Содержание
«Военная Литература»
Биографии

Правду, одну только правду...

В ОКБ Архангельский распорядился начать рассчитывать одномоторный бомбардировщик (модель "Т" - под таким индексом обозначался новый проект).

Ар-2 пошел в серию. Как и предполагали его авторы, в серийном изготовлении он недодавал примерно 20 километров скорости по сравнению с опытным образцом. Опять двадцать пять. Повторяется история с СБ.

В это время на завод пришло письмо, подписанное Сталиным и Молотовым, с требованием немедленно довести скорость серийного Ар-2 до расчетной, т.е. до тех 500 км/час, которые показывал опытный образец. КБ немедленно взялось за дело. Архангельский предполагал поднять скорость за счет использования на двигателях реактивных выхлопных патрубков вместо коллекторов. А для этого нужно было выдвинуть двигатель вперед относительно крыла, удлинив подмоторные рамы. Одновременно на серийном самолете начали кардинально совершенствовать гидросистему. Работа затянулась. Ар-2 с бортовым номером 1/511 был испытан в НИИ ВВС и показал скорость 513 км/час. Но это произошло уже позже. Приходилось разрываться на части, но времени как следует заняться "Б" не хватало.

А похоже, что этот самолет мог получиться очень хорошим. Хвостовое оперение разнесено. Верхнее расположение крыльев позволяет сделать большие бомболюки. Двигатели М-105 по 1100 лошадиных сил, с реактивными патрубками, что дает дополнительную тягу. Удалось сделать еще более гладкую обшивку. Короче говоря, скорость у него будет очень большой. И надо спешить, просто необходимо.

Тем временем рождался новый пикирующий бомбардировщик Пе-2, которому было суждено войти в историю Великой Отечественной войны. Всего за период войны было выпущено 11 427 этих самолетов.

Однако появился он в качестве пикирующего бомбардировщика неожиданно для его автора - Владимира Михайловича Петлякова.

Первоначально Петляков спроектировал двухместный двухмоторный высотный истребитель-перехватчик с герметичной кабиной.

В 1939 году этот самолет начали строить, и 1 мая 1940 года он уже участвовал в воздушном параде на Красной площади. Однако вскоре Петлякову было предложено переделать его в пикирующий бомбардировщик. Причем ему сразу же оказали значительную помощь, передав большую группу конструкторов для срочного выполнения задания. В итоге получился самолет, способный развить скорость 540 км/час. Тут же было принято решение о немедленном запуске этого самолета в серию. Но где выпускать его? Наметили завод #22, но пока он делает Ар-2.

Сталин вызвал Архангельского.

- Как вы считаете, товарищ Архангельский, какой самолет лучше: Петлякова или Ар-2? - спросил он.

Архангельский вздрогнул. Вот пришла та минута, которой он так боялся. Если бы был готов Б, то он с уверенностью ответил, что его лучше. Но пока Б нет. А ждать нельзя. Стране нужны пикировщики. Что ответить? Ему вспомнилась формула присяги: "Правда, одна только правда и ничего кроме правды". Если он ее сейчас произнесет, то лишится завода и, наверно, потом перестанет быть главным конструктором. Его синяя птица удачи улетит от него. Но это ничто по сравнению с интересами страны.

Он поднял голову.

- На сегодняшний день характеристики петляковской машины лучше, товарищ Сталин.

- Так, - Сталин помедлил, раскуривая свою изогнутую трубку. - Следовательно, мы ставим ее на завод вместо Ар-2.

- А что делать нашему ОКБ, товарищ Сталин?

- Продолжайте работать. Мы вам доверяем. Постарайтесь создать хорошие самолеты.

На душе у Архангельского, когда он возвращался на завод, скребли кошки. Теперь одна надежда на "Б", и надо скорее кончать проработку "Т". А с другой стороны, может быть, и все правильно. Правильно поступают партия и правительство, когда заставляют различные ОКБ соревноваться между собой и выбирают лучшую машину. Только таким путем можно добиться совершенства. Конечно, в побежденных ходить радости мало. Но надо работать.

Правда, наедине с собой он иногда думал, что если бы он форсировал работы по "Б", то, быть может, именно он, а не Пе-2 сменил его Ары.

Пока же надо спешить с "Б". Ведь еще есть время. Пока будут готовить оснастку для Пе-2, пока будет идти подготовка к производству, хотя и то и другое идет форсированными темпами, все равно пройдет несколько месяцев.

Впрочем, их скоро попросили освободить здание ОКБ - в него должен был переехать Петляков. Им пока разрешали еще оставаться на заводе, правда, в другом помещении. Однако, беда никогда не приходит одна. Осенью 40-го года, когда "Б" был уже готов, летчик в первом полете на посадке умудрился "подломить ногу".

Покалеченный самолет затащили в цех и стали ремонтировать. Теперь, когда Архангельский уже не был главным конструктором завода, даже такое пустяковое дело, как ремонт, все затягивалось и затягивалось.

А время не ждало. Последние Ар-2 покидали цех. Их было выпущено 250 штук. На смену им пошли Пе-2.

В конце 1940 года "Б" отремонтировали и передали для испытаний.

Уже в январе 41-го года на первых полетах "Б" летчик-испытатель Юрий Константинович Станкевич развил скорость 570 км/час, перекрыв скорость Пе-2 на 30 километров. Значит, придется начать хождение по мукам. Искать новый завод, который стал бы делать "Б".

19 сентября 1940 года Ар-2 начали снимать с производства, и когда настроение было хуже некуда, в газетах совершенно неожиданно для себя Архангельский вдруг прочел, что ему в числе видных авиаконструкторов без защиты диссертации Высшей аттестационной комиссией присвоена степень доктора технических наук. Кандидатуры в доктора наук выставлялись Центральным Комитетом партии и Совнаркомом. О том, что его кандидатура выставлена, он не знал и даже не предполагал, что такое может быть сейчас, когда его самолет снят с производства. И тем не менее, это факт. Ему по-прежнему доверяют и надеются на его новые самолеты.

А сейчас, когда "Б" проходит испытания и уже показал скорость большую, чем Пе-2, надо снова начать борьбу. Архангельский поехал к вновь назначенному наркому авиационной промышленности Алексею Ивановичу Шахурину. Нарком выслушал его доброжелательно. Потом сказал:

- То, что вы создали превосходную машину, - очевидно. Но обстоятельства времени складываются против вас так же, как и против Туполева. Он ведь тоже построил пикирующий бомбардировщик. И очень хороший, который обещает быть еще лучше, чем Пе-2. Однако Туполев строил машину под будущие моторы Микулина АМ-37.

- Так Микулин же построил АМ-37 мощностью в 1450 лошадиных сил, - заметил Архангельский, - он мне сам об этом говорил.

- Верно. Но вслед за этим стихийно он построил внеплановый высотный мотор АМ-38 мощностью 1600 лошадиных сил. Этот мотор решили устанавливать на штурмовик Ильюшина. Машину очень перспективную.

- Ясно.

- Теперь - что произошло. Раньше вопрос стоял о выпуске микулинских моторов АМ-37. Сейчас товарищ Сталин распорядился всемерно форсировать в очень жесткие сроки производство АМ-38. Если же учесть, что микулинские двигатели АМ-35А идут на истребители МиГ, то мощности завода имени Фрунзе, где их делают, уже не хватает. Где внедрять АМ-37, мы не знаем. Вопрос пока открыт. Мы строим новые моторостроительные заводы.

- Но моторы же нужны сегодня. Туполев не может ждать.

- Все правильно, Александр Александрович. Но без мотора нет и туполевского пикировщика. Ясно вам положение?

- Ясно.

- Теперь о вас. Вы сами понимаете, что на заводе #22 выпуск пикирующих бомбардировщиков только начался. И снимать петляковскую машину и заменять ее вашей, хотя она и лучше и по скорости, и по радиусу действия, и по бомбовой нагрузке, мы не можем. Поймите, мы должны спешить. Адски спешить, чтобы успеть перевооружить Красную Армию. Мы не знаем, сколько нам отпущено для этого времени, и должны от этого спешить еще больше. Даже если мы кое в чем проигрываем в качестве, как, например, с вашим самолетом. Сегодня мы не можем позволить себе роскошь выпускать серийно две модели однотипных самолетов, дробить свои силы.

- Понимаю, - грустно кивнул Архангельский.

- Единственное, что я могу вам пообещать в перспективе, это то, что если появится возможность поставить "Б" на серию, - мы поставим. Но сегодня в реальность такого обещания я сам слабо верю.

Архангельский снова кивнул, печально улыбаясь.

- Я же вас попрошу не унывать. Мы вас знаем и уважаем. Продолжайте работать.

И работа продолжалась. Над проектом "Т". Это был одномоторный пикирующий бомбардировщик с мотором, размещенным в фюзеляже за кабиной пилота. А длинный вал приводил в движение винт впереди носка фюзеляжа. Такая компоновка была новинкой. Архангельский при этом ставил себе целью предоставить пилоту хороший обзор при выполнении боевой задачи. Экипаж состоял из пилота и стрелка-радиста, сидящих в одной кабине спиной друг к другу. За двигателем размещался бомбовый отсек, рассчитанный на 600 кг бомб. Проектная скорость "Т" равнялась 600 км/час. Этот проект был одобрен начальником НИИ ВВС Филиным.

В конце года Архангельский зашел к наркому Шахурину с проектом "Т" и попросил доложить Сталину о выполнении КБ его задания.

- Построить же самолет я не могу, у меня нет сейчас своего завода...

Нарком взял проект и обещал доложить о нем Сталину.

Через три дня Архангельского вызвали к заместителю наркома Яковлеву.

Молодого 33-летнего конструктора спортивных самолетов, который вслед за этими создал отличный истребитель Як, - Александра Сергеевича Яковлева - Архангельский знал давно. Тот несколько раз был у него на заводе. В начале 1940 года Яковлев неожиданно был назначен зам. наркома по опытному самолетостроению. Неожиданно потому, что по возрасту и опыту был самым молодым среди уже известных конструкторов. Поэтому, оказавшись их непосредственным начальником, проявлял к ним подчеркнутое внимание и уважение.

Именно так он принял Архангельского. Яковлев полностью был в курсе всех его дел и, в частности, знал о переводе ОКБ в другое место. Ведь оставаться на серийном заводе было бессмысленно. Но ОКБ - это не цыганский табор, который может кочевать где угодно. Передислоцировать бюро можно только на авиазавод. Но заводов-то свободных нет! И вдруг Яковлев предложил ему авиазавод. Правда, не самолетостроительный. И задача была любопытной. Два известных изобретателя авиационного оружия Георгий Миронович Можаровский и Иван Васильевич Веневидов разработали необычный проект штурмовика. По замыслу его авторов четыре автоматические пушки этого самолета должны были с бреющего полета расстреливать противника. Если учесть, что обычно главным оружием авиации являлись бомбы и эресы, то идея сделать главным оружием этого самолета пушки, бьющие с большой точностью, действительно казалась оригинальной.

Однако авторы штурмовика не были по образованию самолетостроителями. Все, на что их хватило, это был макет, который они показывали представителям ВВС.

- Ну что ж, - сказал Архангельский, - если есть возможность сделать машину, которая пойдет в серию, - то упускать ее нельзя, - поможем изобретателям.

Так его ОКБ оказалось на новом заводе. Изобретатели Георгий Миронович Можаровский и Иван Васильевич Веневидов были известны в авиационных кругах как конструкторы различного рода турелей, прицелов, подвески и механизмов сбрасывания бомб. Ходили они всегда вместе, а так как тогда оба были холостяками, то кто-то из ОКБ тут же пустил им вслед шутку: они, наверно, и на свидания вдвоем ходят.

15 марта 1941 года газеты опубликовали первый список лауреатов только что учрежденной Государственной премии. В их числе была и фамилия Архангельского - за СБ и Ар-2.

Эта новость обрадовала все ОКБ. Но вместе с тем конструкторы понимали: Государственная премия им - своего рода аванс на будущее. И с энтузиазмом принялись за работу.

А работы хватало. Самолет был одноместный, одномоторный, двухбалочиый. Причем мотор помещался сзади, и с толкающим винтом, как самые первые самолеты начала века. Благодаря этому вперед выступала кабина, защищенная броней. Внизу в основании хвостовых балок должны были стоять две-четыре пушки. А в носу перед кабиной четыре пулемета ШКАС. Кроме того, еще имелось несколько небольших бомболюков для мелких осколочных бомб.

По замыслу авторов такой штурмовик буквально в упор мог поливать огнем окопы противника. Автомобили и бронетранспортеры тоже могли стать его добычей. Да и танки - при условии, что снаряд от пушки попадет в жалюзи мотора. А это, в общем-то, вполне осуществимо, так как стволы пушек были установлены не неподвижно, а могли перемещаться в вертикальной плоскости под определенным углом. Так же поворачивались и пулеметные стволы.

На этом обстоятельстве надо остановиться поподробнее. Дело в том, что все огневые точки на самолетах, которые управлялись дистанционно - от нажатия гашетки на ручке управления самолетом, устанавливались на машине неподвижно. То есть, для того чтобы летчику-истребителю сбить вражеский самолет, надо было поставить свою машину так, чтобы ее продольная ось симметрии упиралась во вражескую машину. Для штурмовика это означало, что при стрельбе по наземным целям надо наклонить нос машины. Но при этом штурмовик начинает как бы пологое пике. И через какое-то время он должен из него выйти, иначе врежется в землю. Но как только самолет задирает нос - он тут же прекращает вести огонь, потому что теперь стволы пушек и пулеметов смотрят в небо.

Что же касается подвижных огневых точек на самолете, то здесь уже пулеметом управляет специальный стрелок. Так, на Ил-2 он защищал хвост машины от вражеских истребителей. То же самое делали штурман и стрелок на СБ. Но в этом случае к каждому пулемету нужен человек. Штурмовик же Можаровского и Веневидова был одноместным. И то, что стволы пушек и пулеметов могли поворачиваться, на практике означало, что самолет, защищенный снизу броней, мог идти параллельно поверхности земли, ни на мгновение не прекращая огня. А это уже очень важно в бою. Однако в "самолетном" отношении машина совершенно не была проработана. Оно и вполне объяснимо: у ее авторов не было опыта авиаконструкторов. Но зато он был у Архангельского. Сразу же стало ясно, что строить штурмовик в условиях этого завода невозможно, он не был на это рассчитан.

Опять же у ОКБ нет теперь опытного цеха. Его надо заново организовать, найти для него помещение.

С трудом разыскали подходящее здание. Стали думать о необходимом оборудовании. Так, в беготне и хлопотах, прошел апрель, май и начался июнь. Ни сам Архангельский, ни его конструкторы не думали, что война стоит уже на пороге страны.

Война круто поломала все планы. Теперь совершенно очевидно, что "Б" никогда не станет на производство. Штурмовик также сделать не удастся. Сегодня надо отложить все в сторону и работать только для фронта, только для того, что можно использовать сегодня. Пришлось всерьез заняться вопросами эксплуатации и модификации СБ и Ар-2, которых в строю было еще много.

С 22 июля начались налеты фашистской авиации на Москву.

В этот же день позвонила жена Туполева - Юлия Николаевна:

- Александр Александрович, мы завтра эвакуируемся. Зайдите попрощаться.

Архангельский с женой поспешили к Туполевым, их квартира была заставлена чемоданами и узлами. По приказу Государственного Комитета Обороны туполевское ОКБ передислоцировалось за Урал.

- А разве там есть авиазавод, Андрей Николаевич? - удивился Архангельский. - Я первый раз о таком слышу.

- Да нет, - махнул рукой Туполев. - Там какой-то завод прицепов нам дают. Придется все на ходу переоборудовать. Но пикировщик мы обязательно дадим.

Они помолчали, и Архангельский подумал, что если бы все эти предвоенные годы Туполев по-прежнему руководил авиационной промышленностью, то наверняка у ВВС было бы достаточно и пикировщиков, и истребителей. И вообще самолетов было бы достаточно, и немцы не бомбили бы каждую ночь Москву. Конечно, авиация ПВО и зенитки отбиваются, и разрушения и потери в Москве, в общем-то, невелики. Но воевать-то в случае нападения на СССР собирались малой кровью и на чужой земле. А теперь и Минск, и Прибалтика, и часть Украины уже под немцами.

Туполев прервал молчание:

- Ну идите, а то неровен час начнется налет.

В июле Архангельского вызвали в наркомат. Нарком Шахурин объявил ему, что он включен в специальную группу конструкторов и инженеров, которая завтра отправится на фронт под Смоленск. Цель поездки - за полторы недели объехать части ВВС и собрать критические замечания и пожелания фронтовиков по самолетам, на которых они сражаются, чтобы затем внести в конструкцию машин необходимые усовершенствования и на месте проконсультировать и летчиков, и механиков. Сбор в восемь утра у наркомата.

Приехав утром на своем ЗИСе в Уланский переулок, Архангельский увидел Ильюшина, заместителя наркома Кузнецова, конструктора авиационной брони штурмовиков Склярова, вооруженца Заславского. Кроме них в группу входило еще человек десять инженеров и военпредов с авиазаводов. Среди них были военпред завода имени Фрунзе, который выпускал двигатели для истребителей МиГ-3 и штурмовика Ил-2, капитан Кочетков, Константин Морозов - человек в авиации известный и уважаемый: он был в экипаже Водопьянова, когда тот летел открывать станцию "Северный полюс", и считался первым авиамехаником, побывавшим на "макушке" Земли.

Из всех, едущих на фронт, лишь у Кочеткова был ТТ с парой обойм, который он с трудом выбил у командования.

У Ильюшина и Кузнецова имелись маленькие браунинги. Когда работники наркомата увидели, что группа практически безоружна, то после поисков вынесли из здания... заржавленную берданку с единственным патроном.

Все конструкторы, отъезжающие на фронт, были в солдатских гимнастерках. Только Ильюшин в кителе с двумя золотыми звездочками генерал-майора в голубые петлицах и с депутатским значком над карманом.

Разместились в двух полуторках, крытых брезентом. Но едва проехали полтора километра, как у больницы Склифосовского заглох мотор одной из машин. Полчаса, пока продували карбюратор, Ильюшин нетерпеливо чертыхался. Наконец снова тронулись. Окончательно эта машина встала у выезда из Москвы, у Филей.

Ильюшин рубанул рукой:

- Кочетков, Николаев, Морозов, - скомандовал он, - живо к нам в машину. Остальные возвращайтесь обратно.

- Товарищ генерал, Сергей Владимирович! - послышались голоса остающихся. - А как же с нами быть?

- Я сказал! Ждать не можем. Поехали!

Машина рванулась вперед. Через два часа быстрой езды Ильюшин распорядился сделать привал.

Конструкторы и зам. наркома уселись рядом с дорогой на травке, расстелили скатерть и начали завтракать.

У Кочеткова, Николаева и Морозова из еды совсем ничего не было. Стараясь, чтобы их не заметили, они слезли с машины и пошли в лесок, где виднелись кусты с малиной.

- Товарищи! - окликнул их Архангельский. - Присаживайтесь с нами перекусить.

- Да мы сыты, Александр Александрович, - застеснялись инженеры.

- Глупости. Прошу к столу.

В Гжатск они приехали в четыре часа. Здесь их полуторка попала в пробку. Впереди что-то разбомбили, и теперь машина уперлась в длинный "хвост" автомобилей.

Кочетков с Морозовым решили пройти вперед. Идя по улице, застроенной маленькими домиками, Кочетков потянул носом. Пахло чем-то вкусным.

- Похоже, столовая, - сказал он, показывая на небольшой приземистый дом. - Зайдем?

- Надо бы, - отозвался Морозов.

В доме действительно оказалась столовая.

- У вас тут по карточкам или как? - спросил Кочетков.

- Садитесь за стол, товарищ капитан, - ответила официантка. И через минуту принесла борщ, котлеты, компот и полстакана водки - так называемая наркомовская норма. (На фронте каждый день выдавалось по сто граммов водки.)

Поев, Кочетков и Морозов поспешили обратно к грузовику.

- Надо теперь начальство накормить!

Но накормить начальство не удалось: пробка рассосалась, и машина тронулась вперед.

К вечеру проехали Вязьму - очаровательный городок, утопающий в зелени.

Когда начало темнеть, наконец прибыли на аэродром, где базировался полк Ил-2.

Прямо на аэродроме, в кустах, в темноте собрали летчиков. Зам. наркома сказал несколько слов о цели их командировки, после чего стали выступать пилоты.

Все в один голос хвалили новый штурмовик, но обращали внимание на то, что сзади он абсолютно беззащитен от фашистских истребителей.

- Пристроился, гад, в хвост, и пиши пропало, - говорил в темноте какой-то летчик. - Мы уже приспосабливаем эрес подвешивать под крыло так, чтобы он назад стрелял.

- Зачем? - удивился Ильюшин. - Разве так попадешь в немца?

- Конечно, не попадешь. Но когда навстречу летит эрес, у гансов нервы сдают, и они отваливают от моего хвоста.

- Ясно, - мрачно сказал Ильюшин. В свое время первый вариант штурмовика, который он построил, был двухместный, со стрелком, оборонявшим хвост машины. Потом его заставили сделать машину одноместной. А выходит, он был прав. И сейчас за ошибку других летчики расплачиваются жизнью. Надо будет как можно скорее вернуться к первоначальному варианту машины, модифицировав ее.

Дальше