Содержание
«Военная Литература»
Биографии

Глава первая.

Генералы высшего командования

Вильгельм Кейтель, Бодвин Кейтель, Альфред Йодль, Фердинанд Йодль, Бернхард Лоссберг, Георг Томас, Вальтер Буле, Вильгельм Бургдорф, Герман Рейнеке

ВИЛЬГЕЛЬМ КЕЙТЕЛЬ родился в поместье Хельмшероде в западном Брауншвейге 22 сентября 1882 года. Несмотря на его страстное желание остаться фермером, каковыми были все его предки, 650-акровый земельный надел оказался слишком мал, чтобы обеспечить потребности двух семей. Впоследствии Кейтель поступил на службу в 46-й полк полевой артиллерии, дислоцированный в Вольфенбюттеле, в звании фаненюнкера, которое ему было присвоено в 1901 году. Но желание вернуться в Хельмшероде не покидало его на протяжении всей жизни.

18 августа 1902 года Кейтелю было присвоено звание лейтенанта, и он поступил на курсы инструкторов в артиллерийском училище в Ютербоге, а в 1908 году стал полковым адъютантом. В 1910 году ему присвоили звание обер-лейтенанта, а в 1914-м - гауптмана.

В 1909 году Вильгельм Кейтель женился на Лизе Фонтэн, привлекательной, умной молодой особе из [16] Вюльфеля. Ее отец, состоятельный человек, владелец поместья и пивоварни, поначалу невзлюбил Кейтеля за его "прусское" происхождение, но позже согласился на этот брак. Лиза родила Вильгельму троих сыновей и трех дочерей. Как и их отец, сыновья стали офицерами германской армии. Лиза, игравшая в этом браке изначально инициативную роль, всегда страстно желала продвижения супруга по служебной лестнице. Строга говоря, господин Фонтэн был не совсем прав в отношении происхождения своего зятя - тот был не пруссак, а ганноверец. Эту же ошибку совершили и Адольф Гитлер и обвинители со стороны союзных держав на Нюрнбергском процессе.

В начале лета 1914 года Кейтель отправился в отпуск в Швейцарию, там он и услышал новость в покушении на эрцгерцога Франца Фердинада. Кейтеля спешно затребовали в его полк, размещенный в Вольфенбюттеле, вместе с которым в августе 1914 года он был переброшен в Бельгию. Ему довелось участвовать в сражениях на передовой, и в сентябре, после серьезного ранения осколком гранаты в правую руку, он попал в госпиталь, откуда после излечения снова вернулся в 46-й артиллерийский полк командиром батареи. В марте 1915 года он получил назначением Генштаб и был переведен в XVII резервный корпус. В конце 1915 года состоялось его знакомство с майором Вернером фон Бломбергом. обернувшееся преданной дружбой на всем протяжении дальнейшей карьеры обоих.

Версальский мирный договор, положивший конец первой мировой войне, содержал очень жесткие условия. Был распущен Генштаб германской армии, а она сама была сокращена до 100000 человек и имела всего 4000 офицеров{1}. Кейтель был включен в состав офицерского [17] корпуса Веймарской республики и три года провел в качестве инструктора в кавалерийской школе в Ганновере, а затем был зачислен в штаб 6-го артиллерийского полка, В 1923 году ему было присвоено звание майора, и в период с 1925 по 1927 год он входил в состав организационного управления войск, что по сути дела было тайным названием Генерального штаба.

В 1927 году он возвратился в Мюнстер командиром 11-го батальона 6-го артиллерийского полка. В 1929 году ему было присвоено звание оберстлейтенанта: весьма значительное поощрение, если учесть, что в те времена продвижение по службе было крайне медленным. В том же году он возвращается в Генштаб в качестве начальника организационного; управления.

В конце лета 1931 года в жизни и карьере Кейтеля произошло очень интересное событие - поездка в СССР в составе делегации германских военных по обмену. Ему понравилась Россия, которую он увидел, ее необъятные просторы, изобилие сырья, пятилетний план развития народного хозяйства, дисциплинированная Красная Армия. После этой поездам он продолжил упорную работу по увеличении численности германской армий, что противоречило Версальскому мирному договору. Хотя Вильгельм Кейтель прекрасно справлялся с порученным ему заданием, что было впоследствии признано даже его заклятым врагом фельдмаршалом Эрихом фон Манштейном, его способности все же не были беспредельны. Эта изматывающая (и к тому же не совсем законная) деятельность отрицательно сказалась на его здоровье и психическом состоянии. Вечно нервничавший Кейтель, слишком много курил. В 1932 году у неге обнаружили тромбофлебит правой ноги. Он находился [18] на лечении в клинике доктора Гура в чешских Татрах, когда до него дошла весть о том, что рейхсканцлером Германии стал, 30 января 1933 года, Адольф Гитлер. Ближайший друг Кейтеля Вернер фон Бломберг в тот же день был назначен министром обороны.

В октябре 1933 года началась служба Кейтеля в войсках. Сначала он был пехотным командиром (и одним из двух заместителей командующего) 111-й пехотной дивизии в Потсдаме, под Берлином. В мае 1934 года он услышал выступление Адольфа Гитлера на стадионе "Шпортпаласт" в Берлине, и слова фюрера его очень тронули. Почти одновременно с этим событием умер отец Кейтеля, и Вильгельм унаследовал Хельмшероде. Он уже стал всерьез подумывать о том, чтобы уйти из армии и заняться поместьем, несмотря на то что месяц назад ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, впрочем, как он сам писал спустя: "Моя жена не сумела бы заниматься домом вместе с моей мачехой и сестрой, и решить эту проблему мне не удастся"{2}. Нет никакого сомнения в том, что Лиза страстно желала, чтобы он и дальше оставался в армии, и Кейтель остался.

В июле 1934 года Кейтеля перевели в 12-ю пехотную дивизию, дислоцированную в Лейбнице, в более чем пятистах километрах от Хельмшероде. Этой удаленностью и объясняется его повторное решение уйти со службы. Генерал барон Вернер фон Фрич, командующий армией, сумел переубедить Кейтеля, предложив ему новое назначение, которое тот принял. 1 октября 1934 года Кейтель, находившийся теперь в Бремене, принял командование 22-й пехотной дивизией.

Кейтель с удовольствием отдался своему делу, проводил большую организаторскую работу, создавая [19] новую дивизию, которую бы отличали высокая боеготовность и боеспособность. (Большинство соединений, в организации которых он принимал активное участие, были впоследствии разгромлены под Сталинградом). Во время этой работы он часто появлялся в своем родном Хельмшероде, и ему удалось увеличить состояние. Позже, уже в августе 1935 года, военный министр Бломберг предложил Кейтелю пост руководителя управления вооруженных сил. Хотя сам Кейтель не решался принять это назначение, жена склонила-таки его к этому, и он в конце концов согласился.

Со времени прибытия в Берлин генерал Кейтель, отбросив в сторону все прежние колебания, с энтузиазмом входил в новую роль. В тесном сотрудничестве с оберстлейтенантом Альфредом Йодлем, командующим дивизией "Л" (национальная оборона), они очень сдружились, и дружба эта продолжалась до самого проведения в жизнь замысла об объединенной командной структуре всех родов войск, который получил у военного министра Бломберга одобрение. Но так как сами три кита вооруженных сил - армия, флот и в особенности Люфтваффе (авиация Геринга) - решительно отказались от этого принципа, смекнув, в чем дело, отказался от него и Бломберг. Такой поворот заставил Кейтеля все свои упования обратить на поддержку самого фюрера (принцип фюрерства в армии) и его личное расположение. После войны он предъявил на Нюрнбергском процессе документ, в котором утверждал, что "принцип фюрерства" проходит через все элементы жизни и неизбежно затрагивает армию"{3}.

Кейтель мог гордиться тем, что в январе 1938 года его старший сын, Карл-Хейнц, лейтенант кавалерии, посватался к Доротее фон Бломберг, одной из дочерей [20] военного министра. Состоялась и еще одна свадьба: фельдмаршал "фон Бломберг, овдовевший несколько лет тому назад, в середине января женился на Еве Грун, 24-летней стенографистке одного из продовольственных ведомств рейха. Свадьба Бломберга была скромным гражданским обрядом, в качестве свидетелей на ней присутствовали Адольф Гитлер и Герман Геринг. И никто еще не мог подозревать о том, что эта скромная церемония вызовет кризис, явившийся концом нацистской революции.

Вскоре после того, как Бломберги обменялись кольцами, какой-то из нижних полицейских чинов раскопал досье на Маргариту Труп, которое немедленно передал в ведомство графа Вольфа-Генриха Хельдорфа, тогдашнего полицей-президента Берлина. Прочитав документы, тот пришел в ужас: Маргарита была в прошлом проституткой и неоднократно арестовывалась за то, что снималась для порнографических открыток. Хельдорф, в прошлом сам офицер, решил передать дело Кейтелю, в надежде, что шеф военного-управления сумеет тихо спустить все на тормозах. Были ли Маргарита Грун и Ева Грун одним и тем же лицом? Неужели эта секс-модель та самая женщина, на которой только что женился военный министр? Этого Кейтель знать не мог и передал дело Герману Герингу, который знал жену министра. Кейтелю не могло прийти в голову, что тот давно ждал возможности свалить Бломберга и тем самым расчистить себе дорожку к военному министерству. Геринг отправился прямиком к Гитлеру и. выложил ему всю эту историю, которая в конечном итоге повлекла за собой отставку Бломберга. Но события, тем не менее, не развились в угодном для Геринга направлении. [21]

После отставки Бломберга Кейтель был вызван к фюреру. Гитлер поверг Кейтеля в шок, сообщив ему, что главнокомандующий германской армией генерал фон Фрич обвинен в гомосексуализме, за что должен нести уголовную ответственность по статье 175. И хотя все эти обвинения явились результатом тонко продуманной игры Генриха Гиммлера и Геринга (с помощью Рейнхарда Гейдриха, главы гиммлеровской секретной службы), и хотя Фрич позже был оправдан военным трибуналом, отставка Бломберга и Фрича привела к Созданию Верховного главного командования вермахта - ОКВ и полному подчинению германских вооруженных сил воле фюрера - Адольфа Гитлера.

4 февраля 1938 года, к немалому огорчению Германа Геринга, фюрер лично занял пост военного министра, наделив Кейтеля одновременно полномочиями шефа ОКВ. Почему Кейтель был выбран Гитлером на пост командующего вооруженными силами? Потому что фюреру был нужен кто-то, на кого он мог бы положиться при проведении в жизнь своей воли и кто мог бы поддержать порядок в доме, кто-то, кто беспрекословно выполнял бы любые его распоряжения и кого можно было сделать живым олицетворением принципа фюрерства. Кейтель, как никто другой, подходил для этой роли. Как позже напишет генерал Варлимонт, Кейтель был "искренне убежден, что его назначение предписывало ему отождествлять себя с пожеланиями и указаниями Верховного главнокомандующего даже в тех случаях, когда он лично с ними не согласен, и честно доводить их до сведения всех нижестоящих"{4}.

Кейтель решил расчленить ОКВ на три подразделения: оперативный отдел, руководство которым было возложено на Альфреда Йодля, абвер (отдел разведки) [22] контрразведки) в ведении адмирала Вильгельма Канариса и экономический отдел, возглавляемый генерал-майором Георгом Томасом. Эти три отдела ожесточенно соперничали с другими ведомствами "третьего рейха". Оперативный отдел ОКВ соперничал с генеральными штабами трех служб, но в особенности с Генштабом армии, экономический отдел имел соперников в лице организации Тодта и управления по пятилетнему плану. Что же касалось абвера, то его интересы пересекались с интересами армии и морской разведки, с управлением иностранных дел Риббентропа, а также со службой безопасности Гиммлера (СД), которая в конечном итоге в 1944 году и поглотала абвер.

Все эти подразделения плохо сочетались друг с другом, число проблем и конфликтов постоянно росло. На протяжении всего правления нацистов множилось число всякого рода организационных групп и ячеек, которые, в свою очередь, еще более подхлестывали конкуренцию и способствовали тому, что в конце концов была создана такая структура, в которой можно было избежать при наличии лишь единственного фюрера, способного и наделенного соответствующими полномочиями для преодоления всех кризисов и принятия важных решений, и имя тому было Адольф Гитлер.

Решающее значение в осуществлении концепции высшего командования имела дружба фюрера и Кейтеля, который безгранично доверял Гитлеру и служил ему верой и правдой. ОКВ передавало приказы фюрера и действовало скоординировано в отношении германской экономики, которая все больше и больше подчинялась требованиям армии. Генерал Варлимонт описывал ОКВ как рабочий штаб "или даже военное бюро" Гитлера-политика. Но не смотря на это и Кейтелю перепало кое-что: он оказывал решающее влияние по меньшей мере на два обстоятельства: добился успеха в том, что в один прекрасный день его личный выдвиженец Вальтер фон Браухич пришел на замену скомпрометированному генералу Фричу, а также в том, что его младший брат Бодвин встал во главе армейского управления личного состава.

ОКВ никогда не действовало так, как воображал себе, Кейтель, - оно никогда и не стало по-настоящему командованием вооруженных сил. Гитлер, в буквальном смысле этого слова, использовал Кейтеля во время Австрийского кризиса в 1938 году, для того чтобы силой заставить подчиниться Германии австрийского канцлера Курта фон Шушнига. Когда началась вторая мировая война, шеф ОКВ занимался в основном кабинетной работой. Все оперативное планирование осуществлялось Генштабом, Кейтель поддержал нападение на Польшу, а также все успешные компании Гитлера в Дании, Норвегии. Голландии, Бельгии и Франции в 1940 году. Хотя в действительности план оккупации Норвегии (операция "Везерюбунг") был разработан Варлимонтом, Йодлем и Гитлером, шеф ОКВ создал административную структуру для проведения этой операции. Кампания, занявшая 43 дня, успешно завершилась и была единственной военной операцией, которая координировалась ОКВ.

Вместе с другими генералами Кейтель рукоплескал победе Гитлера над Францией в июне 1940 года, в благодарность за это Гитлер сделал его 19 июля 1940 года фельдмаршалом, одновременно заплатив ему вознаграждение в размере 100 тысяч рейхсмарок. Эту сумму Кейтель не стал тратить, так как чувствовал, что [24] он этих денег не заработал. В том же месяце Кейтель отправился в отпуск, на охоту, в Померанию на несколько дней заехал в Хельмшероде. Вернувшись в августе к своим делам, он продолжил работу над подготовкой плана "Морской лев" по вторжению в Британию (который так и остался на бумаге).

Атаке на последнего из европейских врагов Гитлер предпочел вторжение в Советский Союз. Кейтель не на шутку встревожился и бросился: с возражениями к Гитлеру. Гитлер настоял на том, что этот конфликт неизбежен и посему Германия обязана ударить именно сейчас, ибо сейчас на ее стороне все преимущества. Кейтель спешно составил меморандум, в котором обосновывал свои возражения. Гитлер учинил новоиспеченному фельдмаршалу дикий разнос, на что Кейтель ответил предложением Гитлеру заменить его на посту начальника ОКВ кем-нибудь другим, более подходящим фюреру. Это прошение об отставке фюрером не было принято и еще больше его завело. Он кричал, что лишь он сам, фюрер, вправе решать, кем заменить ему шефа ОКВ. После этого Кейтель без слов повернулся и вышел из кабинета. С этого момента он подчинился воле Адольфа Гитлера. И подчинение это было практически абсолютным, если не считать возникавших весьма редко слабых возражений по отдельным вопросам, не имевшим принципиального значения.

В марте 1941 года Гитлер тайно принял решение и разработал новую концепцию войны, традиционные правила ведения которой были отодвинуты в сторону. Эта война, по его мнению, должна была быть жестокой и предполагала абсолютное истребление противника. В соответствии с этим Кейтель издал печально известный драконовский "приказ о комиссарах", согласно которому [25] все политработники Красной Армии подлежали полному и безоговорочному физическому уничтожению. Подпись Кейтеля появилась и под другим приказом, изданным в июле 1941 года и предусматривавшим переход всей политической власти на оккупированных территориях на Востоке в ведение рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Этот приказ был, по сути дела, прологом к геноциду.

Кейтель безуспешно пытался смягчить некоторые формулировки в приказах фюрера, но продолжал выполнять их. Он был безоговорочно предан Гитлеру, и тот нещадно эксплуатировал их отношения. Генеральный штаб Гитлера издал целую серию приказов, направленных на ослабление сопротивления Страны Советов. Среди них были инструкции, согласно которым, за каждого погибшего на оккупированной территории немецкого солдата следовало расстреливать 50-100 коммунистов{5}. Эти приказы исходили от Адольфа Гитлера, но под ними стояла подпись Вильгельма Кейтеля.

Провал планов Германии достичь быстрой и решительной победы над Россией навлек на генералов гнев Гитлера и. заставил его принять еще более жесткие меры. Кейтель смиренно сносил произвол Гитлера и продолжал подписывать печально знаменитые приказы, такие, как приказ от 7 декабря 1941 года "Nacht und Nebel" ("Мрак и туман"), согласно которому "лица, представляющие угрозу для безопасности рейха, должны бесследно исчезнуть в мраке и тумане". Вся ответственность за выполнение этого приказа была возложена на СД. Под прикрытием этого приказа были тайно уничтожены многие члены Сопротивления и антифашисты{6}. В большинстве случаев их тела так и не были обнаружены. [26]

Хотя временами шеф ОКВ и подавал слабый голос против предложений Гитлера, он все же оставался крайне предан ему и представлял собой именно тот тип личности, который Гитлер предпочитал иметь, в своем окружении. К несчастью, поведение Кейтеля самым неблагоприятным образом сказывалось на его подчиненных. Кейтель никогда не выступал в их защиту и по любому поводу предавал воле фюрера{7}. За такую нерешительность многие офицеры называли его "лакейтель".

20 июля 1944 года в ставке Гитлера "Вольфшанце" проходило совещание, во время которого полковник граф Клаус фон Штауффенберг подложил под стол, на котором лежала карта, портфель с бомбой. В 12.42 пополудни она взорвалась. Шеф ОКВ на мгновение был оглушен. Но как только Кейтель пришел в себя, сразу же бросился к Гитлеру с криком: "Мой фюрер! Вы живы?" Он помог Гитлеру подняться на ноги и крепко обнял его. Поддерживая покачивавшегося фюрера, Кейтель вывел его из заваленного обломками конференц-зала. После провала покушения Кейтель еще больше сблизился с Гитлером. Как заметил Альберт Шпеер, Кейтель стал опорой Гитлера{8}. Проводя мероприятия по ликвидации переворота, шеф ОКВ не знал жалости. Он арестовал начальника связи генерала Эрика Фелльгибеля и отдал приказы об аресте генерал-оберста Фридриха Фромма, командующего резервной армией фельдмаршала Эрвина фон Вицлебена. Кейтель не проявил никакой жалости к "неверным" офицерам, таким, как фельдмаршал Эрвин Роммель, к которому он всегда испытывал неприязнь{9}.

В последние месяцы войны, когда Советы вели наступление на Берлин, Кейтель издает приказы, направленные против "террористической деятельности" [27] врага{10}. Безоговорочное признание нм необходимости проведения жестоких репрессий против партизан и саботажников ясно свидетельствуете том, что он начал воспринимать приказы Гитлера буквально. Во время битвы за Берлин Кейтель совершенно утратил чувство реальности. В падении столицы он винил генерала Вальтера Венка и фельдмаршала Фердинанда Шернера, а также генерал-оберста Готхарда Хейнрици, который без приказа отступил на запад. Кейтель отказывался понимать, что Германия проиграла войну независимо от того, что совершили или не сумели сделать эти военачальники.

8 мая 1945 года Вильгельм Кейтель завершил вторую мировую войну. В полной парадной форме, с маршальским жезлом в руке, в присутствии представителей Советского Союза, он подписал акт о полной и безоговорочной капитуляции Германии. Потом он вернулся во Фленсбург-Мюрвик, место пребывания германского правительства, возглавляемого в то время Карлом Деницем. Здесь, несколькими днями позже, Кейтель был арестован британской военной полицией и оставшуюся часть жизни провел под стражей.

Судебный процесс над фельдмаршалом Кейтелем проходил в Нюрнберге, где он признал себя виновным в том, что выполнял приказы Гитлера. Хотя его честность ни в коей мере и не умаляла его вины, тем не менее на вопросы обвинителей он отвечал прямо. Он был признан виновным в преступных действиях против мира, совершении военных преступлений и в преступлениях против человечества. 16 октября 1946 года Вильгельм Кейтель был повешен. С петлей на шее он прокричал свои последние слова: "Deutschland uber alles!" (Германия превыше всего). [28]

Фельдмаршал Кейтель наивно полагал, что, служа Гитлеру, он служит германскому народу. Только после войны он понял, что поступал неверно, понял то, что никак не мог ухватить в течение 8 лет, с 1938 по 1945-год. когда помогал Гитлеру осуществлять его демоническую политику и вести неправедную войну. Кейтель, сам того не желая, приложил руку к тому, чтобы окончательно погубить прусский офицерский корпус, который он пытался по-своему, но, как оказалось, неумело защитить.

БОДВИН КЕЙТЕЛЬ родился в Хельмшероде 25 декабря 1888 года, на 6 лет позже брата Вильгельма. В 1909 году он вступил в имперскую армию в качестве фаненюнкера. В следующем году получил звание лейтенанта и был направлен в 10-й Егерский батальон. Он участвовал в первой мировой войне, служил в рейхсвере (так назывались вооруженные силы Веймарской республики), и когда в 1933 году Гитлер пришел к власти, он был оберстлейтенантом. В 1934 году Бодвин получил звание оберста. Сразу после того, как Гитлер назначил Вильгельма Кейтеля главнокомандующим вооруженными силами, 4 февраля 1938 года, Вильгельм начал продвигать младшего брата по служебной лестнице - Бодвин получил чин генерал-майора и должность начальника управления личного состава сухопутных войск. 1 октября 1941 года он стал генералом от инфантерии. Разумеется, судьба Бодвина зависела напрямую от его старшего, более могущественного, брата.

Из-за разгоревшегося в сентябре 1942 года-спора между Гитлером и шефом Вильгельма, начальником оперативного отдела генерал-оберстом Альфредом Йодлем (см. ниже), старший Кейтель временно попал в [29] немилость к фюреру. В результате этого младший Кейтель лишился своего поста, а на его место назначили генерал-майора Рудольфа Шмундта. Бодвина направили в Данциг, командовать XX военным округом, который включал территорию бывшего "вольного города Данцига", зону старого "Польского коридора" и западную часть Восточной Пруссии. Бодвин Кейтель отвечал за вербовку, набор и обучение новобранцев во всем этом районе. В его обязанности входило как формирование новых дивизий, так и обновление старых. Этой работой он занимался вплоть до 30 ноября 1944 года. Когда его военному округу начала угрожать непосредственная опасность со стороны Советов, Кейтеля на посту командующего сменил генерал от инфантерии Карл-Вильгельм Шпехт{11}. Кейтель оказался не у дел. Пробыв без работы в течение нескольких месяцев, 1 апреля 1945 года он получил должность инспектора материально-технического и медицинского обеспечения стрелковых подразделений.

В конце войны Бодвин Кейтель сдался на милость победителя. Поскольку суд не признал его военным преступником, то в 1948 году он был выпущен на свободу. Он тихо удалился в Гетценхоф Бодейфельде, где в 1952 году и умер.

АЛЬФРЕД ЙОДЛЬ родился в Вюрцбурге 10 мая 1890 года. Его отцом был отставной баварский артиллерийский капитан, который был вынужден бросить действительную военную службу, намереваясь жениться на франконской девице из простой семьи фермеров и мельников. Альфред был одним из пяти детей, родившихся в этом браке. Три его сестры умерли в раннем возрасте, брат его, Фердинанд, во время второй мировой [30] войны дослужился до генерала горнострелковых войск.

Молодой Альфред Йодль, будучи студентом, вступил в кадетский корпус, в 1910 году - в 4-й Баварский полк полевой артиллерии. В 1912 году он получил звание лейтенанта. Вскоре после этого вступил в брак с графиней Ирмой фон Буллион из знатной швабской семьи, несмотря на резкие возражения со стороны ее отца, оберста графа фон Буллиона. Графиня, бывшая на пять лет его старше, оказалась умной и жизнерадостной светской дамой. Альфред просто обожал ее.

Во время войны 1914-1918 гг. Йодль в качестве офицера артиллерии воевал как на французском, так и на русском фронтах. В первый месяц войны он был ранен осколками гранаты, но вскоре поправился и вернулся на передовую. После окончания войны он остался в армии и в 1920 году начал тайную учебу в Генеральном штабе. Его высшее начальство оставалось весьма довольно успехами подопечного, в типичном донесении того времени из личного дела Йодля о профессиональной пригодности он характеризовался как человек "думающий, решительный, энергичный, с хорошей физической подготовкой, прирожденный лидер и подходящая кандидатура для высших командных постов"{12}. Во времена Веймарской республики Йодль служил штабным офицером и, дойдя до майора, получил назначение в оперативный отдел военного ведомства, секретный отдел Генерального штаба.

Йодль был грамотным специалистом и храбрым солдатом, но его неукротимый энтузиазм и преданность Гитлеру и НСДАП создали между ним и другими офицерами глубокую пропасть, которая так и не была преодолена. В 1935 году Йодль, ставший к тому времени [31] оберстом, получил назначение в управление сухопутных войск. А когда Гитлер создал Главное командование сухопутных войск (ОКВ), Йодль возглавил управление национальной обороны. Несколько месяцев спустя, в марте 1938 года, у генерал-лейтенанта Макса фон Вибана из-за боязни перерастания австрийского кризиса в войну случился нервный срыв. И место начальника оперативного отдела ОКВ занял Йодль.

Оберст Йодль с энтузиазмом приступил к выполнению своих новых обязанностей и подверг резкой критике армейских генералов (таких, как Людвиг Бек), которые после речи Гитлера 10 августа заявили, что Германия к войне еще не готова. Йодль, в своем дневнике, назвал поведение генералов "малодушным". Еще добавил, что им стоило бы обращать больше внимания на вопросы военной стратегии, а не обсуждать политические решения. Далее он отметил, что видит настоящую трагедию в том, что, когда вся нация сплотилась в поддержку фюрера, исключение составили только армейские генералы. Он сурово осуждал генералов за то, что они не признавали Гитлера "гениальным"{13}. Несомненно, преданность и вера Йодля в Гитлера не знали границ, он искренне считал фюрера непогрешимым.

Хотя Йодль полагал, что для разработки военных планов Гитлер будет использовать оперативный отдел ОКВ, фюрер вместо этого обратился к ОКХ (Oberkommando des Heers - Главному командованию армии). Тем временем в 1939 году Йодль получил звание генерал-майора и командование 44-й пехотной дивизией. Страстный альпинист, он обрадовался, когда в начале октября 1938 года генерал Кейтель (шеф ОКВ) назначил его командующим 2-й горнострелковой дивизией{14}. [32]

23 августа 1939 года Кейтель приказал Йодлю вернуться в ОКВ на должность начальника оперативного отдела; начиналось планирование нападения на Польшу ("план Вейс"). На этом посту Йодль остался до конца войны. В 1940 году он получил повышение и стал генералом артиллерии, а 30 января 1944 года (в день 11-й годовщины прихода нацистов к власти) Йодль получил чин генерал-оберста, перепрыгнув при этом звание генерал-лейтенанта. Грандиозное впечатление произвела на Йодля его первая личная беседа с Гитлером, состоявшаяся в поезде фюрера во время Польской кампании. Он остался верен Гитлеру до конца войны.

Ввиду того, что для разработки и проведения кампаний против Польши (1939) и Франции (1940) Гитлер обратился к ОКХ, Йодль принял решение поддерживать Гитлера во всех вопросах, в которых у того появлялись разногласия с ОКХ. По сообщению его представителя Вальтера Варлимонта, в мае 1940 года именно благодаря Йодлю 1-я горнострелковая дивизия, без согласия со стороны ОКХ, была направлена на юг (во исполнение приказа Гитлера). Это прямое нарушение принципа единоначалия является ярким доказательством как безоговорочной преданности Йодля фюреру, так и его отчаянного желания (разделяемого с ним его начальником Кейтелем) передать всю полноту власти ОКВ.

Операция "Везерюбунг" (вторжение в Норвегию) наконец-то дала ОКВ возможность использовать прямой оперативный контроль. Фюрер поручил проведение Везерюбунг" ОКВ, назначив генерала от инфантерии Николауса фон Фалькенхорста командующим операцией и XXI группой{15}. По существовавшим правилам такие назначения осуществлял ОКХ, представляя их затем Гитлеру для формального одобрения. Но Гитлер [33] издал приказ, согласно которому Фалькенхорст должен был подчиняться непосредственно ему и его штаб должен был быть укомплектован офицерами всех трех служб. Вследствие этого "Везерюбунг" попала под прямое командование Гитлера.

Операция была спланирована Йодлем и его штабом. Германское вторжение в Норвегию стало для Британии (которая сама собиралась оккупировать эту страну) полной неожиданностью. Хотя операция прошла успешно, все же не удалось избежать очень напряженной ситуации после того, как британцы уничтожили 10 германских эсминцев, прикрывавших высадку альпийских стрелков генерал-майора Эдварда Дитля в Нарвике. Кроме того, 14 апреля к северу от Нарвика британцы высадили большой десант. Обеспокоенный Гитлер приказал Дитлю срочно отступить на юг.

Йодль понимал глупость принятого Гитлером решения. Желание избежать сражения только потому, что враг угрожал положению Нарвика, могло сорвать всю кампанию. Йодль указал Гитлеру на то, что отступление на юг не только невозможно, но и может обернуться потерей многих транспортных самолетов, которым для поддержки и пополнения горнострелковых войск пришлось бы садиться на лед замерзших озер. Немного успокоившись, Гитлер согласился отменить приказ. Но 17 апреля командование Кригсмарине высказало предположение, что группа Дитля может быть уничтожена. Даже Геринг присоединился к нападкам на ОКВ, заявляя, что теперь для Люфтваффе нет никакой возможности поддержать Дитля. Совершено потеряв над со6ой контроль, Гитлер, перейдя на крик, приказал Дитлю (повысив его до генерал-лейтенанта) покинуть Нарвик. Подчиненные Йодля пришли в недоумение. Оберстлейтенант [34] Бернхард фон Лоссберг, один из членов штаба ОКВ, отказался передавать этот приказ Дитлю, тогда Йодль вступил в прямую конфронтацию с фюрером.

Обрушив на стол кулак, он заявил Гитлеру, что группа Дитля должна сражаться там, где она находится, до победного конца. Свои доводы Йодль подкреплял тем, что пока оборона не прорвана, отступать без боя не стоило. В конце концов упрямство Йодля возымело действие, и Гитлер разрешил Дитлю остаться в Нарвике. К концу месяца выяснилось, что Йодль не ошибся и что Норвежская кампания немцами выиграна. Гитлер остался очень доволен и пригласил Йодля отобедать с ним. В течение последующих двух лет за обеденным столом фюрера одно место было отведено лично для генерала. Таким образом, Альфред Йодль стал вхож в так называемый ближний круг Адольфа Гитлера. Непосредственное окружение фюрера состояло в основном из гражданских лиц, как рассказывал доктору Мюллеру Альберт Шпеер, все они были молчаливыми, преданными обожателями, которые часами могли выслушивать бесконечные монологи бывшего ефрейтора. Участие Йодля в обедах ставило его в затруднительное положение, поскольку отвлекало от штабной работы. Но, считая себя солдатом, Йодль решил появляться там только в качестве "гостя"{16}.

План "Барбаросса", предусматривавший вторжение в СССР, открыл для рейха еще один фронт. На успех этой операции Йодль особенно не рассчитывал (Кейтель даже открыто возражал против нападения), но верил в то, что гений фюрера способен разгромить ненавистную большевистскую империю. Операция "Барбаросса" находилась в ведении ОКХ, а задачей ОКВ было следить за строгим выполнением директив Гитлера. На совещаниях [35] Гитлер все чаще и чаще обращался к Йодлю за советом, предпочитая консультироваться у него, а не у начальника штаба ОКХ генерала Франца Гальдера. В результате Йодль "даже умудрился, минуя Кейтеля, установить с Гитлером прямую связь"{17}. Йодля привлекали в фюрере его неординарное мышление и сила воли. Йодль считал, что тот обладал шестым чувством" и, следовательно, добьется великих побед{18}.

Первый кризис между Йодлем и Гитлером разразился в результате разногласий по поводу действий на Восточном фронте. В августе 1942 года, когда Йодль попытался защитить Гальдера от критики со стороны Гитлера, фюрер пришел в неописуемую ярость и совершенно потерял над собой контроль, С тех пор он не только никогда не садился с Йодлем за обеденный стол, но даже, не подавал ему руки. Второй, более серьезный кризис возник, когда Гитлер потерял терпение из-за того, что группа армий "А" фельдмаршала Зигмунда Вильгельма Листа застряла на Кавказе. Фюрер, чтобы разведать обстановку и заставить фельдмаршала наступать, отправил в его штаб Йодля, который по возвращении выступил в защиту действий Листа. После длительного спора Гитлер решил заменить Йодля на генерала Фридриха Паулюса, после того как тот победит под Сталинградом. Но этой победы фюрер так и не дождался. Паулюс сдался русским, а Йодль остался в ОКВ.

Хотя Гитлер по-прежнему продолжал относиться к Йодлю с прохладцей, он, наконец, понял, что тот незаменим. Со своей стороны Йодль оставался предан фюреру и продолжал выполнять все его приказы. В дальнейшем их отношения немного потеплели. Надо сказать, что Йодль отверг приказ Гитлера, согласно которому все взятые в плен вражеские парашютисты подлежали [36] истреблению. После поражения под Сталинградом Йодль понял, что война уже никогда не будет выиграна, но он продолжал подчиняться и во всем поддерживать Верховного главнокомандующего.

Весной, что последовала за сталинградской катастрофой, Йодля постигла личная трагедия. Его любимая жена уехала в Кенигсберг, чтобы подвергнуться серьезной операции на позвоночнике. Во время массированных налетов бомбардировщиков союзников на город она пряталась в холодном и сыром бомбоубежище. В результате у нее развилась двусторонняя пневмония, которая вскоре свела ее в могилу{19}. Позже, в том же году, Йодль женился на Луизе фон Бенда, которая уже давно благоволила ему. Она была рядом с ним на протяжении всего Нюрнбергского процесса, а впоследствии добилась его оправдания во время судебного разбирательства в Мюнхене в 1953 году{20}.

В течение последних 18 месяцев войны Йодль продолжал трудиться в ставке Гитлера. 20 июля 1944 года, в Растенбурге, когда покушение графа фон Штауффенберга на жизнь диктатора едва не увенчалось успехом, генерал отделался легкими ранениями. Взрыв сблизил Гитлера с Кейтелем и Йодлем. Йодль оставался в Берлине, около фюрера, почти до конца апреля 1945 года, пока не перебрался на командный пункт гросс-адмирала Деница. По иронии судьбы один из последних приказов Гитлера, отданный 25 апреля, возлагал верховное командование на ОКВ. К этому времени поражение уже было предопределено, и Гитлер признал, что его лучшие командиры, как сказал Геббельс, были измотаны{21}.

Развязка наступила вскоре после того, как Йодль оставил бункер фюрера. Генерал-оберст взял на себя ответственность за подписание документа, согласно [37] которому Германия безоговорочно капитулировала перед союзниками. Когда 7 мая 1945 года он ставил в Реймсе свою подпись, по его лицу катились слезы.

Йодль (вместе с Деницем и его правительством) был арестован 23 мая 1945 года и предстал перед трибуналом в Нюрнберге. Его защита была честной и достойной солдата, который выполнял свой долг. Как написал Альберт Шпеер, "точная и сдержанная защита Йодля производила сильное впечатление. Похоже, что он был одним из немногих людей, которые стояли выше ситуации."{22}. На допросе Йодль утверждал, что солдат не может нести ответственность за решения политиков, заявляя при этом, что решения Гитлера носили абсолютный характер. Он сказал, что честно выполнял свой долг, следуя за фюрером, а войну считал справедливым делом. Трибунал отверг его доводы и признал виновным, приговорив к смертной казни через повешение. Находясь в Нюрнберге, Йодль продиктовал письмо, адресованное жене своего защитника, и завершил его такими словами: "Он (Гитлер) похоронил себя под руинами рейха и своих надежд. Пусть тот, кто хочет, проклинает его за это, я же не могу."{23}. В 2 часа ночи 16 октября 1946 года генерал-оберст Альфред Йодль был повешен. Рано утром его тело было кремировано, а прах тайно вывезен и развеян над каким-то безымянным ручьем где-то в сельской местности.

ФЕРДИНАНД ЙОДЛЬ, в отличие от своего брата Альфреда, не относился к офицерам главного командования, но удобства ради мы приводим краткое описание его карьеры.

Младший Йодль родился в Ландау 28 ноября 1896 года. Получив образование в кадетских корпусах, он, [38] как только началась первая мировая война, вместе с братом добровольно поступил на военную службу в 4-й Баварский полк полевой артиллерии. После сражения при Лоррене он получил звание лейтенанта. До самого конца войны младший Йодль оставался на Западном фронте. После войны он служил в армии Веймарской республики, став впоследствии членом Генштаба. Когда началась вторая мировая война, он был в звании оберстлейтенанта и в должности начальника оперативного управления штаба XII корпуса.

В 1939-1940 годах, во время "странной войны", Фердинанд Йодль служил на Западном фронте. Во время Французской кампании он продвинулся до начальника штаба XII корпуса, и 1 ноября 1940 года ему было присвоено звание оберста. За неделю до этого он получил должность начальника штаба только что созданного XLIX горнострелкового корпуса, которому было поручено захватить Гибралтар. Но ОКХ воспротивился этому плану, и план, в конце концов, был отменен. В апреле 1941 года XLIX корпус был использован при вторжении в Югославию, где принял участие в тяжелых боях. Потом его перебросили на Восточный фронт, где он сражался у Львова, в Уманском котле, в Сталине, в Миусах, затем принимал участие в захвате Ростова, который позже пришлось оставить. Во всех операциях Йодль проявил себя талантливым штабным офицером. 14 января 1942 года он стал начальником штаба 20-й горнострелковой армии Эдварда Дитля, которая в это время находилась в Лапландии. 1 сентября 1942 года Йодль получил повышение, ему было присвоено звание генерал-майора.

Служба в суровых условиях тундры после трех лет активных боевых действий не могла не подорвать [39] здоровья Йодля, и 2 марта 1943-го он покинул пост начальника штаба горнострелковой армии и более года лечился. Тем не менее, 1 сентября 1943 года он получил повышение, став генерал-лейтенантом. К своим обязанностям Йодль вернулся 15 мая 1944 года, уже в качестве командующего XIX горнострелковым корпусом в Лапландии. 1 сентября 1944 года он стал генералом горнострелковых войск.

Во время операции "Нордлихт" - отступление в Северную Норвегию из Северной России и Финляндии, Фердинанду Йодлю пришлось провести свою самую трудную за всю войну кампанию. Имея только 2-ю и 6-ю горнострелковые дивизии, одну сборную дивизию, несколько батальонов службы безопасности и гарнизоны укрепрайонов, Йодль смог благополучно отвести свой корпус, несмотря на непрерывные атаки шести советских дивизий и десяти отдельных бригад{24}. Но из материально-технической части он сумел спасти только треть, все остальное пришлось уничтожить или бросить. 1 декабря 1944 года. после отступления вдоль Северного Ледовитого океана в Северную Норвегию, Йодль был назначен исполняющим обязанности командующего Нарвикским районом, куда входили XIX и XXXVI горнострелковые корпуса. Война на северном театре фактически закончилась, и Йодль оставался ответственным за этот относительно спокойный сектор до конца войны. В мае 1945 года он сдался союзникам.

Хотя продвижением по служебной лестнице Фердинанд Йодль и не был обязан своему могущественному и влиятельному брату, наличие такого сильного защитника в непосредственном окружении Гитлера не могло повредить его карьере. Так как ему не было предъявлено ни одного обвинения, младший Йодль был [40] выпущен на свободу в 1947 году. Остаток жизни он провел в Западной Германии и умер в Эссене в 1966 году{25}.

БЕРНХАРД ЛОССБЕРГ, описываемый Дэвидом Ирвингом как "великан с искалеченной ногой и бесстрашной душой"{26}., родился в Берлине 26 июля 1899 года. Его отец сделал блестящую карьеру офицера Генштаба кайзеровской армии и закончил службу в должности начальника штаба 4-й армии во Фландрии в 1918 году. Бернхард начал службу в 1916 году, когда ему еще не исполнилось и семнадцати, и принимал участие в первой мировой войне, в элитном 2-м гренадерском полку, во Франции. В 1917 году он был произведен в лейтенанты

С 1920 по 1926 год молодой Лоссберг служил в 5-м пехотном полку. В 1925 году получил чин обер-лейтенанта и в 1930 году вошел в штаб 3-й пехотной дивизии. Немного позже он получил назначение в штаб 3-го военного округа в Берлине{27}., а 4 января 1933 года стал гауптманом. Его тяжелый труд и умение на основании анализа разрозненных фактов принимать важные стратегические решения были оценены по достоинству, и в 1936 году Лоссберга произвели в майоры и назначили на работу в Министерство обороны.

Ввиду расширения вермахта Лоссберга перевели в 44-й пехотный полк в Бартенштейне, Восточная Пруссия, для помощи в организации подготовки военных кадров. Своими достижениями он продолжал удивлять и радовать начальство, в результате чего в 1938 году его прикрепили к ОКВ для подготовки совместных учений 2 января 1939 года Лоссберга произвели в [41] оберстлейтенанты, а некоторое время спустя ввели в управление планирования ОКВ, и на этой службе он оставался почти до конца второй мировой войны.

Незадолго до этого Лоссберг (вместе с Варлимонтом, Йодлем и некоторыми другими) спроектировал единую структуру командования вооруженными силами. Хотя Вильгельм Кейтель поддержал этот весьма рациональный план, Гитлер полностью отверг его. К вооруженным силам фюрер относился точно так же, как и ко всем остальным государственным учреждениям, разделяя их полномочия. Лоссберг продолжал работу в ОКВ, разрабатывая планы операций, включая и план вторжения в Польшу. В августе 1939 года Лоссберг и Кейтель были приглашены в дом Гитлера в Мюнхене. Фюрер заверил офицеров, что захват Польши никогда не станет поводом для мировой войны. Дальнейшие события показали обратное.

Первым крупным вызовом, брошенным ОКВ, оказалась Норвежская кампания. Служа под непосредственным руководством Гитлера, работники оперативного управления ОКВ планировали вторжение как операцию с Гитлером в роли главнокомандующего. Пока немцы высаживали в Нарвике в начале апреля 1940 года десант, британцы потопили половину германских эсминцев. Возникла угроза поражения группировки Дитля в Нарвике или вторжения англичан в Швецию.

Гитлер пребывал в отчаянии. Впервые он впал в панику и проявил нерешительность. 14 апреля взвинченный и крайне возбужденный фюрер сказал Кейтелю, чтобы тот передал Дитлю оставить Нарвик. "Истерия страшна", - записал тогда Йодль в своем дневнике. Зашифрованное донесение было вручено Лоссбергу, но тот с гневом отказался передать его. Вместо этого он [42] пошел к Йодлю, который, в свою очередь, отправил его к генерал-оберсту Вальтеру фон Браухичу, главнокомандующему сухопутными силами. Лоссберг хотел, чтобы тот обратился к Гитлеру с просьбой дать обратный ход принятому решению. Но слабовольный Браухич отказался от этого, мотивируя свой отказ тем, что никакого отношения к Норвежской кампании не имеет. Тем не менее Дитлю он направил другое сообщение (по всей видимости, вчерне набросанное ему Лоссбергом), в котором поздравил его с только что присвоенным званием генерал-лейтенанта и признался: "Я уверен, вашу позицию (т. е. Нарвик) вы будете защищать до последнего солдата". Тогда Лоссберг вернулся к Йодлю и порвал прямо у него на глазах написанное от руки сообщение Кейтеля{28}.

Тем временем Адольф Гитлер продолжал нервничать. Чтобы выяснить обстановку, он послал Лоссберга к генералу фон Фалькенхорсту, в его штаб-квартиру близ Осло. Вернувшись 22 апреля, Лоссберг сообщил, что высадившиеся войска британцев не превышают 5000 человек. И снова Гитлер запаниковал и выдвинул план, как Фалькенхорсту распределить свои силы. Это означало, что Гитлер отдает все в руки Фалькенхорста - другими словами, вмешиваться не будет. Так силы Фалькенхорста взяли под контроль почти всю страну.

Лоссберг тем временем вернулся к своим обязанностям в ОКВ. Следующее его задание имело большое значение. Он провел исследования относительно осуществления Русской кампании. Свой отчет на 30 страницах он закончил в июле 1940 года и дал ему кодовое название "Фриц" - по имени своего сына. Лоссберг констатировал, что Германии, для того чтобы завоевать Россию, следовало бы сначала защитить Берлинский и [43] Силезский промышленные районы от вражеских бомбардировок. При этом проникновение внутрь Советского Союза должно было быть достаточно глубоким, чтобы силы Люфтваффе могли опустошить важные тыловые зоны.

В Русской кампании, по мнению Лоссберга, первыми должны были подлежать удару Ленинград и север страны, где имелись хорошие шоссейные и железные дороги (во всяком случае, об их существовании говорилось в отчетах абвера). Успех на этой территории позволил бы лишить Советы выхода в Балтийское море и организовать артиллерийский обстрел Ленинграда и Москвы. Дальнейшее продвижение на север могло быть обеспечено поддержкой со стороны XXI группы, которая проследовала бы из Норвегии через Финляндию. Прорыв на север Лоссберг предлагал провести следующим образом: "Атака двумя армейскими группировками со стороны линии, проходящей восточное Варшавы до Кенигсберга, при поддержке более мощной южной группы (сконцентрированной в районе Варшавы и Восточной Пруссии), оснащенной бронетанковой техникой{29}. Основой успеха этого плана стало бы окружение советских армий с севера и их неспособность противостоять стремительному натиску. Лоссберг также указывал на то, что единственной надеждой России могло стать вторжение на территорию Румынии для лишения немцев доступа к румынской нефти. Но такое действие русских могло быть предотвращено германо-румынским военным соглашением. Кроме того, рассуждал Лоссберг, русские не оставят балтийский регион, который они захватили всего несколько месяцев назад.

Хотя выработанный ОКХ оперативный план стал известен под кодовым названием "Барбаросса", в [44] основном он повторял план Лоссберга, за исключением того, что была добавлена еще третья армейская группа (группа армий "Юг"). Хотя вторжение вермахта на территорию России летом 1941 года и было стремительным, армии буквально завязли в снегу рано наступившей зимы. При температуре чуть ниже нуля они продолжали очень медленное продвижение вперед. И снова лица офицеров в штаб-квартире фюрера стали озабоченными: армейские генералы просили о временном отступлении, чтобы построить оборонительные линии. Но Гитлер продолжал настаивать на дальнейшем наступлении. Лоссберг, считая, что настала крайняя нужда в твердом едином командовании, попытался убедить Йодля в необходимости сформировать объединенный штаб, который мог бы координировать действия всех служб. Возглавить его мог бы офицер, проявивший исключительную способность быть лидером, - генерал Эрих фон Манштейн. Йодль, зная о том, что Гитлер и Манштейн не ладят друг с другом, от этого предложения отказался.

Той же зимой, чувствуя критичную настроенность Лоссберга, Гитлер потребовал его смещения с занимаемой должности. (О норвежском инциденте Гитлер также не забыл.) 1 января 1942 года Лоссберг был произведен в оберсты и стал 1а в штабе командующего вермахтом в Норвегии (т. е. Фалькенхорста). Спустя два с половиной года, пробыв все это время на задворках войны, Лоссберг в июне 1944 года стал начальником штаба Особого Уполномоченного на Дунае, а 1 сентября 1944 года был произведен в генерал-майоры. Последним его назначением стала должность начальника штаба VIII военного округа, штаб которого размещался в Бреслау. На этом посту он оставался до тех [45] пор, пока существовала резервная армия, остатки которой в марте 1945 года были отправлены на различные фронты. Оставшись в конце войны не у дел, Бернхард Лоссберг вернулся в Висбаден. В конце пятидесятых родов он еще был жив.

ГЕОРГ ТОМАС, сын фабриканта, родился 20 февраля 1890 года в Бранденбурге, в семье с высоким достатком. В имперскую армию он вступил в 1908 году и звание лейтенанта получил в 63-м пехотном полку в 1910 году. К 1914 году он стал адъютантом 3-го батальона 63-го полка. Во время первой мировой войны Томас служил в штабах различных полков, а также в Генштабе. 18 апреля 1917 года был произведен в гауптманы и дальнейшую службу проходил в штабе 6-й пехотной дивизии во Франции. Томас заслужил уважение людей, с которыми ему приходилось работать, и не раз проявил отвагу в бою. Его грудь украшали многочисленные награды, включая Орден Дома Гогенцоллернов, Железный крест 1-го класса, знак за ранение, крест "За военные заслуги" и австро-венгерскую медаль "За храбрость" 3-го класса.

После войны Томас служил в штабе 4-й пехотной дивизии в Дрездене. В 1928 году он получил назначение в штаб артиллерийско-технического снабжения. 1 февраля 1929 года Томас получил чин майора и 1930 году стал начальником штаба артиллерийско-технического снабжения. За время пребывания в этом ведомстве (1928-1938 гг.) высоко одаренный Томас тщательно изучил экономические аспекты подготовки к войне (а также ее ведения). Добавив к полученным знаниям уроки, полученные им на фронтах первой [46] мировой войны, он пришел к выводу, что экономическая сторона военного дела является не менее важной, чем непосредственно вооружение и обучение солдат{30}.

Томас утверждал, что экономические ресурсы нации при подготовке к войне должны подвергаться регулярному учету и инвентаризации для наиболее эффективного их использования в военное время, неоднократно подчеркивая, что это является одним из наиболее важных факторов успеха в войне. Руководствуясь этим, он написал несколько записок начальству, в которых выдвинул идею создания централизованного агентства по надзору за "оборонной экономикой", что позволило бы Германии наиболее эффективно использовать имевшиеся у нее ресурсы. Особенно это касалось производства вооружения.

Хотя предложение Томаса и носило несколько амбициозный характер, его идея не была воспринята всерьез исключительно из-за упрямства командующих вермахта, Кригсмарине и Люфтваффе, каждый из которых тянул одеяло в свою сторону. В результате Томаса воспринимали исключительно как советчика. "У штаба Томаса нет никакой возможности влиять на важные решения, принимаемые относительно вооружения", написал позже Вильгельм Деист{31}. Не сдававшийся Томас, тем не менее, продолжал заниматься программой экономической подготовки к войне. Его способности и знания получили, наконец, должную оценку. 1 января 1938 года он стал генерал-майором, а 1 января 1940 года - генерал-лейтенантом.

Относясь скептически к нацизму, Томас испытал большое разочарование после дела Фрича в 1938 году. Суть его состояла в том, что Гитлер снял генерал-оберста барона Вернера фон Фрича с поста главнокомандующего [47] вермахтом на основании сфабрикованного обвинения в гомосексуальных связях. Несмотря на то, что впоследствии все ложные обвинения были сняты, в должности барон фон Фрич так и не был восстановлен. После этого случая Томас уже не мог воспринимать нацизм. Позже свое решение он описал как "мой полный внутренний разрыв с этой системой"{32}. В результате он начал переговоры с двумя заговорщиками - генералом Людвигом Веком (который в августе 1938 года сложил с себя полномочия начальника Генштаба) и Карлом Герделером (бургомистром Лейпцига), но пока исключительно для того, чтобы прощупать пути предотвращения пожара, перенести который Германия не сможет.

В конце лета 1939 года Томас представил на рассмотрение шефа ОКВ генерал-оберста Вильгельма Кейтеля записку с предупреждением о том, что нападение на Польшу приведет к началу мировой войны, к которой Рейх экономически совершенно не готов. Это замечание Кейтель высмеял и не предпринял никаких действий. Но одержимый Томас не сдавался. Он подготовил подробный доклад с таблицами и графиками, иллюстрировавшими экономическую подготовленность к войне Рейха и других великих держав, на фоне которых "отсталость Германии не вызывала никакого сомнения"{33}. На этот раз Кейтель с изумлением вгляделся в представленный анализ и показал его Гитлеру. Фюрер отреагировал беспечно. Он сказал Кейтелю, что Советский Союз (указанный Томасом в качестве одной из великих держав) будет союзником рейха. Для Кейтеля инцидент сразу был исчерпан. Что касается Томаса, то для него все только начиналось. [48]

Томас по-прежнему считал, что военный конфликт, начало которому положил Гитлер, 1 сентября 1939 года напав на Польшу, приведет к гибели Германии. Поэтому он вступил в тесную связь с заговорщиками, предпринимавшими попытку разработать план, который позволил бы им лишить Гитлера и нацистскую верхушку власти. В ноябре 1939 года Томас попытался убедить генерала Франца Гальдера, начальника Генерального штаба, и генерала Вальтера фон Браухича, главнокомандующего армией, арестовать Гитлера. Но те наотрез отказались, при этом Гальдер процитировал строчку о том, что долг солдата подчиняться приказам Верховного главнокомандующего (Гитлера). Браухич пошел еще дальше: он предложил адмиралу Вильгельму Канарису, шефу абвера, арестовать Томаса. Но полный неразрешимых загадок Кана рис, сам участник антигитлеровского заговора, замял дело. Озабоченный мыслью, что гитлеровские армии могут вторгнуться на территорию нейтральных стран, Томас снова попытался убедить Гальдера предпринять хоть какие-нибудь действия, Томас показал Гальдер сообщение доктора Йозефа Мюллера, баварского адвоката, бьющего в хороших отношениях с папой Пием XI, в котором говорилось, что, если Гитлер и министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп будут устранены, то вмешается Ватикан и будет хлопотать о мире. Но Гальдер снова отверг мольбы Томаса.

Неудачные попытки убедить других начать действия против Гитлера заставили Томаса на некоторое время прекратить конспиративную деятельность. Обескураженный удачным вторжением в Данию и Норвегию весной 1940 года Томас решил покориться судьбе и ждать, что будет. К этому времени ему было присвоено звание генерала от инфантерии (1 августа 1940 года), [48] и он возглавил экономический отдел и службу вооружения сухопутных войск. Хотя Томас добросовестно выполнял свои служебные обязанности, его старания по-прежнему сводились на нет соперничеством между родами войск, о котором упоминалось выше. Нападение на Советский Союз в июне 1941 года всполошило неугомонного Томаса. В конце августа - начале сентября он мотался по русскому фронту и побывал в нескольких армейских группах, пытаясь определить возможность подготовки военного переворота, хотя он и не получил прямых доказательств осуществимости этого плана, генерал Томас остался "умеренно удовлетворен", как заметил один из его товарищей по заговору Ульрих фон Хассель, бывший посол в Италии{34}.

Именно во время этой поездки по Восточному фронту Томас стал свидетелем массовых убийств евреев. Разъяренный Томас поделился своими впечатлениями с другим активным заговорщиком, бароном Фридрихом Фалькенхаузеном. Они решили нанести визит фельдмаршалу фон Браухичу. Им хотелось знать, что теперь скажет Браухич относительно режима Гитлера. Своих гостей Браухич еще раз заверил, что его долг солдата состоит в том, чтобы подчиняться фюреру. Тогда Томас взорвался и сказал ему, что в расправах над евреями есть и его, Браухича, вина. Фельдмаршал, ничего не ответив, вышел.

Получивший отпор Томас снова вернулся к выполнению своих обязанностей. 6 мая 1942 года он был назначен в совет по вооружениям. Несмотря на то, что продолжал презирать нацистский режим, Томас все же выполнял свои обязанности и принимал участие в планировании операций, например, относительно экономической эксплуатации оккупированной России. В [50] конце того же месяца его назначили шефом нового управления вооружений при имперском Министерстве вооружений и военного снаряжения. Несмотря на впечатляющее звание, полномочия были разделены между ним и Альбертом Шпеером (который был специально приглашен Гитлером как эксперт по военному снаряжению). 20 ноября 1942 года Томас оставил свой пост в Министерстве вооружений и военного снаряжения. Но работу в ОКВ он продолжил.

После конференции в Касабланке, прошедшей в январе 1943 года, Томас прекратил участие в антигитлеровском заговоре. Это решение он принял из-за заявления участника встречи, президента США Франклина Д. Рузвельта, в котором говорилось, что союзники не примут ничего, кроме полной и безоговорочной капитуляции Германии, Италии и Японии. Теперь Томасу стало ясно, что война проиграна и никакое альтернативное правительство не смягчит поставленных союзниками условий. Генерал понял, что убийство Гитлера{35}. только превратит его в мученика в глазах немцев{35}.

После неудачной попытки покушения 20 июля 1944 года были обнаружены бумаги, изобличавшие Томаса как возможного заговорщика. Хотя нацистский трибунал не сумел найти прямых доказательств участия Томаса в покушении на Гитлера, он был арестован и отправлен в концлагерь Флоссенбург. Затем некоторое время он провел в концентрационном лагере Дахау, после чего был переведен в лагерь в Южном Тироле. Томас был спасен, немедленно освобожден американскими войсками и отправился во Франкфурт-на-Майне. Тюремное заключение подорвало его здоровье, и в 1946 году Георг Томас скончался. [51]

ВАЛЬТЕР БУЛЕ родился в Хейльбронне, Вюртемберг, 26 октября 1894 года. 10 июля 1913 года он вступил в имперскую армию в качестве фаненюнкера и в августе 1914 года получил первое офицерское звание. Во время войны Буле служил в 12-м пехотном полку. После 1918 года он остался в армии и проходил службу в 18-м кавалерийском полку и 13-м пехотном полку, где Эрвин Роммель был гауптманом. В 1926 году Буле тоже стал гауптманом и вскоре был направлен в 4-й кавалерийский полк, а в 1928 году был приписан к Министерству Обороны. Потом он провел еще три года в 13-м пехотном полку (1930-1933), где получил звание майора, и вернулся в Министерство обороны. В январе 1936 года он был произведен в оберстлейтенанты, а в 1937 году стал шефом оперативного отдела 5-го военного округа и V корпуса. В начале 1939 года Буле присвоили звание оберста, и некоторое время спустя, в том же году, в признание его ума и технического опыта, ему поручили возглавить организационную секцию ОКХ. Убежденный нацист Буле за свою преданность и упорный труд в 1940 году был удостоен звания генерал-майора, а через 2 года - генерал-лейтенанта.

Большая ответственность легла на плечи Буле, когда в январе 1942 года он был назначен начальником штаба сухопутных войск ОКВ. За то, что Буле вечно совал нос не в свои дела и был доверенным информатором Гитлера, другие генералы невзлюбили его. Генерал Варлимонт, отмечая недостатки его личности, писал, что Буле обошел Кейтеля, своего непосредственного начальника, и установил с Гитлером личную связь{36}.

Изоляция Буле в штабе фюрера, наряду с его склонностью "совать нос во все дела", не осталась незамеченной [52] на совещании у фюрера 25 июля 1943 года. Совещание было посвящено ситуации в Италии, которая резко ухудшилась, поскольку за день до этого был свергнут Муссолини. Положение Германии на средиземноморском театре военных действий было отчаянным. Гитлер как раз обсуждал обстановку с Кейтелем и Йодлем, когда Буле ввернул, что итальянскому фронту должно быть отдано первенство в снабжении всеми видами транспорта. Более того, он даже настоятельно потребовал, чтобы весь транспорт, включая и тот, что еще не сошел с конвейеров, был направлен германским войскам в зону Рима. Такую рекомендацию он сделал в тот момент, когда группы армий "Центр" и "Юг" вели самое крупное в истории танковое сражение под Курском и больше, чем кто-либо, нуждались в транспорте.

Буле, отвечавший за армейский транспорт, просто кипел от злости, когда генералы просили о подкреплении, чем, как он считал, вмешивались в его планы по распределению транспорта. Так, в декабре 1943 года, на одном из совещаний фюрера, он пожаловался, что мог бы гарантировать адекватную оснащенность танковых частей на Западе только при условии, что никто их оттуда не заберет. "Не успею я что-либо укомплектовать, - продолжал он, - как тут же это пропадает"{37}. Гитлер сердито спросил Буле, не на него ли тот намекает, на что Буле, естестественно, ответил отрицательно. Его замечание было адресовано генерал-оберсту Курту Цейтцлеру, который в сентябре 1942 года сменил Гальдера на посту шефа ОКХ.

Такая критика ОКХ со стороны Буле и других способствовала тому, что доверие Гитлера к генералу Цейтцлеру было в значительной степени поколеблено. С другой стороны, Гитлер продемонстрировал свое [53] растущее расположение к Буле, произведя его в генералы от инфантерии 1 апреля 1944 года. В том же году фюрер хотел назначить его начальником Генштаба вместо Цейтцлера, но 20 июля в ставке Гитлера Буле был тяжело ранен и некоторое время провел в госпитале. По иронии судьбы, покушение осуществил оберст граф Клаус фон Штауффенберг, талантливый офицер Генштаба, являвшийся к тому же одним из основных помощников Буле в организационном управлении с 1940 по 1942 год. После первоначальных трений эти двое очень хорошо сработались, хотя аристократ Штауффенберг и презирал Буле за его низкое происхождение{38}. В январе 1945 года Гитлер назначил Буле на один из многочисленных постов, что занимал Гиммлер, а именно - шефом управления вооружений армии{39}. Буле делал все от него зависящее, чтобы обеспечивать необходимым сухопутные войска. Но непрекращавшиеся бомбардировки и нехватка рабочих рук сводили все его усилия на нет. Тем не менее он старательно выполнял свой долг. Интересно отметить, что именно Буле случайно обнаружил дневники адмирала Вильгельма Канариса, в которых были представлены свидетельства того, что бывший шеф абвера имел непосредственное отношение к заговору. 20 июля. Буле передал материалы в гестапо. В результате адмирал был изобличен, выведен из игры и 9 апреля 1945 года повешен.

Генералу Буле удалось пережить и войну, и последовавшие за ней судебные процессы. Выпущенный союзниками из заключения в 1947 или 1948 году, он уехал в Штутгарт, где дожил до 1985 года.

ВИЛЬГЕЛЬМ БУРГДОРФ родился 15 февраля 1895 года в Фюрстенвальде на Шпрее. В возрасте 19 лет он [54] вступил в имперскую армию. 18 апреля 1915 года, с присвоением звания лейтенанта, он был переведен в 12-й гвардейский полк. После войны Бургдорф остался в армии и к 1937 году стал адъютантом 9-го военного округа (IX корпуса) в Касселе. В августе 1938 года он был произведен в оберстлейтенанты. В первые дни войны Бургдорф служил на практически бездействующем Западном фронте. Незадолго до вторжения во Францию он был назначен командиром 529-го пехотного полка, который провел дорогами Бельгии и Франции в 1940 году и который с 4 апреля 1941 года по 1942-й участвовал в жестоких боях на Восточном фронте. Бургдорф, которому в сентябре 1940 года было присвоено звание оберста, был назначен начальником отдела управления личного состава армии. В октябре 1943 года он получил звание генерал-лейтенанта. Нет сомнения в том, что его быстрому взлету по служебной лестнице немало способствовала его абсолютная преданность НСДАП.

Провал покушения на Гитлера, организованного полковником Штауффенбергом, также повлиял на его дальнейшее продвижение, так как он принимал самое активное участие в расправе над участниками заговора. Во время взрыва в "волчьем логове" был смертельно ранен генерал от инфантерии Рудольф Шмундт, шеф-адъютант вермахта при Гитлере, начальник НРА (управления личного состава сухопутных войск). Доставленный в растенбургский госпиталь Шмундт скончался от полученных ран 1 октября 1944 года. Его преемником Гитлер назначил Бургдорфа.

Адольф Гитлер потребовал учинить над заговорщиками быструю и жестокую расправу. Одной из жертв оказался весьма популярный в рейхе военачальник [55] фельдмаршал Эрвин Роммель, легендарный "Лис пустыни", который был замешан в заговоре. Фельдмаршал Кейтель возложил на Бургдорфа осуществление секретной миссии - ознакомить Роммеля со свидетельскими показаниями, которые обвиняли его в "государственной измене". Если представленные утверждения окажутся правдой, то любимому народом Роммелю мог быть предоставлен выбор: совершить самоубийство или предстать перед народным судом.

Послушный приказу Бургдорф вместе со своим представителем генерал-лейтенантом Эрнстом Мейзелем 14 октября отправился в Херлинген, домой к Роммелю. С собой они везли письмо и коробку ампул с ядом. Отдав распоряжение солдатам СС окружить виллу, Бургдорф и Мейзель вошли в дом и предъявили фельдмаршалу письмо Кейтеля. К удивлению Мейзеля, Роммель признался в том, что действительно принимал участие в заговоре с целью смещения Гитлера. Тогда Бургдорф ознакомил фельдмаршала с возможным выбором. Если тот выберет самоубийство, Гитлер обещал ему похороны на государственном уровне с соблюдением всех воинских почестей и гарантировал безопасность и поддержку его семье, включая выплату пенсии. Если же "Лис пустыни" выберет народный суд, то его семье будет уготована такая же участь, что и ему. Эрвин Роммель выбрал яд и через час был мертв.

О том, что думал Бургдорф, осуществляя эту секретную миссию в доме Роммеля, мы можем только гадать, но его поздние замечания ясно свидетельствуют о его непоколебимой преданности Гитлеру и делу нацистской партии. В качестве нового начальника управления личного состава сухопутных войск, а теперь еще соучастника убийства одного из противников Гитлера [56] , Бургдорф стал вхож в ближний круг фюрера и не оставлял его до самой смерти. Гитлер по достоинству оценил лояльность Бургдорфа и 1 ноября 1944 года произвел его в генералы от инфантерии. Кроме того, именно по рекомендации Бургдорфа Гитлер назначил генерала от инфантерии Ханса Кребса на должность начальника Генерального штаба вместо генерал-оберста Хайнца Гудериана.

Вильгельм Бургдорф был упрямым и жестоким человеком, к тому же любителем выпить. За рабскую преданность нацизму его ненавидела большая часть офицерского корпуса. В течение последних двух месяцев войны Бургдорф делал все от него зависящее, чтобы сохранить порядок, он все еще никак не мог поверить, в то, что положение Берлина безнадежно. 13 марта 1945 года Геббельс записал в своем дневнике: "Управление личного состава сухопутных войск является единственной организацией вермахта, где поддерживается идеальный порядок, и придраться к которой просто не за что. Сомнений быть не может, что генерал Бургдорф хорошо справляется и с этой работой"{40}. В самом деле, Гитлер не раз устраивал разнос армейским офицерам, офицерам СС и даже старым, преданным партийцам, но нет ни одного свидетельства о том, чтобы он проявил недовольство Бургдорфом. В последние дни рейха генерал близко сошелся с Геббельсом и Мартином Борманом. Особенно хорошо ладили между собой Бургдорф и Борман. Так, на приеме в Растенбурге эти двое так напились, что танцевали вместе и кричали о вероломстве фельдмаршалов{41}.

8 апреля 1945 года Бургдорф признался Кребсу: "С того момента, как почти год назад я приступил к этой работе, я вкладывал в нее всю свою энергию, всю свою [57] веру. Я всеми средствами стремился объединить армию и партию... В конце концов они обвинили меня в том, что я предаю интересы германского офицерства, и теперь я вижу, что упреки были вполне оправданны, что моя работа была напрасной, а моя вера ошибочна, не только ошибочна, а наивна и глупа."{42}.

Но вскоре начальник управления личного состава сухопутных войск вышел из состояния угнетенности и до конца остался преданным делу фюрера и нацизму. Когда кольцо окружения советскими войсками сомкнулось, Бургдорф дал всем ясно понять, что остается в бункере. Он был среди тех, кто присутствовал на прощании с Гитлером перед его самоубийством. Единственными, кто оставался в бункере после смерти фюрера, были генерал Бургдорф, генерал Кребс и телохранители СС. Существует мнение, что Бургдорф и Кребс застрелились в подвале рейхсканцелярии 1 мая 1945 года, незадолго до появления там русских. Тела их в сумятице, что сопровождала падение Берлина, были утеряны, и место, где они нашли свой последний приют, неизвестно.

ГЕРМАН РЕЙНЕКЕ родился в Виттенберге на Эльбе февраля 1889 года. Получив образование в кадетском корпусе, он в 1906 году был произведен в лейтенанты и направлен в 79-й пехотный полк. Во время первой мировой войны он с воодушевлением и отвагой служил кайзеру, за что был удостоен Ордена Дома Гогенцоллернов, Железного креста 1-го класса, гамбургского Ганзейского креста и австро-венгерского креста за военные заслуги". В первые месяцы войны он получил звание обер-лейтенанта, а к 1916 вырос до гауптмана. [58]

Оставшись в армии после первой мировой войны, Рейнеке служил при штабе 2-го Прусского пехотного полка (1921), а с 1928 по 1932 год работал в штабе Министерства обороны, где обязанности его хотя и менялись, но всегда были связаны с работой с личным составом технических школ и материально-техническими службами. В феврале 1929 года он был произведен в майоры и в октябре 1932 года стал командиром 2-го батальона 6-го пехотного полка. В июне 1933 года его произвели в оберстлейтенанты.

В августе 1938 года Рейнеке был назначен руководителем главного военного управления ОКВ. На новой работе, которая заключалась в контроле над идеологической и учебной подготовкой кадров, он вполне преуспел. Рейнеке нравилось якшаться с нацистскими шишками. Естественно, его связи способствовали карьере. 1 января 1939 года он получил звание генерал-майора, а 1 августа 1940 года - генерал-лейтенанта. Рейнеке делал все от него зависящее, чтобы ублажить как начальников в ОКВ, так и партийных чинов в рейхсканцелярии. Многие армейские офицеры называли его "маленький Кейтель", сравнивая с Вильгельмом Кейтелем, шефом ОКВ, который буквально был готов распластаться у ног фюрера. На совещании в июле 1941 года, на котором присутствовали генерал-майор Эрвин Лахоузен из абвера, оберст Бройер из отдела по работе с военнопленными и шеф гестапо Генрих Мюллер, Рейнеке заявил, что главная цель каждого русского состоит в том, чтобы уничтожить Германию, следовательно, все советские люди должны рассматриваться как смертельные враги рейха, и относиться к ним нужно соответственно. Когда офицерский корпус не согласился с его заявлением, Рейнеке обвинил всех в том, что они еще пребывают в "ледниковом периоде"{43}. [59]

В полном соответствии с нацистской логикой Рейнеке вменили в обязанность надзор над советскими военнопленными. То, как он справился с этой работой, полной мере показывает его патологическую ненависть к коммунизму. Повторяя свои более ранние сентенции, от 8 сентября 1941 года, он отдал приказ: "Большевизм является смертельным врагом Национал-социалистской Германии. Впервые в истории германский солдат сталкивается с врагом, который имеет не только военную подготовку, но и опыт большевистской политической школы, пагубно отражающейся на людях. В связи с этим на русских не распространяются требования Женевского соглашения относиться к ним как честным солдатам"{44}.

Но и этого Рейнеке показалось мало. Он отдал распоряжение нещадно избивать русских военнопленных при малейших признаках неподчинения и расстреливать при попытке к побегу. Эти меры, наряду с аналогичными действиями, предпринятыми ОКХ и СС, привели к тому, что уровень смертности среди советских военнопленных поднялся до 65%. Требования Женевского соглашения относительно обращения с военнопленными в расчет совершенно не принимались. Признавая преданность Рейнеке нацизму, в 1942 году его назначили почетным членом народного суда и 1 июня того же года присвоили ему звание генерала от инфантерии. Купаясь в лучах нацистского признания, Рейнеке продолжал подчеркивать, насколько важным для офицеров ОКВ было иметь соответствующую теоретическую и политическую подготовку. Так, в 1943 году он информировал Гитлера о том, что вместе с Борманом набирает несгибаемых воинов из ветеранов партии, с тем, чтобы они могли провести необходимую [60] работу среди "закаленных в боях" армейских офицеров. Такой энтузиазм не мог остаться незамеченным, и в июле 1943 года Рейнеке становится начальником общевойскового управления кадров. Находясь на этом новом для себя посту, он ввел новое для Германии понятие о теоретической (идеологической) подготовке кадров: офицеры из национал-социалистского руководства, наподобие своих советских противников, были призваны стать германскими "комиссарами".

Концепция Рейнеке нашла свое воплощение в феврале 1944 года, когда Гитлер одобрил назначение офицеров для национал-социалистского руководства (NSFO) в ОКВ и ОКХ. В ОКВ штаб NSFO возглавил сам Рейнеке, а в сухопутных войсках штаб NSFO возглавил генерал горнострелковых войск Фердинанд Шернер. Почти тотчас между Рейнеке и Шернером возникли трения из-за несовпадения взглядов на роль, которую должны были выполнять офицеры NSFO в регулярных частях армии.

Генерал-майор Эрнст Мейзель из управления кадров сухопутных войск, критикуя речь Рейнеке "Обязанности штаба NS-руководства при ОКВ и цели и задачи NS-руководства", произнесенную тем 15 мая 1944 года в Зонтхофене, выразил всеобщее армейское негодование и недовольство нововведением. В своей речи, обращенной к будущим офицерам NSFO, Рейнеке говорил, что их обязанностью было прививать солдатам, защищавшим гитлеровский рейх, патриотические чувства и веру в нацизм. Генерал Мейзель ядовито заметил, что Рейнеке никогда не знал, что "на сердце у простого солдата", да и откуда ему было это знать..."{45}. Откуда Рейнеке, кабинетный генерал, мог знать, каким образом можно было убедить солдат сражаться, спрашивал [61] Мейзель, когда он даже не понимал того, насколько мало значила идеология. Как бы то ни было, Рейнеке разработал учебную программу для призывников NSFO (большинство из них были офицеры запаса, валявшиеся одновременно и членами НСДАП), Основное внимание программа уделяла насаждению человеку в униформе так называемого боевого духа нации. Чтобы его старания увенчались успехом, Рейнеке искал поддержки и одобрения у таких нацистских столпов, как Борман и Гиммлер. Рейнеке настаивал также на том, чтобы политзанятия были включены в распорядок. Более того, он хотел, чтобы привилегии армейских офицеров распространялись и на офицеров NSFO. Общевойсковых офицеров эта идея привела в ярость. Они полагали, что люди NSFO не заслуживали никаких привилегий, поскольку не участвовали в боях.

Покушение на Гитлера, совершенное 20 июля 1944 года, оказало самое непосредственное влияние на роль Рейнеке в "третьем рейхе". В первые часы последовавшей за взрывом неразберихи Рейнеке (действуя по приказу Кейтеля) потребовал от генерал-лейтенанта Пауля фон Хазе, исполнявшего обязанности коменданта Берлина, передать все полномочия и взял командование Берлином на себя. Несмотря на то, что Хазе был одним из заговорщиков, он понял, что попытка переворота провалилась, и поступил так, как потребовал Рейнеке, надеясь, что смена масок в самый последний момент поможет ему избежать виселицы (этого не случилось){46}. Тем временем Рейнеке быстро восстановил в столице порядок и довел до сведения берлинского гарнизона, что Гитлер жив и вполне вменяем. Позже Рейнеке выступил в качестве президента в суде чести, в котором рассматривались дела, замешанных в заговоре [62] офицеров, и после быстрого увольнения последних из рядов армии дела их были переданы в народный суд.

Примерно в то же время Борман сказал Рейнеке, что программу NSFO следовало бы усилить. Для выполнения этого задания Рейнеке 8 августа отдал приказ, в котором наставлял офицеров NSFO "направить всю энергию на дело полной фанатизации и активизации солдат"{47}. Он требовал от них выжимать из войск последние соки, вплоть до игнорирования обычной оперативной работы. Теперь, как никогда, Германия нуждалась в фанатичной преданности фюреру.

Свои взгляды Рейнеке еще более развил в статье, которая вышла в свет в октябрьском номере журнала "Политический солдат" за 1944 год. Журнал этот издавался совместными силами ОКВ и НСДАП. Он писал, что цель этой работы состояла в том, чтобы заставить солдата действовать так, как если бы фюрер стоял рядом с ним; солдаты, писал он, должны сознавать, что с собой они несут образ Гитлера и его идеи. Офицеры NSFO должны были провести беседы со всеми солдатами и офицерами и заставить войска повторно произнести присягу на верность фюреру.

Даже феномен Гитлера был не в силах остановить стремительное наступление советских войск на востоке и прорыв союзников во Францию. Следовательно, программа NSFO не смогла достичь своих целей. Уставшим от войны солдатам не было никакого дела до идеологии, и боевые офицеры при каждом удобном случае блокировали работу офицеров NSFO. В провале NSFO столпы нацистской партии обвиняли Рейнеке, но фельдмаршал Кейтель поддержал его, отметая критику со стороны партии. Досталось и Мартину Борману как главе гитлеровской канцелярии и секретарю партии, но [63] ввиду вмешательства Кейтеля принимать какие-либо действия он не решался. Поскольку нападки продолжались, Рейнеке чувствовал себя виноватым в провале программы. Тогда он предложил Борману, чтобы тот, как секретарь партии взял на себя руководство системой NSFO. Преданный сторонник нацизма Рейнеке не мог больше терпеть собственное бессилие в деле иделогизации армии. Генерал предлагал добровольно распустить свой персонал и был готов поддержать любую реорганизацию, предложенную Борманом.

Такое пресмыкание перед мнением партии привело Кейтеля, который всегда поддерживал Рейнеке, в ярость. Между ними выросла стена, которая так никогда и не была разрушена. Но и в таких условиях Борман не стал принимать никаких решительных мер, так что руководство NSFO осталось за Рейнеке. В конце концов он утратил все надежды, возлагаемые им ранее на идеологизацию. 9 апреля 1945 года, приказав офицерам NSFO активно сражаться с врагами и воздержаться от политических разглагольствований, он практически признал поражение.

В конце войны Рейнеке сдался союзникам и был помещен в лагерь. Вскоре после этого, когда деятельность его уже не вызывала никакого сомнения (особенно его жестокое обращение с военнопленными), Рейнеке судил Военный трибунал США и 28 октября 1948 да приговорил к пожизненному тюремному заключению{48}. Наказание, которое было сокращено до 27 лет, он отбывал в тюрьме Ландсберга. В середине пятидесятых годов его выпустили на свободу. Он поселился в Гамбурге и в 1958 году еще был жив. [64]

Дальше