди которых находился Эрих, была помещена в загон за колючей проволокой возле Шюттенхофена в западной Богемии. Туда прибывали тысячи новых беженцев и солдат из распущенных германских частей. На каждом углу лагеря торчали американские танки. В лагере под открытым небом вскоре собралось более 50000 солдат и гражданских всех возрастов, от детей до стариков.

Условия быстро ухудшались, и санитарные проблемы приобрели серьезный характер. Временами офицеры лишь с большим трудом удерживали порядок. Американские часовые начали просто закрывать глаза на большое число «пленных», которые просто бежали на запад, пытаясь как угодно [188] пробраться домой. Многие американцы давали советы этим беглецам, помогали им, давая карты и какой-то запас продуктов из солдатских пайков. Эти действия американцев не были следствием какого-то приказа или устного распоряжения. Просто они проявляли, как могли свою человечность. Часовые решили, что пленникам лучше позаботиться самим о себе и постараться добраться до дома, чем умереть голодной смертью на голой земле в лагере возле Шюттенхофена.

Многие немцы сегодня говорят, что оставались в плену у американцев всего несколько дней. Поэтому ясно, что такое положение существовало не только в этом лагере, но и во всем районе. Большая часть немцев сумела пешком добраться до своих домов в течение нескольких недель. Хартманну повезло меньше.

Через неделю после сдачи, прошел слух, что Хартманна и остальных его людей перевезут в тыл. 16 мая 1945 американцы сообщили Эриху Хартманну, Герману Графу и Хартманну Грассеру, что вся колонна пленных будет отправлена в Регенсбург для расследования. Их отправят на грузовиках в 16.00. Восемь дней в руках американцев они провели, не имея еды. Приходилось довольствоваться теми жалкими крохами, которые они успели захватить с собой и жалкими подачками дружелюбно настроенных американских солдат. Эрих был рад отправиться туда, где будет больше порядка.

Немцы сели в грузовики, и их повезли из Писека. Проехав несколько миль, колонна остановилась. Эриху и его товарищам приказали спуститься на землю. И тут в поле их окружили русские солдаты. Полные дурных предчувствий немцы начали выбираться из грузовиков. Русские немедленно начали отделять женщин от мужчин.

Прежде чем американцы уехали, они получили представление о том, на какую участь они невольно обрекли немецких женщин и детей, единственным преступлением которых было то, что они родились в Германии. Американцы обнаружили, что их союзники способны превзойти все мыслимые и немыслимые пределы человеческой жестокости. Молодые парни из Алабамы и Миннесоты воочию увидели Медведя в действии.

Полупьяные солдаты Красной Армии, увешанные винтовками и пулеметами, построили безоружных немцев в шеренги. Другие русские начали валить на землю женщин и девочек, срывать с них одежду и принялись насиловать свои жертвы прямо перед строем остальных русских. Немцы могли лишь молча сжимать кулаки. Американские солдаты из своих грузовиков смотрели на все это широко открытыми глазами. [189]

Казалось, их просто парализовало это зрелище. Когда две молодые немецкие девушки, раздетые догола, с криком бросились к грузовикам и в отчаянии начали карабкаться туда, американские часовые оказались достаточно сообразительными, чтобы втащить их наверх. Русским такое благородство совсем не понравилось. Стреляя в воздух и дико крича, русские бросились к американским грузовикам. Американские солдаты поспешно взяли оружие на изготовку, и грузовики помчались по дороге. Когда исчезло последнее препятствие, русские набросились на немецких женщин.

Молодая немецкая женщина, чуть за тридцать, мать 12-летней девочки, стояла на коленях у ног русского капрала и молила бога, чтобы советские солдаты взяли ее, а не девочку. Но ее молитвы остались без ответа. Слезы текли по щекам, когда она посылали молитвы к небу. Немецкие мужчины стояли, окруженные пулеметными стволами.

Русский капрал отошел от женщины, его лицо исказила глумливая усмешка. Один из солдат изо всех сил ударил женщину сапогом в лицо. «Проклятая фашистская свинья!» - заорал он. Молодая мать упала на спину. Солдат, который ее ударил, выстрелом в голову из винтовки убил ее.

Русские хватали всех немецких женщин, которых видели. Маленькую дочь убитой женщины потащил за танк убийца ее матери. К нему присоединились другие русские. Полчаса раздавались дикие крики и стоны. Потом совершенно голая девочка, не способная держаться на ногах, выползла назад. Она скорчилась и замерла.

Однако в той общей картине зверств, которую сейчас представлял луг, страдания этой девочки не были чем-то особенным. Беспомощные немцы убеждали русских часовых позволить им помочь девочке. Взяв винтовки наперевес, русские позволили германскому медику подойти к девочке. Через час она умерла, и ее последние всхлипывания огнем жгли сердца Эриха и его солдат.

8- и 9-летних девочек раз за разом безжалостно насиловала озверелая русская солдатня. Они не выказывали никаких других чувств, кроме ненависти и похоти. Пока все изверги удовлетворяли себя среди диких криков и плача женщин, Эрих и его солдаты сидели под дулами пулеметов.

Забрызганные кровью русские, удовлетворив вожделение, сменяли товарищей за пулеметами, принимаю охрану над германскими солдатами. Матери пытались защитить своих дочерей, но их избивали до потери сознания и оттаскивали в сторону, а потом насиловали в таком состоянии. Закаленных в боях пилоты, прошедшие сотни боев и получившие множество ран, просто отшвыривали в сторону. Пораженный в самое сердце тем, что увидел, Эрих нечеловеческим усилием воли подавил приступ рвоты. [190]

Подобная оргия просто не могли тянуться долго. Похоть была насыщена, и начали появляться первые признаки жалости. Иногда ухмыляясь, иногда безразлично, иногда чуть удрученно, русские солдаты вернули женщин и девочек, над которыми кончили издеваться. Тех, кого утащили прочь от грузовиков, больше никто не видел. Остальные падали без чувств на руки потрясенных отцов и мужей. Они полной мерой хлебнули унижения и страдания, но все это еще не закончилось.

Немцы были согнаны в импровизированный лагерь на лугу. Им было позволено пройти к озеру, чтобы умыться и постирать одежду. Потом вокруг луга было выстроено кольцо из 30 танков, чтобы организовать охрану на ночь. Русские солдаты снова и снова возвращались к немцам, утаскивая женщин и девочек, которым не могло помочь присутствие мужей и отцов. Насилие продолжалось всю ночь, прекратившись только перед самым рассветом. Женщин притащили назад, как сломанные куклы, когда русские натешились. Солдатам JG-52 этой ночью пришлось сделать трудный выбор, и многие из них его сделали.

Когда первые лучи солнца упали на окруженный танками луг, множество немцев не поднялось. Те, кто проснулся, обнаружили, что находятся в ужасном царстве смерти, которая каленым железом запечатлелась в их памяти навсегда. Когда Эрих проснулся, то увидел унтер-офицера с женой и дочерью, лежащих рядом. Сержант тихо перерезал жене вены на руках самодельным кинжалом. Потом он так же убил свою 11-летнюю дочь, после чего перерезал вены и самому себе. Жизнь медленно уходила из них, пока Эрих спал невдалеке.

Другие мужчины задушили своих жен и дочерей, после чего сами повесились на бортах грузовиков. Они предпочли смерть долгому и мучительному умиранию. Эрих начал спокойно разговаривать сам с собой, чтобы преодолеть страшное воздействие кровавых сцен на сознание. «Ты должен жить, Эрих, что бы не случилось. Ты ДОЛЖЕН выжить, чтобы рассказать другим о том, во что сам не можешь поверить сейчас, когда смотришь на все это. Ты никогда не смоешь забыть, что способны натворить люди, опустившиеся ниже всяких животных».

Через день зверства прекратились так же внезапно, как начались. Прибыл русский генерал и взял все под свой контроль. Ему не требовались рапорты о происшедшем. Он немедленно запретил все подобные крайности в согласии с новой директивой Красной Армии. Грабеж и насилие в восточных областях Германии уже прогремели по всему миру.

Генерал приказал отделить германских унтеров и рядовых от офицеров. Женщины были отданы на попечение офицеров, и русским солдатам было [191] приказано держаться подальше от них. Когда русские солдаты нарушили этот приказ и ночью ворвались в офицерский лагерь, чтобы похитить и изнасиловать девочку, русское возмездие обрушилось на соотечественников с такой безжалостностью, как на бывшего врага.

Изнасилованной девочке предложили опознать преступников. Трое солдат были выведены из строя. Не было никакого следствия и допросов и суда. Этим троим проволокой связали руки за спиной и тут же повесили на глазах у немцев и русских. Дисциплина была восстановлена железной рукой.

И это тоже было отражением образа мыслей русских. Эрих смог это оценить позднее. Русская литература полна описаний подобных жестокостей. Виселица стала образом жизни сразу после революции 1917. Эриху Хартманну тогда исполнилось всего 23 года. Он стоял на лугу и смотрел на раскачивающиеся тела. Для него это было таким же ударом, как и вчерашнее насилие.

Фронтовые летчики редко попадают в плен. И редко они встречают противника лицом к лицу. В тех случаях, когда они видят вражеского пилота на земле после того, как сбили его, битва уже закончена для обоих. Пусть в измененном виде, но среди летчиков сохранилось рыцарство. Однако сухопутная война полна зверства и самых низменных проявлений различного рода. Ночь, которую Эрих провел в пехотном взводе после бегства из русского плена, дала ему незабываемые воспоминания о жестокостях сухопутной войны. И теперь он получил новый опыт, столкнувшись с образом мыслей, порожденным общей бесчеловечностью современной войны.

После повешения троих солдат обстановка в лагере немного успокоилась. Страх за себя у немецких женщин вскоре сменился другим чувством - позором. Отдельные женщины и девочки часто шли к русским победителям, чтобы заняться сексом. Матери отдавались советским офицерам и солдатам, чтобы получить немного продуктов для своих детей. Через неделю у немецких мужчин начали проявляться признаки истощения. В то же время те женщины, которые изменили свое мнение о русских, остались живы и даже начали поправляться. Нравственным следствием всего этого для Эриха стала полная переоценка всех ценностей.

Прожив последующие годы в тени советского колосса и даже вернувшись назад в Германию, Эрих никогда не забыл горьких и болезненных уроков этого времени. Он учил свою жену Уш реалистичному взгляду на вещи, если такое обрушится на нее: [192]

«Никогда не сомневайся в подобных случаях. Иди к высокопоставленному офицеру и постарайся очаровать его. Льсти ему и оставайся с ним. Он защитит тебя от остальных. Таким образом, тебе придется терпеть только одного мужчину, и ты сможешь избежать зверств и унижений группового изнасилования. Остальные смогут заполучить тебя только через труп твоего покровителя»{22}.

И он добавляет:

«В тот век, когда мы живем, цивилизация может легко оказаться в лапах маньяков. Поэтому любая женщина на Западе должна быть готова иметь дело с людьми, обладающими восточным менталитетом».

Этот урок Эрих извлек из своих страданий на памятном лугу. Поведение, абсолютно чуждое всему, чему его учили, как германского солдата, нравственным принципам, заложенным его отцом, теперь стало частью его жизни. Он благодарил Бога, что именно ему пришлось пройти через насилия и повешения, и что любимая Уш находилась в безопасности в Штуттгарте.

Эрих всего несколько лет назад был зеленым школяром, который не выносил задир. И это сделало эмоциональные последствия увиденного еще более резкими. Именно юношеская гибкость психики провела его через полторы тысячи боевых вылетов в ходе его героической карьеры, которая никогда не будет превзойдена. Однако ее не хватило, когда он столкнулся с примерами такого зверства, и при этом был вынужден молчать. Впереди его ждали 10,5 лет русских лагерей, которые оставят множество черных воспоминаний. Из массы событий, хороших и плохих, происшедшим с ним в течение всей жизни, только одно резко выделяется своей яркостью - картина дантовского ада на весеннем лугу.

Жестокое сексуальное насилие неразрывно связано с худшим из социальных конфликтов - войной. Патологическое нарушение сексуальных функций масс вызывает у непонимающего человека только недоуменное пожатие плечами. Люди считают, что подобные вещи существовали всегда и всегда будут существовать. Таким образом они отрицают совершенно [193] ясное свидетельство того, что неудовлетворенные любовные импульсы являются корнем социальных болезней, сотрясающих мир. Психопатические лидеры с помощью человеческого невежества или безразличия, ухитряются манипулировать колоссальной энергией, рождающейся из разочарований обездоленных масс. Этот малоизученный феномен лежит за всеми иррациональными социальными движениями, включая коммунизм фашизм. Эти политические антиподы используют совершенно одинаковый источник энергии.

Деспоты, которые обращают миллионы добрых по природе людей в жестоких зверей, в современных условиях не могут обходиться без помощи пропагандистов - специалистов по созданию мифов и легенд, которые выдаются за правду. Геббельс выполнял эту роль в нацистской Германии. Илья Эренбург был советским Геббельсом. Красная Армия потому начала свои зверства против немецкого гражданского населения, что Эренбург поднял настоящую истерию, призывая к мести.

От русских солдат требовали убивать фашистов, где только они их встречают, а также «брать гордых немецких женщин», что забыть о тяжести сражений. Это была беспроигрышная ставка. Даже невинные немецкие дети стали объектами злобных нападок Эренбурга. «Никогда не забывай, что каждый немецкий ребенок, которого ты видишь, это детеныш фашиста», - вопил он. Последовала волна жестоких зверств, свидетелем которых стал и Эрих Хартманн на некогда мирном богемском лугу. В конечном итоге приказами по Красной Армии все это было запрещено, однако злой гений Эренбурга сделал свое дело.

За свою историю человечество страдало от подобных проявлений, как от чумы, и потому отказывалось их признавать. Следует подходить к этим проявлениям человеческой натуры, вооружившись новыми знаниями. Последние исследования Фрейда и других ученых проливают свет на человеческую психику и характер. В то время их данные не были достоянием широких кругов общественности.

Особенно ценными являются работы доктора медицины Вильгельма Рейха, который одно время работал ассистентом Фрейда. Он работал в германских психиатрических клиниках в году, предшествовавшие приходу Гитлера к власти. В 1932 он написал книгу «Массовая психология фашизма», которая, вероятно, является наиболее значительной социальной работой этого столетия. С помощью научного психоанализа он дал определение психической чумы, которой страдали Гитлер и Сталин и их пропагандистские лакеи, и которой они заражали свой народ. [194]

Основы сексуального насилия неотделимы от предельных человеческих страданий во время войны. Психическая зараза интернациональна и распространена по всему миру. Ни одна нация не имеет иммунитета. Как уже писалось, социальные зверства дома и за рубежом подтачивают целостность американской нации. Власти предпринимали множество усилий, чтобы скрыть эту работу и помешать ее распространению, но в то же время старались широко применять ее положения. Бежав от коммунистического и фашистского террора, доктор Рейх умер в 1957 в американской федеральной тюрьме. Его книги и клинические записи, в том числе и «Массовая психология фашизма», были уничтожены американским правительством.

Авторы считали просто обязательным, перед тем, как перейти к описанию десятилетия, проведенного Эрихом Хартманном в русских лагерях, указать, что знакомы с психологическими процессами, которые вызывают современные диктатуры. НКВД в России и СД в Германии, а также все секретные полицейские службы подобного рода, являются питательной почвой для психопатов, обладателей незримой власти над миллионами. Честное разоблачение и описание деятельности таких организаций разумно и необходимо, чтобы навсегда отвратить от человечества опасность этого заболевания.

Авторы желают также подчеркнуть неизменность своего осуждения угнетателей и симпатии с угнетаемыми, с чем наверняка согласятся все свободные люди. [195]

Дальше