Содержание
«Военная Литература»
Биографии

Гражданская война, годы двадцатые

В книге Жукова, в главе, которая называется "Участие в гражданской войне", изложена общая обстановка на фронтах, на востоке, на западе, на юге, но все это в очень крупных масштабах, и мало сказано о личном участии Жукова в боях Из автобиографии в его личном деле и из отдельных эпизодов в воспоминаниях можно составить следующую короткую хронику его участия в гражданской войне

В Краевую Армию вступил добровольно в августе 1918-го Службу начал в 4-м кавалерийском полку 1 и Московской кавалерийской дивизии. Полк формировался в Москве, в казармах на Ходынке. Был в этом полку рядовым, затем, командиром отделения, помощником командира взвода.

Весной 1919 года возникла опасность для молодой Советской республики на востоке. Оттуда вел свою трехсоттысячную, хорошо вооруженную армию Колчак. Сюда, на этот фронт, и был брошен полк, в котором служил Жуков. Он вспоминает о прибытии в район боевых действий довольно живописно.

"Помню момент выгрузки нашего полка на станции Ершов. Изголодавшиеся в Москве красноармейцы прямо из вагонов ринулись на базары, купили там караваи хлеба и тут же начали их поглощать, да так, что многие заболели. В Москве-то ведь получали четверть фунта плохого хлеба да щи с кониной или воблой.

Зная, как голодает трудовой народ Москвы, Петрограда и других городов, как плохо снабжена Красная Армия, мы испытывали чувство классовой ненависти к кулакам, контрреволюционному казачеству и интервентам. Это обстоятельство помогло воспитывать в бойцах Красной Армии ярость к врагу, готовность их к решающим схваткам".

К середине апреля создалась реальная угроза соединения войск Колчака и Деникина, потому что Колчак находился в непосредственной близости от Казани и Самары. В этот критический момент командование южной группой войск Восточного фронта было возложено на М. В. Фрунзе. Умелым ударом по открытому левому флангу Фрунзе нанес белым поражение под Бугульмой, Белебеем и под Уфой. В этих боях участвовал, еще в небольшом звании, в должности помкомвзвода, и Жуков Тогда же он впервые увидел Фрунзе. Конечно, он тогда стоял в строю, а Фрунзе был для него большой, недосягаемый начальник, но все же эта встреча навсегда запомнилась Жукову, он с большой теплотой отзывался о Михаиле Васильевиче.

В это время уже совсем определяется и политическое лицо Георгия Константиновича. До марта 1919 года он состоял в группе сочувствующих (тогда еще не было кандидатов партии), а 1 марта 1919 года его приняли в члены РКП (б). В партию Жуков вступал, как говорится, с открытой душой, полностью разделяя ее программу - социальное положение и жизнь крестьянина-бедняка сформировали его взгляды и чаяния, они совершенно соответствовали тому, что провозглашала и осуществляла партия. В своих воспоминаниях он, уже будучи пожилым человеком, с жаром пишет- "С тех пор все свои думы, стремления, действия я старался подчинять обязанностям члена партии, а когда дело доходило до схватки с врагами Родины, я, как коммунист, помнил требования нашей партии быть примером беззаветного служения своему народу".

И это действительно так. В сабельных рубках, в стычках с врагами Жуков был храбрым бойцом, что отмечали его товарищи и командиры. Во второй половине 1919 года его, как человека, проявившего себя в боях и заслуживающего дальнейшего роста, намеревались послать на курсы красных командиров. Но в эти дни в районе села Заплавное белые внезапно переправились через Волгу между Черным Яром и Царицыном, и полк вместе с другими частями был брошен на ликвидацию этого плацдарма, поэтому Жукова на учебу не отправили. Да к тому же в этих боях он был и ранен. Это произошло в рукопашной схватке - недалеко от Жукова разорвалась ручная граната, и осколки впились в левую ногу и левый бок. Жуков был отправлен в лазарет.

После лечения он получил месячный отпуск на поправку. Поехал к родителям, в свою родную деревню Стрелковку. Здесь было голодно, жилось трудно. Сразу после отпуска Жуков явился в военкомат и попросил, чтобы его отправили в действующую армию. Но военком, посмотрев на него, сказал, что он еще слаб, надо бы ему полечиться, и поэтому отправил его на кавалерийские курсы в Старожилово Рязанской губернии.

Здесь скоро разглядели в нем задатки способного командира и назначили старшиной курсантской роты.

На курсах Жуков проучился до июля 1920 года, затем курсы в полном составе были доставлены эшелоном в Москву, в Лефортовские казармы, где их объединили с бойцами других курсов и создали 2-ю Московскую бригаду курсантов, которую направили на юг против Врангеля.

В составе курсантского полка Жукову пришлось рубиться с кавалеристами десанта генерала Улагая. В ходе этих боев ввиду постоянной нехватки командиров был произведен досрочный выпуск курсантов, отличившихся в боях. В их числе был и Жуков. Получил он назначение в 14-ю отдельную кавалерийскую бригаду, в 1-й кавалерийский полк, где стал командиром взвода. За короткое время Жуков завоевал авторитет у своих бойцов и у командования как командир, умеющий организовать учебу, да и как боевой командир, потому что занятия часто прерывались выходами для ликвидации многочисленных банд, появлявшихся в то время.

Таким образом, Жуков участвовал в боях на Южном фронте, членом Реввоенсовета которого был в то время Сталин. Разумеется, их разное служебное положение не могло привести к встрече - один в числе атакующих с шашкой наголо, другой в штабе фронта, но все же Жуков видел и знал происходившее вокруг и позднее имел право судить и оценивать события тех дней как очевидец и участник.

Жуков, характеризуя Сталина как военачальника, отзывался о нем в разные годы по-разному. В книге своей Георгий Константинович высоко оценивал военные способности, организаторский его талант и в целом как Верховного Главнокомандующего, который "владел основными принципами организации фронтовых операций и операций групп фронтов и руководил ими со знанием дела, хорошо разбирался в больших стратегических вопросах".

В более поздних статьях и выступлениях Жуков военные способности Сталина, и особенно его успехи в руководстве операциями, оценивал более скромно. Что касается бесед с людьми, которым Георгий Константинович доверял, то в этих разговорах он отзывался о Сталине как о человеке, слабо разбиравшемся в военных делах и приносившем больше вреда, чем пользы, в руководстве операциями, особенно до Сталинградской битвы. Более подробно мы коснемся этого в соответствующих главах.

Противоречия в оценках Жукова объясняются и цензурными барьерами, и усердием "доработчиков".

Поэтому только интимные беседы, содержание которых стало известно лишь в период гласности, пожалуй, отражают подлинное мнение маршала и оценку деятельности Сталина как полководца.

Но поскольку мы с вами решили во всем разобраться сами, давайте такие разноречивые оценки Жукова проверим нашим мнением, определив его в каждом конкретном случае, используя для этого те доступные эпизоды, которые будут приведены по ходу повествования.

В конце 1920 года Жуков уже командует 2-м эскадроном 1-го кавалерийского полка. В этой должности он принимает участие в боях по ликвидации антоновского восстания. Это были крупные бои, у восставших сформировалась целая армия. Руководили боевыми действиями на Тамбовщине - М. Н. Тухачевский, В. А. Антонов-Овсеенко и И. П. Уборевич. Вот здесь Жуков впервые познакомился с этими крупными военачальниками и видел их, как говорится, в боевых делах.

Разумеется, по своей должности командира эскадрона Жуков не заседал в высоких штабах и не участвовал в разработке крупных операций, он делал свое дело, сражался.

В одном из боев антоновец едва не зарубил Жукова, и мы бы могли в тот момент навсегда потерять этого талантливейшего человека, но боевой соратник, политрук Ночевка, спас его.

Вот как сам Жуков своим энергичным языком рассказал об этом в беседе с Симоновым:

"Надо сказать, что это была довольно тяжелая война. В разгар ее против нас действовало около семидесяти тысяч штыков и сабель. Конечно, при этом у антоновцев не хватало ни средней, ни тем более тяжелой артиллерии, не хватало снарядов, были перебои с патронами, и они стремились не принимать больших боев. Схватились с нами, отошли, рассыпались, исчезли и возникли снова. Мы считаем, что уничтожили ту или иную бригаду или отряд антоновцев, а они просто рассыпались и тут же рядом снова появились. Серьезность борьбы объяснялась и тем, что среди антоновцев было очень много фронтовиков и в их числе унтер-офицеров. И один такой чуть не отправил меня на тот свет.

В одном из боев наша бригада была потрепана, антоновцы изрядно всыпали нам. Если бы у нас не было полусотни пулеметов, которыми мы прикрылись, нам бы вообще пришлось плохо. Но мы прикрылись ими, оправились и погнали антоновцев.

Незадолго до этого у меня появился исключительный конь. Я взял его в бою. И вот, преследуя антоновцев... я не удержал коня Он вынес меня шагов на сто вперед всего эскадрона. Во время преследования я заметил, как мне показалось, кого-то из командиров, который по снежной тропке - был уже снег - уходил к опушке леса. Я за ним. Он от меня. Догоняю его, вижу, что правой рукой он нахлестывает лошадь плеткой то по правому, то по левому боку, а шашка у него в ножнах... и в тот момент, когда я замахнулся шашкой, плетка оказалась у него слева. Хлестнув, он бросил ее и прямо с ходу, без размаха вынес шашку из ножен, рубанул меня. Я не успел даже закрыться, у меня шашка была еще занесена, а он уже рубанул, мгновенным, совершенно незаметным для меня движением вынес ее из ножен и на этом же развороте ударил меня поперек груди. На мне был крытый сукном полушубок, на груди ремень от шашки, ремень от пистолета, ремень от бинокля. Он пересек все эти ремни, рассек сукно на полушубке, полушубок и выбил меня этим ударом из седла. И не подоспей здесь мой политрук, который зарубил его шашкой, было бы мне плохо. Потом, когда обыскивали мертвого, посмотрели его документы... увидели, что это такой же кавалерийский унтер-офицер, как и я, и тоже драгун, только громаднейшего роста. У меня потом еще полмесяца болела грудь от его удара.. "

В тот жаркий день под Жуковым убили лошадь. Он из револьвера отстреливался от наседавших на него повстанцев, пытавшихся взять его в плен. Его спасли подоспевшие на выручку бойцы. В конце лета 1921 года отряды Антонова на Тамбовщине были ликвидированы. Жуков за геройство в этих боях награжден орденом Красного Знамени.

С 1922 года по март 1923 года Жуков командовал эскадроном 38-го кавалерийского полка В его личном деле появились первые письменные аттестации.

На моем столе лежит копия личного дела Георгия Константиновича Жукова. Первая аттестация 1922 года, в ней написано:

"Командир эскадрона с 10 ноября 1920 года. С 1 марта 1918 года все время на фронте. Кавалерийскую службу теоретически и практически знает хорошо. Общеобразовательная подготовка средняя, строевая и боевая хорошая, но иногда дерзко относится к политруку".

Вот еще когда отмечалась его самостоятельность и несколько напряженное отношение к политработнику, в действиях которого он, как командир-единоначальник, замечал известное притеснение.

Командир полка написал в этой аттестации свое заключение.

"По своим знаниям соответствует своему назначению и может быть повышен".

Аттестация 1923 года выглядит уже так (обратите внимание на любопытный стиль документов того времени):

"Тов Жуков вполне отлично подготовлен теоретически, вышколенно знает кав. службу, отлично воспитан, обладает широкой инициативой, хороший администратор - хозяин эскадрона. Дисциплинирован, но бывает иногда резок в обращении с подчиненными Политически подготовлен удовлетворительно. В занимаемой должности пребывает достаточно для его повышения в пом ком полка"

Утверждая эту аттестацию, командир 7-й кавалерийской дивизии Н. Д. Каширин написал:

"Допустить товарища Жукова к исполнению должности пом командира полка 40-го кав полка и возбудить ходатайство об его утверждении"

Дальше сам Жуков вспоминает, что вскоре его вызвал командир дивизии Каширин, побеседовал с ним, расспросил, как идут дела с обучением в подразделении, и совершенно неожиданно для Жукова, которого это известие прямо ошарашило, сказал, что принято решение назначить его командиром 39-го Бузулукского кавалерийского полка.

Можно понять Жукова: должность командира полка высокая, ответственная и настолько самостоятельная, что не только предоставляет возможность командиру проявить себя, но и открывает ему огромную перспективу дальнейшей службы

Жуков пишет по этому поводу:

"Полк - это основная боевая часть, где для боя организуется взаимодействие всех сухопутных родов войск, а иногда и не только сухопутных. Командиру полка нужно хорошо знать свои подразделения, а также средства усиления, которые обычно придаются полку в боевой обстановке. От него требуется умение выбрать главное направление в бою и сосредоточить на нем основные усилия Особенно это важно в условиях явного превосходства в силах и средствах врага.

Командир части, который хорошо освоил систему управления полком и способен обеспечить его постоянную боевую готовность, всегда будет передовым военачальником на всех последующих ступенях командования как в мирное, так и в военное время".

Мне довелось командовать разными полками - горно-стрелковым, стрелковым, механизированным - около шести лет, в мирное время, после войны. И поэтому могу с полным основанием подтвердить, что полк - действительно сложный армейский организм, а если он еще стоит отдельным гарнизоном, то напоминает крошечное государство Судите сами: штаб - это нечто вроде правительства; есть и своя крупная партийная организация (партия), и еще политработники - профессионалы политической работы. В полку свое сложное, хорошо организованное снабжение, я имею в виду не только централизованное, но и свое полковое хозяйство- бывают свиные и молочные фермы и даже посевные площади, в горнострелковом полку нам доводилось сеять клевер и заготавливать сено для лошадей на зиму В полку есть представитель особого отдела КГБ и даже своя "тюрьма" - гауптвахта. Есть учреждения культуры - библиотека, клуб, много комнат для политической работы, так называемые "ленинские комнаты" Имеется, в конце концов, и торговля: свои магазины, кафе, буфеты, чайные.

В мемуарах очень многих наших военачальников время службы в должности командира полка единодушно оценивается не только как самое трудное и плодотворное, но и считается еще и школой, открывающей перед строевым офицером возможность дальнейшей успешной работы на более высоких должностях.

Вот на такую должность в конце апреля 1923 года и был назначен Жуков, шел ему тогда двадцать восьмой год.

Итак, в начале двадцатых годов Жуков командовал полком. Вскоре командир 7-й кавдивизии Каширин был назначен с повышением в другое соединение (позднее он был расстрелян), а на его должность прибыл герой гражданской войны Г Д Гай На первых же учениях, которые проводил с полком Жуков, он понравился опытному боевому командиру дивизии А Жукову, в свою очередь, пришелся по душе энергичный, горячий Гай, и не только потому, что у него была славная боевая биография, он и в мирное время работал увлеченно, внимательно и заинтересованно относился к людям, что хорошо чувствовали все окружающие и за что его очень уважали.

В конце летней учебы 1923 года 7-я Самарская кавалерийская дивизия участвовала в больших окружных маневрах. И здесь Жуков тоже отличился своими быстрыми и энергичными действиями. Столкнувшись с "противником" во встречном бою, он опередил его в развертывании и лихим ударом во фланг "разгромил его наголову". За эти действия Жукова отметил и похвалил не только комдив Гай, но и командующий округом М Н Тухачевский, который наблюдал за форсированным маршем и стремительной атакой кавалеристов. Так впервые Жуков заслуживает высокую похвалу опытнейшего, великолепно разбирающегося в военных делах будущего маршала Тухачевского.

Однако, несмотря на свою довольно удачную службу и хорошее мнение о нем командиров, сам Жуков ощущал недостаточность теоретической подготовки. Он писал об этом: "В старой царской армии окончил унтер-офицерскую учебную команду, в Красной Армии - кавалерийские курсы красных командиров. Вот и все. Правда, после окончания гражданской войны усиленно изучал всевозможную военную литературу, особенно книги по вопросам тактики.

В практических делах я тогда чувствовал себя сильнее, чем в вопросах теории, так как получил неплохую подготовку еще во время первой мировой войны Хорошо зная методику боевой подготовки и увлекался ею. В области же теории понимал, что отстаю от тех требований, которые сама жизнь предъявляет мне как командиру полка. Размышляя, пришел к выводу, не теряя времени, надо упорно учиться. Ну а как же полк, которому надо уделять двенадцать часов в сутки, чтобы везде и всюду успеть? Выход был один. прибавить к общему рабочему распорядку дня еще три-четыре часа на самостоятельную учебу, а что касается сна, отдыха - ничего, отдохнем тогда, когда наберемся знаний".

Однажды полк посетил герой гражданской войны, легендарный В. К. Блюхер. Он провел с полком Жукова учение, внезапно объявив боевую тревогу Поставленную задачу полк выполнил, действовал быстро и организованно. После отбоя Блюхер дал высокую оценку и действиям полка, и Жукову лично. Георгий Константинович вспоминает:

"Я был очарован душевностью этого человека. Бесстрашный боец с врагами Советской республики, популярный герой, В К. Блюхер был идеалом для многих. Не скрою, я всегда мечтал быть похожим на этого замечательного большевика, чудесного товарища и талантливого командующего".

Вот здесь Жуков сам приоткрывает нам свой идеал командира, к которому он стремился в те годы.

В июле 1924 года комдив Гай, ценящий своего талантливого командира полка, направляет Жукова на учебу в Ленинград, в Высшую кавалерийскую школу

За время работы в должности командира полка Жуков заслужил следующую аттестацию:

"Хороший строевик и администратор, любящий и знающий кавалерийское дело. Умело и быстро ориентируется в окружающей обстановке Дисциплинирован и в высшей степени требователен по службе. За короткое время его командования полком сумел поднять боеспособность и хозяйство полка на должную высоту. В боевой жизни мною не испытан. Занимаемой должности соответствует. Командир 2-й бригады 7-й Самарской дивизии В. Селицкий".

К этой аттестации присоединился и Гай, командир и военком 7-й кав. дивизии:

"С аттестацией командира бригады вполне согласен. Тов. Жуков теоретически и тактически подготовлен хорошо. За короткий срок поставил полк на должную высоту Хороший спортсмен-наездник. Должности вполне соответствует".

Гай (настоящее имя его Гайк Дмитриевич Бжишкян) после командования 7-й Самарской кавалерийской дивизией, в которой служил Жуков, в дальнейшем стал командиром корпуса, работал в военно-педагогических заведениях, занимался научной работой. В 1937 году, в числе многих других, был расстрелян по ложному обвинению.

Высшая кавалерийская школа находилась в Ленинграде. Жуков приехал в Ленинград впервые. Этот прекрасный город с его революционными традициями, с огромным количеством культурных и исторических памятников и учреждений совершенно захватил Жукова, и он наслаждался, знакомясь со всем этим богатством. Высшая школа имела прекрасную учебную базу и размещалась в здании бывшей царской высшей кавалерийской школы, здесь были удобные классы, манеж, методические кабинеты, в общем, все способствовало тому, чтобы успешно учиться. Кстати, вскоре школа была переименована в кавалерийские курсы усовершенствования командного состава (ККУКС), а срок обучения сокращен с двух до одного года, о чем Жуков очень сожалел, так как страстно стремился повышать свои знания.

Начальником курсов был В М Примаков, человек легендарной судьбы и сложной биографии. В 1915 году, еще будучи гимназистом, он вступил на путь революционера. Вернее, вступил он на этот путь раньше, а в 1915 году уже был арестован за распространение воззваний против войны среди войск Черниговского гарнизона. Поскольку это было в военное время, да еще среди войск, Примакову по приговору была определена пожизненная ссылка в Восточную Сибирь. Только после Февральской революции он освободился из ссылки и, прибыв в Петроград, участвовал в Октябрьском вооруженном восстании, возглавляя один из отрядов, штурмовавших Зимний дворец. Затем участвовал в разгроме мятежа Краснова, а в январе 1918 года сформировал 1-й полк Червонного казачества на Украине. В дальнейшем полк вырос в бригаду, дивизию и Первый конный корпус Червонного казачества. Примаков сражался против войск Деникина, Врангеля, на польском фронте, отличался в боях исключительной храбростью, за что награжден тремя орденами Красного Знамени.

Виталий Маркович Примаков был весьма эрудированным человеком Об этом свидетельствует то, что после курсов его неоднократно назначали на дипломатическую работу: он был советником в Китае, военным атташе в Афганистане и Японии, затем зам. командующего войсками различных округов, увлекался не только военно-историческим творчеством, но и художественным - он автор нескольких художественных книг. Жизнь его, как и многих военачальников, закончилась трагически: в 1937 году он был расстрелян по ложному обвинению.

Примакову недолго пришлось командовать курсами, он получил другое назначение, а на его место прибыл тоже известный еще в старой русской армии кавалерист М, А Баторский.

В наборе, с которым поступил Жуков, было более двухсот человек. Все молодые командиры, многие из них прошли такую же школу, как Жуков, большинство были командирами кавалерийских эскадронов. Однако набралось двадцать пять человек командиров полков, их выделили в особую группу, в нее вошел и Жуков В этой группе были К. К. Рокоссовский, И X. Баграмян, А. И. Еременко и мною других, в будущем крупных военачальников Все они были по годам молодые, по опыту бывалые люди, и все они хотели учиться, получать знания, поэтому сразу установилась атмосфера какой-то энергичной состязательности, учились с желанием отличиться друг перед другом, тем более что кроме учебы были еще и настоящие соревнования, конноспортивные или просто спортивные. Маршал Баграмян пишет в своих воспоминаниях:

"Георгий Константинович Жуков среди слушателей нашей группы считался одним из самых способных. Он уже тогда отличался не только ярко выраженными волевыми качествами, но и особой оригинальностью мышления На занятиях по тактике конницы Жуков не раз удивлял нас какой-нибудь неожиданностью. Решения Георгия Константиновича всегда вызывали наибольшие споры, и ему обычно удавалось с большой логичностью отстоять свои взгляды".

После войны, уже в 70-х годах, я бывал у Ивана Христофоровича, моего бывшего командующего фронтом в годы Великой Отечественной войны Он многое мне рассказывал, показывал свои рукописи, позднее опубликованные Жена Баграмяна, Тамара Амаяковна, ставила на стол свои неповторимые "фирменные" пирожки, а Иван Христофорович, вспоминая сослуживцев, так вдохновлялся, что я зримо представлял себе тех молодых, бравых командиров, о ком он рассказывал. О Жукове я его специально не расспрашивал, о чем теперь очень сожалею, но тогда я не думал писать эту книгу Помню такую вот любопытную деталь из рассказа Баграмяна:

- Мы были молодые, и, вполне естественно, кроме учебы, нам хотелось иногда и развлечься, и погулять, что мы и делали уходили в город, иногда ужинали в ресторане, иногда ходили в театры Жуков редко принимал участие в наших походах, он сидел над книгами, исследованиями операций первой мировой войны и других войн, а еще чаще разворачивал большие карты и, читая книги или какие-нибудь тактические разработки, буквально ползал по картам, потому что карты были большие, они не умещались на столе, он их стелил на пол и вот, передвигаясь на четвереньках, что-то там выглядывал, высматривал и потом сидел, размышляя, нахмурив свой могучий, широкий лоб И случалось нередко так мы возвращались после очередной вылазки, а он все еще сидел на полу, уткнувшись в эти свои карты.

У Жукова был не только талант, но и тяга к военному искусству Бывает иногда и так у человека есть талант, но он его не ощущает, не развивает, не живет тем делом, талант к которому подарила ему природа. У Жукова его природное дарование сочеталось со страстной любовью к военной профессии. Иногда у человека, даже увлеченного своим делом, бывает, как мы сегодня говорим, еще и какое-то хобби У Жукова все было сконцентрировано и устремлено на ратное дело Оно было и страстью, и увлечением, и смыслом всей жизни.

В осенние и зимние месяцы слушатели овладевали довольно большой программой по тактике конницы и общевойскового боя Нагрузка была немалая, а в летнее время те же вопросы отрабатывались практически в поле на многочисленных учениях с выездом на конях

Учеба закончилась, сданы экзамены. Многие подружились на этих курсах на всю жизнь. Такая дружба здесь завязалась у Жукова с Рокоссовским. Все разъезжались по своим частям, а неугомонный Жуков и здесь придумал нечто неожиданное. Он, командир полка М. Савельев и командир эскадрона астраханского полка Н Рыбалкин решили организовать конный пробег по маршруту Ленинград - Витебск - Орша - Бори сов - Минск, чтобы прибыть к месту службы таким вот необычным способом. Командование курсов рассмотрело обоснованный, хорошо рассчитанный план пробега, но заявило, что не имеет возможности организовать в пути обслуживание и питание Однако настойчивые командиры не отказались от своих намерений и решили пройти почти 1000 км за семь суток. Это было не просто, такого опыта еще не было

И вот ранним осенним утром они тронулись от Московской заставы, их проводили представители командования курсов и друзья. У Жукова в первый день почему-то захромала лошадь Дира, она уже была немолодая. И поэтому ему частенько приходилось спешиваться и вести лошадь в поводу. Но в дальнейшем Дире стало лучше, и Жуков, не смалодушничав в первый день из-за неожиданного препятствия, до конца прошел весь маршрут Преодолев тяжелый путь, участники пробега похудели каждый примерно на шесть килограммов, лошади потеряли больше десяти. Этот смелый пробег был отмечен премиями и благодарностью командования, он был засчитан и как своеобразный рекорд - раньше никто из конников не преодолевал такое большое расстояние за столь короткий срок.

Вскоре Жуков отправился в отпуск. Когда он вернулся, части переходили на новые штаты. В дивизии вместо шести полков теперь оставалось только четыре Конечно же, командование отобрало в новые штаты лучших. Жуков был одним из первых Он стал командиром вновь сформированного 39-го кавалерийского полка

Весной 1925 года было издано директивное письмо ЦК партии "О единоначалии в Красной Армии". Жукова вызвали в штаб, где кроме командира дивизии были командир 3-го кав корпуса С. К. Тимошенко и комиссар этого корпуса А П Крохмаль. Жукова спросили, готов ли он взять на себя обязанности командира и комиссара полка, то есть стать единоначальником. Жуков, подумав, ответил согласием. Через несколько дней был издан такой приказ В 7-й кавалерийской дивизии это был первый командир полка - единоначальник.

Вскоре после этого комдива К. Д. Степного-Спижарного сменил очень опытный и боевой комдив Д. А. Шмидт. Командиры дивизии менялись, а мнение о Жукове не менялось, вернее, с каждым годом все улучшалось. В 1926 году уже новый комдив делает о Жукове такую запись в его аттестации:

"Блестяще справляется с должностью единоначальника. Полагаю, достоин быть командиром бригады".

За время учебы на ККУКСе Жуков основательно повысил свою теоретическую подготовку Можно сказать, что, подобно Горькому, который, не имея высшего образования, путем самостоятельной учебы стал одним из образованнейших людей, Жуков благодаря упорному, настойчивому самообразованию, не имея академического диплома, стал одним из самых сведущих людей в военном деле. И не случайно в эти годы в очередной аттестации появляется такая строка:

"Активный работник в области военно-научного дела".

Осенью 1927 года полк посетил С. М. Буденный, инспектор кавалерии РККА. Он осмотрел расположение полка и, конечно, не мог обойтись без "выводки" Буквально через несколько минут, по сигналу, эскадроны выстроились и были готовы к "выводке". Этот красивый и очень своеобразный ритуал в настоящее время уже не существует в армии. Но я в свое время, в 1958- 1960 годах, командуя горнострелковым полком в Туркестанском военном округе, нередко сам проводил "выводки" и делал их по требованию проверяющих. Все здесь рассчитано, очень продуманно и, не боюсь этого слова,- красиво Угодить Буденному, старому кавалерийскому служаке, было, конечно, трудновато, но "выводка" ему очень понравилась, и он поблагодарил красноармейцев и Жукова за отличное содержание лошадей, а у Буденного заслужить такую оценку было непросто!

Позднее полк посетил командующий войсками Белорусского военного округа А. И. Егоров, один из самых серьезных теоретиков Красной Армии. В годы гражданской войны он командовал фронтами, известен в истории как полководец, разгромивший армии Деникина Егоров был награжден двумя орденами Красного Знамени и Почетным революционным оружием.

Он приехал в полк неожиданно и сразу же пришел на занятия, которые проводил Жуков. Разумеется, когда заранее известно, что будет проверять высокое начальство, то и занятия соответственно готовятся. Побыв на обычных, рядовых занятиях Жукова, Егоров высказал ряд замечаний и пожеланий, но в целом оценил высоко методику их проведения командиром полка. Человек высокой штабной культуры, Егоров пожелал познакомиться с разработкой мобилизационного плана полка. И в этих специфических штабных делах у Жукова все оказалось на должном уровне. Осмотрел Егоров склады текущего довольствия и неприкосновенных запасов, здесь тоже все было в порядке.

В общем, Жуков в те годы встречался со многими замечательными военачальниками и командирами К сожалению, почти все, кого я называю в этих главах, были впоследствии уничтожены во время сталинских репрессий.

Дальше