Содержание
«Военная Литература»
Биографии

Примечания

{1} Первая брошюрка о Цезаре Куникове, притом, кажется, в той же серии («Герои Советской Родины»), была издана ещё во время войны и принадлежала перу Якова Зиновьевича Черняка ( 1898-1955), историка литературы и общественного движения. В брошюрке всё личностное было сведено и не к минимуму даже, а вовсе к нулю. Но во время создания и этой книжечки не обо всем позволено было писать открытым кодом, и крайне была нежелательна ссылка на тех немецких генералов, которые поняли безнадежность гитлеровской затеи уже после поворота под Москвой.

Читатель сам найдет примеры коммунистической лексики в набивших оскомину блоках о революции/партии/комсомоле. (Что до понятия «советские люди», то этот вопрос более сложен. Похоже, что пресловутый «советский человек», несмотря на некоторые издержки, был оптимальным стереотипом желаемого члена общества.)

В одном из вариантов повести весь её оригинальный текст был заменен каким-то партийным трафаретом, для чего редакция приняла на работу некоего квази-редактора, с иголочки одетого красавца-парня. О нем зам. редакции Надежда Степановна Гудкова по окончании этой попытки подмены текста спрашивала у автора горьковской фразой: «Да был ли мальчик-то?»

Тем не менее, без оригинала, утонувшего где-то в недрах Политиздата, переработка текста выглядела бы размахиванием кулаками после драки.

Лишь необходимые примечания будут сделаны там, где в советское время пришлось обойти предмет многоточием или умолчанием.

{2} Это был второй брак Татьяны Абрамовны. От Льва Абрамовича она родила дочь Елену, 1906 (впоследствии искусствовед Е.Л.Финкельштейн, виднейший исследователь истории французского театра), и сына Цезаря. От первого брака у нее было двое сыновей, один из которых, Буня (вероятно, Вениамин-Беньямин), воевал на стороне белых и эмигрировал в Швейцарию.
{3} Сестра Лена и её муж Владимир Львович Финкельштейн (от которого после долгого приглядывания к автору и поступил основной пакет материалов для книги) были постоянным и доверительным адресатом писем Цезаря.
{4} В том же «Послании» есть и другие строки: «Мы же, чью шерсть стрижут, будем довольны, человека, социализмом заборных книжек и монументом в тридцатом веке». (Заборные книжки - это продовольственные карточки двадцатых годов.) Не хочется раскалывать образ, но ещё больше не хочется, чтобы читатель представил себе некоего примитивного комсомольца, потеющего над трудами В.И.Ленина, вдохновившего его впоследствии на героический подвиг. Люди и тогда были не глупее нынешних.
{5} Так естественно отразилась на карьере Куникова страшная пора чисток. Наркоммаш был буквально уничтожен вслед за своим наркомом Серго Орджоникидзе. Последующая волна назначений срывала низший эшелон руководителей и швыряла наверх, иногда не через ступеньку, а, так сказать, через этаж. Можно лишь гадать о том, сколько и какие технические кадры сгинули в этой чехарде и чего это стоило стране в ее подготовке к войне, неминуемой уже тогда.
{6} Новый нарком В.А.Малышев не очень жаловал подчиненных, обладавших чувством собственного достоинства и не позволявших попирать его.
{7} У того же Соса Алиханяна в другой раз Цезарь поспорил с кем-то, что перепрыгнет в длину через накрытый стол. И - перепрыгнул, ничего не свалив.
{8} Это, кажется, одно из умолчаний. Куников выбирал не только подчиненных, но и начальство. Видимо, работать с Горемыкиным он не рвался. Ванников был ему ближе. Как и сам Куников, Ванников умел постоять за своих людей. У Горемыкина это свойство было, видать, послабее.
{9} Только добровольцы! Но вызвали в военкомат - срочной повесткой.
{10}, {10А} Здесь, пожалуй, время сказать о национальности нашего персонажа, что при советской власти позволено не было. Ц.Л.Куников - еврей. Русский еврей, разумеется. И гордость национальная (чуть ниже по тексту) - это, конечно же, гордость того же пресловутого советского человека. Русскоязычного.
{11} На этот раз, помимо преимущества огневого, было и значительное численное преимущество.
{12} При написании истории обороны Новороссийска рубеж Адамовичева балка - цемзаводы имел сразу двух влиятельных отцов-адмиралов: С.Г.Горшкова и Г.Н.Холостякова. Совершенно было забыто о тех, кто защищал цемзаводы и само шоссе. После публикации книги один из возмущенных ветеранов, майор запаса А.И.Русланцев, обратился к автору с письмом, которым вряд ли надеялся поправить тридцатилетнюю ошибку, просто воспользовался очередным случаем, чтобы в резкой форме снова излить возмущение ветеранов, десятилетиями тщетно пытавшихся напомнить о своем участии в обороне города. Тем не менее, именно с этого письма началось - при личном участии Главвоенмора Адмирала Флота СССР С.Г.Горшкова - введение в историю 2-го ОБМП и частей, из которых он был сформирован и которые держали намецев на рубеже цемзаводов с начала обороны города до 19 сентября 1942 года.

20 октября 1977 года очерк «В заслоне», опубликованный в «Красной звезде» под рубрикой «Малоизвестные страницы войны» (такой вот эвфемизм для забытых героев) сделал первый шаг для официального ввода 2 ОБМП в Пантеон героев.

{13} Очень многое и очень вскоре. После гибели Куникова его вдова Н.В.Сидорова стала женой Г.Н.Холостякова. В 1984 году оба трагически погибли в своей квартире в Москве от рук грабителей, охотников за военными наградами, которых много было у Холостякова.
{14} Из оригинальной рукописи, представленной в издательство, выпало описание того, как учил Куников своих бойцов вести себя при бомбежках. Куниковцы не забивались в щели, а спокойно наблюдали за самолетами, за их заходом на цель, по траекториям летящих бомб определяли место их падения и просто переходили с места на место. Но вот при звездном налете на Темрюк, разгромившем базу и нанесшем большие потери Азовской флотилии, уследить за всеми направлениями, с каких заходили самолеты, и вычислить варианты падения бомб мог бы разве что компьютер, и там Цезарь с Васей Никитиным и Веней Богословским, своим замполитом и начштаба, просто уселись завтракать чуть в стороне от причалов.
{15} До этого А.В.Свердлов был начаштаба Азовской флотилии у Горшкова. Будучи вновь назначен командующим флотилией, едва акватория Азовского моря стала доступна для плавания, С.Г.Горшков немедленно отозвал к себе своего начштаба, которого с тех пор всю войну неизменно забирал с собой при каждом новом перемещении.
{16} Ни у кого не читал я таких восхищенных строк о Куникове и никто так верно не оценил его способностей, не так уж много зная о прежней его жизни и опыте, как А.Т.Караваев. Побудительным моментом для написания этой документальной повести стало то, что во многих книгах Куникову посвящено было множество страниц, но книги о нем не было.
{17} Дело, конечно, прошлое, но эта вспотевшая лысына дорого мне стоила при встрече с кровными родственниками Куникова по выходе книги. Двоюродная сестра Цезаря, Ляля, темпераментно доказывала мне, что у Цезаря лысина не потела. Пытаясь отшутиться, я заметил, что стараюсь не писать о том, чего не знаю точно, желательно даже лично, и допытывался о личном ее опыте касательно такого предмета, как лысина. Когда встреча с родственниками подошла к концу и мы прощались, Ляля расцеловала меня и сказала, что прощает мне даже вспотевшую лысину, хотя уверена, что у Цезаря, в отличие от всех остальных лысых жителей планеты, лысина не потела.
{18} Письмо написано в феврале 1963 года и адресовано Наталье Васильевне в ответ на ее просьбу помочь ей создать словесную характеристику Цезаря для скульптора Цигаля, работающего над его портретом.

Я не встречался с Еленой Львовной. Она умерла за год до начала написания этой книги. Но письмо ее есть самая сильная страница моей книги.

{19} Это писалось до Афганистана и Чечни, и ничто такое тогда и не грезилось. Пример того, как стареют книги....
{20} С Марией Виноградовой я встретился в Москве ранней осенью 1974 года. До сих пор осталась в душе горькая горечь и обида за эту женщину, последнюю любовь Цезаря. Жизнь её сложилась тяжко, и не без участия кое-кого из сильных мира сего. Она рассказала мне, что раненый Цезарь твердил, пока оставался в сознании: «Ребята, уже я перенес однажды перитонит, второй раз это невозможно по медицинским причинам. У вас всего двенадцать часов. Если за двенадцать часов меня не доставят на Большую землю и не положат на операционный стол, считайте, что меня нет». Почему катер, посланный за Куниковым ещё до рассвета, вернулся без него? На следующую ночь было уже поздно.

Есть много причин, по которым многие не возражали бы против смерти этого чересчур умного, наблюдательного и к тому же великолепно владевшего пером человека.

Загадка смерти Куникова...

{21} Песня была написана весной 1943 года. Автор ее краснофлотец-куниковец Евгений Сущенко.
{22} См. Н. Старшинов. Зарево над волнами. Симферополь, 1971, стр. 86-87.
Содержание